Текст книги "Воля владыки. За твоим плечом (СИ)"

Автор книги: Алла Гореликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Только мы сходим с ума, если не повезло, и нам уже все равно, а кродахи?

– Кродахи тоже, но медленнее и страшнее. Их безумие заканчивается смертью, а не психушкой. Слишком большая разрушительная сила и единственное желание – убивать. Но с чего вдруг эти вопросы?

– Отвлекают, – сказала Хесса. – Я читала, пока могла. Вон там, – она кивнула в сторону столика с ночником, и Асир рассмотрел в тенях смутно знакомый растрепанный том.

– Кровавую историю Ишвасы? Во время течки? Какой необычный выбор.

– Зато действенный. Читаешь про всякое и понимаешь, что у тебя все не так уж плохо, – губы у нее дрогнули в едва заметном намеке на улыбку. – Отлично даже. Это успокаивает.

– Только Сардару не говори, что тебя успокаивают кровь и расчлененка. Думаю, он не оценит. Держи, – Асир протянул руку, и Хесса нерешительно за нее ухватилась. – В желании прикосновений нет ничего страшного, как и во всем остальном.

– Мне легче, – она сжала пальцы чуть крепче. – Ненадолго, да?

– Ненадолго, – кивнул Асир, – но время у нас еще есть. Давай думать, что его хватит.

Глава 3

Ладно, в Ишвасе нет и, возможно, никогда не будет подавителей. С этим Лин успела не то чтобы смириться, но… принять, пожалуй. Но, бездна и великие предки, что им помешало ввести в обиход такую банальщину, как заглушки в ноздри⁈

Запах течной анхи бил по мозгам так, что Лин всерьез боялась спятить. Дикая смесь возбуждения, желания, страха и отчаяния, в которой почти не слышен был обычный запах Хессы. Только от него сводило судорогой живот и мутилось в голове, но намного хуже был резкий, хищный запах учуявшего течку кродаха.

«Так надо, – повторяла себе Лин. – Хесса этого не хочет. Асир тоже не хочет, он просто должен помочь. Лучше он, чем кто-то еще». Но запах спорил с голосом разума, он выдавал желание. Может, сам Асир и держал себя в руках, но его зверь мысленно уже брал Хессу, утверждая право кродаха, доказывая силу и власть. Лин это чуяла.

Может, остаться в серале и правда было бы лучше? Спокойней. Не знать… то есть, конечно, знать, но – отстраненно. Не чуять. Не гадать, дойдет у Асира с Хессой до полноценной вязки, или Сардар успеет раньше. Не мучиться вопросом, как они все примут случившееся, если все же – дойдет. То есть ясно, что Асир и сам примет спокойно, и их с Хессой не поймет, если покажут хоть какое-то недовольство. Такова их природа, тут ничего не сделаешь. Но… но, бездна, как же хочется орать, доказывать, что сделать – можно! Что как раз для таких случаев подавители – благо!

Из-за закрытой двери голоса доносились чуть слышно, нервный – Хессы, спокойный и успокаивающий – Асира. Судя по голосам, все шло хорошо. Но запахи…

Судя по запахам, владыка если и не берет пока еще Хессу, то готов приступить в любой момент. И та уже не так чтоб категорически против. И хотя разумом Лин это принимала, зверь внутри нее скулил и огрызался на попытки успокоить.

Зверь хотел вожака себе. Хотел, чтобы вожак его, а не кого-то другого прижал к земле, крепко взяв зубами за холку, и доказал свое право владеть и повелевать. Хотел чувствовать запах вожака, резкий и хищный, от которого сами собой подгибаются ноги и течет смазка – рядом, а не из-за двери! Рядом с Лин, а не с кем-то другим!

– Так нельзя, – дрожащим шепотом убеждала себя-своего-зверя Лин. – Это же Хесса. Она пропадет, если владыка ей не поможет. Нужно дождаться Сардара. Просто дождаться. Она моя подруга. Я сама согласилась, чтобы…

Запах стал гуще – зовущий, кружащий голову. Лин рванула из-за пояса рубашку, скомкала, уткнула лицо в ткань. Не фильтр, но хоть что-то. Почему у первого советника такие маленькие покои? Она забилась уже в самый дальний угол, и все равно…

Чем они там занимаются?

Бездна, да в той же комнате, и то было бы, наверное, легче! Видеть и знать точно, а не гадать, представляя себе картинки, от которых зверь, рыча, рвется наружу.

– Слабачка, – прошипела Лин, – жди, дойдет и до нас дело. Хессе нужней.

Раздвоение личности как оно есть. Не этого ли она когда-то боялась? Что природа анхи начнет брать верх, и… Нет. Она справится. Она ведь понимает, что происходит. Да, больно. А кто-то говорил, что будет легко?

Интересно, что хуже – оказаться одной анхой на сотню кродахов или одной из сотни анх на единственного кродаха?

– Мы – ошибка эволюции, – Лин уже не узнавала собственный голос, хриплый и какой-то безжизненный, – дурацкая шутка природы. У нас вообще не должно было остаться шансов на выживание. Это неправильно.

Рубашка промокала от слез, штаны – от смазки, Лин трясло, и только одно во всем этом было если не хорошо, то хотя бы терпимо: что сама она пока еще не ждала течки. Иначе точно спятила бы. Началось бы раньше времени, и пришлось бы Асиру спасать двоих сразу. Вот был бы номер.

Она ждала появления Сардара, как избавления, и все же проморгала. Ударилась о стену открытая пинком дверь, обдало жарким и густым запахом песка, лошадиного пота и разъяренного чужого кродаха. И, пока затуманенный разум Лин осознал, что – вот, все, дождались! – хлопнула дверь спальни.

А потом они рычали. Оба. Слова тонули в жутком глухом рыке. Лин не разобрала ни одного, но с ног до головы покрылась липким ледяным потом. Зверь ежился, будто скуля и в панике поджимая хвост. Лин видела, помнила, знала, что бывает, если сцепляются взбешенные кродахи, но не здесь же, не сейчас и не эти двое!

Им нечего делить. «Им – нет, – нехорошо екнуло где-то внутри. – А вот их зверям…» Они не понимают, не контролируют, они только чуют и видят. И что будет, если…

– Доклад с утра, – рыкнуло совсем рядом. Лин потянулась навстречу. Комната плыла, и в полумраке ничего не было видно. На этот раз она не услышала ни как хлопнула дверь, ни как щелкнул замок – тишина была такой идеальной, будто вокруг ничего, кроме нее, не осталось. Кроме нее и запаха.

Того самого запаха, резкого, хищного и требовательного, на который так жадно реагировал ее зверь. Рядом. Наконец. Теперь – правильно.

Она хотела вскочить, но ноги подогнулись, и пришлось опереться о стену. Зато уже можно было дышать не через рубашку. Поднять голову, встретить темный, яростный взгляд и сказать, мельком удивившись, что собственный голос звучит твердо, без позорного скулежа и вроде как даже требовательно:

– Возьми меня.

Асир вряд ли услышал, он просто шел, приближался, очень медленно, по-кошачьи мягко, но абсолютно неотвратимо. Лин вздернуло за плечи, развернуло и вжало носом в стену. С треском, едва не содрав кожу жестким поясом, Асир сорвал с нее шаровары; тут же следом отправилась смятая и мокрая рубашка. На плече сжались зубы. Обожгло острой болью всего на секунду и утопило в запахе. Сейчас он не опьянял и не успокаивал, в голове прояснилось так резко, что заломило виски. Асир схватил за бедра, заставил прогнуться в пояснице и одним движением насадил на себя. Ладонь легла на живот, и больше не было ничего, кроме резких глубоких толчков и приглушенного рычания. Без ласк, без нежности. Лин полностью отдалась во власть жаждущему кродаху, уступила своей природе, своему зверю. И теперь – в отличие от тех ужасных минут, когда Асир был у Хессы – это не казалось неправильным, страшным, дурной шуткой природы или ошибкой эволюции.

Ей было хорошо. Каждый толчок вырывал из горла вскрик, после каждого вскрика Асир плотнее прижимал ладонь к ее животу, как будто желая ощущать собственный член сквозь кожу и мышцы Лин, чувствовать рукой, как он выходит и входит снова. Лин попыталась представить, как это может ощущаться – наверное, вдвойне сильнее, чем чувствует она! – и одной мысли хватило. Оргазм судорожной волной прошел по телу, заставил сжаться живот и промежность, а Асир, рыкнув, вошел, кажется, еще глубже.

И продолжил двигаться, так же быстро и глубоко, надавливая одной ладонью на живот, рыча. А вот вторая ладонь легла Лин на горло, как будто стоны и вскрики Асир тоже хотел ощущать – кожей, пальцами. Ощупывать, а не только слышать.

Это возбуждало. Это, бездна все побери, так невероятно возбуждало, что Лин готова была разорваться – так хотелось одновременно притиснуться плотнее к ладоням и подаваться назад, навстречу размашистым толчкам. Хорошо, наверное, что Асир так плотно прижал ее к стене – на самом деле особо и некуда было подаваться, ни назад, ни вперед, она могла только запрокидывать голову, позволяя своему кродаху все, чего тот хотел, и кричать от восторга и наслаждения.

Кажется, она успела кончить трижды, прежде чем Асир вытащил из нее член. Кажется, потому что наслаждение, то острое, как клинок у горла, то мягкое, окутывающее, накрывало постоянно, волна за волной. Асир тяжело навалился сзади, хрипло сказал: «Сожми», – и Лин почувствовала его член между бедрами. Сжалась, как могла, потому что руки и ноги слушались плохо. Мягкие, неподатливые, будто чужие, даже ложку в руке сейчас, пожалуй, не удержала бы. Асир глухо рыкнул и снова начал двигаться. Это длилось недолго. Лин почувствовала судорожную дрожь, а потом – текущее по ногам семя.

– Это еще не конец. Живая?

Лин хотела засмеяться, но из горла вырвался только невнятный всхлип. Но Асир же должен чувствовать, чуять, что ей хорошо, что она довольна?

– Д-да, – удалось выдавить со второй или третьей попытки. Лин надеялась, что Асир поймет правильно: не только «да, живая», но и «да, давай продолжать».

Самым краем сознания прошла мутная мысль, что Ладуш, возможно, с присущей ему категоричностью сказал бы, что на этот раз хватит. Что она не готова к таким жестким вязкам. Ну, значит, хорошо, что Ладуша здесь нет.

Асир отодвинулся. Лин успела только удивиться, что без него стало слишком холодно, а потом ее накрыло тяжелой плотной тканью. Асир заворачивал и заматывал ее, как какой-нибудь кулек. Во что? То ли в штору, то ли в покрывало, а потом подхватил на руки.

– Тогда поехали.

«Куда?» замерло на языке: по большому счету, Лин было все равно. Асир понял. Они продолжат. А где – в таком состоянии, как сейчас, она бы и бортика фонтана на главной площади не испугалась. Просто не заметила бы, что творится вокруг.

В коридоре почти не чувствовался густой и агрессивный запах чужого кродаха, берущего течную анху. Остался лишь запах Асира, и Лин вдохнула его с удовольствием, смакуя, как смаковала бы изысканный напиток или кушанье, будь она гурманом. Запах кродаха, который хочет ее и готов брать. Который не насытился тем, что между ними только что было.

– Хочу тебя, – сказала Лин.

– Ты завтра не сядешь. А Ладуш съест мне мозг. И если на второе плевать, то с первым нужно что-то делать.

– Не сяду, значит, отлежусь, – фыркнула Лин. – Мазь есть еще. Плевать. Я хочу, ты хочешь. Тебе надо.

– Мое «надо» можно утихомирить разными способами. А тебя мазь не спасет. Даже если весь день будешь сидеть в ней по шею или плавать. Не стоило. Ты еще не готова.

– Мне понравилось, – серьезно ответила Лин. – Ты и сам наверняка понял, но я все равно хочу сказать – очень понравилось. Может быть, не готова, не знаю, но чувствую, что мне это было нужно. Решай сам, как дальше, я тебе доверяю. Просто знай, что я совсем не против еще. С радостью.

– Решил уже. Видишь – несу.

– Несешь, – согласилась с очевидным Лин. – А потом?

– Потом – буду разворачивать. Эта тряпка пропахла течкой.

Они оказались в комнате, и Лин сразу узнала ее, хотя глаза медленно привыкали к темноте. То ли по слабому ветру из распахнутых окон, то ли по собственным ощущениям. Они были здесь исключительно хорошими. Асир опустил на кровать, в самом деле разворачивая, и ушел – выкидывать штору или что это все-таки было, за дверь.

– Все. Будем расхлебывать то, во что влипли. Поздно жалеть.

– А кто жалеет? – удивилась Лин. – Не я. И мне почему-то кажется, ты тоже нет.

– Жалею, что втянул тебя в это. Не жалею, что рядом была именно ты.

Асир опустился на кровать, ухватил за подбородок, как будто вглядываясь в глаза. Интересно, что он там видел, в темноте?

– Если станет плохо или хотя бы просто «непонятно», скажи сразу. Я могу… не отследить вовремя. Нанюхался за сегодня – в голове мутится.

Он поднялся, раздеваясь, и почти тут же лег, устроившись на боку. Лин придвинулась ближе, и Асир прижал ее, придерживая под колено, закинул ногу себе на бедро. Пальцы настойчиво вдавились внутрь. – Больно?

Лин честно постаралась понять собственные ощущения. Сложная задача: она тоже нанюхалась, и главным ощущением сейчас было желание. А пальцы Асира и без того действовали на нее возбуждающе. Всегда.

– Может быть, немного, – неохотно признала она. – Саднит.

– Я попробую… мягче.

– А как ты хочешь? – не выдержала Лин. – Если бы мне было можно по-любому, как бы ты сейчас… расскажи. Пожалуйста.

– Ты знаешь, как, – голос Асира стал глуше. – Видела же Лалию. На нее весь сераль любуется.

На этот раз он и правда пытался быть мягче. Член входил медленно, настолько медленно, что Лин зажмурилась от нетерпения и желания насадиться как следует.

– Не забудь про плечо. Тоже намажь.

Плечо? Лин только теперь вспомнила – ярко, вспышкой – как в самом начале на плече сомкнулись зубы. Потом – сразу же – это заслонилось другими ощущениями, но…

– Послушай, – она сама не была уверена в том, что собирается сказать, но кто знает, случится ли еще такой же момент. Откровенно говоря, если иметь в виду то, с чего все началось, лучше бы и не случался, но без такой накладки, как течка Хессы, когда их с Асиром отношения дошли бы до такого? – Асир.

– Что?

Лин попыталась сжаться, но, похоже, ей и правда было слишком: мышцы не слушались, она напоминала сама себе медузу, распластанную на мокром песке в отлив. И Асир прекрасно это видел. Но ведь секс не ограничивается только лоном и членом, верно? Прошло достаточно времени, чтобы начать расширять горизонты.

– Ты сейчас бережешь меня, потому что я не готова, – аккуратно подбирая слова, начала она. – Но, знаешь, это совсем не значит, что я не готова везде, а не только… там. Я не уверена, но, кажется… ну… возможно, еще два-три укуса мне даже понравятся. Мы можем попробовать. Меня возбуждает, когда ты… м-м-м… не слишком нежный.

– Два-три? – Асир хрипло рассмеялся. – Предлагаешь мне считать? Или будем… по очереди? – Он перевернулся, опрокидывая Лин на спину, подхватил под колени, задирая их вверх. – Я знаю, ты хочешь. Разное. Мы попробуем. Но сейчас… – он выдохнул, начиная двигаться. – Не лучшее время. И ты не похожа на бревно, даже когда я нежен.

Лин фыркнула, сдерживая смех. «Не похожа на бревно». Сейчас она похожа… ну да, не на бревно – на медузу. Невелика разница. Или все же есть?

Но так, на спине и сложенной едва не пополам, было лучше. Чувствительней. Немного больно, и завтра, видимо, она и правда не сможет сидеть, даже искупавшись в мази. Но оно того стоит.

Лин обняла Асира за шею, потянулась к нему. Глубокий толчок заставил вскрикнуть и застонать, но она все же сделала то, что задумала. Маленькая провокация. На пике толчка, когда Асир замер и его плечо оказалось прямо у Лин перед лицом, поймала кожу зубами и прикусила.

Слегка. Просто чтобы показать, что запомнила и «по очереди», и «попробуем».

Глава 4

Лин проснулась рано – как обычно. И не сразу поняла, где она. Широкая кровать, жарко и пряно пахнущая Асиром, белые стены, тишина… Потребовалось несколько мгновений, чтобы отметить очевидное «не сераль», вспомнить вчерашний вечер во всех деталях и подробностях и сообразить, что так и заснула в покоях митхуны. Там, где вчера они с Асиром яростно вымещали друг на друге желание трахаться.

Отлично потрахались, следовало признать – болело всё. Не так, чтобы стонать и просить обезболивающее – скорее, как после чересчур интенсивной, на грани сил, тренировки. Ну, не считая саднящей боли внутри – такого ни одна тренировка не обеспечит. Но в целом скорее приятно: боль-усталость всегда порождала у агента Линтариены какое-то очень глубинное довольство. Как говорят политики – «чувство глубокого морального удовлетворения». Лин ухмыльнулась: «Даже очень глубокого, но скорее уж аморального».

Вставать не хотелось. На столике рядом с кроватью нашлась баночка с мазью, и Лин, снова ухмыльнувшись при мысли о Ладуше, воспользовалась ею по назначению. Вчера они и правда слишком увлеклись – раньше мазь только холодила, а теперь ещё и ощутимо пощипывала. Но в остальном…

Лин потянулась, закинув руки за голову. Вчерашний раздрай сменился ясностью и спокойствием, как будто разнузданный секс основательно вправил мозги. И вот этим вправленным мозгам вдруг стало очень интересно то, о чём всё это время Лин как-то не слишком задумывалась.

Если бы раньше, дома, ей сказали, что она станет получать удовольствие от грубого соития… что будет радостно отдаваться кродаху, у которого еще три десятка анх… добровольно нацепит на себя ошейник и, мало того, вдобавок станет защищать своё право носить этот символ полной принадлежности единственному кродаху – без взаимных обязательств… Да она бы сначала расхохоталась, а потом в морду дала!

И тем не менее – именно это с ней и происходит, и она всем довольна. То есть, разумеется, не всем, но недовольна-то она только тем, что ей мало! Прежние страхи ушли. Природа анхи… нет, Лин отлично помнила, как вчера размазывала сопли и причитала о подавителях и ошибке эволюции. И на самом деле в тех вчерашних мыслях есть правда. Когда твоего кродаха нет рядом…

Куда же делась прежняя Линтариена? И стоит ли жалеть о ней? Лин не знала ответов, но она хотя бы дошла до вопросов. И, кажется, самое время как следует над ними поразмышлять. Потому что прежняя Линтариена, как огня боявшаяся своей природы, была уверена, что лучше смерть, чем такое вот. И уж точно не стала бы уважать себя нынешнюю. Но нынешняя Лин совсем не думала, что недостойна собственного уважения. В конце концов, разве секс или его отсутствие делает человека человеком? Во всём остальном она осталась прежней – верно? Она считает подлостью то же, что считала раньше. Так же ценит друзей, храбрость, знания. Так же – даже, кажется, больше – уважает ум и решительность. Скучает по работе… хотя, похоже, общение с Асиром в чём-то ее заменяет. Хотя бы по части адреналина…

В дверь тихо постучали, Лин привстала, прикрывшись простыней:

– Войдите.

– Госпожа Линтариена, – сказал заглянувший клиба. – Владыка ждет вас к завтраку.

– Да… – Лин осеклась. – Постойте. Одежда. У меня здесь ничего нет.

Кровь бросилась в лицо, но не от смущения, как было бы, наверное, еще недавно, а от какой-то домашней, словно пришедшей из прошлого мысли: «Ничего себе вчера погуляли!»

– Не беспокойтесь, вас никто не увидит. Одежду принесут в покои владыки. Пойдемте.

Лин проглотила чуть не сорвавшееся с языка «многообещающе звучит», завернулась в простыню и пошлепала следом за клибой.

Оказалось, что до покоев владыки тут ровно десять шагов. Клиба распахнул перед ней двери и, низко поклонившись, исчез.

Эту комнату Лин узнала сразу. Была здесь только однажды, но в память врезалось все – с невероятной четкостью, даже не фотографической, а какая бывает, когда взгляд выхватывает окружающее при вспышке молнии. Огромная кровать – тогда постель на ней была скомкана, сейчас тоже, но не так… Инкрустированный перламутровый столик – тогда на нем стояли лекарства и кувшин с вином, теперь – кофейник и две чашечки, блюдо со сладостями и еще одно – под крышкой, наверное, горячее на завтрак. Широкий подоконник – Лин прекрасно помнила, какие от него остаются синяки, если грохнуть спиной с размаху. Или удар пришелся об стену рядом? Странно, что именно это вылетело из памяти.

– О чем ты думаешь с таким лицом? – Асир, в отличие от Лин полностью одетый, развалился в роскошном белом с золотом кресле – поза расслабленная, машинально отметила Лин, но чувствуется внутреннее напряжение. Куда-то торопится? Но зачем тогда позвал ее на завтрак? Нет, с Асиром навыки агента охранки работали плохо – читать его не получалось.

Лин оглянулась – она помнила, зеркало висело перед кроватью, у двери. Пожала плечами:

– Что не так с моим лицом? – вроде бы выглядела как обычно.

– Ты будто духа песков вдруг увидела.

– Что-то вроде морских дев? – предположила Лин. – Про духов песков я еще не слышала. Расскажи при случае, что ли. И – нет, ничего такого. – Она глубоко вздохнула, подошла к Асиру и остановилась с ним рядом. Мизерная дистанция – но все же дистанция. – Просто вспомнила. Неожиданно.

– Что-то не слишком приятное? – Асир обхватил за бедра, притянул ближе. – Духи песков пророчат несчастья.

– Эту комнату. Я ведь была здесь… один раз. В бездну духов песков! – Лин тряхнула головой, закинула руки Асиру на плечи. Прижалась. – Ты меня звал, я пришла.

– Сразу. Прямо в простыне, – тот усмехнулся. Ладони на бедрах сжались крепче, всего на секунду, и тут же исчезли. – Я оценил. Сесть сможешь?

– А надо? – кажется, гримаса у Лин получилась – примерно как у профессора Саада в его самом отвратительном настроении. Она с сожалением оторвалась от Асира, отступила. Иначе, пожалуй, они вполне могут начать с того же, на чем закончили ночью. Не то чтобы Лин была против, но… – И, кстати, не приписывай мне чужих заслуг. Просто клиба сказал, что одежду принесут уже сюда.

– Будешь завтракать стоя? Может, позвать Ладуша? Или тебя к нему отправить?

– Зачем? Я уже намазалась, – вернув Асиру усмешку, Лин оперлась коленом о свободное кресло, сняла крышку с блюда и с удовольствием вдохнула аромат горячего мяса со специями. – Будто не знаешь, как Ладуш кудахтать начнет.

Впилась зубами в мясной рулетик – горячий сок брызнул на язык. Аппетит вдруг прорезался просто зверский, хотя Лин и обычно-то завтракала вполне основательно. Сюда бы еще нормальных размеров кружку, а не этот наперсток.

Асир сосредоточенно смотрел, как она изничтожает еду, и Лин спросила, налив себе наконец кофе и выпив одним глотком:

– Не поняла – это все мне?

– Тебе. Меня ждет завтрак с владыками.

– С приправой из политики? – хмыкнула Лин. Интересно, Асир поэтому дал понять, что любовных игр не будет, или просто считает, что для нее и вчерашнего много? – Сильно торопишься?

– Да, но мне хотелось посмотреть, насколько ты готова к подвигам. Похоже, вполне готова.

– Еще нет, – Лин повертела в руках крохотную чашечку. – Нормальную дозу кофе – тогда буду готова. Но если ты о том, как я после вчерашнего – отлично. Ты зря беспокоился.

– А если я скажу, что тебе придется провести несколько занудных часов у всех на виду, сидя на подушках? – прищурился Асир.

– Подушки выдержу. Занудство тоже, не привыкать, – Лин ухватила последний рулетик, запила кофе и спросила: – Посольство? Или тот самый завтрак с владыками?

– Лалия вчера успела рассказать о своих планах?

Лин кивнула:

– Успела.

– И как? Ты готова ее заменить?

– При условии точных инструкций.

– Подумай дважды, – предупредил Асир, – или лучше трижды. Я могу взять с собой кого угодно.

– Подумала еще вчера, – Лин поймала его взгляд – нечитаемый, как всегда, но сейчас важнее, что Асир может читать ее. – Первое: я верю Лалии. Она сказала, ей будет спокойней, если это буду я. Второе: мне нравится быть с тобой рядом. Не только в постели. И я рада быть тебе полезной. Ну и третье… Может, тогда твои гости меньше будут домогаться именно меня. Не факт, конечно, но я надеюсь.

– Верить Лалии – опасно, если не знаешь причин ее поступков. Они есть, поверь мне. Ты никогда не задумывалась, почему она выбрала именно тебя? – Асир поднялся, положил руку Лин на плечо и слегка сжал. – У всего есть причины. Далеко не всегда они лежат на поверхности. Кому это знать, как не тебе? Но Лалия редко ошибается в людях. И не предает тех, кому предана. Я не вижу повода возражать. Хочешь быть рядом – будь. Но если станет тяжело – не молчи.

– Хорошо, – Лин согласилась, твёрдо зная, что это обещание не выполнит. Потому что, как бы ни оказалось тяжело – сидеть в серале хуже.

– Она расскажет тебе основное, да и сама увидишь. Потом можешь спрашивать у меня. В любом случае представить тебя владыкам как гостью из другого мира мне придется не раньше приезда последнего, а до этого ты та, кем хочешь быть сейчас. – Асир склонился ниже, сказал, понизив голос: – Ты – моя.

– Лучший инструктаж в моей жизни.

Лин ткнулась лбом ему в плечо, вдохнула запах. Снова вспомнились утренние мысли, и захотелось обсудить их с Асиром. В конце концов, именно он заставил агента Линтариену так измениться. Но сейчас длинные разговоры явно не ко времени.

– Хотя все равно не понимаю, почему бы в качестве гостя из нашего мира не обойтись Саадом.

– Я попробую. Но один случай – еще не повод для масштабного беспокойства. Больше мне предъявить некого. Сына вашего… Пузана, или как его там, я из темницы ради этого вытаскивать не буду. А другого казнил вместе с бандой Рыжего.

– А этого придержал как заложника? – понимающе хмыкнула Лин. – Но два или даже три случая – тоже не слишком весомый повод. А в мою статистику они имеют полное право не верить.

– Два лучше, чем один.

Лин подняла голову.

– Я боюсь, хоть это и позор для агента охранки. Но если ты считаешь, что так надо – ладно.

Ладонь Асира прошлась по спине, задержалась на ягодице. Лин чуть не взвыла – зачем так делать, если спешишь, если нет времени на продолжение⁈ Внутри все сжалась от острого, мучительного желания, и Лин уже хотела спросить внаглую, точно ли они прямо сейчас куда-то там отправляются, или все-таки Асир ее возьмет разок в качестве «доброго утра»… Но тот успел с вопросом раньше.

– Боишься чего?

– Я анха! – почти выкрикнула Лин. «И ты, бездна все забери, только что напомнил мне об этом!» – Саад – он клиба, – все-таки получилось взять себя в руки и заговорить спокойнее, объясняя так невнятно начатую мысль: – А что гений, так об этом докладывать не обязательно. Клибы у вас мало кому интересны. А на экзотичную анху наверняка кто-нибудь клюнет. Это если понадеяться, что никто из твоих гостей не пожелает как следует разузнать о другом мире – в этом случае опасно и мне, и Сааду. Но вы не воюете, поэтому… хочется верить, таких умников все же не найдется.

– Разузнать пожелают все, это я тебе гарантирую, – Асир резко, крепко прижал к себе, устроил руку между лопаток. Теперь не провоцировал, а будто старался успокоить. Конечно, он все чуял и чувствовал. Не мог не чувствовать. – Но о чем говорить, а о чем не стоит, решать вам. В первую очередь – тебе, потому что Саада я проинструктирую лично.

Такое привычное, будто из родного мира «проинструктирую лично» окончательно помогло успокоиться. Лин подняла голову, поймала взгляд Асира – острый и внимательный.

– Я о том, что может найтись… деятель, который попытается добыть ответы силой.

– Не в моем дворце, – жестко сказал Асир. – И не в Имхаре. Я надеюсь, ты не планируешь уединяться с самыми подозрительными деятелями в покоях без стражи?

Лин рассмеялась:

– Ладно. Мы так бездна знает до чего договоримся. Я ни с кем не собираюсь уединяться и даже попытаюсь сделать вид, что забыла о покушении на тебя – удачном, если быть честными. Кстати, ты не говорил, и я не спрашивала, но в свете этих посольств мне точно не нужно знать, кто за ним стоял?

– Будь оно удачным, мы бы сейчас не разговаривали, – Асир отстранился, и стало ясно, что тема закрыта. – Если это тебя успокоит, можешь выбрать нескольких клиб для постоянного сопровождения, но тебя и так не выпускают из поля зрения. Как и остальных анх. Забудь об этой глупости.

– О какой именно? О покушении, не удавшемся только благодаря тому, что стрелок оказался криворуким косым мазилой?

– Если я стану считать всех идиотов, которые пытаются отличиться и изменить историю, мне некогда будет ни править, ни жить.

– Значит, их еще и много. – Взгляд Асира потемнел, и Лин покачала головой: – Ладно. Я вижу, что полезла туда, куда ты не хочешь меня пускать. А насчет «выбрать клиб для сопровождения» – предпочту довериться твоей охране. Они хотя бы знают – должны знать – кто чего стоит.

– Не все. Но они знают, зачем у них в руках меч. Хватит, чтобы не допустить нападения. Тебе не нравится сераль, но это самое безопасное место во дворце.

– Безопаснее твоей спальни? Знаешь, даже если и так – твоя спальня мне больше по душе.

– Даже с духами песков? – Асир снял крышку с кофейника и протянул ей. – Такая кружка подойдет? Допивай, потому что скоро здесь будет Лалия, а вот времени на приятные вещи вроде кофе у тебя не останется.