Текст книги "Проклятие Золотого берега (СИ)"

Автор книги: Алла Сапфира

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

   Конец месяца весенних палов в Тиндоре был в целом похож на катахейский. Те же золотые пушистики на вербе, те же нежные, только-только проклюнувшиеся листочки на березах, тот же ласковый легкий ветерок. Невдалеке скучала невысокая, еще сонная дикая яблоня, для которой еще не пришло время распускать пушистые толстые почки. Джейран со скептической ухмылкой смотрел на скромные приготовления, на то, как влажные листья высыхают на глазах, приобретая пепельный цвет, как сначала один, потом другой листок поднимаются вверх. И вдруг вся масса высохших листьев бешено закрутилась на месте, волчок захватил сухие ветки, травинки, ударив джегга в живот, вырвал у него из рук вещевой мешок. Джейран, даже не вскрикнув, тут же оказался на земле в собранной позе, почти сжавшись в комок. Мешок закрутило и потащило дальше, и если бы не кривые сучковатые ветви яблони, за которые он зацепился, джегг лишился бы кое-каких своих нужных вещичек. Небольшой смерч с напористой уверенностью продолжал двигаться по пустырю, вовлекая в себя листья, палки, мусор, словом, все, что попадалось на пути. Аметисто во все глаза смотрел на свое творение, еще бы, ведь он впервые видел его в полевых условиях во всей красе, и только опасение, что оно причинит кому-нибудь вред, заставило мага применить останавливающее заклинание, и бурый столб осел на землю кучей разного сора.

   – Ну как? Здорово мы почистили пустырь? – обратился он к ученику, который все еще, не обращая внимания на сырость, лежал в прежней позе. – Ты что, испугался?

   – Нечего сказать, почистили, чуть самих не унесло, – ворчливо отозвался Джейран, вставая и отряхивая грязь. – Теперь мне придется устраивать внеочередную стирку, не просить же, в самом деле, Сапфиру. И ничего я не испугался, смерчи в степи дело обычное, и вел я себя так, как у нас в таком случае принято. Если даже силы смерча хватит, чтобы поднять из такой позы, так хоть ноги не переломает.

   И все же в глазах джегга маг увидел настоящий, искренний восторг. Не так-то легко было поразить чем-либо «бывалого степняка», каковым ученик не без оснований себя считал и всячески это подчеркивал. Вот и сейчас, отдышавшись и добыв с ветвей яблони любимый мешок, который почти не пострадал, он уже был готов поучать своего учителя:

   – Слушай, учитель, твой смерч, конечно – вещь... Но неужели ты и вправду готов отдать свою разработку этому, как там его... Каракулю...

   – Не Каракулю, а Каракурту. И мы, между прочим, живем на деньги, которые он нам платит! – в очередной раз возмутился Аметисто, которого почему-то изрядно злило, что Джейран упорно не желал запомнить имя его работодателя, солидного профессора Каракурта.

   – А, неважно, я не о том. Этот твой профессор мне с самого начала не понравился. Чую я, он еще себя покажет, с такими скользкими глазками честных людей не бывает, – упорно твердил Джейран. – Я бы на твоем месте заклинание с подробным описанием вызывания смерча отдал, а в останавливающем оставил бы маленькую такую лазеечку...

   – Вот ведь степная морда, только и думаешь, как бы сжульничать да набить себе цену. Никакой профессиональной чести.

   – А к чему мне это, я ведь ему не служу. А все-таки...

   – Ну что ж, дорогой коллега, – торжественно проговорил Каракурт, принимая у Аметисто подробное описание способа вызывания смерча в любую погоду. – Вы действительно стоите тех денег, которые я Вам плачу. Эта разработка, несомненно, заинтересует очень важных лиц, а может быть, даже правительство.

   – А как с постоянной должностью для меня?

   – Ну, это вопрос времени, да и к чему торопиться, брать на себя бюрократические обязанности, отчетность... Не лучше ли будет Вам по-прежнему работать со мной, не заботясь ни о чем, кроме вашей магической науки...

   Ласковый, но тем не менее не очень приятный взгляд профессора не оставлял никакого сомнения в том, что о постоянной должности Аметисто пока остается только мечтать. Вздохнув, молодой чародей побрел в свою лабораторию. И в самом деле, ему, в общем-то, не на что было жаловаться, Каракурт щедро платил, легко предоставлял любые доступные материалы, книги, никогда не вмешивался в процесс. Печалило молодого мага только то, что профессор представлял его всем как простого помощника, и если денег на жизнь хватало, то о росте профессиональной репутации не могло быть и речи. Так что Аметисто не особенно удивился, когда в середине месяца зелени увидел на столе у своего начальника в прекрасном кожаном переплете, готовое к отправке «Заклинание вызывания смерчей», причем в качестве автора было обозначено только имя Каракурта со всеми его университетскими и прочими титулами:

   – Все-таки это мое лучшее заклинание! Я этого так не оставлю! – и молодой маг, схватив нарядную папку, бросился искать профессора. – Послушайте, глубокоуважаемый Каракурт, почему среди авторов заклинания нет моего имени? Я не возражаю, чтобы там стояло Ваше, хотя Вы, собственно, ничего, кроме материального обеспечения в него не внесли. Но Вы же лишили меня интеллектуальной собственности! Если я и дальше буду работать у Вас на птичьих правах, я не смогу повышать свой статус!

   – Я вам заплатил, и считаю, что вопрос исчерпан, – строго возразил Каракурт. – Или Вы, полунелегальный мигрант из этой грязной, нищей Катахеи еще и недовольны?

   – Я всем доволен, и, тем не менее, настаиваю на авторских правах. Я не понимаю, в чем тут для вас убыток.

   – Ну, послушайте, юноша, у Вас еще все впереди. К тому же с условием сохранения авторских прав Вы получили бы гораздо меньше, а уж если бы Вы захотели продать это Ваше заклинание без моего имени... Сомневаюсь, что у Вас нашлись бы покупатели. Репутация, знаете ли, многого стоит.

   – Послушайте, я согласен вернуть Вам часть платы, – разгорячился Аметисто.

   – Нет, нет и еще раз нет! Идите, остыньте, и подумайте о том, как Вы себя ведете со старшими.

   – Я все обдумал. Это мое лучшее изобретение. Или я буду автором, или я подаю на Вас в суд, завтра же!

   – Ну и подавайте, только помните, что Вы у меня больше не работаете.

   В смутном настроении выходил Аметисто за двери университета. Ему было жаль прекрасных условий для работы, своего заклинания, которым он гордился, но главное, было неприятно, что его ученичок в который раз оказался прав:

   – Нет, ну надо же было мне действительно то ли ради шутки, то ли по какому-то наитию воспользоваться советом Джейрана и оставить в останавливающем заклинании маленькую такую лазеечку... А ведь только она может помочь мне выиграть процесс.

   – Прошу всех встать, суд идет! – торжественно провозгласил, вернее, провозгласила секретарь суда. К неожиданности Аметисто, не привыкшего у себя, в Катахее, к тому, чтобы в суде заседали женщины, секретарь оказалась симпатичной молодой блондинкой в изящных очочках. Судя по тому, как строго она поджимала губы, как громко произнесла положенную фразу, девушка очень волновалась. «Не иначе, как она только начинающая», – подумал Аметисто, стараясь скрыть за внимательным отношением к мелким деталям происходящего свое беспокойство. Он пока еще не имел друзей или хотя бы добрых знакомых, которые моги бы просветить бы его по поводу тиндорского судопроизводства. Пришлось узнавать все необходимое из книг. Но ведь в них не напишут о том, например, как и чем дозволено задобрить судью. Боясь ухудшить свое положение, Аметисто, уже успевший много раз пожалеть о своей горячности, решил положиться на закон таким, как он есть.

   Судья в бархатной черной мантии и два адвоката, один, тот, что поменьше ростом и вертлявый – от Каракурта, другой – толстый, рыхлый, с лицом, похожим на недопеченный пирог – от Аметисто, заняли свои места.

   – Итак, слушается дело Аметисто против мастера Каракурта. Аметисто – иностранец, но по законам Тиндора его иск будет разбираться в соответствии с законодательством. Нужен ли вам переводчик, господин Аметисто?

   – Нет, ваша честь. Я достаточно хорошо знаю тиндорский язык.

   – Итак, вам слово, господин Болетус.

   Тяжело вздыхая, адвокат, нанятый Аметисто исключительно из-за того, что цена его услуг была не слишком высока, поднялся со своего места и еще пару раз вздохнув, начал:

   – Мой доверитель сочинил... Ээээ... – адвокат еще раз тяжко вздохнул. – Сочинил... вот, книгу...

   – Пожалуйста, изложите точнее. О чем книга? И почетче, пожалуйста.

   – Книгу... о заклинаниях великих и могущественных..., которые..., – тут Болетус закашлялся, толстое тело его затряслось, на глазах выступили слезы, и он почти рухнул назад в кресло.

   «Боги... Кажется он вчера, когда мы готовились к заседанию, изрядно перебрал... Кто бы мог подумать, что ему так мало нужно... Что же теперь будет...» – ужаснулся Аметисто.

   – Так-так, – сказал судья. – Пусть наш многоуважаемый Болетус немного отдохнет... Да подайте же ему воды! – секретарша бросилась к старику с наполненным стаканом. – А пока, – продолжал судья, – выслушаем противоположную сторону.

   Юркий, как ящерица, Лециниум тут же вскочил с места и затараторил:

   – Все присутствующие прекрасно осведомлены о грандиозных заслугах знаменитого мастера Каракурта перед Тиндором. Его заклинаниями пользуются даже в войсках. Ему приходится много трудиться. Да, мастер берет себе учеников и помощников, в том числе иностранцев. Вот и господин Аметисто был нанят им. Да, он помогал мастеру в его научных изысканиях. Но думать, что этот иностранец мог сам, лично, создать заклинание, вызывающее смерч? Только невежды способны даже предположить, что не Каракурт – создатель этого величайшего достижения магической науки. Посмотрите сами, вот оно, записанное и переплетенное собственными руками мастера.

   – Записать и переплести любой переписчик и переплетчик сможет, – язвительно пробормотал Аметисто себе под нос, но от досады слишком громко.

   – Тишина в зале судебного заседания! Вы еще получите слово, молодой человек, – сердито постучал молоточком по столу судья. – Продолжим прения. Что вы можете возразить, господин Болетус?

   Болетус, в который раз охая и вздыхая, извлек из портфеля кучу смятых листков, и принялся уверять, что именно его клиент первым записал свое заклинание и именно на них. Он попытался зачитать формулу заклинания, спотыкался, произнося непривычные словосочетания, пыхтел, прерывался, в общем, его речь не добавила очков Аметисто.

   Потом слово вновь получил Лециниум, он опять и опять рассказывал уже во всех подробностях о заслугах Каракурта, упирал на то, что именно его доверитель устроил для Аметисто вид на жительство, а тот просто неблагодарный юнец, желающий посредством судебного разбирательства снискать себе скандальную известность.

   Адвокаты все говорили и говорили, и наконец, даже Лециниум начал повторяться.

   – Итак, – решил утомившийся от их речей судья, – убедительных доказательств тому, что автором заклинания является Каракурт или Аметисто, не приведено. Узнать, что было написано раньше – эти листки или книга, мы не можем. Мало того, суд не получил даже свидетельства о том, что заклинание на самом деле действенно. Что вы можете сказать, господин Аметисто? Вам, как истцу, предоставляется слово.

   – Господин судья, я прошу вашего разрешения привести заклинание в действие.

   – Интересное предложение. Я полагаю, что право на активацию заклинания следует предоставить мастеру Каракурту. Каждому известно, что новые заклинания лучше всего подчиняются автору.

   Каракурт с достоинством поднялся со своего места, раскрыл книгу и принялся четко поставленным голосом читать. Посреди судейского стола зашевелились пылинки. Еще немного – и они свились в полупрозрачную спираль, еще немного – и крошечный смерч захватил карандаш, который, плавно покачиваясь, поднялся над столом. Судья, адвокаты и несколько любопытных, среди которых, конечно же, были и сочинители газетной хроники, во все глаза смотрели на удивительный феномен. А феномен тем временем захватил судейский молоток, бумаги, белым вихрем поднявшиеся над столом, и двигался прямо к чернильнице.

   – Караул! Мастер Каракурт, остановите скорее, а то эта штука испортит мой стол! – закричал судья, но было поздно, чернильница опрокинулась, посадив на зеленое сукно отвратительное пятно.

   Взвизгнула невозмутимая секретарша: ее очочки, звякнув, исчезли в крутящемся белом вихре. Немного постояв, вихрь двинулся по залу, переворачивая попадавшиеся на пути стулья. Любопытные вжались в стену. Каракурт громовым голосом, перекрывающим испуганный визг блондинки, начал читать гасящую формулу. Но не тут-то было.

   На Аметисто нашел какой-то странный ступор. Ему даже показалось, что он забыл собственную формулу.

   – Учитель, ты что, рехнулся! Гаси! – заорал Джейран, оказавшийся рядом.

   – Я... я, кажется, ее забыл...

   – Ну, давай же, начинай... А я сейчас у твоего Болетуса листки вытащу...

   Стряхнув с себя нелепое оцепенение, молодой маг начал проговаривать начальные слова. И формула вспомнилась сама собой. Еще немного – и смерч улегся, оставив кучу бумаг и несколько перевернутых стульев. Судья совершенно невозмутимо водворился за свой стол немного поодаль от испорченного места и, пригладив парик, как ни в чем не бывало, произнес:

   – Господа! Только что мы получили убедительнейшее доказательство авторства. Если не заклинания как такового, то, по крайней мере, запирающей формулы. Все отлично видели, что многоуважаемый мастер Каракурт не смог остановить смерч, тогда как истец справился с этим.

   – Ваша честь, мой клиент просто немного растерялся, – встрял Лециниум.

   – Растерялся? Закон Тиндора не позволяет прерывать судью! Ничего подобно, все мы отлично видели, как мастер читал запирающую формулу из книги, но она не сработала. В то время как его противник справился с этим без каких-либо записей. Это неопровержимо свидетельствует о том, что автором запирающей формулы является господин Аметисто. Что касается авторства вызывающего смерч заклинания, то суд не имеет возможности решить этот вопрос. Мастеру Каракурту, введшему суд в заблуждение, предписывается оплатить судебные издержки и прийти с господином Аметисто к соглашению. А впредь более тщательно выбирать себе помощников. Заседание объявляется закрытым! – и судья так стукнул молотком по столу, что звук эхом отразился от стен.

   Аметисто в сопровождении джегга невесело покинул зал суда. Назвать исход дела выигрышем можно было только с очень большой натяжкой.

   – Придется нам покинуть столицу и искать другого места. Что-то скажет Сапфира. Она в последнее время была такая довольная, говорила, что нашла замечательную работу, только не делилась, какую именно. Боюсь, не нанялась ли она в телохранительницы к какому-нибудь богачу. Тогда ее так просто не отпустят, – и Аметисто уже в который раз подосадовал о том, что у него с супругой завелись тайны и недомолвки.

   – Ничего, учитель, не дрейфь! Мы же все-таки победили! А я видел, там такие двое сидели, с карандашами, щелкоперы наверняка. Они эту историю разнесут, и все узнают, что ты – круче этого хваленого Каракурта. Погоди, у тебя еще отбоя от заказчиков заклинаний не будет.

   В это время к скамейке, на которой сидели чрезвычайно довольный Джейран и понуривший голову Аметисто, приблизился ничем не примечательный человечек.

   – Господа, я присутствовал на суде, – заявил он. – И восхищен вашими талантами, молодой человек. У меня к вам деловое предложение. Не хотите ли Вы продать Ваше заклинание моему ведомству?

   – Какому ведомству? – спросил Аметисто.

   – Ведомству по борьбе. Ваше творение послужит благому делу. Надеюсь, Вы создали его не для забавы...

   При этих словах холодок пробежал у бедного мага по спине. Он уже кое-что знал о тиндорских ведомствах. «По борьбе... Это же... это же...»

   – Извините, многоуважаемый господин, ваше предложение для меня большая честь. Но я должен еще поработать над заклинанием, чтобы мощность смерча была выше. Пока это только первоначальная версия.

   – Ничего, нам пригодится и эта. Если бы Вы не были иностранцем... Какие могли бы быть у Вас перспективы... Но у Вас все еще впереди. Тиндор умеет ценить оказавших ему услуги. Вот, возьмите мою визитку. Приходите завтра после полудня по указанному здесь адресу, и мы поговорим обо всем, – с этими словами господин поднялся со скамьи и ушел.

   – Ну, что я говорил, учитель! И дня не прошло!

   – Ты, что, Джейран, это ведь из ведомства «по борьбе»! Ты представляешь что будет, если я для них буду заклинания делать... Ведь это получится, что я против Катахеи начну работать. А отказаться нельзя. Сегодня надо покинуть город... Идем, хорошо бы Сапфира была дома.

   Но Сапфиры дома не оказалось. Томимый ожиданием и не знающий, куда себя девать, молодой маг заказал кувшин вина и, несмотря на насмешки ученика, принялся осушать стакан за стаканом.

   – Молчи, Джейран, без Сапфиры мы все равно не уедем... На худой конец пойду завтра по адресу и подсуну им ломанное заклинание по твоему рецепту! Авось, удастся потянуть время... Нет, подумать только, я не знаю, где моя собственная жена...

   – Хм, собственная... – хмыкнул джегг. – Собственные дома сидят. А тут в Тиндоре... Вон та, в очочках, которая в суде служит... Хорошенькая, зараза, особенно, когда ей смерч юбчонку задрал...

   – Тебе бы только смеяться... А между прочим, это из-за тебя отчасти я с Сапфирой чуть ли не в ссоре.

   – Врешь! Не из-за меня, а вот из-за этого, – джегг, у которого почтительность к учителю испарялась вместе с каждым выпитым им стаканом, указал на кувшин.

   Аметисто, успевший окончательно захмелеть, лишь уронил голову на грудь и уснул. Джейрану пришлось тащить его в постель и снимать сапоги.

Глава 8. Прошение Диаманта

   Диамантус Цикориус, для друзей просто Диамант, в нерешительности застыл у окна. «Завтра. Или никогда. Мне, чужестранцу, оказано высокое доверие. Или... Или меня просто не жалко? Расходный материал. Получится – отлично. Не получится – и ладно. Можно в случае чего откреститься. Но делать нечего. Надо либо исполнить поручение главы партии Земли, либо уходить. Искать другое место и другую судьбу».

   А делать это ужас как не хотелось. Диамант родился в Катахее, с волшебным даром, но не особенно сильным, и поэтому еще молодым приплыл в Тиндор в поисках лучшей доли. Здесь его привлекло совсем не волшебство. Он неожиданно обнаружил, что в этом могущественном государстве, кроме магии, есть вещи совсем не волшебные, но куда более могущественные, чем любой магический артефакт его родины. А, главное, чтобы пользоваться ими, нужно только умение, а не какой-то, неведомо, отчего достающийся человеку, магический дар. Сколько усилий пришлось приложить волшебнику из другой страны, чтобы приобщиться к этим знаниям. Но дело того стоило. Паровые корабли, независящие от ветров или мастерства корабельных магов, мощное оружие, стреляющее маленькими кусочками металла, способными поразить врага даже в самых лучших доспехах, усовершенствованные плуги и бороны, самодвижущиеся экипажи без всякой магии. Все это вызывало у молодого мага полный восторг. «Вот бы изучить все это и принести эти знания в Катахею!» – думал он и старался всеми силами доказать, что он желает служить тиндорской короне, что он и не помышляет вернуться домой. После многих лет учебы в лучших мастерских Диаманту удалось внести некоторые важные усовершенствования в работу парового молота и механического ткацкого станка. Скоро он дослужился до механика первой ступени в Королевской мастерской. Дым далекого отечества уже более не казался сладким, положение бывшего мага упрочилось, его даже допустили на тайные собрания партии Земли, которую он всем сердцем поддерживал. Еще бы, ведь вся эта чудо-техника обещала облегчение труда не только избранным, но и простым гражданам, не имевшим никаких магических сил.

   Поглядев в последний раз на блестящие крыши дворцовых апартаментов, Диамант решительным шагом направился по коридору в сторону королевской канцелярии, дабы успеть записаться на аудиенцию к королеве. Завтра был особый день в году, в этот день любой из подданных мог припасть к ногам Ее Величества Лиании со своей просьбой. Насчет «любой» это, конечно, было громко сказано. Тайная служба королевы тщательно проверяла просителей, дабы в их число не затесался сумасшедший, бунтовщик или, того хуже, заговорщик. Но Диамант был уверен, что для него дорога к королеве открыта, ведь служащие королевской мастерской проверялись вдоль и поперек.

   Проведя бессонную ночь, маг сотворил заклинание отваги, ибо своя собственная храбрость давала сбой, надел парадный костюм с вышитыми на полах молотками и гаечными ключами, и отправился на прием. Сначала он решил пройти мимо мастерских, погладить «на удачу» громадный скелет дракона, установленный возле родного здания. Скелет был не настоящий, приглядевшись, можно было заметить, что он весь состоит из затупившихся и сломанных инструментов. Говорили, что прикоснувшийся к лапе дракона, в которую были впаяны мощные пружины, обретет всю силу механики.

   – Эй, ты чего такой нарядный? – окликнул его один из товарищей.

   – Сегодня у меня личный праздник, – не желая распространяться о своем деле, сурово ответил Диамант и поспешил уйти, пока его не заметили другие коллеги.

   Стражники отворили тяжелую дверь, и маг прошел в тронный зал. Лиания восседала на малом троне в тяжелом парчовом наряде, взгляд ее устало остановился на вошедшем.

   – Говори, мастеровой. Как твое имя и в чем твоя просьба?

   – Диамантус Цикориус, механик первой ступени Королевской мастерской, Ваше Величество. Позвольте почтительнейше вручить Вам документ, составленный усердием многих честных людей, радеющих о величии Тиндора.

   – Что за документ? Не изложишь ли ты его содержание вкратце?

   – Ваше Величество! Содержание этого документа предназначено только для Вас, – произнес Диамант заученную фразу и почтительно склонившись, протянул королеве толстую папку из красиво выделанной кожи.

   – Господин придворный маг, – приказала королева, – проверьте эту вещь!

   Старичок ветхого вида, с хитрыми глазками, приблизился и сделал несколько пассов над папкой, которую Диамант не выпускал из рук.

   – Ничего магического, Ваше Величество. Ядов тоже нет.

   – Благодарю за службу, – сказала Лиания, и не без любопытства взяла из рук мастера тяжелую вещь. – Это вся твоя просьба?

   – Да, Ваше Величество, благодарю за милость, – и маг-мастеровой, у которого уже заканчивалось заклинание отваги, пятясь, покинул тронную залу.

   Королеве не терпелось узнать, что же это ей принесли. «Странная просьба. Обычно просят о должности или о помиловании родственников. Случается, какой-нибудь проект принесут». Ей и прежде, при жизни мужа, приходилось принимать просителей, ибо супруг не любил этим заниматься, полагая, что это малозначительное дело. Как только время приема просителей завершилось, Лиания уединилась в личных покоях и открыла тяжелую папку.

   Чего только здесь не было! Полное, с копиями документов, описание незаконных сделок, которые совершал дайн Сандарак за последние три года. «Великая Богиня! – поразилась королева. – Он сумел заполучить долю в королевских медных рудниках! Нет, я, конечно, догадывалась, что он не бескорыстно хлопочет о должностях для некоторых своих знакомых, и даже незнакомых. Но даже не подозревала, что он берет за протекцию так много. Подумать только, он теперь, наверное, самый богатый человек Тиндора, даже богаче меня!»

   Дальше читать было не легче. Документы неопровержимо доказывали, что партия Воздуха непосредственно причастна к событиям в соседней Велии, где недавно случился государственный переворот, окончившийся большим кровопролитием. Королева была не чужда идее маленькой победоносной войны. Но не теперь, не сейчас, когда всего лишь несколько месяцев тому назад умер король, в казне дыры, а равновесие политических сил неустойчиво.

   И все это завершалось уже не политикой, а банальной сплетней: дескать, Сандарак делает ставку не на королеву, а на ее дочь. Нельзя сказать, что все это для королевы было таким уж сюрпризом. За пять лет она не раз убеждалась, что дайн ведет свою игру. Но узнать об этом во всей полноте, да еще осознать, что все эти тайные пружины прекрасно известны «многим честным людям», как выразился проситель – это было уже слишком. Это попахивало изменой. И еще не факт, что именно со стороны Сандарака в первую голову.

   Королева едва сдерживала гнев. И вдруг обнаружила прилипший изнутри к обложке тоненький листочек. На нем оказался едкий памфлет, в самых вульгарных выражениях повествовавший о королеве-простолюдинке, забывшей о долге верной супруги в объятиях хитреца и хапуги. О том, как по ее приказу короля сгубили на охоте. О том, что теперь великая эпоха Тиндора закончится бесславным правлением прелюбодейки и мужеубийцы. Рука властительницы дрогнула. Она резко дернула шнурок звонка и приказала вошедшей фрейлине:

   – Начальника тайного сыска ко мне, срочно!

   Пока передавали приказ, пока разыскивали этого начальника, гнев королевы все нарастал. «Прикажу заточить этого мастерового в темницу! Пытать, пока не скажет, кто составил эту папку. А особенно – этот черный листок! А потом казнить всех, кто причастен! Никто не смеет порочить королеву! Я сама разберусь и с дайном, и с партией Воздуха! Что возомнили себе эти мастеровые!»

   Начальник все не шел. За широким окном вечерело, сгущались сумерки. Сумерки царили и в душе у Лиании. Ей на ум приходили самые жуткие пытки, о которых случалось читать в хрониках. Не хватало духу позвать прислугу и велеть зажечь светильники. В сгущающейся полутьме прямо посреди покоев возник жуткий образ, будто сотканный из тьмы: рогатый череп на чудовищном теле отчетливо качнул головой. Королева взвизгнула и сама бросилась зажигать канделябры. Пальцы плохо ее слушались, огниво упало на пол. Но зажженная свеча все же отстранила мрак. Никакого чудовища в покоях не было. «Что это было? Это так похоже на...» – королева не хотела сама себе признаваться в том, что она увидела Черепошлема, демона жестокости. О нем повествовало старинное тиндорское предание, которое знал каждый от короля до простолюдина.

   Конечно, играть на струнах человеческих страстей – удел властителей. И Лиания была не чужда этой игре. Демоны казались ей частью Тиндора, такой же вечной, как смена времен года. Но видеть их воочию? «Наверное, я перегнула палку. Предположим, я и впрямь прикажу пытать этого Диамантуса, – надо сказать, что у Лиании была недурная память на имена. – И он расскажет не только то, что знает, но и то чего не знает, и даже то, чего и не было. Хоть мой муж был и не слишком умен, но не зря же он по совету Первого министра подписал указ о запрете пыток. Да потом еще и гордился тем, что Тиндор – просвещенное королевство, где такая дикость недопустима. Да и в застенке не будем же мы с узником вдвоем. Не сама же я стану жечь его огнем... – королеву даже передернуло от такой мысли. По правде сказать, она с неприязнью относилась к таким вещам и в юности даже старалась пропускать в хрониках места с подробными описаниями всяческих ужасов. – Значит, все может выйти наружу. Знать бы, сколько таких папок наделали в партии Земли. Что же делать?»

   Тут уединение королевы прервала фрейлина, доложившая о приходе начальника сыска.

   – Где тебя носили демоны?! – рассержено приветствовала его королева.

   – Помилуйте, Ваше Величество, у меня жена только что родила!

   «Проклятье, – подумала Лиания, – право же, надо подыскать на эту должность холостяка».

   – Поздравляю! – недовольно сказала она, и приказала тотчас же найти Диамантуса Цикориуса и поместить его в одиночную камеру.

   Едва за чиновником закрылась дверь, как безо всякого доклада, как это частенько водилось, заявился дайн Сандарак.

   – Моя королева, – промолвил он, целуя маленькую ручку, – Вижу, ты чем-то огорчена. Поведай мне свои печали! Твой верный Сан найдет, чем тебя утешить, – и он попытался обнять ее стан.

   Лиания сердито отстранилась.

   – Вот, полюбуйся! Смотри, тут все твои делишки, как на ладони.

   Дайн небрежно ухватил папку, полистал, и вернул на прикроватный столик.

   – Стоит ли беспокоиться, моя королева? Это ведь всего лишь слова. Партия Земли всегда была враждебна партии Воздуха. Неужели ты думаешь, что они стали бы осыпать наши дела похвалами? Пусть клевещут. Надеюсь, это не появится в завтрашней газете? Те, которые передали тебе эту грязь, не угрожали подобным?

   – Нет... – дрогнувшим голосом проговорила Лиания. Такая возможность ей просто не пришла в голову.

   – И прекрасно. Тогда надо просто приказать казнить того, кто тебе это поднес. Так, для острастки. И усилить наблюдение за главой партии Земли. И все будет прекрасно. А что касается войны... Все не так просто, моя королева. В Тиндоре тоже есть некоторое брожение. Ну, ты понимаешь, на троне женщина, да еще и наследника нет. Принцесса молода. Война – это то, что утихомирит недовольных, направит их энергию в другое русло и послужит величию Тиндора. Разве не о нем ты мечтаешь?

   – Да, Сан, ты прав как всегда. А пока оставь меня. Мне надо подумать.

   И с этими словами Лиания выпроводила фаворита за дверь.

   «Нет... Те времена, когда я верила каждому его слову, прошли. И вообще, он стал повторяться. Я уже знаю каждый его комплимент, каждый жест, каждую ласку. Ах, если бы он не был так хорош в некоторые моменты... Если бы у меня было хотя бы еще несколько столь же хитроумных и преданных слуг... Тогда можно было бы потихоньку отдалить его... Мужчины-то найдутся. Но вот где взять умную голову?» После таких невеселых размышлений королева пришла к выводу, что подателя папки надлежит сослать в удаленную местность, где ему некому будет поведать королевские тайны. А к дайну приставить шпионов, не менее опытных и толковых, чем к важным персонам партии Земли. На этой мысли королева почти успокоилась, и никакие черепа с рогами ей не мерещились, несмотря на бессонную ночь.

Глава 9. Демон гордыни

   Темнело. Вокруг вились злобные мошки. Утомленная Сапфира вяло отмахивалась от насекомых, почти не обращая внимания на волдыри, вспухавшие, где только можно. Только старые воинские навыки не позволяли молодой женщине впасть в панику. «Надо идти и переждать ночь в лесу. И подумать до утра. Того и гляди, ничего уже не будет видно», – решила Сапфира. В этот самый миг на голову воительницы обрушился тяжелый удар, и сознание покинуло ее.

   «Где я? Что со мной? Голова, как чугунное ядро. Разбойники? Или прислужники Журавля? Или...» – Воительница осторожно приоткрыла один глаз, стараясь не подавать вида, что приходит в себя. Слабый свет, наверное, от масляного фитилька. Под головой что-то мягкое. Кожу плеча чуть-чуть саднит. Тело все затекло, должно быть, от долгой неподвижности. Но никаких веревок, никаких пут. Если бы не боль в голове...