Текст книги "Помощница на заказ (СИ)"
Автор книги: Альма Либрем
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава двенадцатая
Даже сквозь стекло было видно, как задергался Кирилл при виде любимой матушки. Я даже не сомневалась: особого удовольствия от сей встречи он не испытывает. И если б Воронцов обладал хоть какими-то умениями полета, он бы сейчас раскрыл крылышки и полетел прочь, притворяясь птичкой. Но крылья отрастать не желали, мама никуда не исчезла, и Кирилл судорожно цеплялся за окно.
Анжелика Пантелеевна открыла его, потрогала пальцем москитную сетку, убедилась в том, что снимать её будет в высшей степени неудобно, и сухо произнесла:
– Слезай.
– Я… – заикнулся было Воронцов, но Анжелика Пантелеевна была неумолима
– Слезай, – повторила она. – И немедленно зайди сюда!
Она захлопнула окно и с таким оскорбленным видом задернула шторы, словно совершенно не беспокоилась о здоровье родного сына. Кирилл, явно впечатлившись матушкиным поступком, наконец-то совершил попытку перемещения в свою комнату, и я вздохнула, осознавая, что до его прихода ещё как минимум минут десять – и это время мне придется провести наедине с Анжеликой Пантелеевной.
– Ася сообщила мне, что ты испортила их с Кириллом свидание, – как ни в чем ни бывало отметила женщина. – Это правда?
– Да, – кивнула я, – но…
– И ты сама осталась вместо неё?
– На ужин? – уточнила я на всякий случай. – Да, на ужин я осталась. Кирилл пригласил.
Вот это, – кивнула Анжелика Пантелеевна на окно, – совсем не про ужин только что было. Это было, деточка моя, про секс.
Я закатила глаза.
– Я не могу руководить желаниями вашего сына, – отметила я. – Я только могу отгонять от него Асю всеми возможными методами. А потом отгонять самого Кирилла от себя, потому что никакого желания заводить с ним отношения у меня нет.
Анжелика Пантелеевна смерила меня испытывающим взглядом и ухмыльнулась. Очевидно, слова о том, что отношения с её сыном меня нисколечко не интересуют, каким-то образом если не успокоили, то хотя бы дали женщине надежду на успех.
– Это замечательно, – улыбнулась она. – Ты очень умная девочка. Если Кирилл в тебя влюбится, а ты пошлешь его куда подальше, это будет ему полезно.
– Вы серьезно?! – поразилась я.
– Разумеется, – подтвердила Анжелика Пантелеевна. – Мой сын не умеет ничего делать всерьез. Он влюбляется по десять раз на дню, – женщина оглянулась в поисках кресла, но, не обнаружив ничего подходящего, грациозно устроилась на краешке кровати и закинула ногу на ногу. – И по десять раз на дню тянет всяких девок к себе в постель. А потом эта любовь проходит. Даже быстрее, чем Василиса Михайловна успевает обдать кипятком помидор, чтобы снять с него кожуру… Мне не нравится эта тенденция. А ты способна сопротивляться моему сыну, – она усмехнулась. – И заодно отвлечь его от Аси. Всё же, я желаю ему счастья. А мимолетная влюбленность в Асеньку может закончиться фатально.
Я не слишком уверенно кивнула. Эта женщина и прежде была мне не особо понятна, а теперь, когда она поведала о своих коварных планах относительно чувств собственного сына, и вовсе поразила до глубины души.
– Ты ему нравишься, – произнесла Анжелика Пантелеевна. – Я же знаю, на каких девушек мой сын бросает взгляд. Не поддавайся.
– А если, – я закусила губу, – если у него появятся серьезные чувства?
Женщина бросила взгляд на дверь.
– У Кирилла? Серьезные чувства?! Да господи, если б он был на них способен, – печально вздохнула она. – Такой же, как и его отец… Если ты вдруг сможешь разбудить в Кирилле серьезные чувства, в чем я очень сомневаюсь, то об этом поговорим потом. А пока что отвлеки его. Пусть он побегает за тобой. Немного… Вскружи ему голову.
Мне это совершенно не понравилось. Конечно, мне хотелось немного поиздеваться над Воронцовым, но ведь поиздеваться над ним просила его родная мать! Быть такого не может, чтобы родной и близкий человек всерьез заговаривал о таком. Мне казалось, отношения у них всё же не настолько отвратительны… Возможно, я ошибалась.
Или Анжелика Пантелеевна что-то задумала, и не факт, что это "что-то" пойдет на пользу мне или Воронцову.
Однако спросить её прямо я не успела. Распахнулась дверь, и на пороге застыл пристыженный Кирилл. А его мать, вскочив с места, гневно произнесла:
– Ну, и как это понимать? Ася намеревается уйти из дома!
Судя по растерянному выражению лица Воронцова, он понятия не имел, причем он к уходу Аси из дома. На свою мать он смотрел полным недоумения взглядом, а потом, не удержавшись, хохотнул.
– Ну пусть уходит, – забыв о том, что собирался выглядеть максимально виноватым, протянул парень. – Мне-то что?
– Да? – скривилась Анжелика Пантлеевна. – Хочешь сказать, что тебе плевать на мнение отца Аси? Евгений Алексеевич вряд ли будет с этим согласен, знаешь ли. И камня на камне не оставит от твоего, а не моего, между прочим, дела! Или ты хочешь потерять отцовский бизнес?
Судя по выражению лица, Кирилл сейчас и на потерю бизнеса мог без проблем согласиться, до такой степени ему было всё равно. Лично я вообще сомневалась в том, что существуют аргументы, способные пристыдить хоть немного Воронцова – он у нас личность, слишком далекая он идеала. Но Кирилл, очевидно, осознав, что за такое яростное сопротивление матушка по голове не погладит, всё-таки изволил скривиться более-менее правдоподобно и нехотя протянул:
– Я не виноват. Я ей ничего такого не говорил. Мне не за что перед нею извиняться, чтобы она осталась у нас жить.
– Да? – Анжелика Пантелеевна усмехнулась. – Послушай, сыночек. Если женщина плачет, виноват всегда мужчина! Впрочем, я даже не сомневалась в том, что ты не способен подобрать правильные слова и в самом деле утешить Асеньку… Потому я сделала это за тебя.
Кирилл, если честно, рассчитывающий на то, что получит за своё лазанье по окнам к симпатичным личным помощницам, кажется, расслабился. Примирение с Асенькой явно не входило в его планы, но и особо протестовать, чтобы разгневать мать пуще прежнего, он не планировал. Но вот когда мать сказала, что уже приняла за него какое-то решение, ощутимо насторожился и недовольно поинтересовался:
– И что же ты сделала? Может быть, я завтра иду в ЗАГС с Асей, чтобы подавать заявление? Или ты уже придумала, как мы назовем наших будущих детей? Женечкой, например, в честь будущего тестя, чтобы он точно не обиделся, что внуки не будут носить его фамилию?
– Прекрати ерничать, – строго оборвала его мать. – Терпеть не могу, когда ты так себя ведешь, Кирилл. Разумеется, пока что, – она выделила последние два слова голосом, – ни о каких серьезных отношениях между вами не может быть и речи. К образованию семьи вы вообще не готовы… Но я договорилась о том, что вы вместе сходите на прогулку завтра. В парке.
Кирилл так скривился, словно только что съел перец чили, а теперь был в поисках какого-нибудь молока, чтобы залить пожар во рту. Судя по всему, он явно не был согласен гулять с Асенькой, но понимал, что мама вряд ли предоставит ему достаточный выбор по этому поводу.
– У меня на завтра были планы, – попробовал запротестовать он, но натолкнулся на холодный и злой взгляд Анжелики Пантелеевны.
– Кирилл, – проронила она с таким видом, словно давно уже сама всё решила и не нуждалась ни в каком подтверждении со стороны собственного сына. – Планы на завтра можно с легкостью перенести. Ты виноват, Ася там плачет, и я пообещала ей, что завтра вы пойдете гулять. А теперь марш в свою спальню, не мешай своей помощнице.
Воронцов открыл было рот, чтобы возмутиться относительно материнского своеволия, но в очередной раз предпочел промолчать. Очевидно, вовремя понял, что против своей матушки он ничего сказать не сможет, а Анжелика Пантелеевна, даже не обладая достаточным влиянием с юридической точки зрения, найдет рычаги, с помощью которых заставит сына сделать то, что ей в голову взбредет.
Потому Кирилл просто махнул рукой и вылетел из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью. Анжелика Пантелеевна довольно усмехнулась и медленно поднялась на ноги.
– Не забывайте о моей просьбе, Ксения, – протянула она. – Я могу быть очень щедрой, а Кириллу необходимо немного дать по мозгам. Возможно, после этого он поймет, что взрослая жизнь предусматривает в первую очередь ответственность!
Я аж дернулась от неожиданности. Конечно, просьбу Анжелики Пантелеевны забыть было не так и просто, но… Я напомнила себе о том, что Кирилл ей всё-таки родной сын, и эта странная жестокость по отношению к близким была для меня дикостью.
У меня не идеальная семья, конечно, но вот такого жестокого высказывания о родном ребенке мои родители бы себе не позволили никогда. И не попытались бы умышленно нанести вред.
Подумать только, попросить, чтобы посторонняя сомнительная девица влюбила её сына в себя, а потом бросила, так сказать, в воспитательных целях!
Но возражать я всё равно не стала – дождалась, пока Анжелика Пантелеевна поднимется и, величаво покачивая бедрами, удалится из моей комнаты, а потом подошла к двери, заперла её, чтобы Воронцов вдруг не надумал в очередной раз среди ночи наведаться ко мне. Закрыла и окно, вопреки тому, что так в комнате было достаточно душно, переоделась и наконец-то легла в кровать.
Удовлетворение от мести было каким-то очень поверхностным, если честно. Я ожидала большего – наверное, думала всё-таки, что хоть как-нибудь проникнусь великим фактом влюбленности в меня Кирилла Воронцова. Или хоть буду рада, что он подавился этим холодным блюдом в виде мести настолько, что стал прыгать по окнам и пытался пробраться ко мне в спальню всеми правдами и неправдами.
Так бы и было, если б весь эффект не испортила Анжелика Пантелеевна. С одной стороны, мне вроде как выгодно оказаться на её стороне, тем более, наши планы вроде как совпадают, но теперь я чувствовала себя не гордой мстительницей, а какой-то мелочной дурочкой, которая какого-то черта повелась на деньги и решила разбить парню сердце.
Плевать, что этот парень до этого бил всё подряд и о последствиях не задумывался.
Вот только, как бы всё ни обернулось, оставался главный вопрос: зачем? Зачем Анжелике Пантелеевне так издеваться над родным ребенком?
Глава тринадцатая
Ночь прошла относительно спокойно. Воронцов не совершал подлых попыток пробраться ко мне в спальню, не высаживал плечом дверь или окно и даже не пришел во сне, и утром, проснувшись, я убедила себя в том, что отпустила ситуацию, а на Кирилла мне давно наплевать. Прошлое отступило на задний план и теперь не казалось таким уж пугающим, как прежде. Я даже подумала, что смогу провести день на позитиве, расслабиться…
Но эта глупая иллюзия разбилась о громкий стук в дверь.
Я нехотя села на кровати, потянулась, зевнула и подумала – а стоит ли вообще открывать? Кому надо, тот постучит и во второй раз, а кому не надо…
Очевидно, тому, кто сейчас торчал у меня под дверью, было таки надо, потому что стук, причем весьма настойчивый, повторился. Конечно, я могла б сказать, что, раз уж я кому-то так нужна, пусть и в третий раз постучат, но мой гость предусмотрел и это, демонстрируя, что шансов забраться вновь под теплое одеяло и мирно задремать у меня нет. Оно-то можно надеть наушники, но я, увы, в этом доме не госпожа-хозяйка, а всего лишь обыкновенная сотрудница, почти прислуга, пусть и ношу гордое звание личной помощницы.
– Кто там? – поинтересовалась я, с трудом сдерживая зевок.
– Это Кирилл!
Я закатила глаза.
– И что тебе надо в… – пришлось щелкнуть по экрану мобильного и посмотреть на время, – девять утра? Все нормальные люди в это время стремятся к уединению, а ты мешаешь моей интровертивной сущности себя реализовать!
Что-то мне подсказывало, что Воронцов плевать хотел на мою интровертивную сущность. По крайней мере, донесшийся до моих ушей короткий смешок был вполне определенным, и никаких иных толкований у меня не возникало.
– Мы с Асей идем в парк, – сообщил Воронцов.
– Ты решил меня этим порадовать? Могу пожелать вам хорошей прогулки, – пожала плечами я.
– И ты идешь с нами, – порадовал меня Кирилл.
– Что?
– Я без личной помощницы никуда пойти не могу, – протянул парень. – Так что… Собирайся, мы выходим через пять минут.
– А если не соберусь? – ядовито поинтересовалась я. – Попытаешься меня уволить?
– Тогда я никуда не пойду, – пожал плечами Воронцов.
– Тебе же хуже будет.
– Ничего мне не станется.
– И почему, ты считаешь, на меня должна подействовать эта угроза?
Кирилл явно не подобрал заготовленный ответ, потому что на какую-то секунду умолк. Я уже отпраздновала свою локальную победу, но Воронцов всё-таки не остался в долгу:
– Но и Ася никуда не пойдет. И так как я устроюсь у тебя под дверью, то и она здесь усядется. Тебе рано или поздно придется к нам выйти. Элементарно для того, чтобы сходить в туалет.
Я оценила окно, через которое Воронцов попытался вчера пролезть ко мне в спальню, и осознала, что миссия невыполнима: вылезти таким образом мне не удастся. Нет, даже если я проберусь на балкон к Воронцову, то дальше оттуда ход только в соседнюю комнату, и мне придется натолкнуться на Кирилла в коридоре. А значит, нет смысла заниматься верхолазаньем и привлекать внимание детей из соседнего двора – а то будут делать из меня звезду ютуба.
– Ладно, – вздохнула я. – Если ты так хочешь, то я, так уж и быть, отправлюсь с тобой прогуляться в качестве твоей личной няньки. Если ты без мамочки не способен сходить на свидание, то я согласна выполнить её роль.
– Ну не стоит так уж радикально, – ухмыльнулся Кирилл. – Ты выходишь, нет?
Я закатила глаза, но не стала отвечать. Вместо этого быстренько впрыгнула в джинсы, натянула футболку, обула свои старые потрепанные кроссовки, решив, что для прогулки самое то, и выглянула из комнаты.
Воронцов всё ещё стоял под дверью и явно надеялся на то, что я составлю ему компанию на прогулке.
– Мне в ванную надо, – отметила я, проходя мимо него. – Или ты думал, я сразу вылечу на улицу за тобой, герой-любовник?
– В ванной окон нет, – отметил Воронцов.
– Да ты не бойся, тюремщик, я и так способна сбежать, через дверь, – пожала плечами я и скрылась в ванной, захлопнув дверь у него перед носом.
На попытки привести себя в порядок ушло от силы минут десять – я умела делать всё максимально быстро, когда хотела. Но, когда я выглянула в коридор, обнаружила под дверью не только Воронцова, а и возмущенную донельзя Асеньку.
– Ты хочешь сказать, – едва не срываясь на писк, протянула она, – что мы её с собой берем?!
Воронцов невозмутимо пожал плечами, показывая, что стыдиться принятого решения точно не будет. Совести у него было, как и всегда прежде, ноль целых ноль десятых, и возмущенный взгляд Аси, прикованный к нему, Кирилла ни капельки не смущал. Он смотрел на меня, как будто только этого и ждал какой-то реакции, а я вместо того, чтобы отреагировать обычным девичьим смущением, таким стандартным для встречи с парнем, который тебе вроде как нравится, посмотрела на Асю с неким сочувствием.
– Да вот, без няни Кирилл справиться не способен, – протянула я. – Ты подумай хорошенько, нужен тебе мужик, которому всегда надо подтирать слюни и водить по парку за ручку? Я б не рискнула с таким связаться. А то ж потом только отвернешься, а он уже новую няньку себе нашел.
Я всё-таки не удержалась, скосила взгляд на Воронцова, но тот совершенно не выглядел обиженным. Наоборот, расцвел, как тот пион среди июня! Даже вижу, как муравьи лазают – дурацкие мыслишки, которые у Воронцова точно лишены зерна здравого смысла. Он же способен размышлять только ради собственной выгоды, а об остальном не может быть и речи. Не царское это дело…
– Мне кажется, – капризно протянула Асенька, – мы можем пройтись и без неё. Это всего лишь прогулка по парку, Кир!
– А зачем я нанимал личную помощницу? – вполне логично поинтересовался Кирилл. – Чтобы потом без неё ходить?
И вправду. Какая потрясающая логика.
Ася явно не нашла, как возразить, только стояла, пораженно моргала. А я, не удержавшись, протянула:
– А, так ты потому розового слоника за собой всюду таскаешь, что ты его купил и с ним расставаться не хочешь? А я уж думала, откуда такая любовь у взрослого парня к плюшевой игрушке.
– Какого розового слоника? – поразилась Асенька.
– Кирилл знает, – ухмыльнулась я и, воспользовавшись тем, что Воронцов застыл, буквально закипая от гнева, проскользнула мимо и быстро сбежала вниз по ступенькам.
– Что за слоник-то?! – не успокаивалась Асенька, и я слышала ворчание Кирилла, который пытался избавиться от неё и глупых вопросов.
Наверное, он меня проклянет.
…Розовый слоник – маленькая деталь в крутой машине крутого парня. Трепетная история о старой потрепанной игрушке, которую он пересказывал каждой девчонке. Подарок от маменьки, когда она его ещё любила. Богатые, мол, тоже плачут, и у них есть над чем повздыхать. Я помню, как гладила потертый уже плюш, даже не догадываясь, сколько девичьих рук перед этим его касалось. В девятнадцать наивно кажется, что ты единственная, и только тебе он доверит секрет плюшевого слоника, а всем остальным скажет, что это просто маленький братик или сестричка оставили в машине… Или просто кто-то потерял, а он забывает выкинуть.
Зато Кирилл научил меня больше не вестись на романтичные истории. Не сказать, что я испытываю огромную благодарность за это – хотелось бы ещё немного походить в образе наивной девочки, мечтающей о великой любви, – но это точно было полезно. Я так и не совершила те миллиард и одну влюбленную глупость в следующих отношениях, даже Воронцова из головы вычеркнула так легко и просто, что теперь смотреть на него ни капельки не больно. Просто хочется показать этому человеку, что каждый должен знать своё место и помнить: люди вокруг не игрушки. Не плюшевые слоники, брошенные на приборную панель.
Мы выскочили на улицу, и Воронцов щелкнул ключами, открывая авто. Я залезла на заднее сидение, рассчитывая на то, что буду сидеть тут одна, но Асенька почему-то потянулась за мной, пояснив Кириллу:
– Впереди укачивает.
Розового слона не было. Мажорчик вырос и теперь пользовался другими способами, ну, или игрушка была слишком потрепанной, показывать её кому-либо уже стыдно.
Кирилл не спешил садиться в авто, задержался снаружи, потому что его окликнула Василиса Михайловна, а Ася направила на меня полный гнева взгляд.
– Сама навязалась? – мрачно поинтересовалась она. – Решила, что это тебе чем-то поможет, да?
– Нет, – честно ответила я. – Это он ко мне прицепился, как и с личной помощницей этой. А мне что? Крыша над головой, еда, зарплата хорошая… Не ищи двойное дно там, где его нет, мне твой Кирилл даром не нужен.
Ася прищурилась, хмыкнула недоверчиво, а потом выдала ни с того ни с сего:
– Да не мой он, – и отвернулась к окну, демонстрируя, что оскорблена до глубины души то ли моим, то ли его поведением.
Воронцов же наконец-то уселся в машину, завел её, и авто покатилось к воротам, шурша колесами по подъездной дорожке. Поворачивая, Кирилл покосился на нас – скорее на меня, чем на Асю, – и поинтересовался:
– Куда едем? В парк?
– Да всё равно, – хмуро отозвалась Ася, даже не взглянув на него, и отвернулась к окну с таким видом, что сомнений не осталось: обиделась. Примирительной прогулки точно не получится.
До парка мы доехали достаточно быстро, и я первой выскочила из автомобильной жары, втягивая носом раскаленный летом воздух. Надо было надеть платье и какие-нибудь босоножки, даром, что ещё десяти нет, солнце уже высоко поднялось, а воздух словно плавился.
– По мороженому? – предложил Воронцов, выбираясь наружу, и даже не задумался о том, чтобы предложить это и выскользнувшей наружу Асе.
– Да! – отозвалась она, уже успев успокоиться и вспомнить о том, что её цель – захомутать-таки желанного жениха.
Должно быть, это отличная причина отложить все свои обиды в сторону, хотя мне показалось, что Ася с трудом переступила через собственную гордость. Сейчас она бы с куда большим удовольствием зашагала бы прочь и сама купила себе хоть целый ларек мороженого, а вместо этого с лучезарной улыбкой, выглядевшей как приклеенная, смотрела на Воронцова. Интересно, а она в самом деле мысленно его только что проклинала всеми возможными и невозможными словами, или мне просто показалось?
Но Воронцов, как обычно, ничего не заметил. Ему что смех, что слезы – всё побоку, и парень просто двинулся вдоль ряда ларьков, выстроившихся у входа в парк. Купил мороженое, вручил мне и Асе по рожку, и я вдруг поймала себя на мысли, что вон там, за углом, в супермаркете то же самое мороженое можно купить в два раза дешевле, а ещё оно не будет таять в руках.
Какая романтика, купить в придорожном ларьке рожок, не посмотрев на срок годности, и всё потому, что Воронцов даже не знает таких мелочей. Ему обычно мороженое подают в ресторанах, а простая прогулка по парку, судя по растерянному взгляду, вообще нечто из ряда вон выходящее.
Я усмехнулась. Никогда не привыкну, наверное, к тому, что моё "начальство" на самом деле ни на что не способно и ему правда нужна няня. Стоит вон у входа в парк, смотрит то на меня, то на Асю, моргает, не зная, куда поворачивать…
– Слушай, шеф, – не особенно скрывая издевательские нотки в голосе, протянула я, – ты что, никогда в парке не бывал, что теперь смотришь, как баран на новые ворота?
– Ну, – Воронцов нахмурился. – Бывал, конечно…
– Да, – подтвердила Ася, – и я была… Но давно. Мы это, найдем где посидеть, да?
Я уже успела сделать несколько шагов по мощенной дорожке и удивленно оглянулась. И Воронцов, и Ася, кажется, искали, куда б то пристроить свой венценосный зад, а в округе ни одной скамейки.
– В парках гуляют, а не сидят, – пожала плечами я. – Давайте, романтичная парочка, вперед. Покажу вам, где нормальные люди ходят.
Ася нахмурилась, но почему-то не решилась спорить. Она сегодня вообще была в поразительно молчаливом настроении, не хамила даже, только молча уцепилась в руку Воронцова и повисла на нём, как на таком себе сопровождающем. Я скосила взгляд на её босоножки на высоченном каблуке и усмехнулась – нет, у нас в парках не настолько всё прекрасно. Да и Ася, сама по себе довольно высокая, так была едва ли не выше Воронцова. И смотрела на него она без особого восторга.
Я впервые ясно осознала, что Кирилл ей на самом деле нафиг не нужен. Так, кандидат из списка приемлемых, вот она и не отплевывается от него, хотя, наверное, с удовольствием поискала бы себе кого-то получше.
Что ж, может, Асенька не такая уж и плохая, просто… Иначе не умеет, что ли? Ну а что, бывает же… Когда ориентиры в жизни сбиты. Богатый папочка решает все проблемы, но главную – что делать и как жить, – не решит-то точно никто. И замуж папенька выдал бы, да только чет Ася всё не выдается и не выдается…
Мороженое в руке растаяло быстрее, чем я ожидала, но, благо, под руку вовремя подвернулось мусорное ведро. Я швырнула туда следом за упаковкой и сам рожок и даже не посчитала нужным оправдываться перед Воронцовым. Он сопроводил своё щедрое угощение таким взглядом, словно я только что нанесла ему глубочайшее оскорбление, но вовремя осознал, что мне глубоко наплевать на его мнение по этому поводу, потому только протянул:
– Моя помощница точно будет просить о повышении зарплаты. С таким отношением к жизни ей не хватит…
– Да не, я предпочитаю жить экономно. Ходить в супермаркеты и брать нормальные продукты. Потом не тает ничего за тридцать секунд, – пожала плечами я, сворачивая на узкую дорожку. – В тень пойдем? Жарко же?
Асенька не запротестовала, хотя в тень вела грунтовая дорога, благо, достаточно сухая, чтобы она не проваливалась на своих каблуках в болото. Воронцов, вырядившийся в белые кроссовки, зафырчал, но не возмутился – только потому, что подавился собственным мороженым.
Платье Асеньки было уже безнадежно испорчено каплями от растаявшей сладости, но она упрямо игнорировала это, делая вид, что не замечает липкие белые потеки на декольте. А Воронцов даже не обращал на неё внимание, пялясь только на меня. Он, кажется, даже не слушал, о чем его спутница болтала.
– Слушай, – окликнул он меня, – Ксю, скажи, а это твой любимый парк, да? Представляешь, как тут красиво ночью? Под луной…
– Бывают парки и получше, – пожала плечами я. – А прогулки под луной… Ну такое. Пустая романтика для бедного студента. Впрочем, тебе ли не знать.
– Ну не знаю, – покачал головой Воронцов. – Гулять с возлюбленной поздно вечером в парке, держаться за руки… – вдохновившись собственным рассказом, он даже отпустил руку Аси, и мне вдруг захотелось развернуться и залепить Кириллу изо всех сил пощечину. Ну разве можно так нагло вести себя, когда рядом другая девушка? Неужели ему ни капельки не стыдно?
– Нет, я б на такое не повелась, – пожала плечами я.
– А я б прогулялась, – вздохнула Ася, хотя, судя по тому, как она скривилась на этих словах, на самом деле девушка не испытывала ни малейшего желания блуждать по ночному парку в сопровождении какого-то не шибко надежного мужчины вроде Воронцова. Но надо же было как-то его поддержать, показать, что она на его стороне! Как же иначе? Солидарность с возлюбленным – это просто залог успеха, даже если это самый возлюбленный козел последний на самом деле. Эх, глаза б она открыла да бежала от Воронцова куда подальше, да только, может быть, Асенька знает про Кирилла даже большего моего, просто преследует какие-то свои цели.
Что ж, молодец тогда, что сказать.
– А ещё, – продолжила Ася, поняв, что никто её особенно не перебивает и не лезет в разговор, – я б с удовольствием поднялась на какую-то высотку и устроила там ужин при свечах. Даже сама бы приготовила! – я очень сомневалась в том, что Ася в самом деле умела готовить, но вид у неё был достаточно вдохновленный. – Представь себе этот накрытый стол, свечи, огни ночного города, мы с тобой вдвоем, рассматриваем потрясающие пейзажи…
Кирилл открыл рот, должно быть, чтобы рассказать, что это не настолько романтично, как плюшевый слоник на заднем сидении иномарки, но не успел, потому что Ася вдруг громко завизжала.
– Оса! – прокричала она, отчаянно размахивая руками. – А-а-а, оса, оса! Осы!
И вправду, та одна нарушительница спокойствия, подлетевшая к Асе, дала клич своим боевым подругам. Осы теперь роем окружили сладкую, пахнущую мороженым Асю, зудели вокруг, а девушка только то и делала, что визжала и отмахивалась от них измазанным всё тем же мороженным клатчем.
– Прочь! – попискивая, воскликнула она. – Прочь, прочь… Кирилл, ну сделай же ты хоть что-то!
Но Воронцов застыл от шока, а потом медленно отступил на шаг, на два назад…
– Воронцов! – возмутилась Ася. – Кир! Куда ты!
– Осы! – он уже скрылся за ближайшим рядом деревьев. – Осы!
Ася разочарованно шагнула следом за ним и остановилась, так и стояла, опустив руки, а потом повернулась ко мне. Осы продолжали кружиться над нею, даже сели на платье, но Ася как-то моментально поникла и никакого особого страха из-за них уже не демонстрировала. Только посмотрела на стоявшего в ста метрах Кирилла и растерянно разводившего руками, а потом повернулась ко мне.
– И что это было? – поинтересовалась она. – Это я ему настолько неприятна, или он несчастной осы так испугался, что едва не наделал в штаны?
Я посмотрела сначала на Асю, потом на Воронцова, с трудом сдержала смешок и протянула:
– Испугался, видать. Может, аллергия… вон там можно водички купить, чтобы сладкое с себя смыть, а осы сейчас отстанут.
– Спасибо, – скривилась Ася и, уже даже не глядя в сторону Воронцова, зашагала в указанном мною направлении. Я же, вздохнув, двинулась к Кириллу.
Хотя за мною увязалось как минимум две осы, Кирилл почему-то не совершил попытку спасаться бегством. Я могла сделать только один вывод: на самом ему было глубоко наплевать на этих насекомых, но хотелось как-кто отвязаться от Асиной болтовни, а тут такой отличный способ.
– С детства страдаю жутчайшей аллергией, – соврал он с таким выражением лица, что я даже не засомневалась в правдивости своего предположения. – Зато теперь мы вдвоем.
– Козел ты, Воронцов, – протянула я. – Нельзя так с девушками поступать, понимаешь?
– Да я… – Кирилл, кажется, растерялся. – Да я ей на самом деле даже не нравлюсь, – он кивнул на Асю. – Она веление своего папеньки выполняет!
– А ты – веление своей мамаши, – пожала плечами я. – И чем вы друг от друга отличаетесь? Только она о тебя хотя бы ноги не вытирает, Воронцов, а ты ведешь себя, как последняя скотина, нос от неё воротишь. Она же красивая, молодая, богатая. Ты её папаши просто боишься, а так давно бы уже затащил в постель и бросил потом. Я права?
Воронцов не успел ничего ответить. Я похлопала его по плечу и прошептала:
– Приятной прогулки. Попытайся отключить режим скотины.
А потом уверенно зашагала прочь, одолеваемая мыслью, что в чем-то Анжелика Пантелеевна была всё-таки права. Её сын вырос плохим человеком, заслуживающим немного помучиться, а не получать желаемое по щелчку пальцев.
Другое дело, что растила ведь его она сама.
