Текст книги "Помощница на заказ (СИ)"
Автор книги: Альма Либрем
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава шестнадцатая
К краю одеяла, которое чудом оказалось снаружи раньше моей ноги, ещё и было достаточно низко, прицепилась механическая мышеловка. Она так бодренько вгрызалась в мягкую ткань одеяла, что у меня не осталось ни единого сомнения: это приспособление лишило бы меня пальца.
Ну, как минимум, нанесло бы серьезный, а возможно, и непоправимый вред ноге. Ни малейшего удовольствия от созерцания сего устройства я не испытывала, сама, наверное, посерела до такой степени, что даже Воронцов взволнованно заглянул мне в лицо, пытаясь понять, что случилось.
– У вас есть м-м-мыши? – немного заикаясь, поинтересовалась я.
– Какие мыши? С чего ты взяла? – удивился Воронцов. – Не было у нас никогда мышей!
– То есть, ты хочешь сказать, что м-м-мышей у вас нет, а м-м-мышеловки – есть?! – возмутилась я, встряхивая одеялом. – Это что такое?!
Меня уже мало заботило то, что я вся растрепанная, одеяло давно сползло с меня, а Воронцов может любоваться на мой не в меру глубокий вырез, который у ночных сорочек редко такой, чтобы в них было прилично появляться перед посторонними людьми. Не полупрозрачный пеньюар, и то хорошо, хотя в эту секунду я б даже о таком не задумалась. Вместо этого схватила за край одеяла и ткнула мышеловкой Кирилла в нос.
Устройство угрожающе щелкнуло, и Воронцов, осознав, что именно я ему демонстрирую, даже отпрянул и удивленно взглянул на мышеловку. Потрогал её пальцем, взял в руку, убедившись в том, что сия гадость нынче неразлучна с одеялом, а укусить одновременно двоих точно не сможет.
– Странно… – протянул он. – Модель довольно новая. Я такую видел недавно в каком-то интернет магазине. Вчера вроде. Ещё удивился, какого это черта выскочило…
– Кто-то через сеть домашнюю с настройками заходил, может, даже через твой аккаунт… – ответила я, выудив хитроумное объяснение откуда-то из закоулков памяти – когда-то Оля втолковывала, что её достало, когда контекстная реклама начинает ловить мои предпочтения и демонстрировать ей всякую гадость.
Правда, с Олей мы уже вместе давно не жили, она ж замуж вышла, но сейчас суть была не в том.
– Кто-то в этом доме покупал мышеловку. Или хотя бы изучал, где они продаются, – с угрозой протянула я. – Кто это мог быть?
– Ну, Василиса Михайловна, наверное, – протянул Воронцов. – Хотя странный выбор, конечно. У нас правда никогда раньше мышей не было, с чего б то она открыла на них охоту…
У меня были варианты, но я не спешила делиться ими с Кириллом.
– И часто она покупает мышеловки?
– На моей памяти – впервые.
– Ага, – подтвердила я. – Впервые. А как она могла оказаться здесь? Аж на третьем этаже? Логичнее ставить ловушки для мышей где-то на первом, на кухне, на крайняк, в столовой. Зачем нести аж сюда?
– Может, мыши набежали с чердака?
– Ты сам-то в это веришь?
Кирилл нахмурился.
– Ну, да, даже звучит неправдоподобно, – подтвердил он без особого желания. – Ты думаешь, эту мышеловку не случайно здесь оставили?
– Алилуйя!
Воронцов присел на корточки и удивленно посмотрел на мой порог. Мышеловка была установлена профессионально, как раз там, где должна была ступать моя нога. Я не сомневалась, что влезла бы в неё и серьезно пострадала бы, если б меня не спасло одеяло. И, если честно, перспектива оказаться кровавой жертвой охоты на мышей не радовала меня совершенно. Кто б мог подумать, в богатом доме, мышеловка на полу…
– Думаешь, подстроили? – уточнил Воронцов, как будто его собственных умственных способностей не хватало на то, чтобы сделать это заключение самостоятельно.
– Конечно, подстроили! – воскликнула я. – Хотели, чтобы я вышла из комнаты и влетела в мышеловку. Рана была бы не смертельная, особенно если через тапочек или просто обувь, кроссовки там или туфли, но могло оказаться и довольно травмоопасно всё… Мышеловкой можно палец отбить точно. И кости поломать. Это как капкан, только маленький! И поставлена она была так, чтобы я почти точно в неё влетела! А дверь её не деактивировала.
– Пороги высокие, – пожал плечами Воронцов. – Но мне это тоже, конечно, не особенно нравится…
Он провел ладонью по порогу, а потом поднял на меня серьезный, сосредоточенный взгляд и поинтересовался:
– Как считаешь, это Ася?
Я едва сдержала громкое фырканье.
– Ася?! – спросила я. – Ты себя хоть слышишь? Как Ася, эта девчонка, которая всю жизнь прожила в богатом доме у богатого папы и не делала ничего более сложного, чем изучение иностранных языков, могла что-то подобное устроить? Нет, – я покачала головой. – Это точно не Ася. Даже не думай в ту сторону.
– А кто тогда?
– Василиса Михайловна.
– Ася подговорила Василису Михайловну?
Я скривилась.
– Вычеркни Асю из списка подозреваемых, – велела я. – Она могла вывернуть на меня мороженое, облить меня вином, в конце концов, волосы мне попытаться выдрать, подговорить братков, если б дело так далеко зашло… в общем, что угодно, но только не мышеловка. Я уверена, что Асе даже в голову не пришел бы такой вариант.
– Может, мама тогда?
В Анжелике Пантелеевне я тоже не сомневалась. Я вроде как согласилась играть по её правилам, хотя до сих пор не сделала ничего такого, что могло бы вскружить голову её сыну. Кажется, Кирилл отлично справлялся с этой задачей самостоятельно, так что моё вмешательство даже не требовалось. С Викой и Лизой я почти не контактировала, так что вызвать их ненависть не могла – я не сомневалась в том, что девушки даже не особенно замечали мое существование, та же Ася своим присутствием, а особенно той громкой вечеринкой помешала им гораздо больше и вызвала проблемы посерьезнее, чем приготовить салат на три порции, а не на две.
Нет, тут точно постаралась Василиса Михайловна. Приложила, так сказать, свою золотую ручку, решила немного откорректировать список жильцов этого дом.
– То есть, ты готов подозревать кого угодно, Асю, маму свою, но эту мерзкую женщину не способен? – холодно поинтересовалась я.
– Да ладно тебе, – вздохнул Кирилл. – Она немного резко на тебя реагирует, конечно, но в целом-то Василиса Михайловна – добрая женщина. Я её с детства знаю, и мне кажется, она ни на что плохое не способна…
– Тебе кажется.
Кирилл почесал затылок. Он, конечно, был готов даже признать, что не прав, но явно не знал, что делать в этой ситуации.
Может быть, не хотел обижать женщину, которую знал уже невесть сколько лет. Конечно, уж побольше, чем меня.
Хм, что же…
– Знаешь, – проворковала я, – в этом доме я в опасности. Но ты всегда можешь меня уволить, и тогда моя жизнь точно не будет подвергаться покушениям…
Кирилл взглянул на меня так, как будто только что понял всю коварность этого ужасного плана.
– А может, – протянул он, – это ты сама поставила мышеловку? А теперь спираешь на Василису Михайловну?
– Слушай, а ты отличный кавалер! – воскликнула я. – Тебя отшивать, Воронцов, приятнее некуда! Вот вроде и не знаешь, за что бы зацепиться, думаешь, может, зря проклинала, надо было уже простить и принять ухаживания, а тут – нет! Вот он, настоящий я! Василиса Михайловна – ангел земной, а я, конечно же, сама всё подстроила, чтобы уволиться. Может, ещё и хочу с тебя денег содрать в качестве компенсации? Ах, чертово одеяло! Вот если б ногой влезла, тогда бы…
– Хватит, Ксю! – возмутился Кирилл. – Не передергивай.
Но я уже забыла и о Василисе Михайловне, и о том, с чего на самом деле начинался разговор. Пошире распахнув дверь, я вновь указала пальцем на коридор.
– Давай, выметайся.
– Ксюш…
– Выметайся, сказала, – повторила я без особенных сомнений в собственных действиях. – Давай, чеши отсюда.
– Но я…
– Вон!
Кирилл нахмурился.
– А как я в комнату зайду?
– А ты к Василисе Михайловне сходишь, – пожала плечами я. – А заодно спросишь у неё, с каких это пор в доме завелись мыши, почему их ловить надо как раз возле моей спальни и всё такое. Можешь поведать ей жалостливую историю о том, как среди ночи ты захотел в туалет, дверь сама захлопнулась, но ты не знаешь, как это случилось. Полтергейст, не иначе! А потом ты едва не влетел в мышеловку, спасибо, что успел отскочить. Для правдоподобности, конечно, можешь и на свою ногу её поцепить. Тогда Василиса Михайловна точно-точно разжалобится и не станет спрашивать, что там с дверью произошло.
Забыв о том, что мышеловка вызывала у меня страх, я уверенно схватила одеяло, разжала её зубцы и, деактивированную, всунула в руку Кириллу. Тот с легкой опаской взглянул на предмет, словно побаиваясь, что сейчас лишится пальцев, а потом жалобно посмотрел на меня, но я была непреклонна.
Вместо того, чтобы жалеть Воронцова, я решительно отошла от двери, поправила подушку, бросила одеяло на кровать и собиралась уже ложиться, но в последнее мгновение вспомнила: ещё не все мои дела завершены.
– Погоди! – окликнула я его.
– Да? – почти что с надеждой оглянулся Кирилл и взглянул на меня, улыбаясь. Наверное, ждал, что я сейчас брошусь ему на шею, повисну на ней, расцелую, радостно заявлю, что мышеловка забыта, а у нас впереди отличная лавстори.
Но радостного столкновения не случилось.
– Шкаф на место поставь, – велела я, забираясь под одеяло. – А то не хочу, чтобы он вот так отодвинутым стоял.
– Но…
– Нет, ну если ты и на это не способен, – закатила глаза я, – то, конечно, можешь и так оставить. Я уж завтра сама с этим разберусь.
Я повернулась к нему спиной и притворилась спящей, но краем уха слышала, что Кирилл всё-таки выполнил просьбу, и шкаф вернулся на положенное ему место. А мышеловка, судя по тихому стуку, была оставлена на прикроватном столике.
Нет, ну я как бы и не сомневалась в том, что пожаловаться на Василису Михайловну этот гений даже не попытается. Как же, он же вырос с нею, он её с детства знает, а у меня ну просто-таки никаких доказательств!
Вот только если Кирилл хочет когда-то с кем-то завести отношения, пусть даже не со мной, такое поведение точно ему не поможет.
Глава семнадцатая
Утром, когда я проснулась, мышеловка лежала всё там же. Кирилла, благо, рядом не оказалось, шкаф он вернул на место и больше попыток пробраться ко мне в спальню не совершал. Может быть, разочаровался во мне, девушке, притягивающей к себе внимание мышеловок, и решил, что с такой заразой лучше не связываться, а добровольно держаться на определенном расстоянии. Я как-то не особенно об этом задумывалась и, если честно, не расстроилась бы, если б Воронцов оставил меня в покое. Не хотелось иметь с ним дела, вновь вляпываться в какие-то проблемы, потом ещё и разгребаться со всеми этими Василисами Михайловнами, Анжеликами Пантелеевнами, Асями и прочим… Мало ли, сколько ещё обиженных девиц жаждет выцарапать Воронцову глаза или хотя бы плюнуть ему в лицо? Может быть, я не одна такая! А у скольких из них есть отличный потенциал воплотить-таки свою мечту в реальность?
Но мышеловка всё равно не давала мне покоя. Я уж и в душ сходила, привела себя в порядок, голову помыла, да что там – высушить успела отросшие до внушительной длины волосы, завязала их в высокий хвост, оделась… Но взгляд в комнате то и дело возвращался к мышеловке. Я и в руках её крутила, и даже один раз выставила, как на мышь, а потом деактивировала с помощью многострадального одеяла. Нет, определенно, случайно такое произойти не могло. Кто-то положил мышеловку мне под дверь, и я знала, кто именно. Нечего вестись на провокацию Воронцова. И верить в невиновность Василисы Михайловны тоже нечего!
Я решительно схватила эту решающую улику, которая должна была послужить мне при нападении на экономку, я остановилась перед зеркалом, расправила плечи, попыталась внушить себе, что я умная, обоятельная и привлекательная, а значит, не боюсь атаки на какую-нибудь назойливую дамочку, которая только зла и желает, и потом решительно направилась на кухню.
Василиса Михайловна была, разумеется, там. Готовила для хозяев завтрак – я проснулась раньше обычного, гонимая жарой, – и напевала что-то себе под нос. Настроение у неё было отичное. Как раз такое, как обычно случается у людей, когда они сделали какую-нибудь пакость и ждут, как она обернется дурными последствиями для кого-нибудь.
Теперь в виновности этой женщины я ни капли не сомневалась.
– Кгхм, – кашлянула я, привлекая к себе внимание.
– Ксения? – Василиса Михайловна повернулась ко мне. Хорошее настроение как рукой сняло – она, очевидно, рассчитывала на то, что утром я встречусь с мышеловкой, а не с нею на кухне. – Доброе утро.
– Очень доброе, – протянула я. – Подскажите, не знаете номер какой-нибудь дезинсекционной службы… Или кто этим занимается?
– Чем – этим?
– Травит в доме крыс, – мой голос был холоднее замороженой рыбы, которая сейчас в миске крутилась в микроволновке, установленной в режиме "разморозка".
Василиса Михайловна изобразила удивление.
– У нас в доме нет крыс, – протянула она. – Даже мышей давно нет. А что случилось? Кого ты видела? Надо сказать об этом Анжелике Пантелеевне.
Я подошла поближе и положила на кухонную поверхность мышеловку.
– Да, – произнесла я как можно увереннее, – действительно, об этом надо обязательно уведомить Анжелику Пантелеевну. Потому что, как я подозреваю, она не в курсе, что происходит у неё под носом в её же доме.
Василиса Михайловна удивленно изогнула брови.
– И что это такое?
– Мышеловка.
Женщина брезгливо скривилась.
– И ты ставишь её на кухнную поверхность? Фи! Убери это отсюда немедленно, – отвернулась. – Боже мой, ну и молодежь. Никакого уважения!
Я бы поверила этим словам, если б не видела, как задергался у Василисы Михайловны уголок губ. Да и её доброе на первый взгляд лицо исказилось от гнева, словно она никак не могла простить мне, что я так легко ускользнула, не попалась в ловушку и сейчас не выла там, на третьем этаже, от жуткой боли. Всё же, мало приятного – перебить пальцы. Мышеловки могут быть очень опасными и для людей в том числе.
– Действительно, никакого уважения, – холодно произнесла я, пытаясь имитировать строгий тон Оли, отлично умевшей ставить зарвавшихся сотрудников на место. – Ни грамма! А самое главное, ни единой мысли о чужом здоровье, я уж не говорю о чужом личном пространстве.
Василиса Михайловна только хмыкнула, явно не собираясь всерьез реагировать на мою претензию. Но я точно была не в том настроении, чтобы просто так спустить ей всё это с рук.
– Зачем вы это сделали? – спросила я. – Зачем подбросили мне под комнату мышеловку:? Думали, вытравите меня? Так не сомневайтесь, я вот с этим схожу к Анжелике Пантелеевне. И вашей ноги в этом доме не будет.
В ответ на мой выпад женщина только засмеялась. Никакого страха в её глазах даже близко не промелькнуло, напротив, мне показалось, что Василиса Михайловна просто издевается надо мною, наслаждаясь произведенным эффектом. Может быть, она и не смогла достичь успеха с мышеловкой, но зато выбить меня из равновесия ей удалось, вот она сейчас и ликует: испугала же! Думает, что я, опасаясь мышеловок, просто сбегу с работы? Так Васнецов же сам не хочет меня увольнять, так бы я уже вчера сбежала б отсюда с удовольствием!
Теперь вот понимаю, что нет, надо стоять на своем до конца. Чем дольше я продержусь, тем больше шансов получить желаемое.
Хотя, я сама не в курсе, чего хочу.
– Это клевета, – заявила тем временем Василиса Михайловна.
Она уже успела успокоиться, черты лица разгладились, в глазах больше не было отчаянного желания убить меня или хотя бы проклясть как-нибудь пострашнее. Что ж, нельзя сказать, что подобная перемена меня порадовала. Слишком уж двуличной казалась женщина.
– И даже если ты Анжелике Пантелеевне раскажешь о том, какая я плохая, она всё равно ни единому твоему слову не поверит, – уверенно продолжила женщина. – Потому что я на эту семью работаю уже бог весть сколько лет! Я Кирюшу ещё маленьким мальчиком помню, я ему няней была и лучшим другом. И никто тебя защищать не станет. Скорее, уволят за то, что ты гадости обо мне всякие рассказываешь, вот и всё.
– А вы думаете, я терпеть стану? Или считаете, что никто не замечает, как вы Лизу и Вику шпыняете, руководите ими, как тот Сталин в голубом переднике!
Василиса Михайловна уперла руки в бока.
– Послушай, девочка. Мне всё равно, что ты там обо мне думаешь. Хоть безусый Сталин, хоть кучерявый Ленин! Но это мой дом, я тут всю жизнь проработала – и собираюсь работать и дальше! И просто так я со своим местом не расстанусь! А если ты не хочешь уходить сама, так Кирюша сам тебя за дверь выставит, как только наиграется. Ни на какие чувства с его стороны можешь даже не надеяться. У него и невеста уже есть, а Асенька тебя тут не потерпит. А меня она любит. Так что иди отсюда!
Если женщина рассчитывала на то, что я испугаюсь увольнения и задрожу пред её гневным ликом, то она очень сильно ошибалась. Во-первых, мне плевать было, что случится с этим рабочим местом, я сюда пришла точно не для того, чтобы надолго задержаться, а во-вторых, это не я за Кириллом бегала, а он за мною. Сама не знаю, чем так зацепила, но Воронцов же всё ещё покоя не дает. И хочу я того или нет, а он пока что меня не уволит.
А уж желание Василисы Михайловны меня уж точно не беспокоят.
– Можете говорить всё, что хотите, – пожала плечами я, – но сходить к Анжелике Пантелеевне и обсудить вопрос мышеловок – святое дело! И я эту отличную возможность открыть ей глаза на ваши действия, уж поверьте, не упущу. Правда должна быть всеобщим достоянием, вам так не кажется?
Не сомневаюсь, что экономке так не казалось, потому что она потянулась, чтобы отобрать у меня мышеловку, но не успела. Интересно, боится, что на той будут её отпечатки? Не думаю, что кто-то проведет дактилоскопическую экспертизу, скорее тут вопрос в том, поверят ли на слово.
– Ну-ну, иди. Выстави себя дурой, – с трудом сдерживая клокочущий в груди гнев, протянула Василиса Михайловна. – Посмотрим, что Анжелика Пантелеевна тебе скажет! Но только если вдруг выставит за дверь и велит больше на глаза ей никогда не показываться, ты не обижайся. Понимаешь ли, так бывает, когда говоришь всякую ерунду!
– Ну да, конечно же, – ухмыльнулась я. – Всякое бывает. Приятного дня, Василиса Михайловна.
Женщина явно порывалась схватить меня за руку, остановить каким-то образом, но всё же не посмела этого сделать. Я же, чувствуя себя по меньшей мере героиней, которая только что победила злого демона, ну, по крайней мере, нанесла этому демону приличный такой урон, уверенно направилась к кабинету, где всё своё время проводила Анжелика Пантелеевна. Я не знала, поднялась ли она уже, но, если на рабочем месте, значит, молно и поговорить. Лишним точно не будет.
Быстро преодолев коридор, я уж занесла руку, чтобы постучаться в нужную дверь, но с удивлением обнаружила, что та была приоткрыта. Анжелика Пантелеевна – я увидела её в щель, расхаживающую туда-сюда по кабинету, – разговаривала с кем-то по телефону и металась из угла в угол кабинета. Да, ей точно было сейчас не до мышеловки, а разговор, судя по всему, получался очень напряженным.
Я уж думала было уйти, но, услышав отрывки фраз, остановилась. И, сама не зная, что меня заставило это сделать, осталась на месте, вслушиваясь в обрывки разговора.
– Нет, ты точно меня не понимаешь! – нервно произнесла женщина. – Как ты можешь во мне сомневаться? Разве я тебя когда-нибудь подводила? Ну, любимый…
Кажется, разговаривала она со своим женихом. Я вспомнила, как Кирилл рассказывал об этом неуловимом мужчине, ни разу за то время, что я здесь работаю, не появившемся в доме Воронцовых. Что ж, возможно, его недолюбливал сам Кирилл, или Анжелика Пантелеевна не особенно хотела демонстрировать свои отношения с человеком, который не был ни хозяином её дома, ни отцом её сына… Кто знает. Далеко не все вторые мужья хорошо вливаются в первые семьи.
Я отступила на полшага назад, рассчитывая на то, что сейчас просто тихонечко уйду, оставив Анжелику Пантелеевну и дав ей возможность поговорить с женихом, но следующие слова приковали меня к земле.
– Разумеется, он ни о чем не догадывается! Или ты считаешь меня идиоткой, которая просто взяла и рассказала о своих задумках сыну, зная, что он точно их не одобрит?
И что это она такое, интересно, замышляет?
– Ну, конечно, он будет против, – хмыкнула женщина. – Но не думаю, что это так серьезно по нему ударит. Не маленький, переживет. Будет нести отвестветнность за свои поступки.
Судя по всему, такое отношение Анжелики Пантелеевны к сыну нисколечко не смущали её мужчину. По крайней мере, я не слышала, чтобы он с нею спорил. Но я всё равно осталась на месте, посчитав, что могу услышать что-то и о себе любимой. Теперь, когда я слушала отрывки этого разговора, почему-то уже совершенно не сомневалась в том, что Анжелика Пантелеевна неслучайно выбрала меня в качестве соблазнительницы для собственного сына.
– Нет, он об этом пока даже не задумывается, – вздохнула она. – Ты же знаешь, Кир способен бегать за любой юбкой. Ему приглянулась его помощница, Ксюша. Симпатичная девочка, неглупая вроде. Она его отвлечет.
Возмущенный мужской голос зазвучал так громко, что я даже услышала отрывки разговора.
– Постель не… сынуля… – донеслось до меня, и я скривилась.
Да, постель её сынулю точно не отвлечет, не тот человек. Тут жених Анжелики Пантелеевны совершенно прав.
– Нет, конечно же, – закатила глаза Анжелика Пантелеевна. – Она отвлечет его иначе. Слушай, Валерчик, – я только сейчас узнала, как звали этого таинственного жениха, – не нагнетай. Всё будет хорошо… Покрутится перед ним, она Киру понравилась, а потом пошлет. Мой сын на такое обязательно поведется.
Она фыркнула.
– Да, я знаю о чем я говорю! В конце концов, этого мальчишку воспитывала я! Никто никому не разобьет сердце, но она хоть немного поиздевается над ним. Нет… – Анжелика Пантелеевна вздохнула. – Нет, Валерчик, не жалко. Я не привыкла жалеть мужчин. И тебя тоже не пожалею, если ты продолжишь задавать мне такие дурацкие вопросы.
Такое отношение к собственному сыну заставило меня потерять остатки доверия к этой женщине. Ну нельзя же так! В конце концов, Кирилл ей родной, как она так может? Ещё и нагло обсуждает это со своим женишком.
Я понимаю, Воронцов – не идеал ребенка, но, так или иначе, он был, есть и будет сыном Анжелики Пантелеевны. Какими б ни были их отношения, она обязана его любить!
– Я всё придумала, – тем временем промолвила женщина. – Вот смотри. Кирилл сейчас отвлечется на эту девочку, будет за нею ухаживать – пусть ухаживает, это безвредно… Я ей потом денег дам…
Спасибо, не надо! Обойдусь и без денег, махинаторша несчастная!
– Не обеднеешь! – рявкнула она на Валерчика. – Нельзя оставить девчонку без гроша, оно мне самой невыгодно. Ещё наговорит Киру невесть чего. Потом подпишем договор с Асиным отцом. Я уже подготовила нужный вариант, Ася же якобы замуж за моего Кирилла собирается, так что её папаша не будет ожидать подвоха. Всё тихонечко подпишем, он проинвестирует. Кирилл не будет против, если я на время возьмусь управлять проектом. Потом спокойно выведем деньги и укатим отсюда.
Я застыла.
Что?!
– Да не нуди! – возмутилась женщина. – Нет в этом договоре ничего противозаконного! Единственная поправка, которая там есть – это что руководителем проекта может быть доверенное лицо. Павел этого терпеть не может, но, я думаю, не будет акцентировать на этом внимание… Нет, не думаю, что Киру что-то за это будет. Ну, в крайнем случае, Павел заставит его жениться или отберет деньги, которые останутся. Ничего страшного. Он мальчик с образованием… Найдет себе работу, научится сам зарабатывать себе на жизнь. Ему полезно.
Я попятилась. Нет, надо уходить отсюда. Жалко, что я какой-нибудь диктофон не включила, как раз могла бы записать и дать Кириллу послушать. Но рассказать ему о материнских планах надо обязательно! Иначе…
Я отступила только на шаг, как дверь вдруг распахнулась настежь, и на пороге застыла Анжелика Пантелеевна с телефоном у уха.
– Ну всё, пока, – наспех попрощалась она с Валерчиком и воззрилась на меня.
