332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Альма Либрем » Снегурочка на заказ (СИ) » Текст книги (страница 9)
Снегурочка на заказ (СИ)
  • Текст добавлен: 4 января 2021, 18:30

Текст книги "Снегурочка на заказ (СИ)"


Автор книги: Альма Либрем






сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

– Алеша привык…

– За ребенком нужно следить. Я всегда говорил об этом своим детям и надеюсь, что хоть кто-нибудь из них это усвоит! – он улыбнулся Даниилу, а потом выразительно посмотрел на Дану. – Виталина, пойди, посмотри, как твой сын, и отведи его к Андрею в детскую. Познакомь мальчиков. Они примерно одного возраста и, я думаю, подружатся. Ребенок не должен страдать!

Наконец-то намек был понят правильно. Витася поднялась, взглянула на меня так, словно представляла на моем месте стремительно формирующуюся горстку пепла, хмыкнула, презрительно кривя губы, но всё-таки быстро покинула помещение. Я продолжила сидеть, чувствуя, как Даниил почти до боли сжимает мое запястье.

– Дана, – Сергей Петрович повернулся к дочери, – мне не нравится твое поведение.

– Да что ты говоришь? – изогнула брови женщина. – И ты считаешь, что это тема, которую необходимо обсуждать при посторонних?

– Здесь нет посторонних, – влезла Елена Владимировна. – И если ты про Олю, то она скоро станет нашей невесткой. А значит, должна понимать, что и наша семья, увы, не идеальна!

Да я как-то и не рассчитывала особенно…

– И мне бы не хотелось, чтобы ты своим поведением испортила жизнь не только себе, а и своему брату и собственным детям! – припечатала женщина, вскакивая на ноги. – Ты должна больше внимания уделять Анечке и Яночке и поменьше дерзить.

– Мама!

– Что мама?! – возмутилась Елена Владимировна.

– Я не маленький ребенок, – прошипела Богдана, медленно поднимаясь на ноги. – Я взрослая женщина. Я врач, в конце концов! И потому я сама буду решать, что моим детям делать, а что нет. Ты и так уже предостаточно их избаловала!

– Не смей кричать на мать! – одернул её Сергей Петрович, но Богдана уже вскочила и теперь нависала над матерью, как будто тот злобный коршун.

– И я считаю, что если бы ты меньше совала свой нос в мои с Василием дела, я была бы гораздо счастливее. Потому что ты не…

– Кстати, – прервал вдруг её Даниил лениво, спокойно и явно с каким-то замыслом, а не просто так, от собственного невежества. – Не хочешь ли ты рассказать нам, Дана, где Вася?

Глава тринадцатая

– Вася? А ты так по нему скучаешь, братик? – усмехнулась Дана. – Не ты ли собирался в прошлый раз проредить ему зубы, если, процитирую, он ещё раз вытворит что-нибудь подобное?

– Богдана, – вмешался Сергей Петрович, – скажи честно. Где Василий? Вчера вечером он привез детей и уехал. Почему?

– Потому что я хочу развестись, – пожала плечами Богдана. – Потому что мне это надоело! А что? Кто-то захапает себе миллионера, – Дана взглянула на меня так, как будто я была виновата в том, что она Даниилу сестра, а не какая-нибудь любовница, – будет ходить в шелках и в мехах, а на всяких светских мероприятиях светить мордой рядом с красивым мужиком, а я должна терпеть Васю?!

Я почувствовала, что краснею. Слова Даны прозвучали так, словно я специально охотилась на её брата, а теперь сидела, вся такая самодовольная, и издевалась над нею и над её неудачным браком.

– Мне, наверное, надо бы уйти, – шепнула я, обращаясь к Даниилу. – Это ваши, семейные дела…

Котовский хотел было запротестовать, но в разговор вновь вмешался его отец.

– Иди, детка, – кивнул он. – Это тебе ни к чему.

Я послушно поднялась и на негнущихся ногах, стараясь не бежать, а идти максимально спокойно, направилась к выходу из кухни. Тело дрожало от напряжения, и я чувствовала себя почему-то какой-то редкостной преступницей, дурочкой, которая сама накликала беду, а теперь ещё и притворялась, будто не понимает, в чём её обвиняют. Вот только дело в том, что я и вправду не понимала, когда же успела так сильно провиниться, чтобы буквально искупаться в ненависти Богданы.

А с мужем её не знакома даже… Ещё и Витася эта!

К счастью, за столом все молча дождались моего выхода. Я прикрыла за собой дверь и хотела убежать прочь, но, увы, не успела, надменный голос Богданы догнал меня быстрее и будто приковал к стене.

– Детка! – фыркнула она. – Да откуда вам знать, что эта детка не притащила в ваш дом букет с Венеры!

– Замолчи! – рявкнул Котовский, ударяя кулаком по столу. – Если тут кто-то что-то в дом и может притащить, так это твоя Витася! И с Венеры, и с Марта, и с Сатурна, станется с неё! Почему ты никому не сказала, кого собираешься притащить в дом?

– Это мой дом! – судя по звуку, Богдана толкнула стул, и тот полетел в стену и ударился в неё с громким стуком. – Мой! Это ты притащил сюда какую-то потаскуху и ждешь, пока я возрадуюсь и назову её святой княгиней Ольгой! Может, ещё помолиться на неё?!

Тихий, неразборчивый ответ, очевидно, принадлежал Елене Владимировне, но Богдана явно не впечатлилась тем, что ей сказала мать.

– Да что ты говоришь! – хохотнула она. – Данечка нашел себе хорошую девочку! Как же!

– Богдана… – я с трудом разобрала голос Сергея Петровича.

– Не надо меня перебивать! – громкий треск – кто-то что-то разбил? – Да может эта "хорошая девочка" операцию себе правильную сделала и крутит теперь перед тобой задом, а ты, наивный, развесил уши, облизываешься на неё! Ещё б она с тобой куда поехала, на десять дней ещё, если бы ты вез её на жигулях, а не на лексусе своем распрекрасном! Небось, познакомились вы в автопарке, когда ты приобретал очередную иномарку, а первый поцелуй у вас случился где? Часом не на личном вертолете? Конечно! Это просто чудо, что она повелась на такого, как ты! Нет же ни одной женщины на свете, которая не хочет отхватить себе богатого мужика. А что она тебе в штаны ещё не залезла, так это потому, что ей глубоко наплевать, всё ли у тебя там в порядке. Да хоть три сантиметра! Да я…

Шум воды, плеск, визг – но впечатляющий монолог Богданы наконец-то прекратился. Я коснулась рукой щек, с опаской ожидая, что вся горю или что лью слёзы в два ручья, но, к собственному огромному удивлению, не обнаружила ни того, ни другого. Ладони только очень холодными были, наверное, от нервов.

– Успокоилась? – голос Даниила звучал не слишком громко, но отчетливо, наверное, он стоял ближе к двери. – А теперь послушай, сестренка. Мы находимся не в твоем, а в моем доме, за который по сей день плачу я. Ты, врач экстра-класса, позволяла себе хрен знает сколько лет сидеть в декрете на шее у родителей, да и вряд ли нашла бы работу, если б не папины связи. Твой Вася, при всех его недостатках, просто ангел, если всё это до сих пор терпит. Мне абсолютно наплевать, собралась ли ты с ним разводиться, или это он не выдержал такую змею, как ты, но если я услышу в сторону Оли ещё одно оскорбление, ты и твоя Витася вылетят отсюда в ту же секунду.

– И ты вышвырнешь из дома своих горячо любимых племянников? – в голосе Богданы сквозило презрение.

– Своих горячо любимых племянников – нет. Тебя – да, – отрезал Котовский. – И если будет очень надо, то мы с родителями, я думаю, вполне сможем воспитать их без твоего участия, пока ты найдешь себе подходящего миллиардера. Могу дать совет: ты не показывай свое истинное лицо, может быть, кто-нибудь и клюнет. С тремя, как ты выражаешься, сантиметрами.

– Ты… Ты… – Богдана запнулась.

Пауза тянулась несколько минут, и я уже даже почти заставила себя отойти от двери и направиться в нашу комнату, но не успела.

– Ты ещё об этом пожалеешь, – выпалила Богдана, судя по стуку каблуков, бросилась к двери.

Я, осознав вдруг, что сейчас буду вынуждена столкнуться с нею лицом к лицу, метнулась было прочь, но не успела – как будто из-под земли появилась крохотная Яна. Или Аня? Нет, всё же Яна.

– Тетя Оля! – бросилась она ко мне. – Тетя Оля, я ушиблась!

И в ту же секунду дверь кухни распахнулась настежь, и оттуда выскочила разъяренная, напоминающая ведьму, только без метлы, Дана.

Яна отреагировала так же, как любая нормальная дочь при виде матери – бросилась к Богдане.

– Мамочка, я упала и ушиблась! – шмыгая носом, пролепетала она.

Богдана выглядела не лучшим образом. Насчет воды я всё-таки не ошиблась, и кто-то, наверное, Даниил, облил её, так что по волосам женщины до сих пор стекала вода, а на лице можно было рассмотреть влажные капли. Дана была сердита, как тысяча чертей, и дочь, кажется, даже не услышала, пока та не подбежала вплотную и не стала дергать её за юбку.

– Мамочка! – упрямо вторила Яна. – Мамочка, я упала со ступеньки и ушиблась!

Я мотнула головой. Со стороны смотрелось так, словно ребенок уже и не знал, как иначе заполучить хоть немного материнского внимания. Став старше, девочка, должно быть, просто перестанет приходить к маме со своими проблемами, а будет искать помощи в лице бабушки, дедушки, дяди… в лучшем случае. А в худшем, попытается найти её где-нибудь на стороне, где более внимательными могут оказаться отнюдь не порядочные люди.

– Значит, глаза разувать надо и смотреть, куда прешь. В следующий раз вместо нестись, как сумасшедшая, будешь думать своей головой, – зло ответила Дана. – И сколько раз я тебе говорила, перестань дергать меня за юбку!

Она даже не удосужилась склониться к ребенку, чтобы отцепить детские пальчики, плотно державшиеся за ткань, а уверенно прошла мимо, тряхнув головой и рассыпав в стороны мелкие капельки воды. Яна пробежала вслед за матерью несколько метров, но наконец-то не выдержала темпа и вновь упала, зацепившись за край ковра.

Богдана не удосужилась даже оглянуться. Она взлетела вверх по ступенькам, чуть не сбила с ног спускавшуюся вниз Витасю и спустя минуту или две громыхнула где-то наверху дверью, должно быть, скрылась в своей комнате.

Яночка так и осталась лежать на полу, только теперь вместо спокойного "мама, я ушиблась" рыдала навзрыд".

Я бросилась к ней, уже даже не задумываясь о том, что обо мне подумает Даниил или его родители, поймут ли, что стояла у двери и слышала почти каждое произносимое Богданой слово. Витася, тоже заметив ушибленного ребенка, помчалась вниз со ступенек, громко стуча каблуками по дереву, и растерянно застыла рядом с ребенком, будто не зная, как правильно поднять Яну, чтобы это было одновременно и по-матерински ласково, и красиво для посторонних наблюдателей.

О красоте задумываться было некогда. Я даже не подумала, что платье может элементарно порваться, если слишком низко наклониться, а просто опустилась на колени рядом с ребенком и потянула Яну к себе. Никакого опыта общения с маленькими детьми у меня не было, и приходилось действовать интуитивно.

– Где болит? – ласково спросила я, притягивая девочку поближе и вытирая слёзы. – А, солнышко?

Яна ткнула пальчиком себе в лоб, где уже появлялась внушительного размера шишка, и ещё раз громко всхлипнула.

– Тише. Тш-ш… Сейчас приложим холодное, и будет легче! – успокаивающе произнесла я. – Даня! – позвала Котовского скорее по наитию. – Даня, принеси льда! Или чего-нибудь прохладного! Ну, чш-ш-ш, – опять склонилась к Яне. – Больше нигде не болит?

Девочка отрицательно замотала головой, но надо быть слепой, чтобы не заметить расшибленную коленку и сбитые ладони. Видать, серьёзно упала. Да и всё это, за исключением разве что шишки, было последствием именно второго падения, случившегося в погоне за матерью.

Какая мерзость!

Нет, конечно, сорваться может каждый, я сама не исключение, но почему-то от того, как отнеслась к своей дочери Богдана, мне становилось жутко.

– И рану чем-то промыть! – окликнула во второй раз, не обращая внимания на кудахтающую Витасю, пытавшуюся дотянуться до Яночки.

На кухне что-то загремело, послышались несколько тяжеловатые шаги Елены Владимировны, но я полностью сконцентрировала свое внимание на ребенке, невольно абстрагировавшись от посторонних звуков.

– Тётя Оля, – всё ещё сквозь слёзы поинтересовалась Яна, – а ты правда выходишь замуж за дядю Даню?

– Правда, солнышко, – солгала я, почему-то в этот момент почувствовав себя последней сволочью. – Правда.

– Значит, ты принцесса?

– С чего ты взяла? – улыбнулась я.

– Ну бабушка рассказывала мне сказки, – едва слышно картавя, заявила Яночка, уже почти забыв о своём ушибе. – И прекрасные принцы всегда женятся на принцессах! А когда я спросила, как выглядит прекрасный принц, то бабушка сказала, что он такой, как дядя Даня! Красивый, добрый и богатый!

О, какие глубокие у ребенка признания.

– А не как папа, глупый и ни на что не способный, – тут же бодро добавила Яна.

– И кто тебе такое сказал? – тут же наклонилась к ребенку Витася. – Тоже бабушка?!

– Нет, мама, – невинно захлопав глазами, ответила Яна, явно не понимая, в чем подвох. – А ещё она сказала, что такая, как ты, тоже никогда не выйдет замуж за прекрасного принца. Потому что ему баба с прицепом не нужна! Тётя Оля, – она повернулась ко мне, – а почему баба? Я думала, что баба – это когда женщина уже ста-а-аренькая! А что такое прицеп?

Я кашлянула.

Что такое прицеп, я, конечно, знала, но что-то мне подсказывало, что в этом случае подразумевался Алеша.

– Яночка, в современном мире принцев и принцесс осталось совсем мало, и не в нашей стране, – мягко промолвила я. – Бабушка, скорее всего, хотела сказать, что такому достойному мужчине, как твой дядя, просто необходима достойная женщина.

Судя по тому, как фыркнула Витася, достойной она считала не меня, а себя саму. Ну, кто б сомневался! Одна беда, почему-то с её авторитетным мнением не особенно кто считается.

– И он такую нашел, – Елена Владимировна тоже опустилась на колени рядом с ребенком. – Видишь, солнышко, какая у твоего дяди заботливая невеста?

Яна, наконец-то узрев бабушку, перебралась в её объятия, наконец-то давая мне возможность встать. Я поднялась на ноги, впрочем, без особой охоты, почему-то испытывая желание вновь вернуться к Яночке, подарить ей хотя бы капельку материнского тепла. Всё-таки, Дана слишком грубо обращалась со своим ребенком и будто даже не задумывалась о том, какой вред может нанести нежной детской психике.

Я почувствовала, как кто-то обнимает меня за талию, притягивая к себе, и с облегчением обнаружила, что оказалась в руках Даниила. Уткнуться лбом ему в плечо и дать себе возможность расслабиться было именно тем, в чем я нуждалась в эту секунду.

– Ты всё слышала? – тихо спросил Котовский, поглаживая меня по спине, словно я, как маленький ребенок, собиралась разрыдаться.

– Слышала, – шепотом отозвалась я. – Прости.

– За что?

– За то, что ты вынужден был всё это выслушать, – мне хотелось добавить, что эта глупая выдумка может стоить семье Котовского слишком дорого, но присутствие Витаси не позволяло даже заикнуться об этом. Я затихла, наслаждаясь объятиями Котовского, и упрямо кусала губы, не позволяя себе даже подумать о побеге. Или о просьбах освободить меня от этой неприятной повинности терпеть его родственников.

Елена Владимировна подхватила Яночку на руки и, прижав к своей груди, унесла прочь куда-то в гостиную. Судя по топоту детских ног, туда же помчалась и Аня.

– На кухне убрать бы, – протянула Витася, пытаясь привлечь к себе внимание. – Я сейчас всё сделаю…

– Не надо, – не удержалась я, – отдыхай, Виталина. Ты ведь здесь гостья. Я сама всё сделаю.

Витася дёрнулась. Вряд ли она так сильно хотела помыть посуду и убрать со стола, скорее всего, просто удивилась тому, с какой легкостью я, посторонняя женщина, которая в этом доме никогда прежде не бывала, обозвала её гостьей, а на себя взяла обязанности хоть временной, но всё-таки хозяйки.

Я нехотя вывернулась из тёплых объятий Котовского и кивнула в направлении гостиной, где скрылась её мать.

– Ей, наверное, может понадобится помощь?

– Да, ты права, – согласился он, разжимая руки явно не с огромным желанием. – Я скоро вернусь.

– Да, спасибо, – кивнула я. – Ты в порядке?

Котовский мягко улыбнулся и наконец-то отстранился, чтобы бодрым шагом проследовать в гостиную. Оттуда уже доносился его голос: мужчина говорил что-то то ли племянницам, то ли матери, но я не смогла разобрать слова.

Удивительно, но эти несколько фраз, которыми мы, почувствовав потребность в человеческом тепле, перекинулись, забыв на время о притворстве, заставили меня почувствовать реально близким для Котовского человеком. Возможно, это была досадная иллюзия, от которой совсем скоро придется спешно избавляться, но теперь с Даниила слетела маска идеального и одновременно несуществующего человека, и я чувствовала себя гораздо более расслабленно и свободно.

Всё же, у него были свои переживания, свои семейные неурядицы, свои проблемы. Сестра вот, которая, кажется, плевать хотела на потребности детей и на то, какой вред она могла своими поступками нанести Яночке… Нет, определенно, я впервые в жизни испытала по отношению к мужчине желание просто быть рядом и помочь.

Могло ли это нас сблизить? Было бы странно, если бы я сказала, что нет.

– И всё-таки, я помогу! – появилась будто из неоткуда Витася. Её бодрый, немного неприятный голос буквально выдрал меня из пелены собственной задумчивости. Я дернулась, вскинула голову, быстро заморгала, пытаясь сфокусировать на ней свой взгляд, и попыталась ответить как можно спокойнее.

– Я же сказала, не стоит.

– Ну что ты! – Витася бодро улыбнулась. – Мы ведь обе здесь свидетельницы чужого скандала… Две жертвы, так сказать.

Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Жертва она, как же! Тем не менее, пришлось последовать за Витасей, слишком уж бодро она зашагала в направлении кухни. Сергей Петрович, всё ещё находившийся там, едва не поперхнулся наспех сооруженным бутербродом при виде женщины, и Виталина мигом забыла о том, что собиралась мыть посуду.

– Дядя Серёжа! – решила она тут же продемонстрировать, насколько близко знакома с родителями Даниила. – Может быть, вам чего-нибудь сделать? Чаечку, кофейку? О! После такого вам, несомненно, надо что-нибудь покрепче…

Молящий взгляд "свекра" заставил меня виновато улыбнуться. Сергей Петрович – об этом знала даже я, потому что Елена Владимировна едва ли не с порога сообщала об этом всем женщинам, имеющим право распоряжаться на кухне, – никогда не пил алкоголь, а из-за проблем с давлением чаю и кофе предпочитал обыкновенную воду, сок или компот. И из-за своего характера, мягкого, когда дело касалось бытовых вопросов, никогда не умел отказывать желающим его угостить.

– Не надо, – вмешалась я, прекрасно зная, что Витасино самоуправство может дурно закончиться. – Сергей Петрович, вам воды?

– Спасибо, Оленька, – мягко улыбнулся он. – Водички хорошо будет. Минеральной, пожалуйста.

Получив свой стакан и вцепившись в бутерброд так, словно боялся, что отберут, мужчина боком двинулся к выходу их кухни. Удивительно, куда только подевалась та твердость и уверенность, чувствовавшиеся в каждом его движении ещё несколько минут назад, до того, как ссора переросла в семейный скандал.

К моему удивлению, искусственная доброжелательность Виталины не исчезла даже после ухода Сергея Петровича. Она совершила две или три попытки отобрать у меня тарелки, чтобы помыть их самостоятельно, попробовала занять место у рукомойника и даже собиралась приступить к делу без передника, когда не смогла его найти, но, к её огромному сожалению, потерпела неудачу и теперь наблюдала за тем, как я терла очередную тарелку найденной на поверхности чистой губкой.

– Не понимаю, – ахнула Витася, – почему Елена Владимировна не купит себе щетку для посуды! Это же гораздо удобнее! – она изобразила руками, очевидно, то самое приспособление, о котором говорила. – А то с длинными ногтями с губкой так намучаешься… Но тебе проще, наверное. Кстати, тебе бы сходить к мастеру! Хочешь, порекомендую своего? – и она забарабанила ногтями по кухонной поверхности, привлекая внимание к своему маникюру.

Захотелось надеть миску Виталине на голову. Если б я вдруг вздумала посещать салоны, то всё равно смогла бы там просто подровнять форму ногтей и кутикулы. Гель-лак, столь популярный нынче, был мне строго противопоказан, попытка, совершенная три года назад, доказала, что аллергия на него – мой вечный сопроводитель по жизни, и лучше не рисковать. К тому же, ощущение чего-либо на ногтях, если честно, было для меня жутко неприятным.

Вот только рассказывать Виталине об аллергии – точно не вариант! Чтобы подняла на смех, поиздевалась, а потом с довольным видом прошла мимо? Ну уж нет!

– Увы, – улыбнулась я, покосившись на её ярко-красные ногти, – но Даня терпеть не может все эти лаки, дизайны… Он предпочитает натуральность.

– Вот как, – Виталина закусила губу. – Так он тебя ограничивает? Не лучшее качество для мужчины.

Я понятия не имела, как Котовский относился к маникюру, но раз лгать, так лгать уверенно и с улыбкой!

– Ну что ты, – проворковала я. – Если бы мне вдруг захотелось чего-нибудь чудовищно красного под новый год, он и слова бы мне не сказал. Но ведь у любящих друг друга людей должны совпадать вкусы! Мне тоже больше всего нравится естественность во внешнем виде.

– Да? – хмыкнула Виталина. – А как же волосы?

– А что волосы? – изогнула брови я. – Это мой натуральный цвет.

– Да ну, – скривилась Витася. – Блондинка с тёмными ресницами?

– Повезло, – только и хмыкнула я, возвращаясь обратно к посуде.

На несколько минут воцарилась тишина, и я уж было понадеялась, что Витася смирилась со своим поражением и больше не будет морочить ни мне, ни Котовскому голову. Надеялась, судя по всему, очень зря, потому что спустя две минуты женщина доверительным шепотом сообщила:

– У Данечки на самом деле великолепный вкус… И на женщин в том числе.

Комплимент мне? Ни в жизнь не поверю!

– Возможно, он не рассказывал тебе, – продолжила Витася, – но в детстве и в юности Даня просто с ума по мне сходил. Когда ему было семнадцать лет, он просто-таки проходу мне не давал… А я, дурочка, думала, что у нас разница в возрасте, то да се… А вот сейчас бы… Уверена, первые чувства просто так не проходят.

Должно быть, настоящая невеста на этих словах обязана была посереть, помрачнеть, позеленеть и пожелать Виталине скорейшей смерти, но моя милая ласковая улыбка получилась очень искренней.

– Да? Очень странно. Даня мне о тебе немного рассказывал…

Виталина сделала грудь колесом.

– Но я бы не сказала, что это были положительные воспоминания.

– Мужчина, которым пренебрегли… – начала было Витася, но я уверенно перебила её.

– Нет, он в основном вспоминал детство и подружку его сестры, которая постоянно крутилась рядом.

Женщина кашлянула и поджала губы.

– Детство… – начала она. – Это такая чудесная пора… Знаешь, о чем мечтают все маленькие девочки?

– Не знаю, – не удержавшись, отозвалась я. – Все-таки, я была маленькой девочкой лет на двенадцать позже тебя, Виталина. Запросы изменились.

Витасю откровенно перекосило. Она аж дернулась ко мне, собираясь, очевидно, уцепиться в волосы, но в последнее мгновение остановилась.

– Ты об этом ещё пожалеешь, – прошипела она. – Оставь Даниила в покое, Оленька, не то…

– Боюсь, угрозы – это не ко мне, – пожала плечами я. – И, да. Я в курсе, что Даня терпеть тебя не мог. И никакой большой любовью не воспылал в свои семнадцать. Ложь, она такая штука, поддается проверке.

И я ушла, оставив Витасю наедине с её желанием меня убить.

Глава четырнадцатая

Дом будто застыл – и затих. Это, если честно, пугало. Иногда шум доносился из детской, всё-таки, просто так четыре ребенка молчать не будут, иногда слышались возмущения Даны, ругавшейся с кем-то по телефону, порой прокрадывалась мимо Елена Владимировна, поливавшая цветы, но в целом никто, даже прежде очень назойливая Витася, старался не попадаться на глаза.

Наверное, именно благодаря ссоре и нежеланию родственников видеться друг с другом мы с Даниилом и сели наконец-то за тот самый проект, ради которого, по его словам, я здесь и оказалась. Признаться, в честность Котовского я верила слабо, но, судя по увиденному, он не солгал. Работы было много, и, что самое главное, работы очень интересной.

Весь вчерашний день, после ссоры с Даной, мы так и просидели в спальне за столом, усыпали бумажками весь пол, ещё большую гору разложили на кровати. Даниил притащил откуда-то из глубин дома принтер и долго, с трудом сдерживая желание высказать чуду техники все, что он о нем думает, присоединял его к ноутбуку, а потом ещё дольше пытался поставить на место выскочивший картридж. Получилось раза с шестого, после сильного удара кулаком, и оказалось, что то ли принтер неформатный, то ли Котовский притащил картридж от какого-то другого. Печатал он с трудом, скрипел ужасно, но – работал, хотя я лично не верила в успех этого предприятия.

Спалось, если честно, плохо. Полночи мне снились циферки из расчета по проекту, и я все бегала за ними с каким-то сачком для бабочек, пытаясь все собрать в огромную корзину с надписью "финансирование". Потом, когда цветастый бредовый сон подошел к концу, почему-то плелось что-то про Котовского и Витасю, только молодых. Семнадцатилетний Даниил представлялся мне довольно живо благодаря фотографиям, замеченным на полке у Елены Владимировны, и он, худощавый, кажется, немного неуверенный в себе, почему-то виделся мне с огромным букетом полевых ромашек, от которых досадливо отмахивалась Витася.

Когда я открыла глаза, в комнате было серо-серо, и на улице, кажется, шел снег. Котовский был таким же, как и вчера, без ромашек, с нормальной фигурой и совершенно не страдающий комплексом неполноценности. Не мужчина, а настоящая мечта… И чем меня эта мечта не устраивает, что я нос ворочу?

Впрочем, у Даниила в запасе множество недостатков. Воистину мужское коварство, вот этот неумеренно соблазнительный вид и, в конце концов, Витася этажом ниже, которая любой сопернице глаза выдерет. И борода эта…

– Любуешься?

Я вздрогнула.

– Ты не спишь! – обвинительно заявила я.

– Конечно, не сплю. Под таким пристальным взглядом не получается, – фыркнул Котовский, так и не открыв глаза. – Хоть на раскладушку перебирайся.

– Тебе никто не мешает этого сделать, – проворчала я.

Раскладушка никуда из комнаты не подевалась, так и стояла, придвинутая ближе к стене и заваленная очередными распечатками по проекту. Котовский игнорировал её, и когда пришло время ложиться спать, каким-то чудесным образом успел уснуть в постели быстрее, чем я вернулась в комнату из ванной. Сделал ли он это нарочно?

Ой, да кто б сомневался!

Но будить и ворчать я почему-то не решилась. Может быть, привыкла, а может, и сама нуждалась в толике человеческого тепла этой ночью. Да и Даниилу надо было отойти от ссоры с сестрой, ещё и такой масштабной.

…Следующие несколько минут мы провели в тишине, но я так и не отвернулась. Даниил открыл один глаз, второй, а потом обвинительно произнес:

– Все ещё смотришь, – и со смешком добавил. – Неужто такой красивый?

– Возможно, – ни с того ни с сего согласилась я. – Был бы. Если б не вот эта гадость, закрывающая половину твоего лица.

Котовский провел ладонью по недельной щетине. Когда мы только приехали сюда, выглядела она чуть получше, хотя любая растительность на лице вызывала у меня искреннее раздражение. Ну что за моду нашли дурацкую?

– Без неё я выгляжу как мальчишка, – закатил глаза Даниил.

– А вот ты выбирай, – хмыкнула я, садясь на кровати, – чего ты хочешь больше. Выглядеть на пару лет старше своей юной невесты или быть визуально ровесником Витаси. С этой бородой ты составишь ей отличную пару.

– Я забыл триммер, – сдался Котовский. – Так что, прости, придется отрастить двухнедельную бороду.

– Или сбрить вообще все. Уверена, у твоего отца или у этого… Васи найдется запасная.

– Тиран! – обвинительно воскликнул Даниил, выбираясь из кровати. Я демонстративно отвернулась – не хватало ещё смотреть, как он натягивает брюки, – но Котовский, кажется, намеревался продолжить разговор. – Тебя что, правда так раздражает?

– Очень, – хмыкнула я. – Ненавижу бороды. Она же тебя старит! И…

И ужасно колется при поцелуях, но только ещё об этом я Котовскому не говорила! Он же от меня потом в принципе не отстанет, будет говорить, что теперь, когда он избавился от бороды, можно уже себя не ограничивать.

– Хочешь, – ни с того ни с сего предложил Котовский, – побреюсь? И пойдем куда-нибудь прогуляемся. Позавтракаем в городе?

– Будем отмечать сбритую бороду? – хитро уточнила я.

– Да хоть и так. Только не семейное застолье, – закатил глаза Даниил. – Достало сидеть в четырех стенах. Смотри, снег какой красивый.

– Хорошо, – сдалась я. – Но только если ты избавишься от вот этого вот всего!

– Обещаю, – усмехнулся Котовский. – Вернусь через пять минут!

Очевидно, борода сопротивлялась, потому что ни через две, ни через пять минут Даниил не вернулся, а я вспомнила наконец-то, что посмотреть на хорошую погоду смогу либо из окна комнаты, либо из машины. У меня же из зимней одежды только снегурочий наряд!

Мысль эта в голову пришла как-то совершенно неожиданно, и, хотя видимых причин не было, я уже успела расстроиться. Но, возможно, удастся что-нибудь у Елены Владимировны одолжить? Впрочем, идея дурацкая, у нас совершенно разные параметры. Больше подошло бы что-то из гардероба Богданы, но я себе не враг, чтобы просить о подобном. Все равно откажет, да ещё и грязью польет. Но не ходить же в костюме Снегурочки по городу, право слово!

Я полезла в пакеты с одеждой, так и не разобранные до конца – все не до них было, да и я на первых порах искренне надеялась на то, что удастся все вернуть в магазин и не быть Котовскому должницей. Под руки, впрочем, не подвернулся ни один приличный свитер, платья вряд ли были пригодны для прогулок без пальто, а последнее нечто, которое я выудила из пакета с эмблемой магазина нижнего белья, вообще заставило меня поперхнуться от неожиданности. Кружева, ткань, такая тонкая, что сквозь неё можно смотреть, как сквозь тюль, и практически все видеть… Я даже не заметила, когда этот позор успел перекочевать в наши покупки. То-то Лиля так смотрела, что едва слюной не подавилась. Наверное, представляла себе, как знакомая ей серая Крыса дефилирует перед роскошным мужиком вот в этом наряде и мечтала самой на моем месте оказаться.

Ещё несколько дней назад я б сказала "да пожалуйста, могу уступить", но после более близкого знакомства с Котовским почему-то и уступать больше не хотелось. Я как-то привыкла к присутствию Даниила, к тому, что он готов всегда помочь, и волей-неволей постоянно ловила себя на мысли, что мне не просто льстит его внимание, а ещё и хочется ответить взаимностью. Собственно, ничего не мешает это сделать, просто надо помнить: мое главное оружие – это осторожность.

Остался один пакет, и я потянулась к нему практически без надежды на успех. И когда Котовский успел столько всего нахватать? Я вроде бы меряла не так уж и много одежды, чтобы…

Пальцы коснулись чего-то мягкого, и я вдруг подумала, что какой-то этот пакет очень уж большой. Вытянула на свет… И обомлела.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю