332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Альма Либрем » Снегурочка на заказ (СИ) » Текст книги (страница 5)
Снегурочка на заказ (СИ)
  • Текст добавлен: 4 января 2021, 18:30

Текст книги "Снегурочка на заказ (СИ)"


Автор книги: Альма Либрем






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Вообще-то, – вмешалась я, почувствовав себя в этот момент невероятно мстительной девушкой, – мы можем и выступить, порадовать детей, правда, Даня? – я посмотрела на Котовского. – Раз мы уж сюда приехали. У меня, например, есть опыт. Так правда?

– Ой! – охнула Валентина, отталкивая прочь мужа. – Это будет так чудесно! Дети в гостиной. Проходите, дорогие гости…

Даниил с таким видом прицепил к лицу искусственную бороду, что я с трудом сдержала смех.

– Ну и зачем? – прошипел он в тот миг, когда мы на секундочку остались одни.

– А не надо было лгать про пару дней, – мстительно прошипела я и уже громче добавила: – Идёмте, дедушка! И где ваш мешок с подарками?

Глава седьмая

Мешок с подарками, внушительный такой – им, если хорошенько замахнуться, убить кого-нибудь можно! – присутствовал. Валентина указала на него с таким облегчением, что я даже её пожалела. И вправду, едва не испортили детям праздник! Бедная мать, наверное, с ног сбилась, пытаясь как-нибудь развлечь спиногрызов…

Женщина заикнулась что-то там про сценарий, но, поймав злой взгляд мужа, решила не продолжать. Василий Оганезович и так был не в восторге от того, что его деловой партнёр в костюме Деда Мороза собирается развлекать детишек, и я поначалу даже не понимала, в чём причина такой реакции. И только потом, когда Даниил подступил к комнате, где сидела ребятня, вдруг поймала себя на мысли: а что, если там настолько вредные дети, что Бурый попросту боится того, что они могут натворить?

– Эй, – я дёрнула шефа за рукав. – А что мы вообще детям показывать будем?

Котовский уже приоткрыл дверь, но остановился и оглянулся на меня.

– Ну я не знаю, – проворчал он. – Это ж была твоя идея…

– Да где этот грёбаный Дед Мороз? – донёсся из комнаты писклявый детский голосок, поддерживаемый возмущённым поддакивающим хором.

Я аж подошла поближе и прислушалась… Чтобы за несколько минут услышать возмущений больше, чем можно было ожидать не только от семилетних сорванцов, а и от взрослых людей. Кто-то даже заматерился, да так громко, что крик донёсся и до топтавшихся у нас с Даниилом за спиной родителей.

– Они у нас такие нетерпеливые, – охнул Бурый, совершенно не оправдывая свою репутацию грозного хозяина и даже втянувшего голову в плечи, когда Котовский на него оглянулся, и дёрнул жену за рукав, требуя, чтобы подыграла.

– Да-да! – закивала Валентина. – Непослушные ребята… Но очень добрые!

Даниил вопросительно изогнул брови, судя по всему, услышав, что хорошего ему и всем Дедам Морозам на свете только что пообещал один из мальчиков. Вероятно, этот самый добрый. Хотя, возможно, я тоже слишком позитивно думаю об этих детях.

Правильно истолковав ситуацию, Валентина рванулась в комнату, чтобы как-нибудь утихомирить детей, но Котовский уверенно преградил ей дорогу.

– О-ох, Снегурочка! – неожиданно низким голосом протянул он, притягивая меня к себе и так крепко обнимая за талию, что ни о каких правилах приличия и речи быть не могло. – Ох устал я, Снегурочка! – он толкнул дверь ногой, покрепче свободной рукой схватил мешок и двинулся вперёд, не выпуская меня из объятий. – Ох, устал! Где я только сегодня не был! – Даниил дёрнул бороду, чтобы не мешала говорить, и остановился посреди комнаты, швырнул мешок на пол, выдернул из-под какого-то мальчишки стул и плюхнулся прямо на него. – На Северном полюсе был, на Южном полюсе был… пингвины, понимаешь, совсем с ума посходили с этим Новым годом! Подарков требуют, хороводы водят, еле вырвался… В Африке был… мартышки чуть всю бороду не повыщипали… Всюду был, где только мог! Всюду! Чего ж ты притащила-то меня, внученька… – мне аж захотелось ляпнуть, что внученек такими взглядами не окидывают, – в этот дом?

– Да как же! – возмутилась я высоким снегурочьим голосом. – Не были бы здесь, дедушка, не всех детишек ещё поздравили!

– Как не всех? Ты смотри… В семнадцатом доме был, поздравлял! В двадцать первом доме был, поздравлял… – Даниил, как настоящий старый дед, охнул и схватился за спину. – Радикулит замучил, остеохондроз покоя не даёт, суставы выворачивает! А ты ещё – в девятнадцатый давай, в девятнадцатый… Пришли мы в твой девятнадцатый… И что? Ни одного ребёнка! Какая-то взрослая женщина, пустая комната…

Мальчишка, судя по всему, самый смелый – наверное, сын хозяина дома, – спрыгнул с дивана, на котором восседал и минуту назад орал, что его папа сделает с Дедом Морозом и на что его натянет, подошёл к Даниилу поближе и дёрнул его за пальто.

– Ты чё, ослеп, дедуля? – поинтересовался он.

Дедуля никак не отреагировал. Тыканье пальцем тоже не помогло.

– Он чё? – всем своим видом демонстрируя, что высокая культура речи Бурого была редким явлением, и детей он учил другого, поинтересовался уже у меня мальчик. – Объясни своему старигану, пусть зенки протрёт!

Я кашлянула.

Зенки протрёт?!

– Дедушка, – начала, глядя на Даниила, – смотри, вот же ребятишки…

– Га? – тут же повернулся Котовский. – Где ребята? Никаких ребят не вижу…

– Да вот же… – начала неуверенно я, но шеф отмахнулся от меня с таким самоуверенным видом, что даже мальчишка отскочил от неожиданности.

– Нет никаких ребят, – отмахнулся Даниил. – Не, уходить буду. Меня ещё в других городах хорошие дети ждут…

– Ты чё?! – решил выдать второй мальчишка все глубины своих бандитских познаний. – Рамсы попутал?! Батя тебе бабки отвалил, чтобы ты в другие города попёрся? Игрушки давай!

Остальные дети – всего их было то ли восемь, то ли девять мальчиков и девочек, я не успела сосчитать точно, – согласно загалдели, обступая Деда Мороза толпой. Даниил посмотрел на меня, выразительно закатил глаза, поймал за руку и прошептал:

– Тут дети похуже этого Серёни! Ты посмотри, они уже тянут руки к мешку! – а громче, чтобы услышали и дети, произнёс: – Ни одного ребёнка не вижу!

– Ну как же! – не отступала я, не до конца понимая, к чему клонит Котовский. Отдал бы игрушки, и ушли б мы отсюда от греха подальше. – Вот же, смотри. Вот тебя, мальчик, как зовут?

Мальчик представился Андрюхой.

Котовский смерил его вредным взглядом и отрицательно затряс головой.

– Нет, – радикально ответил он. – Нет, Снегурочка, уволь, не могу. Не вижу детей. Поросят только вижу. Не хороводы же мне с ними водить!

Галдёж в один миг прекратился. Дети, до этого весьма активно атаковавшие своими грубостями Деда Мороза, ни с того ни с сего умолкли.

– А почему бы и нет? – воскликнула я, запоздало вспоминая какой-то старый сценарий с уставшим Дедом Морозом. Ну, раз сработало, почему б не поддержать? – Смотри, какие они красивые, весёлые! А вы нас ждали? Тогда давайте поздороваемся. Добрый вечер!

– Для кого-то добрый, а для кого-то нет, – вздохнул Даниил. – Когда я был совсем молод, внученька, когда не было ещё тебя на свете, была у меня одна замечательная традиция – подавать на стол молодого запеченного поросёнка. Водила меня маменька в загон, чтоб выбрать самого вкусного…

Он внимательным взглядом окинул ребятню и, выпрямившись, сделал несколько шагов.

– Вот мы и дождались самого любимого праздника! – не отступала я, оттягивая от дорогущего костюма Снегурки мальчишку, который пытался вытереть о меня свои грязные руки.

Котовский остановился совсем рядом и тяжело вздохнул.

– У кого-то любимый, а у кого-то нет. Помнится, выбирала моя мама самого вкусного поросёнка…

– Но на них, – с сомнением протянула я, – не написано, какой самый вкусный. К тому же, наступает Новый год!..

– У кого-то наступает, а у кого-то нет.

– Дедушка Мороз!!!

– Может Дедушка Мороз, а, может, нет! Ой!?! Это же я Дедушка Мороз! Но как я устал быть Дедушкой Морозом, – Даниил вздохнул. – Я всё хочу вернуться в детство. Знаешь, внученька, я решил, что раз не могу выбрать самого вкусного поросёнка, то выберу самого жирного!

Котовский внимательно оглянулся, рассматривая всех детей.

– Надо же! Все костлявы, как на подбор! Вот хотел бы выбрать себе к новогоднему столу, а ничего не смогу. Нет толковых поросят.

– Эй, мужик, – вмешался тот мальчишка, который упорно выступал в самом начале и представился мне Андреем, – ты чё, совсем сдурел? Мой папаня сейчас тебя вышвырнет вон отсюда!

– Значит, – не отклонялся от своей идеи Котовский, – будем выбирать самого громкого! Кто тут у нас больше всего хрюкает? – он схватил за руку Андрея, легонько, но тот тут же громко завизжал. – Вот у нас кто громче всего хрюкает!

Нисколечко не стесняясь заглядывающих в комнату родителей, Даниил подхватил мальчишку на руки, поставил его на стул и внимательнейшим образом осмотрел.

– Нафаршируем его яблоками, и будет как раз. А то я так голоден, мог бы, сырым съел! – воскликнул Даниил.

– Дедушка, ну потерпи, – я решительно подошла к Даниилу, надеясь вжиться в роль доброго полицейского – точнее, доброго сказочного персонажа. – Вот Новый год отведём и сразу в отпуск на берег океана.

– Какого ещё океана?

– Ну, конечно, Северного Ледовитого. Сразу же туда вот только Новый год …

Котовский, решительно отдирая наглые ручонки Андрея от своей бороды и отмахиваясь от подкрадывающихся со всех сторон детей, не совсем понимающих, что же такое происходит, раздражённо скривился и заявил:

– Ничего ни про какой Новый год и слышать не хочу. Ухожу в отпуск прямо сейчас. Устал. Ну, что это за работа: все ребячьи желания исполни, подарков наготовь, мешок с ними тяжеленный притащи, ёлочку зажги, да ещё потом запыхавшийся хороводы води, да в игры играй. Ни минутки присесть и никакой помощи. А я старый человек, я голодаю! Зачем мне Северный Ледовитый? Мне бы мяска… Свинины, например, – он опять внимательно посмотрел на мальчика. – Изжарить бы… Да ты не бойся, внученька! Тут на всех еды хватит, – он так внимательно осмотрел остальных детей, что, не знай я, что это всё игра, и будь семилетней – наверняка бы поверила!

– Ну, как это никакой помощи, а я разве тебе не помощница? – тут же возмутилась я.

– Ой, на тебя надеяться! Да с тобой каждый год, что-нибудь да случается. То за подарками пошлю – в лесу заблудишься, то Кощей тебя украдёт, то Яга заколдует. А в прошлом году сама на кастинг к Санте сбежала. А я старый бегай, спасай свою горе помощницу, пока она там щеголяет в каком-то коротеньком красном платье и говорит, что она у нас, видите ли, теперь фея! А я грю, что хорошие, правильные феи по чужим корпоративам не шастают!

Весёлый взгляд Котовского мне почему-то совершенно не понравился.

– Ой, Дедушка, но я же не виновата, что нечисти так много развелось.

– Да-а-а… А тут ещё и восемь, – значит, их таки восемь? – заколдованных поросят! И как я их буду расколдовывать? Куча злодеев, а я один!

– Да они расколдуются сами! – радостно воскликнула я. – В конце концов, кто ж хочет в свином облике, изжаренным, встречать Новый год! Ребята вот не хотят! И Андрюша, которого ты фаршировать собрался, не хочет… Но первое правило Нового года гласит, что превратиться в ребёнка из поросёнка можно только делая добрые дела. А добрые дела – это выполнять просьбы… Слезь, Андрюшенька, со стула… Садись, дедушка, – я усадила всё-таки разбушевавшегося Котовского и встала рядом с ним, опустив руки на плечи. – Если мы попросим, нам все помогут… Вот посмотри, сколько здесь снежинок собралось, сейчас мы их попросим, чтобы они станцевали для тебя. А пока ты посмотришь, как они весело танцуют, я пойду, объявление дам, что Дед Мороз помощников ищет! – я повернулась к детям и, поймав за руку первую же девочку, наряженную ну уж точно не как снежинка, зашептала. – Быстренько танцуйте! Видите, какой он разъяренный? Ещё вконец терпение потеряет да действительно захочет вас съесть! Вы разве не знали, что Баба-Яга – родная сестра нашего Деда Мороза? Думаете, у них не одинаковые семейные склонности?

– Ты даже не представляешь, внученька, – раздался спокойный голос Котовского за моей спиной, – насколько ты попала в точку насчёт Бабы-Яги… Так где же танец? Что-то я не вижу…

Он щёлкнул пальцами правой руки, левой – дотянулся до валявшегося рядом пульта и нажал на кнопку "пуск". И вправду, угадал – заиграла музыка, хоть и не слишком подходившая для снежинок, и Котовский выжидательно повернулся к девочкам, явно намекая на танец.

– Ну же! – подбодрила я их. – Разве снежинки не умеют танцевать?

– Снежинки, – с угрозой произнёс Даниил, – танцевать всегда умеют. А вот поросята…

Судя по тому, как девочки бросились танцевать, поросятами они быть не хотели. Я аж залюбовалась: так ловко отвлечь половину детей! Котовский тоже сидел с дико довольным видом.

– Ох, – притворно вздохнул он. – Ну, хоть снежинок вижу, а то уж думал, что одни поросята тут… Но кандидаты на стол тоже есть. Вот уж Баба-Яга порадуется! Так что там с помощниками?

– Ребята, – я повернулась к мальчишкам, – хочет ли кто-нибудь быть помощником?

– Я! – первым вскинулся главный поросёнок Андрюша. – Я хочу!

– И я хочу! – тут же взметнулся второй мальчик. Третий, поскоромнее, молча поднял руку.

Четвёртый думал дольше всех, но, решившись, потянулся следом за остальными.

– Тогда, – задорно промолвила я, – давайте поможем Деду Морозу поздравить всех с Новым годом и загадать самое лучшее желание? – я сняла с головы шапку, не беспокоясь о том, что растрёпанные волосы разметаются по плечам. – В чьих руках шапка будет, тот и поздравление говорит! Мы хотим… – я задумалась на секунду, – мы хотим, чтоб в целом мире, в каждом доме и квартире были гости и веселье, счастье, радость да удача! Праздник светлый, чистый дом…

– Полный стол и поросята… – заладил своё мой Дед Мороз.

– И послушные ребята, – скривившись, промолвила я, и бросила шапку первому мальчику.

– Я хочу, чтоб даже деды сели на велосипеды! – неожиданно в рифму выдал тот, хоть до этого и отмалчивался всю дорогу, и, довольный донельзя собой, впихнул шапку следующему в очереди – подоспевшей после танца снежинке.

– Чтобы лучше выступалось, танцевалось, рисовалось… – заладила она.

– Чтобы кушать было вдоволь… – протянул самый худой на вид мальчишка.

– И не только поросят, – дополнила я, отбирая шапку и передавая её дальше.

– Чтобы в дом завести кошку! – воскликнул Андрюша, косясь на дверь, за которой прятались его родители.

– И собаку! – влез второй.

– Черепаху!

– Робота большого!.

– Чтобы мира во всем мире и корону вот сюда! – ткнула себе в голову пальчиком ещё одна девочка и, довольная, вернула шапку мне.

– И здоровья, благодати, полной чаши в каждый дом, – довольно закончила я, с трудом сдерживая улыбку. – С Новым годом! С новым счастьем!

Даниил вздохнул.

– Хо-хо, – протянул он. – Ну, ну, это у вас почти получилось. Вроде и не хрюкали почти помощнички… Да и Снегурка ничего, а снежиночки, поглядел и на душе потеплело, почти решил у вас остаться и никого не есть. Но вот вам еще задание, – он поднялся со своего стула. – Полный дом народу, а там, на улице, плохие мальчики мерзнут, не знают, что Новый год скоро… Повеселить их надо! Давайте-ка, крикнем громко-громко: "С Новым годом!" Один в поле не воин, давайте, все вместе! Только давайте, соревнование устроим, кто громче кричит мальчики или девочки. На три-четыре с Новым годом крикнут мальчики, а потом на раз-два с Новым годом крикнут девочки, договорились? Только ближе, ближе к окну… – Даниил кое-как дохромал до желанной цели, открыл окно и, весело помахав рукой позеленевшему от ужаса Сергею, велел. – Ну-ка! Три-четыре! Раз-два! – он аж поморщился от детских воплей. – Ох, оглушили. А как насчет елочки, огоньки на ней зажечь? Ну, ребятня?

Елка и так мигала нам сотнями лампочек, но дети, кажется, об этом не задумывались, охотно обступив Деда Мороза и явно заинтересовавшись праздником.

Я закатила глаза, с трудом сдерживая желание высказать Котовскому всё, что думаю про его мастерство импровизации, и подошла к елке, тайком вытащила шнур из розетки, заставляя её погаснуть.

– Ну, дедушка, такое чудо только нам подвластно! Зажигай скорее елку, и поведем хоровод! – воскликнула я, искренне надеясь на догадливость Деда Мороза.

– Ну вот, а говоришь, сама можешь! Мне, старику, со всеми болячками… Но ради такого дела! Эх, зажгу! – Котовский громко хлопнул в ладоши. Раз-два-три! Елочка, гори!

Елочка загорелась – само собой, не от его громогласного, изменённого голоса, а от того, что я сунула вилку в розетку, но гирлянды засияли так внезапно и так ярко, что дети даже не сдерживали свой восторг.

– Вот и чудо свершилось! И смотрите-ка – ни одного поросенка, всё послушные, веселые дети! Ну-ка! Приглашаю всех гостей, дорогих моих друзей: станем все в хоровод, встретим пляской Новый год! Ну-ка… В лесу родилась елочка, в лесу она росла… – Даниил схватил за руку первого подвернувшегося мальчишку, но тот не заставил себя долго ждать, хватаясь за следующего. Я сама даже не поняла, как это мы так быстро встали вокруг ёлки, держась за руку, и почувствовала жар ладони шефа даже сквозь тёплые перчатки Снегурочки и рукавицы Деда Мороза.

Петь детскую песенку было смешно и просто. Это не прыгать на каком-то странном корпоративе перед взрослыми людьми, это поздравлять детей…

На четвёртый заход вокруг елки, впрочем, Даниил разорвал этот бесконечный круг.

– Уф, умаялся! – тяжело вздохнул он. – Устал, устал… Но вот и новогоднее чудо: вижу послушных, хороших детей! Все в костюмах, все стишки выучили! Ну-ка, – он побрёл обратно к своему стулу. – Кто расскажет стишок и покажет свой костюм, тот получит подарок из списка!

Даниил заглянул в мешок и аж присвистнул.

– А подарки-то какие! – протянул он. – И список есть! Ну-ка? Кто будет первым со стишком?

Желающих оказалось предостаточно, и я с трудом сдержалась, чтобы не зажать уши руками в ответ на недовольный вопль Андрюши – почему это не его выбрали первым.

– Потому что мальчики, которые ближе всего к статусу поросёнка, в очереди обычно последние, – отрезал Даниил. – И не спорить с дедушкой Морозом!

…Дорогие подарки перемешались у меня перед глазами, превратились в одну сплошную кучу игрушек, которые стоили, должно быть, больше, чем составляла вся моя зарплата. Считать чужие деньги, конечно, было не слишком хорошим занятием, но я однажды даже с трудом сдержала завистливый вздох, успешно замаскировав его под уставший. Усталость действительно накатывала волнами, я уже с трудом держалась на ногах, давали о себе знать все волнения и тревоги сегодняшнего дня, а ещё ранний подъем, Васнецов с дурацкими приставаниями, шеф, Лиля, покупки эти…

Я даже не поняла, когда именно Котовский успел дослушать последний стишок, вручить последний подарок, но, встряхнув головой и сконцентрировавшись на его словах, обнаружила, что Даниил прощается с детьми. Что ж, это было значительное облегчение: наконец-то уйти от детей, которые хоть и притихли под конец, всё равно выпивали немало сил. Но теперь ребятню волновали исключительно их подарки.

Зато Валентина, жена Бурого, буквально светилась от счастья. Она встретила нас у двери и, ухватившись за руку Даниила, искренне воскликнула:

– Это было просто потрясающе! Ни у одного аниматора прежде не получалось так их успокоить! У вас, наверное, большой опыт…

– Талантливый человек талантлив во всём, – влез между женой и Даниилом Бурый. – Дорогая, может быть, ты подготовишь гостевую комнату для Даниила и его спутницы? Уже поздно, почти десять вечера…

Гостевую комнату? Одну? На двоих?!

– Нет-нет, – тут же замотала головой я, хотя больше всего на свете мне хотелось спать. – Мы должны были сегодня приехать…

– В гости, – дополнил Даниил, – к моим родственникам, и они наверняка нас ждут. Придётся позвонить и сказать, что опоздаем на пару часов, но я не хотел бы задерживаться. Так что, извините, но в гостях оставаться не будем.

– Я провожу, – скорее жене, чем мне и Даниилу сказал Бурый и, поняв, что мы действительно идём к выходу, заспешил следом. – Спасибо большое за замечательный праздник. Я очень рад, что вам так хорошо удалось с детьми поладить. Думаю, мы ещё встретимся в семейном кругу несколько раз…

Даниил остановился у входной двери, привлёк меня к себе и с холодной усмешкой промолвил:

– Не уверен в этом. По крайней мере, надеюсь, повод для встречи будет несколько другой.

– Всех уволю! – правильно истолковал намёк Барчинский. – Что ж поделать, раз они такие придурки. Может быть, вам кого-нибудь в личные водители выделить? Чтобы быстрее добрались…

– Не стоит, – покачал головой Даниил. – Мы сами, без компании охранников. Я думаю, в следующий раз увидимся за переговорным столом, – он довольно неискренне улыбнулся хозяину дома. – Мне бы хотелось рассчитывать на больший процент, раз уж у нас сложились такие отличные отношения.

Не слушая, что же там ответит Василий Оганезович, Котовский толкнул дверь и уверенно зашагал к выходу. Шубу Деда Мороза он стянул на ходу и швырнул её на заднее сидение автомобиля, приторно улыбнулся всё ещё топтавшейся возле машины перепуганной бандитоподобной охране и открыл передо мной дверцу со стороны пассажирского сидения.

– Прошу, – вполне мило улыбнулся шеф. – Помочь раздеться?

– Не надо, мне холодно, – покачала головой я, забираясь в автомобиль.

Признаться, оказаться в компании одного лишь Котовского было удивительно приятно. Я закрыла глаза, чувствуя, что могу наконец-то расслабиться, и с трудом сдержала улыбку, когда до ушей донеслось урчание мотора. Нет, всё-таки, стоит чуть больше доверять Даниилу – он гораздо приятнее всех остальных, кто сегодня встречался на нашем пути. Тех же детей.

Только как поведёт машину? Он ведь тоже измотан.

– Нам не настолько далеко, – словно читая мысли, протянул Котовский. – Но если хочешь, можешь попробовать поспать. К полуночи, думаю, будем на месте.

К полуночи – не так уж и плохо, и я послушно закрыла глаза, на эти блаженные полтора часа проваливаясь в сон. Мне снился Дед Мороз, очень похожий на Котовского, только без бороды, что накладной, что настоящей. Правда, он досадливо отмахивался от родственных связей со Снегурочкой, то бишь, со мной, и распускал руки, а я отбивалась и говорила, что он – поросёнок, которого надо бы нафаршировать яблоками и подать на стол под каким-нибудь вкусным соусом.

Дурацкий сон закончился внезапно, как по щелчку пальцев, и я распахнула глаза, с удивлением обнаружив, что автомобиль стоял возле какого-то огороженного высоким забором двора. Улица была безлюдная, но на вид довольно приличная – мощёная дорога, разномастные заборы, высокие дома за ними. На второй стороне красовалось и несколько старых, наверное, ещё с пятидесятых-шестидесятых оставшиеся дома, и я вспомнила почему-то родной город.

В салоне авто Котовского не оказалось, но я обнаружила его силуэт в свете фар – мужчина открывал ворота. Вернулся через несколько минут, сел за руль, постарался громко не хлопать дверью, но с удивлением обнаружил, что я уже не сплю.

– Где это мы? – спросила я, изо всех сил стараясь выглядеть не настолько сонной. Стыдно же, тем более, сейчас увидят какие-нибудь чужие люди!

– У моей родни, – спокойно пояснил Даниил, а потом, правильно истолковав вопрос, дополнил: – В Виннице.

– И отсюда долго ехать? – фыркнула я. – И дорого? На электричке за пару часов добраться обратно можно…

– Но не нужно, – усмехнулся Котовский, паркуя машину во дворе. – Выходи. Я вещи заберу.

Я послушно выбралась из автомобиля и остановилась рядом с ним, чувствуя себя крайне неуверенно. В доме светились окна, разумеется, далеко не все, но какая разница? Всё равно ведь кто-то не спит. Хлопнула входная дверь, и я с трудом сдержалась, чтобы не нырнуть обратно в машину, единственное место, которое я хоть как-нибудь уже изучила.

– Да не бойся ты, никто не кусается, – рассмеялся в ответ на мою реакцию Котовский.

Он стоял, нагруженный пакетами, с таким довольным видом, словно только этого и добивался, что я буду смущена и испугана. А мужчина и женщина, на вид – старше пятидесяти, – уже спешили к нам. Сестра Даниила? Да ну, вряд ли…

– Данечка? – донёсся женский голос. – Ну наконец-то! Мы тут уже извелись все! – она бросилась обнимать Котовского, но остановилась, заметив меня.

Котовский улыбнулся, становясь рядом со мной.

– Познакомьтесь. Это моя мама, мой папа… А это…

– О! – воскликнула обозначенная мамой женщина. – Данечка! Ты наконец-то привёз к нам свою невесту?

Я опасливо повернулась к шефу. С каких это пор я его невеста? Это он меня так обозвал, что ли?

Или, с неожиданным, но очень болезненным волнением осознала я, меня просто приняли за другую женщину.

Глава восьмая

– Может быть, – не унималась мать Котовского, – ты нас хоть познакомишь… А то всё один да один, а теперь: "мама, не переживай только, но я приеду не один!" Да чего ж переживать-то, раз с невестой? Такая хорошенькая девушка… А где вы познакомились? – она потянула меня за руку, кажется, пытаясь вывести под свет фонаря. – А сколько вам лет? О, и как вас зовут? Можно, я буду обращаться к вам на "ты"?

Я беспомощно оглянулась на Даниила. Тот, судя по всему, родительской реакции совершенно не удивился. Спокойно пожал руку отцу, обнял мать, но та тут же отпихнула сына. Будущая невестка её интересовала больше.

Мамочки! Это ж я – будущая невестка?! Или меня всё-таки с кем-нибудь перепутали? И вообще, плакать или радоваться? Что шеф задумал?

Отец Даниила вел себя спокойно. Внешне они были очень похожи, по крайней мере, в неверном свете фонаря. А вот женщина, невысокая, пухленькая и безгранично активная, подарила своему сыну разве что некоторые черты лица. И, возможно, пробивной характер.

– Мы коллеги… – запнулась я, не зная, с какого ответа начинать. – Мне двадцать четыре… Будет скоро.

– Коллеги? – улыбнулась мать. – Данечка, вы работаете вместе? Ох, как это мило! А кто вы?..

– Я работаю в отделе…

– Начальницей отдела, – исправил меня Даниил. – Это связано с аналитикой и маркетингом. Мама, ты же всё равно ничего в этом не понимаешь.

– Да уж, куда мне. Двадцать четыре! – продолжала охать мать, не давая своему супругу вставить ни единого слова. – Пять-шесть лет – это замечательная разница в возрасте. Вот я вышла за сверстника и всю жизнь, всю жизнь, – она сердито посмотрела на мужа, – вынуждена его наставлять. Но Данечка у меня смышленый мальчик…

– Данечка уже не мальчик, – поправил её Котовский. – Мама. Мне почти тридцать и, – он осторожно отцепил пальцы родительницы от моего рукава, – я уже давно вырос из возраста, когда надо устраивать допрос моим спутницам. Тем более, моей невесте.

Невесте? Какой невесте? Я уж было понадеялась, что это мать просто сделала преждевременные выводы, увидев женщину рядом с сыном, а они это всё, оказывается, серьёзно?!

– Её зовут Оля, – представил меня Котовский, отодвигая подальше от своих родителей.

– И да, – пискнула я, – можно на "ты".

– Ой! Как это мило! – тут же заулыбалась женщина. – Оленька, если хочешь, ты можешь называть меня мамой!

Я почувствовала, как стремительно краснею. Надо сказать, что всё это фарс, что мы приехали работать над проектом, а ещё я просто сыграю Снегурочку для племянников Котовского. Развернуться и уйти. Или… Да хоть как-нибудь это всё прекратить! Чтобы они перестали смотреть на меня, как на будущую невестку, а то так и сверлят взглядом.

– Но если ты не готова, – протянул, нагло улыбаясь, Даниил, – называть незнакомую женщину мамой, а незнакомого молчаливого мужчину папой, то вполне можешь обращаться к ним как к Елене Владимировне и Сергею Петровичу.

Я кивнула.

– Олечка, – тут же забеспокоилась Елена Владимировна, – с тобой всё в порядке? Ты какая-то бледненькая… Данечка, – она требовательно уставилась на сына, – твоя невеста беременна?!

Котовский взглянул на меня, вопросительно изгибая брови.

Пришлось спешно отрицательно замотать головой. Нет-нет, не беременная. К счастью, непорочные зачатия – это удел религии, а не простой жизни. А из порочного в моей жизни только этот сволочной Котовский, который, кажется, наврал с три короба о том, кого сюда привезет! И мне наврал!

– Мы просто очень устали, – вымученно улыбнулся Даниил. Кажется, довольно искренне. – Сама понимаешь, долгая дорога, тем более, ночью за рулем – не самая приятная затея. И мы с Олей с самого утра на работе. А она так беспокоилась из-за знакомства с вами, что всю ночь не сомкнула глаз.

Откуда ж бы ты это, сволочь, знал, что я всю ночь не сомкнула глаз?! Нет, Котовский, конечно, прав, мне, мягко говоря, очень плохо спалось, но это не значит, что…

– Ох, и правда, – заулыбалась Елена Владимировна. – Что ж это я. Уже за полночь, а я тут со своими расспросами. У нас же ещё будет много времени пообщаться! Данечка, ты же до самого Рождества?

Я собиралась запротестовать, но Котовский нагло кивнул.

– Я подготовила для вас комнату, – Елена Владимировна вклинилась между нами, схватила нас за руки, словно маленьких детей, и потащила следом за собой. Молчаливый Сергей Петрович направился следом, не вмешиваясь в бурную деятельность своей жены. Очевидно, ему было прекрасно известно, что любое сопротивление в этом случае бесполезно.

Но кому уж и надо было сопротивляться, так это мне. Хоть бы рот раскрыть, сообщить, что произошла ошибка! Я ни минуты Даниилу не невеста, я просто его нерадивая подчинённая, которая должна будет сыграть Снегурочку на детском празднике и навсегда покинуть их гостеприимный дом.

Вот только Елене Владимировне некогда было нас услышать. Не стесняясь своей болтливости, она говорила без умолку, ровно до того момента, пока не затолкнула нас в какую-то комнату.

– Это комната Данечки, – сообщила довольно она. – Он, конечно, редко к нам приезжает, но я настояла на том, чтобы у него была отдельная спальня. Дочь сопротивлялась, но, в конце концов, сдалась. Ведь дом – Данечкин подарок, как тут может не быть для него места?!

Закончив свою тираду, она добавила быстрое "спокойной ночи", закрыла за собой дверь, а Даниил всё-таки в темноте сумел нашарить выключатель.

Загорелась огромная люстра, висевшая под потолком.

Аккурат над изножьем большой такой, королевского размера кровати.

– Даниил Сергеевич, – зашипела я, – это как понимать?!

Вид у Котовского был… Да какой угодно, но только не виноватый. Он смотрел на меня с плохо скрываемой издёвкой, на губах играла весёлая улыбка, и хотя Даниил казался достаточно уставшим, это всё равно не отменяло буквально сверкавшее в его глазах довольство.

– Я так устал, Оля, – тяжело вздохнул он. – И мы забыли твои вещи в машине. Подожди минуточку, я сейчас.

– Но…

Я рванулась было за ним, но Котовский уверенно захлопнул за собой дверь, оставляя меня в одиночестве в тесной клетке комнаты.

Ладно, не тесной. Комната оказалась просторной, как, впрочем, и весь дом. Трехэтажная махина меня, признаться, впечатлила даже со стороны, как и большой двор. Ничего другого рассмотреть под выпавшим снегом не удалось, но я и не старалась, не вглядывалась в темноту.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю