Текст книги "Воля владыки. За твоим плечом (СИ)"

Автор книги: Алла Гореликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Надеюсь, это не секретная информация, – пробормотала Лин. Пожала плечами и ответила честно: – Я прискорбно невежественна по части древних легенд. Но о возможной связи со зверем владыка рассказывал мне, как о реальности. Правда, говорил и о том, что сейчас она встречается редко и совсем не на том уровне, что раньше. Но с Адамасом они росли вместе. – Это точно не было секретом, не могло быть, слишком многие должны помнить детство владыки.

– Да, я знаю, сейчас все иначе. Владыка Акиль рассказывал, что у него в юности была возможность связать себя со зверем, но он не рискнул. И все же мне казалось, что это скорее дань традиции, чем реальное взаимопонимание. Но сейчас я не могу в это не верить. Удивительно.

Чуткие уши Адамаса двигались, будто он вслушивался в человеческие слова, потом, слегка склонив голову, он воззрился на Назифа с тем выражением, с каким смотрел иногда на своих детей – словно решал, достойны ли, не посрамят ли его и свою честь. Насколько знала Лин, такой пристальный интерес к чужим он проявлял исключительно редко. Похоже, владыка Назиф и в самом деле был неординарным молодым человеком.

– Это что-то значит, да?

Ответить Лин не успела. Адамас обошел Назифа, слегка задев боком, и устремился в глубину вольера, где развалились в тени остальные разморенные жарой молодые анкары. Обернулся на людей, и Лин перевела выразительный взгляд:

– Он приглашает знакомиться. Идите, владыка.

– А вы?

– А я давно с ними знакома, как и они со мной. Идите, ведь это вам предназначен сегодня драгоценный дар.

«И у меня есть Исхири», – она погрузила пальцы в густую шерсть на загривке.

Бесшумно подошел Триан. Сказал так тихо, что и она едва услышала:

– Молодой владыка Шитанара действительно достоин этого дара. Он понимает. Или еще не совсем понимает, но поймет.

Лин только кивнула, слова были необязательны. Молодые анкары под внимательным взглядом Адамаса принюхивались к гостю, не так пугливо, как когда-то к Лин: они уже достаточно выросли, чтобы осознать свою силу и желать испробовать ее. Чтобы и в человеке рядом искать такого же сильного. Назиф стоял неподвижно в их бело-рыжем мельтешении и вдруг неуловимо быстро припал на одно колено, положил ладонь на холку темно-рыжей самочки. Лин с Трианом услышали:

– Ты. Дэва.

– Он дал ей имя? – прошептала Лин. – Вот так, сразу? Это что, связь?

– Пока нет, – неторопливо ответил Триан. – Пока… а там – кто знает?

Дэва, огненная демоница. Интересные имена раздает этот шитанарец!

Самочка потерлась о его ногу. Приняла? Его рука уверенно прошлась по рыжей спине, приглаживая шерсть.

Адамас лег рядом и следил за происходящим так внимательно, что Лин невольно снова вспомнила тот день, когда сама знакомилась с Исхири. Вот так же, почти на том же самом месте. Она тогда еще очень многого не понимала и не чувствовала, но помнила и острую радость, и переполнявшую благодарность. И собственную неуверенность – сможет ли? У Назифа неуверенности не было и в помине. Да и объяснять ему не требовалось, сам знал все о связи, пусть и считал ее легендой. А Лин так и не поняла бы, и не поверила, если бы не Асир. Она тогда была как слепой котенок, и как же повезло, что нашелся человек, кродах, который взял за руку и провел единственным, наверное, подходящим для нее путем. Позволив спорить и возмущаться, спрашивать и самой искать ответы. И только благодаря ему и, пожалуй, ради него приняла и этот мир, и себя новую, и продолжает принимать. Каждый день. «И даже жаль, что не каждую ночь», – усмехнулась собственным мыслям.

– Пойдемте, владыка Назиф, – сказала, еще немного подождав. – Вы сможете вернуться позже, если захотите. Иначе мы рискуем пропустить приезд новых гостей.

– Да, – ответил тот, с явной неохотой поднимаясь на ноги, и добавил, обращаясь почему-то к Адамасу: – Нам пора. Хотя, видят предки, я предпочел бы задержаться.

Глава 11

– Грядет что-то очень, очень занимательное, – негромко сказал Акиль.

– В самое ближайшее время, – усмехнулся Асир.

– Думаешь, уже сегодня?

– Думаю, прямо сейчас.

В галерею, где они стояли, тянуло густым сладким запахом роз из сада. На Им-Рок опускался вечер, и владыки с советниками, а кое-кто еще и с анхами, собирались в Лазурном зале – приятно провести время за пряным кальяном, чашей вина или чего-нибудь покрепче.

Что ж, этот день еще не закончился, но уже мог поспорить богатством событий со всеми предыдущими. Затмил даже вчерашний с неожиданными новостями о новом владыке Шитанара. Что все пошло не так, как они с Сардаром ждали и рассчитывали, Асир понял незадолго до церемонии приветствия. Когда Сардар, от которого на всю округу фонило злостью и раздражением, принес чудные новости: владыка Вахид вместо того, чтобы тащиться по Имхаре еще с неделю и наслаждаться всеобщим ожиданием, умудрился догнать Рабаха в дне пути от Им-Рока. Твари бездны его несли, не иначе.

Он оставил позади свой бесконечный выезд с сановниками и слугами, прихватив только десяток любимых анх и приветственный подарок. Это было вообще ни на что не похоже. Но и взбешенный Сардар, которому не успели донести заранее, и сам Асир прекрасно понимали, в чем тут дело. Наверняка до Вахида дошли слухи о смерти старого Латифа и об имени его преемника. А значит, с верным союзником надо было сговариваться заранее, подумать, как взять нового наследничка в оборот и стоит ли тратить время на того, кого на родине, вполне возможно, ждет либо яд, либо пика вместо радушной встречи.

К какому решению склонялись Рабах и Вахид, еще только предстояло понять, но владыка Азрая уж слишком настойчиво с первых же минут знакомства выражал Назифу симпатию и готовность помочь-поддержать-наставить в любой момент. «Только попросите, мой мальчик. Мы с вашим дедом…» От «мальчика» передергивало даже обычно спокойного Акиля. Что уж говорить о не готовом к такому навязчивому радушию Назифе. Но «мальчик» пока держался, и Асир с интересом наблюдал за ним.

Но не только новый владыка Шитанара занимал умы двух почтенных старых козлов, был еще Нариман, который с каждым часом, с каждым словом и ядовитой улыбкой Вахида становился все мрачнее и потеряннее. Даже, пожалуй, затравленнее, хотя это слово уж совсем никак не сочеталось с громким титулом «владыка». Впрочем, прежде всего с этим титулом не должно сочетаться безмозглое расточительство, а владыка Баринтара славился по всей Ишвасе умением проматывать несусветные суммы, брать в долг и тут же проматывать снова.

Баринтар и без того был одним из самых проблемных лепестков, не спасало даже богатое на всяческих тварей и жемчуг море. Когда Асир пришел к власти, Баринтар еще выживал сам, лишь иногда пользуясь небольшой помощью соседей. Но с каждым годом нажитое и построенное прошлым владыкой истощалось и рушилось, а новый все глубже утопал в долгах и страхах.

Самым забавным во всем этом была неиссякаемая, глубокая и искренняя любовь Наримана к своему лепестку. Он бы умер за свою страну не задумываясь, а вот вытащить ее из той бездны, в которую она погружалась, не умел. И вместе с тем Баринтар умудрялся оставаться уникальным исключением: за всю историю Ишвасы в нем не случилось ни одного кровавого бунта, ни одного переворота в попытке захватить власть.

Предложи Асиру кто-нибудь вмешаться в дела, например, Шитанара, он бы, не задумываясь, отказался. Но с Баринтаром все иначе. Его можно бескровно и честно забрать. Присоединить к Имхаре на законных основаниях с согласия действующего владыки. Надо лишь выждать подходящий момент. Но Вахид со своими намеками на грани базарного хамства привлек к проблеме слишком много внимания. В умелых руках Баринтар имел все шансы превратиться из бездонной, поглощающей деньги дыры в золотое дно, и не только Асир понимал эту простую истину. И несчастный Нариман оказался сейчас в положении бесхозной анхи, за которую готовы драться многие не из-за красоты и умений, а ради богатого наследства. Не позавидуешь!

– Считаешь, они решили поделить Баринтар? Вот так, на глазах у всех? – Акиль задумчиво щурился. Тени в саду удлинялись, и в Лазурном зале их уже ждали, но несколько минут все же было.

– Рабаху сейчас интереснее кусок Шитанара. Чем больше, тем лучше, а Вахид слишком жаден, но способен поделиться на условиях общей выгоды и взаимной поддержки.

– Мне тоже интереснее Шитанар, – бесстрастный тон мог ввести в заблуждение кого-нибудь другого, но не Асира. Акиля забавляла эта дворцовая возня, но он всегда предпочитал выждать, а затем действовать наверняка.

– Тебе интереснее надежный союзник. Как и мне.

– Поэтому с Нариманом я тебя поддержу. Уверен, ты давно ждешь, когда он от отчаяния свалится тебе в ладони, как перезрелая айва. А выйдет ли союзник из Назифа, еще посмотрим.

– Пока держится неплохо, но и Рабах только разогрелся. А что касается айвы… Главное, чтобы не свалилась в другие ладони. Там сожрут и косточек не выплюнут.

– Я займу владыку Вахида неотложным делом. У айвы будут все шансы найти себе подходящие руки.

В Лазурном зале, несмотря на распахнутые настежь окна, уже сгущались запахи. Табак, пряное вино, горький страх – им всегда навязчиво пахли измученные болью и отчаянием анхи Вахида. Возбуждение – куда же без него, если в одном помещении собираются анхи и кродахи.

Асир опустился в кресло, принял от клибы чашу с терпко-пряной настойкой из Азрая. Рабах, конечно, заметил, благосклонно улыбнулся в усы и снова склонился к Назифу, которого так и не выпустил из своих цепких лап.

Молча подошла Лин, ее едва ли не за руку водил по залу Ладуш. Опустилась на подушки рядом, мимолетно прикоснулась к колену, словно ища поддержки. Она сегодня была еще одним источником страха. Острого, необъяснимого, почти панического. После зверинца запах страха немного сгладился, за обедом Лин отвлекалась на другое, но сейчас все, кажется, начиналось заново. Такую реакцию на Акиля Асир понять не мог, как ни старался. Да вряд ли и сама Лин понимала, что с ней творится: слишком заметно, кроме страха, ощущалась растерянность.

– Я мог бы помочь, если бы знал, что конкретно тебя так пугает, – тихо сказал он, пока никто из владык не пытался привлечь его внимание. Затишье не могло быть долгим.

– Твой друг фонит угрозой, почему-то только на меня, – чуть слышно ответила она. Слегка повернула голову и вроде бы не оглядывала зал пристально, но Асир как-то понял – убедилась, что их никто не слушает.

– Он хочет понять, кто ты и что собой представляешь, раз уж так близка ко мне. Это нормально.

– Прости, но в моей прежней жизни с таким фоном «хотели понять» только уголовники из трущоб. И проверяли на практике, верны ли их умозаключения. Рефлекс. Сильнее меня. Но страх… плохо. Раньше такого не было. Один шаг до профнепригодности, – она горько усмехнулась. – Я согласна, это… обоснованное внимание. Но от него хочется защищаться, а нельзя.

– Акиль ничего тебе не сделает, а теперь присмотрись внимательнее. Здесь есть те, кто действительно должен внушать опасения. Серьезные.

– Владыка Сафрахина, – быстро сказала она. – На него не нужно смотреть, достаточно одного взгляда на его анх.

– И «его» анхами дело не ограничивается.

– Хочешь, чтобы я держалась от него подальше? Или заранее разрешаешь вывести этого гада из строя, если он полезет ко мне?

– Давай пока обойдемся без членовредительства, – с трудом сдерживая улыбку, сказал Асир. – Мне не нужна война. Зато нужны все владыки, чтобы запечатать разлом.

– Я учту, – серьезно кивнула Лин. – Но имей в виду, в его отношении слово «членовредительство» я склонна понимать буквально. Эта деталь организма там явно лишняя.

– Он с тобой не согласится, – Асир положил ладонь ей на плечо и слегка сжал пальцы: Акиль, как и обещал, завладел вниманием Вахида, а Назиф, воспользовавшись тем, что Рабах отвлекся, с видом узника, внезапно обретшего свободу, рванул через зал прямиком в их сторону. Но далеко убежать не дали – его с поклонами перехватил Ияд. Советника Акиля Асир знал достаточно хорошо, чтобы понимать – тот в курсе планов своего господина на этот вечер. И расчищает путь к Асиру для Наримана. И только Джад, умудрявшийся много лет выживать в этом змеином гнезде в одиночку, ни с кем не ссорясь и ни на кого не рассчитывая, не собирался встраиваться в общую удобную картину. Он подошел неторопливо, опустился в кресло рядом и сказал с привычной мягкой улыбкой:

– Я надеюсь, владыка Асир, что в ближайшее время вы просветите нас о причинах такого выдающегося собрания. Иначе, боюсь, уезжать мы будем по дорогам совсем иной Ишвасы. Очень увлекательно за всем этим наблюдать, но мой опыт подсказывает, что слишком поспешные перемены никогда не заканчиваются благоприятно.

К Джаду можно было относиться по-разному. Осуждать – за излишнюю осторожность, презирать за умение дружить со всеми, даже с теми, кто не заслуживал и намека на дружбу. Опасаться – потому что нельзя не опасаться того, кто умеет так искусно лавировать между бездной и хаосом, постоянно выбираясь сухим из воды. Но Асир привык его уважать. Хотя бы за то, что Харития, зажатая между Сафрахином и Азраем, за годы правления Джада не потеряла ни единой провинции и была одним из самых благополучных, богатых и благодатных уголков Ишвасы.

– Я не стану затягивать с объяснениями дольше положенного. Но среди нас есть те, кто слишком рьяно чтит традиции. Законы гостеприимства…

– Требуют, чтобы вы еще с неделю ублажали гостей и вели пустые разговоры. Очень надеюсь, что вы не станете.

– Не стану, – согласился Асир. – Как думаете, владыка Джад, двух дней будет достаточно, чтобы соблюсти приличия?

– Вы и так слывете бунтарем и негодником, уж простите мою прямоту. Меньше осуждать вас не будут в любом случае, в этих условиях и два дня стоит считать исключительной любезностью с вашей стороны.

– Так им и скажете при случае?

– Так и скажу. И даже без всяких случаев.

– Тогда в ближайшие дни почтим достопочтенных припозднившихся владык чем-нибудь совсем уж традиционным, а дальше придется поддерживать репутацию бунтаря.

– Никогда не поверю, что вам это будет в тягость.

Когда Джад наконец поднялся и отошел, Асир отыскал взглядом Наримана. Тот оказался совсем недалеко, видимо, после приятной беседы с Вахидом его неуклонно вело в сторону Асира. Только вот Рабах оказался быстрее и, потеряв Назифа, упускать вторую жертву не собирался. Бедняга Нариман вздыхал, потел, порывался сбежать, но если уж владыка Азрая собирался довести кого-то до состояния полной покорности и смирения со своей незавидной участью, остановить его было не легче, чем оттащить зверогрыза от добычи.

Лин перехватила взгляд и шепнула:

– Он придет к тебе сам. Это тот тип жертвы, который всегда сумеет сбежать от шантажиста и обратится в охранку за помощью и защитой, – она весело улыбнулась и добавила: – А потом станет выторговывать поблажки за добровольную помощь следствию.

Сравнение было таким забавным, что Асир поднял чашу с настойкой повыше, пряча за ней усмешку.

– Эти двое сговорились довести его до исступления. Какие там козлы, самые настоящие пауки. Оплетают так, что попробуй вырвись. Вопрос, кто справится раньше. Нариман не ягненок на жертвенном алтаре, он кродах и владыка, если взбесится, никому мало не будет.

– Ты очень хочешь предотвратить взрыв?

– Я хочу сегодня получить Баринтар от владыки в здравом уме, а не от кродаха в приступе ярости. Такие сделки в раже не заключаются. Никто из моих людей вмешиваться не должен, а одного Акиля на двух старых козлов не хватает.

Лин пристально посмотрела ему в глаза, опустила ресницы. Обвела зал внимательным взглядом.

– Лалия сумела бы помочь. Чувствую себя отвратительно бестолковой. Но если ты подскажешь, как… Может, твоя глупая анха захочет расспросить владыку Наримана о Баринтаре? Я могу сослаться на Сальму и ее картины.

К сожалению, в словах Лин была немалая доля правды. Лалия сумела бы многое. Притащить к нему Наримана даже за руку. Увести Рабаха любоваться звездами. Она имела на это право. Только она – митхуна, о положении которой при владыке знали все, и имела. Но отправлять к Рабаху или Нариману Лин, вот так, неподготовленной и не с самого начала, чтобы выглядело естественно, было нельзя.

– Слишком очевидно, – Асир качнул головой. – Подождем.

– А если устроить шум, на который они отвлекутся? Какую-нибудь, я не знаю, громкую выходку?

Асир попытался представить, как Лин «устраивает шум». Каким образом? Что для этого придется сделать? Запустить дротиком в задницу Вахиду? Нет, пока они договорились на «без членовредительства» во всех значениях, да и наверняка она должна понимать, что такой скандал недопустим. Привести сюда Исхири не поможет, вряд ли тот настолько неуправляем, чтобы сходу устроить впечатляющее безобразие, да и бежать до зверинца и обратно слишком долго. Ближе бежать до Хессы, та может сотворить безумие и скандал из воздуха, но это было бы слишком жестоко. Устроить истерику на ровном месте самой? С криками и слезами, с пощечинами наконец. Воображалось такое сложно, а то, что получалось, выглядело настолько нелепо, что он рассмеялся, едва не подавившись настойкой.

– Ты хочешь привлечь к себе пристальное внимание всех владык без исключения на несколько дней вперед? Нам с тобой придется отбиваться от него еще старательнее, чем несчастному владыке Баринтара.

– Обморок? – предложил подошедший Ладуш. – Нужный уровень шума обеспечим мы со слугами. Вы так напряженно думаете, что спокойно наблюдать со стороны невозможно. Хотя… стойте. Если глаза меня не обманывают, решение нашло себя само.

Решение оказалось владыкой Джадом, который очень мягко, но настойчиво уводил Рабаха от Наримана, по-дружески ухватив его под локоть. И непонятно, кого больше этим изумил.

– Вот в такие минуты начинаешь особенно ценить замечательное слово «союзник», – умиленно сказал Ладуш. – Интересно, это открытая демонстрация стороны или… Хотя нет, о чем это я. У владыки Джада не бывает ничего открытого и однозначного.

– Надеюсь, мы не увязнем в очередной паутине. Эта слишком опасна, чтобы в нее попадаться, – Асир отставил чашу, наблюдая за приближением Наримана, все еще изумленного, но настроенного очень решительно. – Что ж, посмотрим, насколько он нуждается в помощи и защите.

Глава 12

Лин вымоталась так, как не выматывалась в самые горячие деньки в родном управлении. А бесконечный день никак не заканчивался, все длился и длился, хотя время уже и перевалило за полночь.

Асир увел Наримана, и почти сразу же к Лин подошел Акиль. Витиевато и равнодушно высказался о красотах заката в Имхаре, Лин даже вникать не стала – очевидно, это была одна из банальных, вежливо-безликих фраз, которые помогают завязать разговор.

Разговаривать с ним не хотелось. Ни о красотах заката, ни о чем-то более серьезном. И дело было совсем не в иррациональном страхе, уж брать себя в руки и не обращать на страх внимания старший агент Линтариена умела. Но она слишком устала, а без Асира еще и слишком неуверенно себя чувствовала. До сих пор на подобных сборищах приходилось бывать только в качестве охраны, молчаливой, незаметной и бдительной, а сегодня весь день ощущала на себе пристальное чужое внимание. Внимание кродахов! Она научится с этим справляться, раз уж взялась, раз согласилась заменить Лалию. Но на сегодня хватит.

– Закаты здесь и вправду красивы, – сказала Лин, даже не пытаясь изобразить улыбку. – Но, уж простите, владыка Акиль, я слишком устала сегодня, чтобы оценить их в полной мере. Прошу, дайте мне возможность немного побыть в одиночестве.

Рядом возник Ладуш, и Акиль, поймав его предупреждающий взгляд, кивнул и отошел. Подхватил под руку Назифа. А Ладуш спросил чуть слышно:

– Ты не воспользовалась отваром?

– Не понадобилось, – так же тихо ответила она.

– И как себя чувствуешь? – поинтересовался с легким скепсисом.

– Устала. Спать хочу. Слишком много впечатлений.

– Спать? – почудилось, что Ладуш, то ли всерьез, то ли в насмешку, просит уточнить, и она уточнила, вспыхнув:

– Одна!

– Вот как. Ты интересный случай, Лин. Но потерпи это общество еще немного. Скоро они вспомнят о том, что сераль владыки открыт для дорогих гостей, и отправятся выбирать себе анх для достойного завершения ночи. Тогда и тебе будет прилично покинуть высокое собрание.

– Но спать все равно не придется, – едко усмехнулась Лин. – Сераль угомонится разве что к рассвету. Хотя можно, конечно, закрыться в оружейке, маты достаточно мягкие, чтобы на них выспаться.

Ладуш покачал головой:

– Не стоит, если не желаешь дать повод для вопросов и сплетен. Впрочем, зайдем ко мне, угощу тебя настойкой. Крепкий здоровый сон гарантируется.

Словно из ниоткуда рядом возник Сардар, спросил резко:

– Где владыка?

– Полагаю, в кабинете, – ответил Ладуш. – С Нариманом.

– Значит, не мешать, – от первого советника полыхнуло бешенством. – Веселый денек. А уже завтра нам придется принимать нижайшие извинения за Кадорима.

– Как не вовремя, – бесцветно проговорил Ладуш. – Исключительно не вовремя.

– Пойду, дождусь его у кабинета.

Лин в этом коротком диалоге поняла только то, что завтрашний день будет не легче сегодняшнего. Асир не посвящал ее в свои дела, это было понятно, но досадно. Хотя сегодня, с Нариманом, вроде как начал?

«Кадорим», – повторила она про себя. Пока стоило запомнить очередное имя, а дальше… дальше будет видно.

Она на мгновение прикрыла глаза. Тут же окружающий гул голосов стал слышнее, ввинтился в уши, заставив поморщиться и, кажется, даже покачнуться.

– Тебе и в самом деле нужно поспать, – Ладуш подхватил под руку. – Пойдем, отправлю тебя с евнухом.

– Настойка отменяется? – Лин через силу улыбнулась. – Спасибо, господин Ладуш. Для одного дня и правда слишком много.

Поймала на себе внимательный взгляд Акиля, но осталось ощущение, что тот не единственный заметил мгновение ее слабости. Очень уж характерно защекотало между лопаток.

– Кто пялится мне в спину? – спросила, едва разжимая губы.

Ладуш чуть сместился в сторону. Покачал головой:

– Уже никто. Но там собралась занятная компания. Вахид, Джад и Шарух, советник Назифа. Еще несколько клиб, но вряд ли стоит подозревать их в бесцеремонном любопытстве.

Они продвигались к двери медленно и осторожно, словно лодка среди дрейфующих льдов, и Лин вдруг вспомнила еще об одном, что требовалось обсудить с Ладушем. И, судя по словам Асира, достаточно срочно. Но уж точно не здесь.

Дверь открылась и закрылась за спиной, отсекая шум голосов и тяжелую, удушливую смесь запахов. Лин вдохнула полной грудью, воздух в коридоре был свежим и прохладным, из распахнутых окон доносился кружащий голову аромат ночных фиалок. Евнух ждал под дверью, как пес, знающий, что в любой миг может понадобиться хозяину.

– Отведи госпожу Линтариену в ее комнату, – велел ему Ладуш, – дай снотворной настойки и проследи, чтобы никто не побеспокоил ее.

– Мы можем поговорить утром? – быстро, пока он не вернулся в зал, спросила Лин. – Владыка велел обсудить… кое-что.

У дверей застыли стражники, не стоило болтать лишнего.

– Утром, – кивнул Ладуш. – В любом случае я должен оценить твое состояние, прежде чем разрешить еще один настолько же тяжелый день.

– Хорошо, значит, до утра. Легкой вам ночи, господин Ладуш.

Путь до сераля показался слишком коротким. Блаженная тишина, ночная прохлада, чистый, душистый воздух. В серале все это сменилось тем же убойным коктейлем, что и в Лазурном зале: голоса, разве что в другой тональности, густой приторно-сладкий аромат духов, смешанный с таким же густым запахом возбуждения. К Лин кинулись, сгорая от любопытства и ожидания, всей толпой, как хищники на добычу.

– Что там?

– Где же гости? Придут они сегодня?

– Не глупи, Кифая, конечно же, придут! Но скоро ли?

– Да, когда уже?

– А ты, Лин…

Евнух цыкнул, отчеканил:

– Госпожу Линтариену не беспокоить! Приказ господина Ладуша.

– Я в купальни, – сообщила ему Лин.

– Я принесу вам туда халат и настойку, госпожа. Ужин не желаете?

– Нет, – вздохнула она, – только спать.

Смыть с себя неприятные запахи, залпом выпить приторную настойку, завернуться в одеяло с головой – все это Лин проделала почти не осознавая. Евнух встал в дверях, охраняя ее сон. Прихода в сераль высоких гостей она уже не слышала.

Казалось, прошло всего мгновение, как над ухом раздался тихий, но настойчивый голос евнуха:

– Госпожа Линтариена. Проснитесь, госпожа Линтариена. Господин Ладуш ждет вас немедленно.

– Что? – Лин с трудом выдиралась даже не из снов, из вязкой чернильной темноты. – Ладуш, зачем? – и тут же вспомнила: сама ведь вчера попросила о разговоре. А когда ему, если весь день при посольствах? – Да, спасибо, что разбудили, сейчас умоюсь и приду. Кофе можно?

– Господин советник велел подать завтрак для двоих, – евнух поклонился и исчез.

Времени терять Лин не стала. Поплескала в лицо прохладной водой, натянула первые попавшиеся штаны и рубаху из повседневных и уже через пару минут стучалась к Ладушу.

– Входи, – кивнул тот, разливая кофе по чашкам. – Ты хотела о чем-то спросить, сейчас самое время.

– Это не я, – Лин ляпнула, и тут же рассмеялась: так по-школьному прозвучало. – То есть, владыка велел поговорить. Сказал, мне нужны драгоценности для встреч с посольствами, один халасан – это хуже чем голая. – Она фыркнула: – По-моему, многие из них предпочли бы как раз голую.

Жадно отпила кофе и добавила:

– Так странно. Драгоценности как часть униформы. Я и с парадной одеждой еще не очень-то подружилась. Но, как сказала однажды Нарима, у меня здесь нет ничего своего. И я не знаю, когда что надевать.

– Я бы с радостью прочитал тебе целую лекцию о камнях, их значениях и уместности, но, как видишь, сейчас не выйдет. Может, спросишь совета у кого-нибудь из анх? Служанки, какими бы опытными ни были, здесь плохие помощницы. Хотя служанка тебе все равно нужна. Она и одеться поможет, и волосы уложить. – Он скептически прищурился, разглядывая, видимо, то, что Лин считала прической. – Пора наконец выбрать себе личную служанку, госпожа Линтариена. Сколько можно игнорировать такие необходимые мелочи?

Наверное, взгляд Лин стал слишком ошарашенным, потому что Ладуш уставился на нее с изумлением и спросил:

– Что? Только не говори, что ты до сих пор не знала об этом!

– Могу не говорить, – покладисто согласилась Лин. – Но кто бы мне сказал? О том, что само собой понятно для всех, обычно не говорят.

– Но глаза-то у тебя есть. Ты разве не видишь, как помогают другим?

– Видела. Но я еще не дошла до того уровня беспомощности, когда не получается самостоятельно надеть штаны. Простите, но со стороны это правда так смотрелось. «Ах, куда подевалась эта ленивая клиба, я не могу уложить складки на поясе!» Жуть и позор. Мне однажды помогала служанка, – вспомнила вдруг она. – В течку. Хорошая женщина, спокойная и ненавязчивая, и посоветовала кое-что мудрое.

– Помню, Фариза, это я ее посылал. Она сейчас не прислуживает никому лично, но тебе не откажет. Тем более, штаны ты сама натягиваешь и наверняка продолжишь в том же духе, – усмехнулся Ладуш.

– Я была бы рада, если только не добавлю ей работы. Сейчас все и так загружены выше головы, разве нет?

– Это не должно тебя волновать. Прислуги во дворце предостаточно. А анха рядом с владыкой не может выглядеть как чучело, – он задумчиво потыкал ложечкой в дольку персика и добавил: – Впрочем, пока ты так не выглядела. Но избавь меня от трагических внезапностей и просто прими помощь, которую остальные даже и помощью-то не считают.

– Хорошо, – Лин допила кофе и наконец-то ощутила себя достаточно проснувшейся. Достаточно для нормального плотного завтрака, общения со служанкой и даже выбора драгоценностей и наряда. – А посоветоваться я могу с Сальмой, наверное. Пока Лалии нет.

– Да уж, Хесса в этом точно не помощница. Но кстати… Можешь и ее заодно просветить при случае. Что-то подсказывает мне, что ей тоже скоро придется примерить и праздничные наряды, и драгоценности. Фариза принесет тебе шкатулку.

Лин фыркнула: почему-то очень ясно представилась сначала Хесса, со сложным выражением лица примеряющая расшитый драгоценностями наряд, а потом – ничуть не сложные, а вполне откровенно злые лица «сестер по сералю». Что ради Сардара Хесса влезет и в непривычный наряд, и в драгоценности, Лин не сомневалась. А может, ей и понравится, кто знает? После трущобной жизни начинаешь больше ценить то, что другим кажется естественным. Хорошую еду и одежду, возможность ходить в тир и спортзал, или, как Хесса сейчас, в библиотеку. Учиться. Нюхать цветы, а не помойку, в конце концов.

– Будем просвещаться вместе, – пообещала она, Ладуш кивнул, и какое-то время оба молчали, занятые завтраком.

– Я не спросил, как ты себя чувствуешь, – сказал вдруг Ладуш. – Выглядишь достаточно отдохнувшей, это так?

– Вполне. Все нормально, а после кофе будет все отлично.

– В любом случае сегодня можешь отдыхать до обеда. Выспись впрок, удели внимание своему внешнему виду, разберись с драгоценностями – реши сама, чем заняться. Владыка поведет гостей смотреть бои, тебе там не место. А вот к обеду может позвать, на всякий случай подготовься.

– Ладно, – Лин вспомнила вчерашнюю буйную радость Исхири. – А в зверинец можно сбегать? Прямо с утра, хоть ненадолго?

– Разве что ненадолго. И не ходи одна. Я предупрежу стражу и евнухов, возьмешь сопровождение.

Настолько рано Лин в зверинец не ходила ни разу. Думала, Триана еще не будет, но клиба оказался ранней пташкой. И ладно бы только клиба, но с ним рядом у вольера стоял Назиф, и они увлеченно что-то обсуждали. Лин замедлила шаг: мешать она не хотела, но шитанарец, похоже, умел видеть затылком, или просто учуял ее издали. Обернулся, широко улыбаясь:

– Госпожа Литариена! Не думал встретить вас здесь, но рад встрече!

– Доброго утра, владыка Назиф, – Лин подавила вздох и подошла ближе: переодеваться в опасной близости даже от Триана вряд ли было хорошей идеей, что уж говорить о госте-кродахе. Она помнила, в каком виде застал ее здесь однажды владыка! Нет, повторить ту ситуацию с Асиром не отказалась бы, но только с ним. Что ж, придется пообщаться с Исхири отсюда.

Тот уже ждал, как и вчера, и, кажется, готов был возмутиться, что его человек застрял где-то на подступах.

– Я не буду вам мешать, – сказала Лин. – Пришла немного побыть с Исхири.

– Вы ничуть не мешаете, госпожа! – быстро возразил Назиф. – Триан так увлекательно рассказывает об анкарах. Наверняка и вы могли бы кое-что дополнить. Как жаль, что мне уже пора. Надеюсь, вы не откажете пройтись со мной как-нибудь вечером? Если обстоятельства сложатся удачно, может быть, даже сегодня?

– Не буду обещать, – Лин покачала головой. – Я еще не знаю, какие планы у владыки Асира. Но, конечно, если мы оба с вами будем свободны, то с радостью составлю компанию. Главное, чтобы он не понял это «составлю компанию» превратно. В стиле «посмотреть коллекцию картин в спальне». Но вроде бы выглядел Назиф достаточно вменяемым. Да и казалось, что анкары его сейчас увлекали гораздо больше, чем какая бы то ни было анха.