Текст книги "Воля владыки. За твоим плечом (СИ)"

Автор книги: Алла Гореликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Воля владыки. За твоим плечом

Глава 1

Скажи кто-нибудь старшему агенту охранки Линтариене, что ее начнут всерьез волновать отношения с кродахом – посмеялась бы или презрительно фыркнула, не больше. Да что там, скажи кто-то Лин еще с десяток дней назад – до течки – что близость с Асиром лишь добавит в ее мысли смятения и вопросов о будущем – оскорбилась бы, наверное. Теперь же…

Лин провела пальцами по новому халасану. Тонко выделанная кожа плотно охватывала шею, крупная, неровная жемчужина холодила пальцы. Символ, такой важный для нее – много ли он значит для Асира? Или он и правда думает, что Лин может выбрать кого-нибудь другого, кого-то из тех кродахов, что приедут с посольствами?

Не потому ли их приезд так нервировал и даже пугал ее саму?

Два толстых блокнота с записями о гостях Лин спрятала пока под рубашкой – не хотела, чтобы их видели, чтобы о них даже подозревали. Надо запереть в оружейке, и, пожалуй, она сделает это немедленно. А обдумать все можно и после, времени для размышлений у нее с избытком. Еще не приехал никто из вызывающих настоящие опасения.

Проскользнуть к оружейке незамеченной удалось легко: в серале как раз ужинали. Лин положила два новых блокнота к старому, с рисунками, который так и остался здесь. Много, очень много лиц Асира. Если бы они помогали понять! Иногда казалось, что понимает, но чаще причины его слов и поступков оставались для Лин загадкой. Так же, как загадкой был пока весь этот мир.

«Это решаемо», – прошептала Лин. Асиру она верила. Хотелось верить и в собственную способность разобраться и понять.

Мягко закрылась дверь, бесшумно провернулся в замке ключ. Теперь можно и поужинать.

Весь цветник расположился в общем зале: принаряженные, надушенные, завитые, в ожидании визитов кродахов. Окинув сборище взглядом, Лин невольно ухмыльнулась: этим вечером явным лидером в борьбе за благосклонное внимание была Кифая. Всегда умеренная в еде, та устроилась поодаль от стола, но так, что ее легко было заметить от дверей, и с мечтательным видом наигрывала томную мелодию на чем-то вроде лютни. Аккомпанементом служил зубовный скрежет тех, кто не успел первым воплотить столь выигрышную идею.

Лин по стеночке добралась до комнаты клиб и попросила принести ужин в сад. Ей было о чем подумать, а еще после насыщенной ночи и богатого на информацию дня адски хотелось спать. Вот только на крепкий и здоровый сон в тишине можно было надеяться не раньше двух, а то и трех часов пополуночи, когда все угомонятся и разойдутся.

– И так будет теперь каждый вечер, каждую ночь, – пробормотала она, – бездна знает сколько, пока все не съедутся, не разберутся со всеми проблемами и делами и не разъедутся к шайтанам обратно. Надо было попросить кофе.

Но, как ни странно, ей и без заказа принесли именно кофе, а не обычный после течки отвар. То ли запрет уже сняли, то ли, что казалось вероятнее, клибы в суматохе просто забыли о нем.

Неторопливо отдавая должное искусству поваров, Лин обдумывала полученные от Джанаха сведения. По всему выходило, что так или иначе, но отшить как минимум нескольких высокопоставленных кродахов придется. Она не так изысканно красива, как «цыплятки», но среди гостей будет достаточно и любителей более экзотичных «игрушек», и тех, кто пожелает «приручить» анху владыки лишь для того, чтобы получить источник информации или рычаг воздействия. Неясно было, имеет ли смысл советоваться с Асиром. Возможно, для начала стоит поговорить с Лалией?

– Приятный вечер, не правда ли? – Лин вздрогнула. Кусты справа зашевелились, выпуская как раз Лалию. Та отряхнулась, придирчиво оглядела себя и подняла голову. – Совсем не то, чем я люблю заниматься в такое время, но чего не сделаешь ради умиротворения владыки. Ты закончила? Идем со мной. Он хочет тебя видеть.

– Только что о тебе подумала, – призналась Лин. Отставила недопитый кофе: сердце и без того бешено заколотилось. Что-то случилось, или Асир просто желает продолжить прошлую ночь? – Не назвала бы вечер приятным, но теперь, надеюсь, он станет лучше. Пойдем, я готова.

– Выглядишь гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу, – заметила Лалия. – Но мне теперь интересно, с чего я вдруг стала объектом твоих мыслей за ужином. Давай пройдемся, за несколько дней меня утомили закрытые помещения. До встречи с владыкой есть еще немного времени.

– Если ты знаешь места, где сейчас можно прогуливаться без риска напороться на гостей, с удовольствием составлю тебе компанию.

– Конечно, знаю, да и ты отлично знаешь. Сад владыки. Нет в Им-Роке места спокойнее и приятнее. Давай, тихо и незаметно.

Если вчера с Асиром они убегали, то сегодня, с Лалией, почти что крались – осторожно, бесшумно и, как она надеялась, и правда незаметно. У знакомой калитки Лалия вдруг остановилась, толкнула за куст жасмина, туда же скользнула сама, прижала палец к губам и закрыла Лин рот ладонью. Только сейчас стало понятно, почему не учуяла Лалию до того, как та появилась. От нее не пахло ничем, даже привычными духами.

– Все, – Лалия убрала руку и фыркнула. – На самом деле такие предосторожности ни к чему, но так ведь интереснее, да? Зато клибы сераля не видели ничего лишнего. Особенно новенькие.

Лалия закрыла за ними калитку и пошла вперед по дорожке.

– Теперь никаких гостей и особенно любопытных ушей.

– И при чем тут клибы, особенно новенькие? Есть повод им не доверять? Кстати, что с тобой? На моей памяти ты никогда не была настолько незаметной.

– О нет, доверять им можно, но они все не в меру болтливы поначалу. Это нормально, но не всегда удобно. А вот моя незаметность очень удобна… Знала, что ты оценишь. Благодаря тебе во дворце появился человек, который показался мне крайне интересным. И эксперименты у него тоже интересные. Особенно когда ты на грани течки, а вокруг столько жадных кродахов. Это ненадолго, к сожалению, скоро учуешь все.

– Профессор Саад. Значит, он и здесь что-то успел изобрести? Гений всегда гений. – Лин втянула воздух: сладкий аромат роз и ночной фиалки, свежесть фонтана, слегка пыльный запах нагретой солнцем травы… Лалия не пахла. Вообще. Даже обычным запахом не течной анхи. Совсем как Лин – там, дома, пока была на подавителях. Хотя, судя по словам Лалии, течку такой препарат не отменяет, только запах маскирует. Но и это в некоторых ситуациях настоящий подарок. – А знаешь, я ведь как раз об этом хотела с тобой посоветоваться. О куче жадных кродахов, которых скоро станет здесь, как блох на собаке, и затянется это нашествие надолго.

– По самым скромным предположениям, не меньше чем на месяц. Зато наши цыплятки будут рады. Пусть развлекаются, пока есть возможность.

– Мне больше интересно, сколько шансов у меня избежать развлечений.

– А владыка разве не сказал? Ты можешь отказать любому.

– Сказал, я именно это и собираюсь делать. Только… Если кродах попадется наглый, любитель распускать руки и не слышать простого слова «нет», то отказывать я буду с разворота пинком по яйцам, как дома учили. Не дипломат я, понимаешь? Боюсь, владыка не обрадуется, если я ему обеспечу международный скандал. Нервирует меня все это, в общем. Как-то прежде не доводилось вращаться в таких… как бы сказать, высоких сферах?

– Научишься, – с завидной уверенностью заявила Лалия. – На самом деле в этом нет ничего сложного. Высокие сферы отличаются от низких только количеством болтовни и ценой вопроса. Помнишь, я говорила, что власти над кродахами у нас не меньше, чем у них над нами? Да и с мозгами дело обстоит так же. Просто смотри, всматривайся, вслушивайся. Ты ведь наблюдательна, а все что нужно – постараться понять, кто перед тобой. Идиот с самомнением, идиот со статусом или, для разнообразия, не идиот. Может, ты и не дипломат, но, поверь, во мне дипломатии гораздо меньше. Половину из тех, кто сейчас гостит во дворце, я бы не просто вздернула на площади, а с радостью приняла живейшее участие в их казни. И ни один не ушел бы от меня обиженным. Кстати, знаешь, чем я занимаюсь в зале собраний, когда становится совсем уж скучно? – Лин не видела ее лица, но в голосе явственно чувствовалась улыбка. – Придумываю способы убийства. Для каждого присутствующего. Отлично провожу время.

Они почти дошли до лестницы, ведущей в покои Асира, и Лалия остановилась.

– Подумай об этом, Лин. У меня вот-вот начнется течка, а владыке не пристало принимать гостей без анхи, так что, вполне возможно, учиться тебе придется гораздо раньше, чем хотелось бы. На собственном опыте. И если интересно мое мнение, я бы предпочла, чтобы Асира в мое отсутствие сопровождала именно ты. От этого будет гораздо больше пользы, чем вреда. И, кстати, это может послужить тебе отличным щитом в серале.

Лин подавила вздох.

– Ты права, наверное, а мне нужно просто успокоиться. Даже странно, раньше я не была склонна к панике. – Она покачала головой: – Полный сераль анх, но я даже не представляю, кто там мог бы заменить тебя.

– Разумеется, никто, – фыркнула Лалия. – Я же единственная и неповторимая в своем роде. Хотя дай-ка подумать. Сальма, Тасфия, даже Мирана. На самом деле, Лин, любая из них. – Она вздохнула, прислонилась к перилам и понизила голос: – Они отлично знают, как вести себя в таких ситуациях. Все, кроме тебя и твоей неуравновешенной подруги, просто потому что вас ни к чему подобному не готовили. И любая из них сделает это с радостью и гордостью, с ощущением вселенского счастья, которое внезапно обрушилось на их головы. Цыплятки имеют обыкновение внезапно вырастать и превращаться в больших птиц, иногда даже стервятников, если дать им немного воли. Но, кажется, мы с тобой заболтались. Там, – она указала вверх, – тебя ждет еще одно испытание. Хорошенько подумай, прежде чем согласиться или отказаться.

– И все же ты хочешь, чтобы это была я, – пробормотала Лин. – Может, когда-нибудь я пойму, почему, – кивнула Лалии и взбежала наверх. Слова о еще одном испытании встревожили, зато заставили собраться и выкинуть из головы мысли о том, что то ли будет, то ли нет, а если и будет, то не сейчас.

Что поманило из анфилады роскошных комнат к террасе, Лин сама не знала. Возможно, воспоминания о тех встречах с владыкой, которые прошли именно там? Но очень скоро она поняла, что не ошиблась: запах Асира, густой и яркий, вел и указывал направление, как будто сам владыка окликнул.

– Ты звал, – сказала Лин, выйдя на террасу.

– Да. Нам нужно поговорить, – лицо Асира было скрыто тенью, зато свет ночника отчетливо выхватывал столик и графин, из которого пряно и горько тянуло алкоголем. Тем самым, что Лин чуяла вчера ночью, и не только чуяла, но и ощущала на вкус. – Садись.

Лин подвинула для себя стул и села напротив: слова, а главное, интонации владыки ясно давали понять, что предстоит серьезный разговор, не предполагающий даже попыток флирта.

– Вот тебе задачка, – начал Асир, и голос вроде бы звучал ровно и спокойно, но Лин напряглась. – Есть анха в течке. Меченая. Иногда неуправляемая. Есть время, которое у этой анхи на исходе. Но кродаха, который ее пометил, нет во дворце. Что делать?

– Хесса, – выдохнула Лин. – Бездна и все ее твари, она же… Сардар не успеет? Никак?

Асир поднял рюмку, выпил залпом и долил еще.

– Должен был вернуться после заката. Я жду уже третий час. Он приедет, но вот успеет ли – другой вопрос.

Лин прикрыла глаза. Хесса боится течки, вязки, кродахов – глубоким, на грани фобии страхом, от которого не избавишь уверениями, что именно сейчас, именно этого кродаха бояться не нужно. И то, что Сардару удалось пробиться через такой страх, сейчас делало только хуже.

– Она не захочет никого другого. Даже не так, дело не в желании. Она будет в панике от одной мысли, от намека на то, что ее возьмет кто-то другой. Это сильнее разума, Хесса не сможет контролировать себя. Я выпью? – Лин протянула руку к графину.

Асир кивнул.

– Она уже себя не контролирует. Первый день течки, и она с самого утра без кродаха. Ее зверю уже все равно. Ей – нет, а зверю – да.

Очевидно, Асир имел в виду совсем другое «контролировать»: безудержную жажду близости, а не панику при мыслях о другом кродахе. С другой стороны, может, он и прав: он видел куда больше анх в течке, чем Лин, и не только видел. Лин налила до краев и выпила залпом, не ощутив вкуса, только обжигающую крепость.

– Зверю все равно, а Хессе – нет. Вот когда пожалеешь, что у вас нет подавителей. Хотя бы для таких случаев. Твое «что делать»… Ты ведь уже решил? Это был риторический вопрос, или тебе интересно, что решила бы я?

– Да, я решил. И да, мне интересно. Что бы ты решила?

– Все поправимо, кроме смерти и безумия.

Лин сжала кулаки. Так сильно, что ногти впились в ладони. То, что она сейчас скажет… Хесса не согласилась бы. Лин не была уверена, что и сама бы…

– Я на ее месте, наверное, попросила бы напоить себя, оглушить, связать. Что угодно, лишь бы не понимать, а если пойму, не иметь возможности сопротивляться. Но с Хессой так нельзя. У нее… тяжелый опыт, – Лин глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, лихорадочно пытаясь найти наименее травматичное решение. «Наименее травматичное изнасилование» звучало бы вернее. – Успокоительного, самую большую дозировку. Что-то вроде того, что мне давали для снятия симптомов. Бездна, я же не врач, у вас есть Саад! Сказать сразу, что Сардар возьмет ее, как только появится, что она должна дождаться. Но если ситуация станет критичной, – она беспомощно пожала плечами, – что тут посоветуешь, кроме очевидного?

– Успокоительное не поможет, ничего не поможет, кроме кродаха, – Асир звякнул пробкой, закрывая графин. – Я кое-что обещал Сардару. Обеспечу твоей пока еще не совсем безумной подруге близость кродаха. Если нам всем немного повезет и Сардар успеет, мне даже не придется брать ее. Ну а если не повезет, значит, им придется с этим жить.

Он наклонился, и пальцы сомкнулись у Лин на запястье.

– Есть еще кое-что. Ты ведь знаешь, что у кродаха рядом с анхой в течке сложности с контролем. У любого кродаха, у меня тоже, а твоя Хесса выводит меня из себя даже без течки и на расстоянии. Я не могу предсказать, что там будет. И мне нужна анха в здравом рассудке, которая хочет меня. Тебе не придется присутствовать лично, останешься в соседней комнате. Этого хватит. Я могу взять Лалию, она не против, но возможно, только возможно, Хессу немного вразумит именно твое присутствие.

Лин могла бы сказать, что единственный, чье присутствие вразумит сейчас Хессу – Сардар. Могла бы задуматься, сумеет ли слушать из соседней комнаты, если у Асира с Хессой дойдет до вязки. Но все это казалось сейчас неважным, второстепенным. Главное – чтобы Хесса пережила свою течку. Так, как Лин пережила свою… благодаря Хессе, между прочим. А соседняя комната… Если остаться в серале, ничего ведь не изменится. Разве что намного позже узнает, обошлось ли.

И еще главное – «нужна анха, которая меня хочет».

– Как ты говорил? Кое-что лучше делать на пьяную голову? – Лин снова налила до краев. Выпила. В голове зашумело, до самых кончиков пальцев по телу прокатилась волна тепла. – Пойдем. Если я тебе нужна, значит, ты меня получишь, тут и спрашивать не о чем.

– Я не уверен, что ты готова к последствиям, – Асир поднялся. – Я даже не уверен, что ты представляешь, какими они могут быть. Но думаю, очень скоро мы это выясним.

Глава 2

Запахом течной анхи накрыло еще до того, как свернули к комнатам Сардара. Асир остановился, перевел дух, стараясь вдыхать не слишком глубоко. Горло перехватило – зверь чуял и заинтересованно тянулся к источнику. Лин рядом тоже замерла – она чуяла не хуже и теперь напряженно ждала, как будто внюхивалась в оба запаха сразу и пыталась понять, какой из них грозит большими проблемами – течной анхи или кродаха, оказавшегося поблизости. На самом деле оба грозили разным. А Сардара, застрявшего во взбудораженной провинции Шайтар, до сих пор не было. Асир сжал и разжал кулак, положил ладонь на голову Лин и слегка растрепал волосы.

– Будь ближе к двери в ее комнату. Если понадобится, заговоришь. Потом отойдешь. Я учую тебя, даже если забьешься в самый дальний угол. – Он надеялся, что так и будет, что запах течки не перебьет этот, чистый и манящий.

Лин кивнула. Дернулась – кажется, хотела то ли обнять, то ли просто дотронуться, но осталась на месте. Решила, что не время. И верно.

У покоев Сардара дежурили двое клиб. Склонились, приветствуя. Асир жестом отослал их прочь и вошел. Запах ударил в голову, накрыл тяжелым, душным облаком, пришлось зажмуриться и переждать. Зверь взбудораженно рвался вперед, к добыче, но Лин он все еще чуял и, похоже, это его раздражало. Асир усмехнулся: жадность – отличное чувство, если оно своевременно.

Хессу он не искал – было незачем: запах сгущался и пульсировал, тянул, будто за поводок, и Асир шел, не забывая отмечать детали: нетронутый ужин на столе в зале, и завтрак с обедом наверняка оставались такими же до прихода клиб. Наглухо задернутые шторы. Плотно прикрытая дверь спальни. Худшее место, чем постель, пропитанная кродахом, до которого ты не можешь дотянуться, сложно придумать, но Хесса предпочла остаться именно там.

В комнате горел только маленький ночник на столике, у которого та и сидела, скорчившись. От кровати все-таки отползла – хватило ума, только расстояние было слишком ничтожным. Асир закрыл за собой дверь, лишь мельком взглянув на Лин. Она-то знает, что делать, во всяком случае, пока.

Хесса подняла голову. Асира обожгло отчаянием и физической болью. Плохо. Слишком давно одна.

– Вы.

Хрип вместо голоса. Мутный, тяжелый страх. Но все, на что хватило сил – вцепиться в ножку стола. Асир прошел мимо, к окнам – срочно распахнуть и подышать, иначе свихнутся тут оба раньше времени. Ночной воздух был пьяняще сладким, и Асир жадно глотал его, пока слегка не прояснилось в голове. Потом вернулся и опустился на пол рядом с Хессой. Что именно ей говорить и как – представлял смутно, оставалось положиться на интуицию и нос.

– Первый советник… – хрипло выдохнула Хесса.

– Еще не вернулся. А у тебя не осталось времени.

– Я… дождусь.

– Если примешь помощь.

– От вас? – полыхнуло ослепительным ужасом так, что захотелось зажмуриться. – Нет!

– Варианты? – сухо спросил Асир. Разговор – тоже способ отвлечься. Говорить с этой проблемной невыносимой анхой абсолютно не хотелось, но его желания сейчас не имели значения.

Хесса мотнула головой. Ей было жарко и плохо, но она пока не походила ни на спятившую, ни на готовую просто сдаться.

– Тогда мой вариант. Я остаюсь с тобой до возвращения Сардара, ты перестаешь психовать и отрицать очевидное. Мы оба делаем то, что должны, без истерик, и все заканчивается хорошо.

– Вы ничего не должны. Вы – нет. Только не мне.

– Тебе нет, – согласился Асир. – Но я обещал, так что должен.

– К-кому? – Хесса уставилась с таким изумлением, что Асир дернул уголком рта – это выглядело забавно, вот только им обоим сейчас не до смеха.

– Догадайся.

– Сардар?.. Он не мог. Только не вас!

– Видимо, решил, что остальных ты покусаешь или придумаешь еще что-нибудь такое же зверское, а со мной не рискнешь.

– Не смешно ведь. Вы меня…

– Терпеть не могу. Да. У меня есть причины. И ты тоже не пылаешь ко мне любовью. Но я все еще надеюсь, что мы сможем договориться. Я – ради Сардара. Ты – ради него же. Или хочешь, чтобы вместо тебя его встретила слюнявая идиотка?

– Нет! – Хесса задохнулась, закашлялась, снова подняла мутные глаза. Ее тянуло ближе – подползти вплотную, вцепиться в кродаха и не отпускать. Но она терпела. И боролась, так явно, что мучительно было смотреть. – Но я не смогу. Просто не смогу, поймите вы!

– И сможешь, и захочешь, я же чую. Но если тебе важно это услышать, я не собираюсь брать тебя, – Асир помолчал, внюхиваясь – запах течки мешал, затмевал собой другие, но понятно было, что не ошибся: от Хессы потянуло облегчением и удивлением. Пальцы на ножке стола слегка расслабились. – Это самый крайний вариант, которого мы избежим, если прекратим пререкаться и займемся делом. Но если затянем…

– Я знаю. Знаю, но… Даже если бы… Лин… Я так не могу.

Асир вздохнул. Надо же, о ком вспомнила. Впрочем, то, что истерик до сих пор не было, попыток самоубиться – тоже, а мыслила Хесса пока здраво, вселяло надежду.

– Лин! – крикнул Асир. – Скажи что-нибудь вразумляющее.

– Хесса, пожалуйста! Пожалуйста, послушай его! Ты должна! Ты же понимаешь!

Хесса застыла, уставившись на дверь. Она никак не могла осознать, что происходит и, кажется, начала бояться, что уже рехнулась.

– Вы… – выдавила она.

– Взял ее с собой. Потому что мы с тобой не друзья.

– Это… нормально?

– А у нас есть выбор? Она знает, зачем я здесь. Ты знаешь, что для нее это не станет сюрпризом. А теперь думай, чего хочешь. Остаться в одиночестве или попробовать решить проблему с минимальными потерями.

– Я просто…

– Ты просто идешь ко мне и пытаешься довериться.

Говорить спокойно, уверенно, не делать резких движений. Сложно, почти невыносимо, когда зверь ярится внутри, а руки дрожат от напряжения, и нить тонкого, чистого запаха с той стороны двери истончается с каждой секундой. Истончается, но не рвется, и ты не дашь ей порваться.

– Вы обещаете, что…

– Обещаю. Веришь?

– Пытаюсь! – Хесса одним движением стряхнула халат, зажмурилась и рванулась навстречу, как вниз головой со скалы – отчаянно и необратимо.

– Тише, – Асир удержал ее на расстоянии вытянутых рук. Выхватил взглядом мученический излом бровей и напряженный рот. – Тише. Я не собираюсь ни пытать тебя, ни принуждать к чему-то. У нас общая цель. И только. Понимаешь?

– Да.

– Хорошо. Выдохни.

Хесса дрожала, напряженная, натянутая, как струна, но честно пыталась выдохнуть. До «расслабься» тут было как до Шитанара пешком через пески и снега, но Асир отлично понимал – это больше всего того, что он мог ожидать. Гигантский шаг навстречу. И можно уже что-нибудь сделать. Или хотя бы попробовать.

Он приподнялся и развернул Хессу спиной – та слушалась, неловко оперлась о колено и тут же отдернула руку, будто обожглась. Асир перехватил ее ладонь, переплел пальцы, успокаивающе погладил запястье. Пульс частил, но Хесса вцепилась в его руку, будто решила, что уж это прикосновение точно безопасно.

Асир притянул ее ближе, спросил тихо:

– Готова?

– Нет, но плевать.

Хесса дернулась, когда прижалась поясницей к члену, сильнее стиснула пальцы и откинулась затылком на плечо. Асир принял это как приглашение. Обреченное, вынужденное, но приглашение. Провел ладонью по груди, по животу, чувствуя, как сокращаются мышцы, и наконец погрузил пальцы в лоно, мокрое от смазки. Хесса вскрикнула, приглушенно, будто изо всех сил сжимала зубы, инстинктивно подалась бедрами вперед и тут же замерла. Ее тело отчаянно нуждалось в близости, но сама она в ней не нуждалась, это, похоже, пробуждало пугающие воспоминания.

Асир не стал тянуть. Анхе в таком состоянии не надо многого. Провести пальцами между складок, толкнуться в жаркую глубину, слегка, только слегка прикусить кожу на шее справа, не там, где втекал в ноздри едва заметный, но узнаваемый запах другого кродаха. Метка почти сошла, но Асир думал – ненадолго. Что происходило между этими двумя за закрытыми дверями, он не знал и знать не хотел, но Сардар основательно влип, здесь сомневаться не приходилось. Впрочем, влипание, похоже, взаимное.

Думать больше, думать еще, о чем угодно. Хоть о завтраке с владыками, хоть о грядущем талетине, хоть о странных беспорядках в провинции Шайтар. С чего вдруг волнения, откуда жертвы и недовольство, с какими новостями вернется Сардар? Только не о собственной потребности взять течную анху. И не о Лин, потому что не к месту. Сейчас ее достаточно чуять.

Пальцы внутри Хессы сжало тягучей судорогой, худое тело напряглось, изогнувшись, забилось. Будто пыталось насадиться глубже, получить хотя бы пальцы, раз настоящая близость недоступна. Тело – требовало свое, но сама Хесса противилась, даже теперь, неосознанно, и вместо удовлетворения от нее несло отчаянием. Асир держал мягко. Не шевелил больше пальцами, но и не вынимал. Нравится ей или нет, что-то меньшее – не поможет. А дойдет ли до большего, зависит и от нее тоже. Если окажется не способна это понять – что ж, значит, и Сардар, и Лин очень сильно ошибаются.

Когда пальцы наконец перестало стискивать, Асир убрал их. Хесса оставалась напряженной. Молчала, только дышала сильно и глубоко, словно старалась надышаться впрок. Асир все еще чуял боль, но теперь она казалась приглушенной.

– Этого мало, – озвучил он очевидное. – И тебе лучше лечь.

– Нет! – встрепенулась Хесса. – Нет, не надо! Мне и тут прекрасно!

Асир удивился, но кровать, маячившая перед глазами, прояснила дело. Неприкосновенное священное ложе, предназначенное только для двоих. Докатились. Что, вообще-то, творится в последнее время в этом дворце? Хаос и психушка как есть.

– Можешь лечь на ковре, никто не тащит тебя в постель.

– Ковер – да. Хорошо.

– Лучше некуда. Всю жизнь мечтал.

– Щупать меня на ковре? – удивленно спросила Хесса и тут же напряглась, будто ждала удара. – Бездна! Простите! Я ерунду какую-то… Просто…

А Асир уже не мог сдерживаться – смех рвался из горла неостановимо. Абсурд и хаос разрастались, как пылевая буря, прямо на глазах. И бестии же его попутали оказаться в самом эпицентре. Но все это было только к лучшему, потому что отвлекало от главного и хоть немного снимало напряжение.

– Да уж прощаю. Не тащить же тебя отсюда прямиком в карцер. Сардар не поймет.

– Потом можно. Позже, – прозвучало с убийственной серьезностью. – Я знаю, что заслужила. И вообще за все – простите. Я не совсем идиотка, только местами.

– Которыми? – фыркнул Асир. – Ложись уже. Колени затекли.

– Я бы давно сказала и пришла бы каяться, только зачем вам? – Хесса отодвинулась, растянулась на ковре, перевернулась на спину. Она снова возбуждалась – и снова пыталась задавить в себе возбуждение, вместо того чтобы поддаться. Как будто не понимала, что избавляться от напряжения постепенно, малыми дозами, гораздо безопаснее, чем перекрыть наглухо и ждать, пока рванет.

– Лин говорила, вы меня считаете кем-то уж совсем, не знаю, я не слушала тогда.

– Свиньей, – подсказал Асир, укладываясь рядом на бок. – Неблагодарной. Еще скажи, что я неправ.

Хесса замотала головой, даже глаза открыла, явно собираясь доказывать и отрицать.

– Я благодарна. Очень. И за тогда, и за сейчас, и за мастера Джанаха. Это гораздо больше, чем у меня было за целую жизнь. Но я не готова, не умею, я пытаюсь, но…

– Любишь Сардара?

– Что?

– Слышала же, – она могла не отвечать, в Асира уже хлестало целой прорвой чувств и эмоций, от страха и непонимания до дикой жажды и жаркой готовности отрицать все, потому что сама, кажется, до сих пор боялась верить, что такое вообще бывает.

Асир провел пальцами по уродливому шраму поперек живота. На ощупь почувствовал и в первый раз, но сейчас тот виделся ясно, притягивал внимание. Цепь? Судя по размеру, была тяжелой и слишком тугой. Хесса вздрогнула, втянула живот, стараясь избежать прикосновения, и Асир не настаивал, сел, раздвинул ее мокрые от смазки бедра, сказал:

– Вот и люби. А заодно учись прятать те места, которыми ты идиотка, и прекращай устраивать бардак в моем серале. Большего мне не нужно.

Хесса судорожно, длинно вздохнула, и Асир накрыл ртом ее сосок и обхватил ладонью вторую грудь. Услышал приглушенный стон, почувствовал руки на плечах – Хесса как будто хотела оттолкнуть, но выбора у них и правда не было.

Пальцы погружались в горячее и мокрое мягко, медленно, Хесса зажималась – то ли пыталась не впустить, то ли по привычке. Но Асир не чуял паники, только желание и стыд. Чего, спрашивается, ей сейчас стыдиться? Тела, которое не выбирает, а требует и хочет? Так оно у всех одинаковое. И в этом нет ничьей вины – ни кродахов, ни анх.

В ушах гудело, в висках отдавался стук крови. Пальцы – не замена члену, да и не может быть никакой замены. Зверь не понимал, скалился и взрыкивал. Асир контролировал каждое движение, каждый вдох и выдох. Считал секунды, нащупывал среди сладкого и зовущего – горькое, далекое, не запах даже, только тень запаха. Лин ушла куда-то подальше от двери. И пахла сейчас… нехорошо. Жгуче и горько. Растеряна, возбуждена. Что еще? Ревность? Неконтролируемая и глубокая. Она расстраивала Лин больше, чем все остальное, и это пока помогало, сбавляло возбуждение. «Терпи», – подумал Асир, скользя губами по напряженной шее Хессы, равномерно, не спеша, вталкивая и вынимая пальцы. – «Терпи. Это когда-нибудь закончится».

Оставалось только надеяться, что закончится раньше, чем вязка станет неизбежной. Лин, конечно, не уйдет, но ей хватит и того, что она тут нанюхала, а Хесса… Асир ускорил темп, приближая развязку, и придержал ее бедра, чувствуя на языке запах и вкус глубинного, звериного желания и отчаянного протеста. Хесса смирится, ей ничего другого не остается. Только вот дальнейшее общение с Сардаром будет пропитано виной и болью. С одной стороны, ничего непоправимого, с другой – самый нежелательный вариант.

Асир сел. Хесса сразу опустила ноги и сжала бедра. Ей так было спокойнее. Не выставляться напоказ, пережидая время до следующей волны возбуждения. Она хотела дотронуться, Асир знал неконтролируемую, почти звериную потребность анх – трогать, хватать, держать как можно крепче хоть всю течку напролет. Потребность чувствовать рядом силу, надежность, кродаха. Даже если кродах на самом деле и не собирался никого защищать. Вместо этого Хесса сжимала кулаки и губы и смотрела куда-то в пространство. Лишь бы не смотреть на него.

– Это бесит, знаете, – сказала она почти нормальным голосом. – Так бесит, что дышать больно.

– Что именно? – Асир поднялся. Где-то здесь должна быть вода: им обоим сейчас не помешает глоток чего-нибудь. И точно – полупустой графин нашелся рядом с кроватью.

– Это все. Течка, она ведь должна быть… не знаю, удовольствием? Радостью? Ну или хоть чем-то важным! А она… как болезнь. Неизлечимая. Ты ничего не можешь сделать. Вообще! Только лежать, как тупой кусок мяса. И ждать, когда кто-нибудь придет и соизволит… – она сбилась. Сказала тихо: – Простите. Я не должна.

Асир отпил несколько больших глотков, вернулся на место и протянул графин Хессе. Та приподнялась на локте, жадно припала к горлышку. Пила так торопливо, что текло по подбородку и шее.

– Она станет радостью, когда ты будешь с тем, кого хочешь.

– Можно я спрошу…

– Спроси.

– Гон у кродахов. Он ведь тоже как болезнь?

– Как помешательство, – уточнил Асир. – Хуже, чем у вас. Опаснее и травматичнее. Но у нас все решается регулярной близостью с анхой. У вас – с кродахом.

Хесса кивнула, будто в ответ на какие-то собственные мысли.