Текст книги "Воля владыки. За твоим плечом (СИ)"

Автор книги: Алла Гореликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Ты сегодня осталась без десерта. Я решил, что это надо исправить.

Асир расслабленно полулежал на низкой скамье, и да, до мурашек и сладкой дрожи в коленках все сейчас напоминало тот вечер, вернее ту ночь в саду старого Шукри.

– Кто же знал, что приятная прогулка в обществе молодого владыки Шитанара окончится непонятно чем. Скажи, у тебя талант вляпываться в самые неожиданные истории, или просто так совпали звезды?

– Возможно, талант у Назифа, – Лин села на подушки лицом к лицу с Асиром и налила себе кофе – о ее любимой большой кружке тоже не забыли, и странным образом это настраивало одновременно и на деловой лад, и на доверительный разговор. – Согласись, если не брать в расчет Сальму, а кто из владык, кроме тебя, думает об анхах? Так вот, если не брать в расчет чувства анхи, то пострадавший в этой истории явно Назиф. Он рискует потерять лицо и утратить твое расположение, а вместе с ним и надежду на союз с Имхарой. По-моему, достаточно веский мотив для подставы. А вот кому это выгодно? Тебе видней.

– Сейчас? Большей половине дворца, – Асир привстал, опираясь на локоть, внимательно разглядывая Лин. Протянул свободную руку, вытащил из волос шпильку с тяжелым камнем и, отбросив в сторону, растрепал то, что осталось от утренней прически. – Так, как было – для других, вот так – для меня, – пояснил негромко. – Иногда мне кажется, что это полоумное стадо зверогрызов, часть из которых мне приходится называть братьями, ничего обо мне не знает. Поссорить меня с Назифом можно, но для этого им потребовалось бы больше тонкости, а Назифу – меньше ума и уважения.

– У них было достаточно времени изучить тебя, но не Назифа.

Лин жадно отпила кофе и поставила кружку. Распущенные волосы щекотали шею и голые плечи, и взгляд Асира тоже щекотал, будоражил, бодрил хлеще самого крепкого кофе.

– А получилось так, – Лин усмехнулась, – что Назифу предоставили возможность проявить себя с лучшей стороны. Я, честно говоря, опасалась, что ты будешь… в ярости.

– Я был. Недолго. Когда Ваган доложил о новом постояльце карцера, а Ладуш ограничился запиской. Но я не настолько безумен, чтобы сносить головы, не разобравшись. И дело здесь в другом. Эту историю придется замять. Владыка, не защитивший своего подданного – безобразное начало правления. Назиф это отлично понимает, я это понимаю. Он готов уступить мне, но я не воспользуюсь его намерениями. Пусть сам вершит правосудие. По тем законам, которые собирается соблюдать в своем лепестке. И лучше сделает это в Шитанаре, там личная стража, сторонники и те, кто еще может учиться на ошибках других.

– А также те, кто не хочет учиться, но уважает силу? Ты не должен помогать Назифу усмирять его Шитанар, но хочется, да?

– Он справится. Но я вижу, этот роскошный десерт тебя не интересует. Может, он недостаточно сладок?

В голосе Асира настолько откровенно смешались насмешка и провокация, что Лин тут же вспомнила, как именно он предлагал использовать мед Шукри. Казалось, сильнее краснеть уже просто некуда, но будоражащий взгляд Асира подталкивал к ответным провокациям.

– Я думаю, – Лин демонстративно обвела взглядом всю сладкую выставку, – думаю, что мой господин поможет мне выбрать. Возможно, я не знаю, как именно следует дегустировать эти кулинарные шедевры. Было бы обидно испортить хороший десерт неправильным употреблением.

– Вижу, мою прилежную ученицу прямо-таки терзает жажда новых знаний. И насколько старательной ты готова быть сегодня?

Лин привстала на своей подушке, плавно перетекая на колени, потянулась к Асиру. Выдохнула почти в губы:

– Я хочу, чтобы мой учитель остался доволен.

– Твой учитель уже опечален, что сегодняшний урок не будет долгим. Но кое-что мы успеем. – Едва дотронувшись до ее губ, не поцелуем даже, а легким касанием, Асир сел, подложив под спину несколько подушек. – Подай-ка мне вон тот бокал с шербетом. Думаю, он достаточно хорош, чтобы утолить твою жажду.

Лин поднесла указанный Асиром бокал в обеих ладонях – от предвкушения чего-то нового, неизведанного слегка подрагивали руки. Она даже приблизительно не могла представить, что именно придумал Асир, для этого ей недоставало опыта в любовных играх. Неизвестность волновала… нет, возбуждала.

– Кто-то думает, что главное в напитке – вкус или послевкусие, но они забывают, что кофе, выпитый с врагом – горчит, а с другом – поднимает настроение. Вино в бокале – это радость встречи или покой уединения, а вино в кувшине – жажда одиночества или потребность забыться. А что же шербет? – Асир поднял бокал выше, разглядывал на свет, щурясь. – Пряные травы и легкая горечь освежают в жаркий день, если ты один, но если вас двое… – Он медленно поднес бокал к губам, а потом на затылок Лин легла знакомая ладонь. И те же губы, отдающие кислым и пряным, прижались к ее губам. Холодный шербет лился в рот прохладной сладостью с привкусом чего-то остро-травяного, напоминающего о горячем солнце Имхары. Лин судорожно сглотнула: пусть на самом деле шербета во рту было немного, но неожиданность сыграла против нее. И так же неожиданно глоток перешел в дурманящий, глубокий поцелуй, холод напитка сменился жаром настойчивых и одновременно неторопливых губ, а оставшийся на языке густой шербет вдруг оказался интересен другому языку. Лин растерялась, она не умела отвечать на такое… на такие поцелуи, могла только сдаться под вкрадчивым напором и принять губы и язык Асира.

Потом был еще один глоток, и еще, и снова. Она не открывала глаза, не видела, сколько осталось в бокале, но хорошо бы больше. Потому что странные, ни на что не похожие ощущения постепенно затягивали. Она будто поймала неслышимый ритм, плавный, но неотвратимый, как морской прибой. Глоток, выдох, движение губ навстречу, мягкое, терпко-сладкое сплетение языков. Сладость на языке Асира и на ее собственном. В ушах шумело, будто не шербет пили и даже не вино, а крепчайшую настойку. И Лин даже не сразу поняла, когда с затылка исчезло давление ладони, зато остро почувствовала руки Асира на своей груди, уже освобожденной от жесткого лифа. Глухо вскрикнула в поцелуй, когда пальцы уверенно сжались на сосках, и подалась навстречу. Вскинула руки, обвивая Асира за шею. По телу прошла медленная, тягучая, как шербет, дрожь, между ног стало мокро и горячо, грудь словно плавилась под пальцами Асира, и всего этого было одновременно очень много и очень мало.

– Еще, – попросила она. – Больше.

– Больше шербета? Или меня? – со смешком спросил Асир. От заметной хрипотцы в его голосе стало еще жарче. И захотелось срочно сорвать с себя мешающую одежду, хотя что там ее осталось, только шаровары. Ведь так и Асиру будет проще.

– Тебя, – Лин поймала оказавшиеся совсем близко губы, вкус шербета на них обещал то самое «больше», и как-то отстраненно мелькнула мысль, что теперь никогда она не рискнет пить шербет в серале, на глазах у других анх. И вообще на глазах у кого угодно. Кроме Асира. Теперь уже она углубила поцелуй, наверное, неумело и неловко, но сейчас было не до стеснения и сомнений. Она хотела целовать Асира. Хотела слизнуть капельку шербета с его языка и понять, почувствовать, как это. Как это чувствовал он? Сладко. Мучительно откровенно. И возбуждающе.

Асир сдернул с бедер шаровары, подхватил ее под мышки, поднимая с колен. Лин задергала ногами, пыталась окончательно избавиться от одежды, не размыкая объятий. Как-то у нее это получилось, штанины перестали спутывать ноги, и она выдохнула торжествующе:

– Да, теперь да!

– А когда-то было нет?

– Мешали! – сердито – не к Асиру сердито, а к шароварам, объяснила Лин.

– В следующий раз предлагаю раздеться сразу, – рассмеялся тот, затягивая ее к себе на колени. – Так знания лучше всасываются.

Провел ладонью по ее спине, сверху вниз, с нажимом, она подалась и прижалась – и ахнула, ощутив зажатый между телами член. Напряженный, готовый. Привстала на коленях, теперь головка упиралась в пупок, а Асир придерживал спину ладонью, не давая двинуться выше, и словно ждал чего-то.

Максимальная близость и максимальная недоступность. Одновременно.

Бездна, разве так бывает!

Лин чувствовала, как все сильнее бьется сердце, учащается дыхание. Кажется, от нее остались только эти простейшие ощущения, простейшие реакции. Ни грамма разума, только острое, сводящее с ума желание. Почему-то казалось, что с Асиром творится что-то похожее, вот только он точно контролировал и себя, и ее, и всю ситуацию в целом. А Лин не понимала, что должна делать дальше. Ждать стало невыносимо. А Асир ждал. То ли сам ждал чего-то, то ли от нее…

– Проверка домашнего задания, – шепнул Асир. – Что нужно сделать, госпожа ученица, чтобы получить то, чего хочешь? Расскажи мне. Говори со мной.

– Я… я не знаю! – мысли путались, нет, мыслей вообще не осталось. – Не могу больше! Возьми меня. Пожалуйста.

– Почти правильный ответ. Всего-то и нужно – больше подробностей.

О чем он, каких подробностей? Лин с трудом понимала, ей казалось, что смысл слов проходит мимо ее сознания, и тем более она не способна осознанно отвечать. Сейчас она могла уверенно выдать только одно слово: «Хочу». Или два: «Возьми меня», хотя это она уже сказала.

– Все потом. Ты научишься.

Асир приподнял ее за бедра. Держал крепко и опускал, насаживал на себя так мучительно медленно, что Лин вздрагивала от нетерпения, кусала губы, тихо постанывала, даже поскуливала, но не пыталась поторопить. Только изо всех сил держалась за плечи Асира, как за спасательный круг посреди шторма, и вдруг, словно вспышкой, вспомнилось странное: жаркое одеяло под щекой, болезненная, растягивающая наполненность и облегчение пополам со счастьем, и голос Асира где-то над головой: «Он там весь».

Она такого не помнила. Наверное, что-то такое было в течку. Но сейчас… сейчас мучительно хотела услышать это снова. «Он там весь». Так хотела, что не выдержала и сказала, изумившись хриплости собственного голоса:

– Хочу его весь. В себе. Твой член.

– Держи, – выдохнул в волосы Асир. – На половину я тоже не согласен. – Ее потянуло вниз длинным движением, и Лин, в последнюю секунду перед захлестнувшей с головой волной удовольствия, успела сжаться вокруг члена, изо всех сил стискивая мышцами. Осознавая и узнавая весь его, от основания до горячей гладкой головки. Узнавая и собственное наслаждение, пугающе запредельное и при этом на удивление правильное, будто нет ничего естественнее, чем вот этот огромный член – в ней. Весь.

Когда перестала выгибаться в оргазме и слегка пришла в себя, Асир опрокинул ее на скамейку, в кучу мягких подушек. От перемены положения член ощутился в ней иначе, и накрыло снова. Лин застонала, громко, не сдерживаясь. Теперь сжималась вся – и мышцы внутри, и бедра, которыми стискивала бедра Асира, и руки, все еще сцепленные на его шее. И чем сильнее сжималась, тем ярче было удовольствие и тем громче стоны. Что-то пульсировало внутри, может, член Асира, а может, она сама, сейчас не сумела бы разделить, да и не хотела – зачем? Это наслаждение принадлежало им обоим, поровну, такое же жаркое, как солнце над Им-Роком, такое же сладко-пряное, как шербет, разделенный на двоих, и такое же безбрежное, как алые пески за стенами дворца. И больше всего на свете Лин хотела, чтобы оно не заканчивалось.

Но рано или поздно заканчивается все. Она обреченно-остро ощутила, как Асир выходит из нее, с усилием, преодолевая ее судорожное напряжение. «Ему нельзя… в меня», – вспомнила и постаралась расслабиться, отпустить. Почти невыносимое напряжение острого удовольствия сменилось сладкой и вялой истомой, Лин уронила руки и ноги, освобождая Асира от своей хватки, а он положил ладонь ей на живот, слегка поглаживая.

– Там так пусто теперь, – пожаловалась она. – Я помню, что нельзя, но как же хочется, чтобы ты кончил в меня. Хочу быть с тобой до конца, почувствовать, как это. И тебе… тебе, наверное, так было бы приятнее?

– И уж точно спокойнее, – сказал Асир, вытягиваясь рядом с ней на боку. – Но не думай об этом сейчас. Всему свое время. Лучше скажи мне, как скоро ты теперь сможешь выпить шербет на глазах у всех, не краснея? Готова тренировать выдержку, госпожа Линтариена?

– Боюсь, что никогда, и не в выдержке дело, – Лин, улыбаясь, положила руку на его плечо, провела кончиками пальцев. – Для этого придется забыть о тебе. А такое выше моих сил.

Глава 18

Хесса распахнула окно, с удовольствием внюхалась в запахи ночного сада, теплые и душистые. Позади вздохнула Сальма, только что вернувшаяся из купальни, подошла ближе, встала рядом.

– Прости за это все. И за истерику, и за то, что пришлось сидеть со мной и выслушивать.

– Совсем сдурела? – Хесса покосилась на нее и дернула плечом. – Не за что прощать.

Какая там истерика – ну покричала слегка спросонья и поревела, подумаешь. После того, что случилось, Хесса, честно говоря, ожидала и боялась другой реакции, бурной и неконтролируемой. Уж, наверное, другие клуши из сераля затопили бы слезами все покои шитанарского владыки и требовали неусыпного внимания толпы клиб и евнухов. Но Сальма ее удивила. Проснулась с криком и в слезах, но Хесса предусмотрительно позажигала в комнате все обнаружившиеся светильники – хорошо помнила, как сама шарахалась от каждой тени после очередной вязки с трущобными тварями.

Сальма узнала ее, едва проморгалась от кошмара, и почти сразу успокоилась. А потом они говорили. Сальме, похоже, нужны были свободные уши и, может быть, немного дружеской поддержки. Хесса не возражала, хоть и приходилось все время душить в себе ярость и кривиться от болезненных воспоминаний. Они притупились, да, но совсем забыть о прошлой жизни, наверное, до самой смерти не получится, как ни старайся.

– Ты голодная? – Вид у Сальмы был бледный до прозелени и помятый. Еще и фингал во всю щеку. Ну да, слегка побледнел, спасибо мази, что евнух притащил, но все равно заметно. Хесса поморщилась. Живот снова скрутило яростью. Знать бы, куда засунули эту мразь… Хотя нет, лучше не знать. Хесса понимала, что встреться с ним лицом к лицу – и снова она ввяжется в историю. Но как иначе, если даже на расстоянии бесит?

– Я… – Сальма взглянула на нее удивленно. – А ты знаешь, да. Голодная. Ужасно голодная!

– Ты когда ела в последний раз? – фыркнула Хесса, направляясь к двери. Крикнула, распахнув: – Эй! Есть тут кто живой? Принесите ужин голодным госпожам!

В полутемной проходной комнате замаячил серый клиба. Обещанная владыкой Шитанара охрана пряталась за большой дверью – Хесса видела, когда в прошлый раз выходила просить одежду для Сальмы. Накидка Лин и тонкие простыни – это не то, во что хочется замотаться, чтобы забыть о чужих лапах на теле. Теперь, значит, им еще и клибу прислали для присмотра. Что ж, зато есть тот, кто быстро принесет пожрать. Когда вернулась в комнату, Сальма обнаружилась в кресле у окна. Сжалась там в комок, обхватив колени, и смотрела в сад. Хесса подвинула туда же еще одно кресло, села напротив. Утешать она не умела. Как-то не получалось подобрать подходящие слова. Да и все эти нежности и ласковости – кому они к шайтанам сдались после того, как мерзкий жирный ублюдок пытался засунуть в тебя свой член, прижимая нож к горлу? Но Сальма заговорила сама.

– Я только завтракала. Обед пропустила – мы как раз собирали Лин. А после отвлеклась на что-то. А ужин… – она вздохнула. – Пришла мама, и мне кусок в горло не лез. Потом появился этот господин. Он мне не понравился, но я…

– Решила сбежать от новых истерик, – кивнула Хесса. – Сбежала.

– Она очень добрая. И очень любит меня. Но раньше я не замечала, что нам совсем не о чем поговорить. Она все время жалуется, все время недовольна. Моим положением в серале, тем, что до сих пор не нашла своего кродаха, не вышла замуж, не родила… Еще волосы… Как будто я могу что-то с ними сделать теперь! Я понимаю, она хочет как лучше, но это сложно.

– Она хочет как лучше для нее, а не для тебя, – резко сказала Хесса и осеклась. Сама-то она понятия не имела, что значит иметь мать. Иметь хоть кого-то, кому ты небезразличен. Поэтому и осуждать, наверное, была не вправе. – Извини. Она твоя мать, а я никто, тебе виднее.

– Да нет, ты права, – Сальма поежилась, когда после негромкого стука в комнату скользнул клиба с подносом. И замолчала.

Пока слуга придвигал к ним низкий столик, накрывал сверхпоздний ужин и разливал по бокалам отвар, от которого знакомо тянуло успокаивающими травами, Хесса тоже молчала. Только кивнула на пояснение об отваре: «Господин Ладуш распорядился принести для госпожи Сальмы. Вам, госпожа Хесса, принесу что пожелаете», – и махнула рукой:

– Лей, нечего туда-сюда бегать. Успокоиться мне никогда не повредит.

Когда клиба ушел, они ели в тишине, пока Сальма не спросила осторожно:

– Такое можно забыть? Я знаю, ты многое пережила, и то, что случилось со мной, наверное, нельзя сравнивать, но…

– Забыть можно, – уверенно сказала Хесса. – И не такое можно, Сальма. Я думала, нельзя, но сейчас почти не вспоминаю, и кошмары мне давно не снятся. Он тебя не покалечил, синяк сойдет, и все забудется, даже шрамов не останется. Ни на теле, ни в голове.

– Хорошо, что ты попала во дворец. И тебе очень, очень повезло с господином первым советником. Я так рада за тебя. Правда. Извини, что лезу не в свое дело.

– Да никуда ты не лезешь, – Хесса одним глотком допила свой отвар и откинулась на спинку кресла. – И прекрати извиняться за всякую ерунду. Мне и правда повезло, я же не дура, чтобы отрицать. Повезло, что владыка устроил чистку трущоб, непонятно с чего заметил меня в подвале и забрал в сераль. Повезло, что во дворце был первый советник, и что он… Что он вообще есть, да, – неловко закончила она.

Сальма улыбалась. Как-то очень искренне и трогательно, даже сердце защемило. Дурь как она есть. Вот же тоже слюни на ровном месте.

– Знаешь, мы часто гадали, какой будет первая помеченная анха господина первого советника. Некоторые из кожи вон лезли – пытались понять, что ему нравится. Какие волосы, какие глаза, чего он ждет и хочет в постели, – Сальма зарделась щеками, хотя улыбаться так и не перестала. Вот уж нашла тему для радости. – Это было что-то вроде местного развлечения. Он редко к нам приходил, а попасть к нему на течку считалось неслыханной удачей. Я, кстати, ни разу с ним не была.

– Зато ты была с владыкой, о чем тоже многие мечтают, – сказала Хесса, отводя взгляд. Будь на месте Сальмы другая анха из сераля, в ее башку уже прилетела бы какая-нибудь тарелка, ну или Хесса просто сама сбежала бы подальше. Но злиться на Сальму за эти постельно-слюнявые разговоры не получалось. Хессе, пожалуй, было даже немного интересно. Все-таки они говорили о Сардаре, а не о каком-то непонятном кродахе. Хотя и ужасно неловко.

– Ну да, – согласилась Сальма и погрустнела. А Хесса, опомнившись, прикусила язык. Нет, ну надо же быть такой идиоткой! Наверняка сразу напомнила и о трагедии с волосами, важными для владыки, и о том, что владыка теперь тоже не жалует анх сераля вниманием. За редким исключением в количестве двух штук. Ну, или двух с половиной. Если считать то, что случилось с ней самой в начале прошлой течки. По спине пополз холодок. Нет, сейчас эти воспоминания уже не вызывали ни паники, ни раскаяния, но все равно делалось не по себе.

– Ну так и до чего додумались в своих гаданиях? – быстро спросила Хесса, чтобы перевести тему и хоть как-то сгладить неловкость. – Уж наверняка не до трущобной потаскухи со шрамами и отвратным характером.

Получилось, пожалуй, излишне грубо, зато Сальма встряхнулась, замотала головой.

– Не говори так. У тебя сложный характер, но ты добрая. И очень красивая, даже если сама этого не понимаешь. А еще мне кажется… – она замолчала, опустила голову, разглаживая пальцем салфетку.

– Ну что еще? – фыркнула Хесса. – Говори уж. После доброты меня теперь ничем не удивишь.

– Мне кажется, он единственный для тебя. Единственный, кто на самом деле важен. Кродах, которого ты выбрала сердцем. Такая связь, она ведь не рвется запросто.

– Это ты романов начиталась? – Хесса налила себе еще отвара из кувшина и выглотала залпом. Да уж, успокоиться ей сегодня точно не повредит. – Хочешь правду? Не имеет никакого значения, кого и как я выбрала. Эта долбаная жизнь несправедлива, в ней приходится корячиться, чтобы выжить, и тебе очень часто прилетает по зубам и по голове, даже откуда не ждешь. И… и если тебе вдруг везет, вовсе не значит, что будет везти и дальше. Я понимаю, у меня метка, и вы думаете, что все лучше некуда. На самом деле нет. Я ничего не знаю и ни в чем не уверена. Каждый раз боюсь, что приду вечером, а он захлопнет передо мной дверь. И это так страшно, что поджилки трясутся. Страшнее всего, что я пережила в трущобах.

В горле вдруг встал комок. Хесса зажмурилась и с усилием сглотнула. Дурацкий отвар у Ладуша, ни разу не успокоил. Даже на Лин она такое не вываливала. За какой бездной ее вдруг нахлобучило? Тоже понадобились свободные уши? Но раз уж так вышло…

– Я ненормальная, да?

– Нет, ты нормальная, – с неожиданной уверенностью заявила Сальма. На запястье успокаивающе сжались ее пальцы, и Хесса даже открыла глаза, удивляясь перемене. И впрямь посмотреть было на что. Сальма больше не ежилась, сидела прямо и сверкала глазами так, будто на нее снизошло судьбоносное откровение. – Ты нормальная, Хесса! И я нормальная, даже если хочу рисовать, а не сидеть под дверями в ожидании. Хочу тоже выбрать сердцем. И жизнь, и кродаха. Даже если это будет иначе, не так, как у всех! Я так боялась сказать маме, что не хочу как Нарима. Не хочу ехать с незнакомым мужем непонятно куда. Хочу остаться здесь, хочу закончить новые эскизы, хочу полюбить, если посчастливится. Ты говоришь, это страшно, но я все равно хочу. В романах все не так, ты права, но я хочу узнать, как бывает на самом деле! А если не выйдет… что ж, значит не судьба, но я хотя бы не стану ни о чем жалеть.

– Все выйдет, – буркнула Хесса, чувствуя себя до крайности глупо. Кто кого тут должен был утешать, спрашивается? – Ты самая добрая в нашем гадюшнике и гораздо красивее многих. Меня тут активно убеждали и, пожалуй, убедили, что не все кродахи одинаковые, уж влюбиться в подходящего ты всегда успеешь. Главное, не давай себя в обиду. Ни матери, ни толстопузым ублюдкам.

– Я никогда не думала, что смогу сопротивляться, – задумчиво сказала Сальма. И, подперев щеку кулаком, с отсутствующим видом уставилась в окно. – Я даже не думала, что это может понадобиться. Это же кродах, он сильный, а я слабая. Слышала, конечно, что бывает всякое. И насилие, и побои, но почему-то была уверена, что со мной такого не случится. Меня защитят и уберегут, я ведь не делаю ничего плохого. Глупо, да?

– Глупо, – согласилась Хесса. – Но понятно. Просто ты не видела ничего страшного. И думала, что вокруг тебя сплошная розовая вата и пушистые кродахи.

– Почему я сейчас представила милых кроликов на поляне, не знаешь? – Сальма рассмеялась, украдкой смаргивая слезы с ресниц. – Я просила, потом кричала, плакала, царапалась и даже кусалась. Получила по лицу и, кажется, отключилась. Пришла в себя, когда он… он…

– Не надо, не рассказывай.

– Надо, – не согласилась Сальма. – Я должна это пережить и отпустить, иначе ничего не получится. Владыка Назиф стащил его с меня, выбил нож. А я от ужаса даже дышать не могла. Они успели вовремя. Владыка и Лин. Сейчас думаю, а что бы он сделал, если бы не они? Неужели убил бы?

– Вряд ли. Если только совсем псих. Ты анха из сераля владыки, он не мог думать, что ему такое сойдет с рук. Вряд ли кто-то из знати не знает о законах Имхары, которые навели столько шума.

– Ты права, – кивнула Сальма. – А может, он и вообще ничего бы не сделал. Просто хотел, чтобы я боялась. Так ведь тоже бывает?

– На свете много уродов и извращенцев.

Хесса вдруг замерла, прислушалась, глубоко втянула воздух. Показалось? Нет, запах Сардара она бы учуяла среди сотни, если не тысячи других. Но откуда ему здесь взяться?

– Чуешь? – спросила у удивленной Сальмы и вскочила с кресла. Конечно, от дурацких разговоров о самом важном могло и померещиться, но она еще не совсем выжила из ума. Осторожно приоткрыла дверь, высунулась наружу. И выдохнула, разом расслабляясь. Нет, не ошиблась. Здесь знакомый запах был четче, переплетался с запахом владыки Шитанара, а со стороны соседних комнат доносились приглушенные голоса. О чем говорят, конечно, не разобрать, да и какая разница.

– Что там? – окликнула Сальма. Она, похоже, не чуяла Сардара.

– Господин первый советник пожаловал. Интересно, что он здесь забыл?

– Может, тебя?

– Это вряд ли, – разозлиться на глупое предположение не получалось, потому что отвлекало заколотившееся от предвкушения сердце. Да, сегодня она не пришла к нему в обычное время, но Сардар не стал бы бегать по дворцу в поисках анхи. И уж точно не побежал бы за ней к владыке другого лепестка. – Наверное, дела.

– Может, из-за меня, в смысле из-за того, что случилось? Все-таки оказался замешан другой лепесток. Нельзя наказать чужого подданного без ведома его владыки. А господин Сардар – советник и правая рука владыки Асира.

– Верно, – дверь закрывать не хотелось, но Хесса заставила себя это сделать и вернулась обратно в кресло.

– Ты бы хотела выйти к ним, да? – улыбнувшись, спросила Сальма.

– Хотела бы, но не пойду, – какой смысл отпираться, когда всем и без того все понятно? – Даже под каким-нибудь дурацким предлогом не пойду. Я уже достаточно выбесила всех вокруг.

– А еще я слышала, господин Сардар родич владыки Назифа. Не знаю точно, кем они друг другу приходятся и насколько близки, но…

– Что? – перебила Хесса, от удивления даже не дослушав. – Сардар из Шитанара?

– Ну да. Из правящего рода. Ты не знала?

Хесса покачала головой, сказала с горечью:

– Я вообще ничего не знаю.

А потом они обе замолчали, напряженно вслушиваясь. Совсем рядом раздались приближающиеся шаги и голоса.

– Надеюсь, мы друг друга поняли, владыка, – говорил Сардар.

– Я тоже надеюсь, господин первый советник. Поверьте, я сделаю все, чтобы процесс был показательным. И выразите владыке Асиру мою признательность.

– У вас будет случай сделать это лично завтра вечером в купальнях, если не получится раньше.

Они остановились прямо за дверью и, конечно, не могли не понимать, что две анхи их отлично слышат. Что мешало войти и говорить прямо здесь?

– Завтра будет традиционное омовение, – шепнула Сальма. – Надо объяснить Лин. Это может быть сложно для нее.

– Чего? – тоже шепотом спросила Хесса. – Если б я еще понимала, о чем речь!

– Чш-ш-ш. Потом.

– Боюсь, я снова стану источником пересудов, нарушив традиции, – сказал владыка Шитанара с отчетливым сожалением в голосе. – Как верно заметил господин Ладуш, я не привез с собой анх.

– Не страшно. Сераль владыки Асира открыт для вас. И для ваших подданных тоже, если после случившегося вы готовы за них поручиться.

– Никто из моих людей не посмеет больше поднять руку на анху.

– Если позволите совет, владыка Назиф…

– Сардар, если тебе есть что сказать, говори. Ты же знаешь…

Хесса взглянула на Сальму, та кивнула. Ну да, все эти дворцовые выкрутасы с приседаниями и словесными кренделями часто мешали говорить по-человечески. Видимо, даже родичам в присутствии лишних ушей.

– Петлю лучше затягивать постепенно. Мы еще поговорим позже.

И в дверь наконец постучали. Этикет, чтоб его.

– Входите! – Сальма, конечно, сориентировалась первой. Соскочила с кресла даже раньше, чем Хесса успела моргнуть. И согнулась в почтительном поклоне.

– Владыка Назиф. Господин первый советник.

– Вижу, вы в порядке, госпожа, – даже с некоторым удивлением сказал владыка Шитанара, разглядывая Сальму, будто в первый раз увидел. И искренне добавил: – Я очень рад. Господин первый советник желал лично убедиться, что вам ничего не угрожает.

– Благодарю за заботу. Мне уже гораздо лучше.

Хесса наконец заставила себя оторвать задницу от кресла. Выкрутасить вот так и преображаться в одно мгновение она не умела и не была уверена, что сможет когда-нибудь научиться. Но изобразить что-то вроде поклона, раз уж всем так пригорело соблюдать дурацкие правила, наверное, могла.

– Сальма, ты можешь вернуться в сераль, но… – Сардар выразительно уставился на ее щеку, и Хесса решила, что сейчас уж точно не время для запоздавших поклонов.

– Но можете остаться здесь, – вмешался Назиф. – Если так будет лучше и спокойнее.

– Я воспользуюсь вашим гостеприимством до утра. Господин Ладуш прислал чудесную мазь, а оставшиеся следы завтра уже несложно будет забелить пудрой. Я все понимаю, господин первый советник, от меня о случившемся никто не узнает. Мне и самой так будет легче.

Только сейчас до Хессы дошло, что Сальма не в серале не только из-за возможных истерик курятника. Политический скандал. Кажется, так назвали бы подобную ситуацию в какой-нибудь исторической книжке. Человек из другого лепестка, мало того, приближенный нового владыки, нарушил законы Имхары прямо под носом у владыки Асира. Чуть не изувечил его личную анху. Отличное знакомство с возможным союзником, ничего не скажешь. Это случайность, или… Сегодняшний разговор с Лин открыл Хессе глаза на многое, и бездна! как же это все было сложно! А Сальма даже после такой встряски разобралась во всем гораздо лучше и быстрее нее.

– Ладуш сказал, лекарь тебе не нужен, – Сардар смотрел на Сальму с сомнением, и отчего-то Хессе казалось, что он тоже готовился к более бурной реакции, а может, и к истерикам. – Но если…

– Не нужен, я правда в порядке, не беспокойтесь. И, Хесса, – Сальма вдруг обернулась к ней. – Спасибо, что побыла со мной.

– Я могу остаться, – вообще-то, она не собиралась никуда уходить, но, похоже, Сальма решила, что ей непременно надо уйти с Сардаром. Как будто он ее звал. Может, у него дел невпроворот до самого утра⁈

– Не нужно. Я все равно лягу спать. – И добавила тише: – Я должна справиться с этим сама, понимаешь? Я хочу справиться.

Хесса кивнула, хотя, честно говоря, ни шайтана не понимала. Она перевела взгляд на двух кродахов, которые пялились на них с нескрываемым интересом. И что, спрашивается, увидели такого занятного?

– Надеюсь, владыка Назиф, вы сдержите свое обещание и позаботитесь о ней, – кажется, получилось слегка вызывающе, да и плевать. В конце концов, она никому не хамила. Правда же?

Но беспокоилась вроде бы зря. Назиф почтительно склонил голову, сказал с неожиданной улыбкой:

– Сдержу, госпожа Хесса, можете не волноваться. Я вас не разочарую.

Издевается, что ли? Или всерьез? Она взглянула на Сардара, но тот только усмехнулся и кивнул на дверь:

– Идем?

Ну ладно, он все-таки звал ее с собой. Кажется. И Хесса вышла, кивнув напоследок Сальме.