Текст книги "Воля владыки. За твоим плечом (СИ)"

Автор книги: Алла Гореликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Шли молча, и она думала, что молчать с Сардаром иногда очень уютно. Когда не раздирает от потребности сказать что-то такое, что и словами трудно выразить. У распахнутых дверей в сад Хесса остановилась. Сказала быстро, чтобы не передумать:

– Ты торопишься?

– Нет, а что?

– Может, пройдемся там? Я задралась сидеть в комнате. Недолго. Или…

Договорить и нагромоздить всякой привычной ерунды в голове он ей не дал, увлекая вниз по ступеням.

– Что с ним будет? С этим гадом после карцера? – рядом с Сардаром размышлять о всякой мерзости не хотелось, но все равно размышлялось.

– Назиф заберет его в Шитанар и там решит, каким будет показательное наказание. Он поддерживает законы Асира, если ты понимаешь, о чем речь. А значит, ему придется вдалбливать это в головы своих людей.

– Понимаю, – Хесса осторожно сжала пальцы на его локте. Она может подержаться за него хоть немножко не только в спальне? Или это лишнее? Знать бы еще, как разобраться. Но Сардар не стряхивал ее руку и вроде бы не выглядел недовольным.

– Как Сальма? На самом деле, а не для других, соблюдая приличия.

– Лучше, чем я боялась, – не раздумывая, ответила Хесса. – Она так убивалась по волосам тогда, будто жизнь кончилась. Наверное, после этого успела что-то понять и о себе, и о жизни.

– Он успел ее изнасиловать? Это важно, потому что…

– Не объясняй, я понимаю. Нет, не успел. Только член вынул и по лицу дал за то, что кусалась. Она отрубилась. Потом он нож к горлу приставил, рассказал про красивую кровь, и тут вломился Назиф. Может, он и не собирался насиловать, от ее ужаса бы кончил. Я не знаю, что за бредильня у него в башке. Но урод тот еще.

– Урод, – согласился Сардар задумчиво. – Только вопрос – сам по себе урод или по чьему-то умыслу.

Хесса насторожилась. Нутром ведь чуяла, что эта история и разговор с Лин могут быть как-то связаны. Кому-то выгодно поссорить владыку Асира с Шитанаром, или что? Или стоит зайти с другой стороны и подумать, кому выгодно лишить молодого владыку поддержки Имхары. Сложно. И расспрашивать Сардара она бы не рискнула. Вроде бы он сам об этом заговорил, но ведь не продолжает.

– А что за история с традиционным омовением? – спросила она, внезапно вспомнив о непонятных намеках Сальмы. Если это и правда важно, Лин стоит предупредить. – Вы так громко обсуждали, наверняка же знали, что мы слышим.

– И очень внимательно слушаете, – усмехнулся Сардар. – Это не тайна. Очень старая традиция. Из числа тех, что для радушных хозяев и дорогих гостей. Просто владыки и советники соберутся в купальнях, будут долго мыться, говорить о разном, наслаждаться едой, питьем, близостью анх. Да, там стираются границы приличий, поэтому для особенно нежных натур подобное может быть неприемлемым. Никакой скромности. Все на виду. Если кому-то неприятно смотреть, как особо нетерпеливый кродах берет анху, наслаждаясь жизнью и похотью, лучше держаться подальше.

– Даже так, – протянула Хесса. – Разврат на глазах у всех желающих смотреть и видеть? Понятно.

– Я надеюсь, они все-таки будут держать себя в руках. Хотя не уверен.

– И Лин там будет?

– Лалия может завтра вернуться. Но владыке по статусу положено прийти не с одной анхой. Так что, думаю, будет. Если решится.

– А всем остальным непременно надо явиться с анхами? – Хесса спрашивала, уточняла, стараясь как-нибудь незаметно подобраться к тому, что волновало лично ее, не считая Лин. Но кажется, Сардар отлично понимал, что именно ее беспокоит. Потому что остановился и теперь внимательно и чуть насмешливо смотрел в лицо.

– Всем без исключения, но, слава предкам, советникам можно ограничиться одной анхой.

– И кого ты возьмешь? – спросила Хесса, сдаваясь.

– Даже не знаю, – ровно протянул Сардар. – И правда, кого бы мне взять? Хм… Нарима уехала, какая жалость!

– Бездна! Ты издеваешься?

– Не кричите на советника, госпожа. Мы в саду, где каждый ленивый с радостью погреет уши.

Нет, он не злился, ему, чтоб его духи пустынь поцеловали, было весело! Хесса вцепилась в его рубашку, зашептала, злясь и одновременно ужасно психуя. От всего сразу, и главное – оттого что готова была сделать ради этого веселящегося невозможного придурка!

– Как ты собирался поступить, если бы я не услышала, не узнала, не заговорила об этом? Кого бы ты потащил с собой на это традиционное безобразие?

– Вот теперь точно ревнуешь. И очень даже умеешь. Хорошо, что ничего тяжелого под рукой нет, а то бы еще и по голове прилетело в порыве бурного негодования.

– Дурак! Это не повод для веселья! – она еще как-то умудрялась шипеть, а не орать, и осознавала, конечно, что ее опять сносит непонятно во что, совершенно неконтролируемое и, может, неуместное, но он все еще не злился, не пытался остановить или заткнуть, от него пахло возбуждением и чем-то очень похожим на нежность. От этой смеси запахов крышу у Хессы сносило сильнее, чем от ревности.

– Бездна, Сардар! Почему ты такой? Почему ты…

Он дернул ее вверх, так что она едва не оторвалась от земли, чуть касаясь ее мысками тапок, широко провел ладонью по спине и мягко, до одури ласково прикусил метку на шее. Продрало ознобом, потом жаром. Хесса вскрикнула, обхватывая его за шею. Это было так чудовищно хорошо, будто после десятка оргазмов сразу. От накатывающего умиротворения темнело в глазах. И Хесса повисла на Сардаре, понимая, что прямо сейчас никуда на своих ногах не дойдет.

Идти и не пришлось. Сардар утянул ее на лавку, притиснул к себе одной рукой, сказал негромко:

– Если бы ты не спросила, я бы сам сказал. Но был почти уверен, что ты не пойдешь. Это… может быть противно, и мерзко, и…

– И напомнить о всяком, – согласилась Хесса. – Я пойду. И постараюсь не устраивать сцен.

– Не кидаться на меня с разборками тоже постарайся. Можешь кинуться с чем-нибудь более мирным и интригующим, я не возражаю.

Хесса фыркнула. По телу все еще бродила приятная истома, и она прижалась к Сардару крепче.

– Я не хочу тебя опозорить, правда. Ты… – она вздохнула, закрывая глаза. Все равно надо было это сказать. Так правильно. – Ты можешь взять любую, я понимаю, что совсем не вписываюсь. Никуда. Просто… мне бы хотелось быть там с тобой.

– Ты пойдешь, раз хочешь. Только не сбегай в первые пять минут. Иначе я действительно буду чувствовать себя идиотом.

– Обещаю, что в пять не сбегу. Разве что в десять. Сардар… – Хесса приподняла голову. Раз уж выдалась такая странная, ни на что не похожая ночь, надо пользоваться моментом.

– Что?

– Сальма сказала, вы с владыкой Шитанара родственники. Я ничего не знаю о тебе. Но очень хочу знать. Ты можешь рассказать хоть что-то?

– Что ты хочешь знать? – спросил Сардар, помолчав. – Что до шестнадцати лет я рос в трущобах и бродяжничал? Что мою мать, митхуну владыки, казнили за то, что в течку впустила к себе стражника, чтобы не сойти с ума? Что я выжил благодаря стечению множества обстоятельств и одной клибе, которая успела вынести «плод позора» из дворца и отдать анхе из трущоб? Или о том, что ненавидел все, что связано с дворцами и владыками, пока не услышал о песне пустыни и не познакомился с Ладушем и Асиром?

– В-все это, – медленно сказала Хесса, пытаясь понять, принять и осмыслить каждое слово. – Ты можешь только так рассказать? Мне ни о чем не спрашивать?

– Да спрашивай, если хочется. Моя история – не секрет в Им-Роке. Бывший первый советник меня и не называл иначе чем бродягой из Шитанара. Хотя чаще бродягу в приватных беседах заменял ублюдок. Но это уже мелочи.

Глава 19

Первой рано утром в сераль вернулась Хесса. Лин только проснулась и собралась попросить кофе, когда та тихо вошла, окинула взглядом пустой зал, увидела Лин и почему-то на мгновение отвела взгляд. Потом решительно выдохнула и быстро пошла к ней.

В Лин все эти незаметные для посторонних, но явные для нее признаки душевного раздрая сразу же всколыхнули нешуточную тревогу. Она шагнула навстречу, крепко взяла Хессу за руку и тихо спросила:

– Что случилось? Что-то у тебя с Сардаром? Или с Сальмой?

Тут же отметила: если с Сардаром, то это «что-то» случилось вот только что, потому что пахла Хесса хорошим сексом. А если только что, она психовала бы открыто и откровенно, значит… нет, не Сардар, там все хорошо. Может быть, сложно, потому что вокруг Хессы слишком часто все усложнялось, но – хорошо.

– Нет-нет, все в порядке, – Хесса даже головой помотала для убедительности. – Но надо поговорить. Мне кажется, ты кое к чему должна… э-э-э… подготовиться? Да. Если получится.

– К чему? – манера «подготовить» Хессы не выдерживала никакой критики, дома за такое «успокаивающее» начало точно отправили бы на внеочередные курсы к психологу. Повышение квалификации, чтоб его. – Все в порядке, но что-то все-таки случилось? Или вот-вот случится?

– Вроде того.

Хесса замялась, и Лин не выдержала.

– Послушай, Хесса! Говори уже прямо, как есть, а то ты меня до нервного тика доведешь такой плавной подготовкой.

– Прости! Пойдем отсюда куда-нибудь, – и схватив Лин за руку, потащила за собой в сад. – На самом деле все не настолько страшно, но я все равно слегка психую. В общем, – она остановилась неподалеку от их излюбленного уголка, но к фонтану не пошла. Еще раз бросила взгляд в сторону дворца и продолжила: – Сегодня вечером устраивают традиционное омовение. Для владык и их советников. Это долбаная старая традиция. И анхи там понятно зачем. Сардар сказал, будет очень откровенно, вплоть до совокупления у всех на виду, если кто-то соизволит захотеть срочно и не отрывая задницу от подушки. Уединиться там тоже есть где. Но не факт, что какой-нибудь разгоряченный кродах побежит прятаться с анхой подальше. Владыка Асир должен туда явиться с несколькими анхами. Ну, я и подумала, что если ты пойдешь, то лучше знать заранее, чего там ждать.

– Так, – Лин подошла к бортику фонтана и села. Поймала ладонью несколько приятно холодных капель. – Та-ак. Меня пока не звали, но, если позовут, владыка, конечно, расскажет заранее. И предложит самой решать, идти или нет.

– Ну да, Сардар примерно так и сказал, когда я спросила о тебе. Но подозреваю, что ты не откажешься. Я вот тоже не отказалась. Хоть и вроде как сама себя пригласила.

Было не до смеха, но Лин рассмеялась. «Сама себя пригласила» – в этом была вся Хесса, и Лин подозревала, что Сардара это и зацепило. Может, не только это, но в том числе.

Асиру тоже нравилось… когда она «сама себя приглашала». Любоваться на чужие постельные игрища не хотелось, к тому же Лин даже не сомневалась, что Вахид и, может, Рабах устроят отвратительное представление Асиру назло. Но…

– Да. Надо и мне самой себя пригласить. Так, наверное, будет лучше. Со всех сторон, кроме… Нахлебаться, что ли, успокоительного заранее? Ладуш не откажется подобрать подходящее к такому случаю. Сходим к нему вместе? Тебе, наверное, тоже не повредит.

– Я со вчерашнего вечера на успокоительных. Упилась уже по уши, только помогает плохо. Сардару пришлось самому меня вчера останавливать. У него получилось лучше, чем у отвара. Эта метка, оказывается, не только для отпугивания других кродахов на шее красуется. От нее больше пользы, чем я думала. Но к Ладушу пойдем все равно. Вдруг у него есть средство посильнее, чем ерунда, которой Сальму поили. Я не против и его выхлебать.

– Если вы, дорогуши, хотите, чтобы каждый кродах в купальнях учуял ваши бальзамы с отварами, то, конечно, идите к Ладушу, – вздрогнула Хесса, резко обернувшись на голос, а Лин отчего-то даже не удивилась. Скорее, обрадовалась. Качнулись усыпанные душистыми цветами ветки, и со стороны тайной калитки к их фонтану вышла Лалия. Немного бледнее, чем обычно, но такая же идеально красивая, отстраненно-надменная – для тех, кто не видит за маской, и с откровенной насмешкой в синих глазах. – Но я бы не советовала.

– Вот бездна, – пробормотала Лин. – Точно. Я совсем не подумала. В купальнях же запахи усиливаются.

Захотелось побиться головой о ближайшую стенку. Легонько, для стимуляции мозгов, которые, похоже, так и норовили совсем отключиться. Но так как голова все-таки нужна была целой, Лин только вздохнула и спросила:

– Ты уже совсем в порядке? Тоже там будешь?

– В полном порядке, – отозвалась Лалия, – Буду непременно. Такое нельзя пропустить. Я уже и так пропустила чудесную грызню по поводу Баринтара. Какая жалость.

– С которой я позорно сбежала, – Лин снова вздохнула.

– Не думала, что когда-нибудь такое скажу, но твое присутствие в купальнях меня слегка успокаивает, – пробормотала Хесса и опустилась на бортик рядом с Лин.

– Неужели на тебя снизошло разумное озарение? – Лалия подошла ближе. – Вот на твоем месте я бы психовать не стала, – она выразительно постучала по шее. – Сардар глаз с тебя не спустит, уж поверь, ты сама сказала – у него много способов усмирить твое буйство. С Лин будет сложнее.

– Думаешь, мне лучше не идти? – спросила Лин. Мысль, что Лалия сейчас скажет «да, тебе рано», а Асир потом подтвердит, что да, рано и вообще нечего ей там делать, отчего-то вместо облегчения принесла горечь. И понимание, что там наверняка будет сложнее, чем вчера в разгар того самого пропущенного Лалией буйства… а может, и сложнее, чем в первый день здесь, в пыточной… нет, это понимание почему-то совсем не подтолкнуло сказать «ладно, я не пойду».

– Как раз наоборот. Ты должна пойти. Пойти и пережить это так, как и положено анхе, настолько приближенной к владыке. Я не предлагаю тебе устроить свальную оргию у всех на глазах. Хотя… – Лалия мечтательно прищурилась, – это было бы интересно. Но нет, просто постарайся быть к нему как можно ближе. И когда я говорю ближе, я не имею в виду держать его за коленку. Не маленькая, сама понимаешь.

– За кое-что другое? – Лин фыркнула и хихикнула, ощутив, как неудержимо краснеет.

– Не настолько буквально, но ты мыслишь в верном направлении. И если вдруг понадобится подержаться за что угодно – постарайся забыть, что вас там больше чем двое. Не думаю, что легко получится. Но ты знаешь, к чему стремиться.

– Бездна, – вздохнула рядом Хесса. – Да уж, это проще сказать, чем сделать.

Отчего-то вспомнились вчерашние откровенные намеки Асира за ужином. Могло ли быть, что он исподволь подводил ее именно к этой мысли? К купальням? Смотрел на реакцию, проверяя, насколько она готова к такому?

– Уж кто бы говорил. Тебе было плевать на целый сераль свидетелей. Правда, если бы ты накинулась на Сардара с более подходящими намерениями, тебе бы слова никто не сказал.

– Обязательно об этом напоминать? – буркнула Хесса.

– Так никто же не забыл, – улыбнулась Лалия. – До сих пор перед глазами та дивная картина. К тому же сегодня вечером твоя безудержность будет даже уместна. Так что подумай.

– Там… так на это смотрят? – Лин поежилась. – Не просто «кому-то может быть лениво уединиться», а «чем откровеннее и безудержнее, тем лучше»?

– Именно. Анха должна услаждать кродаха. Любыми доступными способами и в любое время. Не на ложе в темноте, а где и как угодно. Уж такие они, наши старые традиции.

– В городском фонтане, – Лин закрыла ладонями заполыхавшее лицо. Ясно теперь, почему Асиру так нравилась эта шутка. С другой стороны, на дворцовой стене в перерыве между обходами стражи – было по-настоящему возбуждающе. Да и в саду у Шукри… тоже.

– Да хоть у главных ворот Им-Рока, – кивнула Лалия и взглянула как-то очень понимающе.

– Сардар сказал, раньше на этом омовении еще и анхами менялись, но это не для Имхары.

– Если только сами захотите. Но что-то я сомневаюсь. А вот другие владыки да, могут.

– Хорошо, – решилась Лин. – Мне нужно что-то… ну, не знаю, Ладушу сказать? Или к владыке напроситься, чтобы самой себя туда пригласить?

– Не нужно, я была уверена, что ты пойдешь. Владыка не берет третью анху, что почти недопустимо, но ему нравится недопустимое. А с моим присутствием тебе придется смириться. И быть готовой почти ко всему. Ах, да. Если вы не поняли, в шароварах в купальни не ходят. Так что к Ладушу все равно идите. Он подберет вам обеим что-нибудь подходящее.

Хесса кивнула, но вместо того чтобы встать, вцепилась пальцами в бортик фонтана. Наверное, собиралась с духом. А Лин вдруг поняла, что как раз это ее вообще не волнует. По сравнению с остальным есть шаровары или нет – такая абсолютно неважная мелочь.

– Только почему «смириться»? Я рада, что ты там будешь. Правда, рада. И когда это все начнется? Уже пора готовиться?

– Смириться, потому что я там буду точно не для мебели, – улыбнулась Лалия с отчетливым предвкушением. – Надеюсь, ты готова познавать неизведанное в моем обществе. С владыками я побуду сегодня, ты можешь отдохнуть до ужина. Купальни – после. Так что выспаться тоже не повредит.

После шербета спала Лин и так очень даже крепко и сладко. И выспалась пусть не на сутки вперед, но достаточно для того, чтобы заснуть днем стало проблемой. Но может, имело смысл попросить у Ладуша не успокоительного вечером, а снотворного – сейчас? Ночь, судя по всему, предстояла такая, что лучше быть бодрой без кофейного допинга.

Ладуш, похоже, думал так же, потому что тут же выдал склянку с сонной настойкой, сказав только:

– Не пугайся, проснешься к ужину.

Но проснулась Лин раньше. Разбудила Сальма. Сонная, встрепанная Хесса уже сидела рядом, зевала, а расторопные клибы несли кофе. А вот Сальма выглядела прекрасно, и не скажешь, что всего сутки назад была на грани срыва, избитая и рыдающая. Только пудры на лице больше обычного, но это легко объяснялось желанием понравиться гостям.

– Господин Ладуш занят, – с мягкой улыбкой объяснила Сальма. – Попросил меня помочь вам и объяснить, что к чему. Но вы уже и так все знаете, нужно только заняться волосами и подобрать украшения.

– А одежду? – хрипло спросила Хесса. – Что… ну, что это будет?

– Я принесла, – Сальма кивнула на кресло. Там, бережно перекинутые через спинку, красовались две… нет, не две тряпки, как непочтительно подумала Лин. Два тончайших, переливчатых покрывала из драгоценного харитийского шелка, настолько прекрасного, что его никогда не украшали дополнительно ни вышивкой, ни камнями. – Зеленое наверняка для Хессы, под цвет глаз, а для Лин – сиреневое, будет красиво оттенять волосы. Хотя оттенять будет недолго, но все-таки.

– А почему не белое? – удивилась Лин.

– Во время традиционного омовения любая анха может возлечь с любым кродахом. Поэтому цвета принадлежности не надевают.

– Да вообще ничего не надевают, – грустно сказала Хесса. – Эти тряпки не в счет. Не будешь же ты сидеть, завернувшись в них по уши. Все равно придется снять. И кто мне теперь скажет, что делать, если я не хочу выпячивать перед всеми свои шрамы? Хоть бы пояс какой выдали – слегка прикрыться.

– Ты можешь надеть, – кивнула Сальма. – Не думаю, что один пояс кого-то расстроит. Может, даже наоборот, покажется пикантным. Главное не заматывайся в пояса целиком.

– Светить голой задницей и всем остальным перед толпой кродахов мне не впервой. Мерзко, но как-нибудь переживу. А пояс – хорошо, его я надену.

– Ладно, с этим ясно, – решительно сказала Лин. – А что с украшениями? Не думаю, что камни и золото будут уместно смотреться на голой анхе.

Не было смысла уточнять, что и ей привычно светить голой задницей и остальным, правда, не перед кродахами, а перед сослуживцами, для которых анха на подавителях была все равно что клиба. Честно говоря, в этом крылась проблема. Раньше в сложных ситуациях Лин выпускала вперед агента Линтариенту – такой способ помогал. Но теперь, то есть не прямо сейчас, а в купальнях, выпустить нужно было не агента, а именно анху. Раскованную, жадную, ту, которую до сих пор видел только Асир. Хотя и агенту не мешало бы внимательно смотреть и слушать.

– Главное украшение голой анхи – она сама, – лукаво сказала Сальма. – Из украшений допустимы разве что браслеты на запястьях и лодыжках, вот такие, – она выставила на стол шкатулку, открыла. Браслеты там были всех цветов – золото, серебро, эмаль, даже целиком выточенные из яшмы, нефрита, оникса. – И, конечно же, только на одну руку или ногу.

– Почему «конечно»?

– Чтобы браслеты звучали, когда ты этого желаешь, а не постоянно. А если не умеешь сделать так, чтобы браслеты пели нужную тебе мелодию, лучше вообще обойтись одним.

Лин выбрала браслет из белого нефрита, объяснила:

– Под халасан, белое к белому.

– Этот на ногу, – сказала Сальма.

– Как ты их различаешь?

Вместо ответа Сальма только пожала плечами и, нагнувшись, нацепила браслет на щиколотку Лин. Та повертела ногой, кивнула:

– Еще непривычно, но не мешает. Хорошо.

– Возьму этот, – сказала Хесса, выбрав довольно крупный литой браслет из белого золота. – И хватит. На руку?

– Этот да. Вот и все почти. Волосы лучше не собирать. Только промыть как следует и красиво уложить. Ну или хотя бы гладко расчесать. Все равно там не до причесок. Заколку можно, но не шпильки.

– Требования безопасности? – усмехнулась Лин. – Чтобы я, не приведите предки, не ткнула шпилькой в глаз какому-нибудь уроду?

– Это был бы скандал на всю Ишвасу, – невесело улыбнулась Сальма. – Но да, легко и самой пораниться, и поранить кого-нибудь. Больше и нет ничего важного. Собирайтесь, и я пойду, еще даже не начинала. Если что, зовите.

– Ты тоже там будешь? – встрепенулась Хесса. – С кем?

Сальма оглянулась на дверной проем, за которым вроде бы в отдалении, но явно прислушиваясь, маячили самые любопытные. Быстро шепнула:

– С владыкой Назифом. Он предложил, а я не могла отказать – очень ему благодарна за вчерашнее.

– Дела-а, – протянула Хесса. – Но хорошо. Этот владыка не похож на урода и извращенца.

– Да, он славный, – от души согласилась Лин.

– Мне тоже так кажется, – кивнула Сальма и быстро вышла.