Текст книги "Между долгом и честью (СИ)"

Автор книги: Алиса Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Доверие

Элайджа предпочел наблюдать – он знал, что нужно изучить противника, но и союзников стоит знать хорошо, а может, даже лучше. Марджери поджала губы и потеряла нить беседы, судя по всему, известие о Мэдисон ее насторожило, но не напугало, а скорее – разозлило. Она и на Рикаса смотрела с явным недружелюбием. Стоит расспросить Рикаса об их с Марджери отношениях получше. Дейдре же не растерялась, продолжила улыбаться и вести разговор, но во взгляде и в несколько напряженной позе легко угадывался страх. Элайджа умел определять его безошибочно, да и сейчас согласился бы с Дейдре. Восставшая из мертвых ведьма – это не то, что видишь каждый день.

Но больше всего интересовал Рикас. Элайджа пробыл в его замке достаточно времени, но так и не смог составить об этом человеке однозначного мнения. Вот и сейчас Рикас легко опустился в кресло, продолжил вести беседу с Дейдре, а на кончиках его пальцев зажглось небольшое пламя, которое перескакивало с пальца на палец – он словно перекатывал в руках камешек. Элайджа подметил, что Рикас делал это довольно часто, он не кичился силой, но никогда не позволял забыть тем, кто находился рядом, с кем именно они имеют дело. Сейчас Элайдже показалось, что это пламя зажглось специально для Марджери. Во всяком случае, ее взгляд периодически соскальзывал на пальцы Рикаса, и тогда она еще больше поджимала губы, а еще начинала теребить ткань платья. Что наталкивало на мысли, что у нее действительно все не так просто в отношениях… С Рикасом? Приближенными Рикаса? Или магами в целом? На эти вопросы Элайдже еще следовало получить ответы.

– Элайджа, а как вам в Остовии? – обратилась к нему Марджери. – Не слишком ли сурова наша погода для вас?

Вопрос так и остался без ответа, поскольку дверь отворилась, и в комнату вошла женщина. Элайджа мгновенно перевел на нее взгляд: стройная, высокая брюнетка в порвавшейся в некоторых местах одежде, со спутавшимися волосами, порезами и ссадинами. Выглядела Мэдисон так, словно шла от Анталии до Остовии пешком. Впрочем, может, именно так и было?

– Рикас. – Она бросилась к нему, но замерла возле Элайджи, стоило Рикасу поднять на нее взгляд.

Холодный, пугающий, буквально парализующий. Это почувствовал даже Элайджа, что говорить о Мэдисон, которой он предназначался? Она замерла, задышала тяжелее и прижала руки к груди, Элайдже показалось, что в ее глазах даже блеснули слезы.

– Рикас, это же я, – ее голос звучал совсем тихо и как-то надломлено. Она сейчас походила на человека, вмиг потерявшего надежду.

– Теперь я в этом не сомневаюсь. Раэль, проводи Мэдисон в комнату, и пусть о ней позаботятся. Я приду позже.

Раэль кивнул, Мэдисон же бросила еще один взгляд на Рикаса, но тот уже переключил свое внимание на королеву и ее фаворитку, поэтому единственное, что оставалось Мэдисон – последовать за Раэлем.

– Прощу прощения, но я должен был убедиться, что это Мэдисон, прежде чем позволить ей остаться в замке, – сказал Рикас.

– Ты сообщил, что она мертва. Выходит, соврал? – голос Марджери дрожал от плохо скрываемой злости.

– Я не сомневался в том, что Мэдисон погибла, хотя и не был на месте ее гибели, тогда я смог бы уловить, что ошибся. Скорее всего, она обманула тех, кто пытался убить ее, и обманула меня.

– Может, она вам не доверяла? Даже маги не доверяют друг другу, так почему должны мы? – спросила Марджери.

Элайджа отметил, что при всей несдержанности вопросы, в целом, она задавала верные. В то время как Дейдре пыталась отмалчиваться. Она словно боялась разозлить Рикаса. Тот же все контролировал, никак не реагировал на обвинения Марджери, все пояснял, держался холодно и равнодушно. Хорошее качество для короля. Любое решение Рикаса диктовалось разумом, а не эмоциями. Элайджу это восхищало, но вместе с тем настораживало и отчасти пугало. Как справиться с человеком, у которого нет слабых мест?

– Или пыталась защитить, – пожал плечами Рикас, – я с этим разберусь. Нам куда важнее понять, как действовать против Анталии. Мы с Элайджей считаем, что развалить ее изнутри будет довольно просто. – Рикас перевел взгляд на Элайджу.

– Грегор – не плохой правитель, он дает крестьянам то, что им нужно, но при этом часто ущемляет права знати. Он забирает их детей ради своей прихоти. Да, одаривает золотом, да, порой жалует титулы, но все же это их дети. Этого не изменить. Крестьянских мальчишек он может забирать и просто так, потому что те ему приглянулись. Но главное даже не это – смерть Грегора внесет раздор, знать начнет бороться за трон…

– Вы хотите убить короля? Вот так просто? – перебила Элайджу Марджери.

– Вот так просто, – ответил Рикас, – нам нужен тот, кто хорошо знает замок Грегора, а еще довольно умелый маг. Нам сперва нужно вычислить магов, помогающих Грегору, а это может быть самоубийством. Если мы устраним их, то при помощи знаний Элайджи сможем настроить знать так, как нужно нам. На некоторых особо несговорчивых сможет повлиять Андриэль.

– Если очнется, – начала было Марджери, но Дейдре остановила ее, дотронувшись до руки, и заговорила.

– Сейчас в твоем плане много пробелов, либо ты рассказываешь далеко не все. Я понимаю, что ты сможешь проникнуть во дворец при помощи магии, но неужели ты собираешься рисковать собой и Элайджей? Ведь именно его ты видишь будущим королем Анталии.

– Не собираюсь – в замок Грегора должны будут проникнуть Джеймс и Андриэль.

Элайджа крепче сжал бокал с вином в руке, но понадеялся, что сумел не измениться в лице. Об этом они с Рикасом спорили не один раз – Элайджа рисковать другом не хотел, да и не особо верил в то, что Андриэль встанет на ноги. При этом он прекрасно понимал, что действовать надо не откладывая, потому что войска Остовии медленно оттесняли армию Анталии от своих границ, но при этом несли существенные потери, поэтому все могло поменяться в любой момент. Маги нападали на отдельные поселения Анталии изнутри, ослабляя границы, но Рикас сказал, что они готовят атаку и на крупный город, а значит, жертв станет больше. Ранее Остовия не решалась на такой ход – видимо, маги набирали силу.

– Опять же если Андриэль очнется. Я не узнаю тебя, Рикас, слишком многое ты оставляешь на «если»! Разве мы можем себе позволить рисковать? – спросила Дейдре.

– Я никогда не оставляю ничего на «если», – ответил Рикас, – просто не всеми мыслями собираюсь делиться. Я знаю, что мой брат встанет на ноги, а значит, нет смысла тратить время на обсуждение запасных планов. К тому же сперва мы атакуем один из приграничных городов Анталии, покажем, что маги набирают силу. И я надеюсь, что те, кто стоит рядом с троном Грегора, проявят себя уже там.

– Мне кажется, мое одобрение тебе вовсе не нужно?

– Тебе не кажется, Дейдре, но я все-таки его прошу. И думаю, что это самое ценное в наших с тобой отношениях.

– Как ты смеешь… – Марджери даже подскочила с места, но Дейдре остановила ее мгновенно.

Сейчас Дейдре действительно выглядела королевой. Она встала с места, отставила бокал и посмотрела на Рикаса со смесью превосходства и холодности. Было видно, что Рикас загнал ее в угол, но все-таки она старательно оставалась королевой до конца.

– Я ценю это, Рикас, а сейчас нам с Марджери стоит вернуться в зал. Я доверяю тебе. Сейчас доверяю, но любого пса можно усмирить, даже бешеного. Надеюсь, ты этого не забудешь.

– Я не забываю своего места, Дейдре, не переживай. – Рикас щелкнул пальцами и открыл портал.

Дейдре кивнула, одарив его ледяным взглядом, Марджери же просто вошла в портал. В сторону Рикаса она даже не смотрела.

– Ты уверен, что ей не стоит знать всего? – спросил Элайджа, когда портал закрылся.

– Им не стоит. Я не доверяю Марджери – у нее с магами свои счеты, довольно старые. Моя цель неизменна – я хочу свободы магам, хочу, чтобы мы были равны. Я не доверяю тебе до конца, Элайджа, но ты мой шанс. И я надеюсь, что я не ошибся в тебе. А сейчас мне стоит навестить Мэдисон. Ее возвращение сыграет нам на руку, ведь она сможет вернуть Андри.

Рикас встал и направился к выходу, Элайджа молча отпил вино. Ему не хотелось ничего говорить. Он прекрасно понимал, что между ним и Рикасом вынужденный союз. Союз, отчасти навязанный магией Андриэля, но отказываться от него Элайджа не планировал. Он хотел спасти свою страну, может быть, ему как раз послали именно такой шанс?

* * *

– Рикас? – Мэдисон бросила взгляд на вошедшего и тут же опустила его на собственные руки.

Горячая ванна, судя по всему, пошла ей на пользу. Во всяком случае, выглядела Мэдисон куда лучше. Скорее всего, тут не обошлось без магии – она всегда умела оборачивать ее себе на пользу. Рикас даже не был удивлен, что ей удалось обмануть его. Так умело инсценировать угасание магии, разорванную связь могла только она. Судя по всему, тут не обошлось без зелий, а может, и посторонней помощи. Поэтому Рикас отметил, что следить за Мэдисон стоило в два раза пристальней, а еще – не посвящать ее ни в какие планы. Людей, заслуживающих доверие, становилось все меньше.

– Кто она? Кого ты убила вместо себя?

– Рикас, я… – Мэдисон осеклась, стоило ему бросить в ее сторону один взгляд.

– Я не жду оправданий, – произнес он и сел напротив кровати в кресло, – я спрашиваю, кого ты убила, чтобы спасти свою жизнь?

– Кейра. Ее звали Кейра – она хотела приворотное зелье. Я знала, что за мной идут. Я должна была. Должна. – Мэдисон едва не заплакала.

– Ты знала, что тебя ищет Андриэль, ты оставила зелья с миратом, ты пыталась убить моего брата. Я же просил уничтожить весь мират, так почему ты не послушала меня? – Рикас задавал интересующие его вопросы, слезы Мэдисон совершенно не трогали.

– Неужели тебя совсем не волнует, что со мной случилось? От кого я бежала, и как выжила? Неужели все снова сводится к твоему драгоценному брату? – Она вскочила с кровати и принялась ходить по комнате.

Рикас чувствовал ее раздражение, но оно мало волновало. Его совершенно не трогали переживания Мэдисон, все, что ему было нужно – получить ответы на вопросы. Ему нужна правда. Мэдисон всегда была почти права – ей не было места в его сердце, но это не значило, что в нем нет места никому, кроме Андриэля. И сейчас все, что его беспокоило – сможет ли Мэдисон спасти двух самых главных людей в его жизни.

– Ты спасешь ему жизнь? И ответишь уже на мои вопросы? Я не люблю повторять дважды, Мэдисон.

– Мират можно использовать с пользой. Он может помочь магам отыскать внутри себя скрытые запасы магии, освободить их. Мират может убить твоего брата, потому что внутри него слишком много силы, но другим он может просто помочь. Сделать магов равными. Почти равными, поэтому я сохранила его, поэтому покинула твой замок – я хотела приносить пользу людям, но рядом с тобой могла оставаться лишь никчемной целительницей с травами.

В голосе Мэдисон звучала злость, граничащая с яростью. Ее зеленые глаза потемнели, а руки сжались в кулаки. Рикас усмехнулся – Мэдисон всегда слишком много брала на себя, считала, что куда сильнее и значимее, чем на самом деле. Пыталась, но так и не смогла стать лучшей в школе, а все потому, что пыталась получить то, что не было ее по праву. Она хотела обладать той силой, которая не была ей предначертана.

– Каждый маг получает то, что может. Играть с магией – самоубийство. И ты знаешь это не хуже меня. Ты смогла стать лучшей лишь тогда, когда приняла то, кто ты есть. Ты целитель, но с чего ты взяла, что они хуже воинов? Что они менее нужны? У каждого своя судьба и пытаться менять ее – гиблое дело.

– Но для Андриэля ты попытался. Для него можно все?

– Я спасал ему жизнь. И я не уверен, что поступил правильно. И за мою ошибку расплачиваюсь не только я, если ты не заметила. Не повторяй моих ошибок, Мэдисон, и никогда не иди против меня.

– Великий Рикас признал ошибку, – усмехнулась Мэдисон, – одно это стоило всех мучений. У меня есть запас мирата, он спрятан в замке. Куда ближе, чем ты думал. Я сделаю зелье для Андриэля завтра. Я спасу его, но не ради него, а только ради тебя. Для меня ничего не изменилось, Рикас, и я готова это доказать.

Рикас внимательно всматривался в лицо Мэдисон, пытался понять, насколько та искренна. Раньше он легко мог определить, врет она или нет, а сейчас перед ним стоял совершенно чужой человек. И дело было не во времени или расстоянии, разделивших их. Просто он никогда по-настоящему не дорожил Мэдисон. Был привязан, ощущал себя обязанным ее отцу, да и ей самой. Выдавал желаемое за действительное, заботился о ней, как мог, как умел. Но не более того.

– Твоя помощь нужна еще и Дрейку. Он пострадал не так серьезно, но я беспокоюсь, а ты…

Мэдисон махнула рукой, призывая Рикаса замолчать. Она старательно избегала смотреть на него, прятала глаза, а, возможно, и слезы. Мэдисон никогда не умела скрывать чувств и эмоций. Не пыталась прятать боль и слабость. Это Рикас в ней ценил. Может, даже отчасти хотел походить на нее в этом. Сам он не мог позволить себе подобного. Но замолчал сразу, ему не хотелось делать Мэдисон еще больнее.

– Кто угодно, только не я, – тихо сказала Мэдисон, а потом подняла на него взгляд полный решимости, – я помогу Дрейку, потому что он важен для тебя. Я знаю это. Я все сделаю, Рикас, только прошу, не обвиняй меня в том, что я хотела убить Андри. Я всегда боялась, даже ненавидела его, но вредить не стала бы. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Я помню, что произошло, когда ты потерял родителей.

От этих слов пламя на пальцах Рикаса вспыхнуло само по себе. Она была рядом, когда ему сообщили об их смерти. Боль оказалась настолько яркой и сильной, что магия бесконтрольным потоком вырвалась наружу, но в тот раз она попыталась уничтожить его самого. Он горел живьем, огонь стремился уничтожить боль, а заодно и самого Рикаса. Целители хлопотали над ним несколько дней. Смогли поставить на ноги, даже шрамов не осталось. Ничего не напоминало Рикасу о том дне. Ничего на его теле, память же оказалась куда более долговечной, чем шрамы. И Рикас поклялся, что никогда не допустит, чтобы Андриэль испытал подобное. Он клялся защитить брата, а в итоге вышло так, что он подвел его. Андри умирал и это вина Рикаса, только его вина.

– Спасибо, а сейчас отдыхай. Если что-то будет нужно, ты знаешь, где искать слуг и меня. В этом замке тебе всегда рады.

Рикас не дождался ответа, просто вышел за дверь, оставив Мэдисон наедине с ее мыслями и чувствами. Мэдисон всегда была сильной, а значит, справится и сейчас. Но ее слова не убедили Рикаса в том, что ей можно верить. Она все еще могла быть заодно с Николасом или магами Грегора, а может, Николас и есть тот самый маг, что помогает Грегору. Это предстояло выяснить, при этом доверять было некому. Во всяком случае, доверять полностью. Но Рикас давно привык, что в этой жизни полагаться мог только на себя.

И Дрейка. Ему он точно мог верить, даже больше, чем самому себе.

Домой

Мэдисон с удобством расположилась в одной из комнат, специально оборудованной для приготовления зелий. Рикас такими вещами не занимался, предпочитая покупать уже готовые, поэтому комнату в свое время обустраивали исключительно для Мэдисон. Она ожидала, что придется долго протирать пыль, мыть бутылочки, драить небольшой котелок, но все оказалось в идеальной чистоте. Что говорить – слуги в замке Вайтов вышколены на совесть. Даже все необходимые травы из ее списка уже разложены на столе. Раньше она принимала все это за заботу, ведь Рикас подготовил комнату для нее, выделил нескольких слуг, приносивших травы и все, что понадобится. Мэдисон не нуждалась ни в чем и считала, что так Рикас показывает привязанность к ней. Пару раз она даже произносила про себя слово «любовь».

Мэдисон печально усмехнулась. «Любовь» – это слово Рикас Вайт попросту не знал. Сейчас даже возникали мысли, что и спал он с ней скорее из жалости, а может, она просто вовремя подвернулась под руку. Знала же, что они с Дрейком разошлись.

– А где Дрейк? – удивленно глядя на пустое место за столом во время завтрака, спросила Мэдисон.

– Решил, что слишком злоупотребляет гостеприимством, – ответил Рикас. – Решил отправиться путешествовать.

– Но разве вы…?

Мэдисон не закончила вопрос, уткнувшись в тарелку. Об отношениях Рикаса и Дрейка ходило множество слухов, правда, передавались они полушепотом и за закрытыми дверьми. Рикаса боялись и уважали, а вот Дрейка почти никто не воспринимал всерьез. Он просто все время находился где-то возле Рикаса, как тень. Дрейк казался даже менее значимым, чем сама Мэдисон, хотя она знала, что он принимал участие в боях. Ему Рикас этого не запрещал, но и стоило отдать должное – из Дрейка вышел хороший боевой маг.

– На нашу дружбу это никоим образом не повлияет, просто выпивать будем гораздо реже.

Мэдисон лишь кивнула, она всегда предпочитала думать, что Рикас и Дрейк лишь друзья, ведь тогда у нее оставался небольшой, но все-таки шанс. Она им, к слову, в конечном итоге удачно воспользовалась. Они с Рикасом переспали всего через несколько дней. Она тогда летала от счастья, правда, недолго, потому что на самом деле в их отношениях ничего не изменилось.

– Что, опять угождаешь своему повелителю?

Мэдисон обернулась и встретилась с насмешливым взглядом Марджери. Та смотрела высокомерно и с плохо скрываемой усмешкой. Как всегда с любым из магов. Мэдисон казалось, что ненависть и презрение давно стали настолько привычной маской, что Марджери не прилагала ни малейших усилий, чтобы сохранять ее.

– Как и ты, – холодно ответила Мэдисон, – просто они у нас разные, и тебе приходится работать в постели. Но тебе не привыкать.

– Не думай, я не забыла, кому именно обязана нынешним положением, или ты хочешь, чтобы я снова рассыпалась в благодарностях?

– Заслуги Рикаса в этом больше, чем моей. Он выкупил тебя и представил Дейдре. – Лишь пожала плечами Мэдисон и, взяв со столика серебряный ножичек, принялась нарезать травы.

– Потому что ты настояла, Мэдисон, и я помню об этом. А еще очень надеюсь, что младший из Вайтов воскреснет из мертвых.

– Он не мертв, лишь заперт в собственном теле. Знаешь ли, у магов тоже есть слабости.

– У тебя уж точно. Я только хочу убедиться, что все идет, как надо. Остовии нужен Андриэль. Войска Анталии все ближе, а наши соседи не спешат на помощь. Лишь Леон выразил нам поддержку, да и то прислал всего несколько отрядов второсортных магов.

– Как будто у них есть лучше. В свое время Грегор был убедителен в политике истребления, поэтому не стоит недооценивать жест Кастильона. Он мог выразить поддержку Анталии, тогда бы у них появились маги, а это не сыграло бы нам на руку.

– Ты лучше меня знаешь, что они и так есть у Анталии. Они лишь ждут часа. Будь осторожна, Мэдисон, неизвестно, как все обернется. – Покачала головой Марджери.

– Того же советую и тебе, Марджери, покровительство королевы – это еще не все. Не стоит идти против Рикаса так откровенно. Всему свое место.

– И время, – усмехнулась Марджери. – Удачи тебе, Мэдисон, и береги себя.

Мэдисон несколько секунд смотрела на закрывшуюся за Марджери дверь. Новость о Леоне стала неожиданной, хотя Мэдисон прекрасно научилась не показывать удивления. Все считали, что как любовница Рикаса она должна быть в курсе всего, и это жутко бесило. Даже деля с ней постель, Рикас никогда не доверял ей до конца, но сейчас Мэдисон собиралась изменить это во что бы то ни стало. С этими мыслями она вернулась к приготовлению зелья. Андриэль и правда нужен Остовии, во всяком случае, пока.

* * *

– Все готово.

Рикас оторвался от бумаг и взглянул на стоящую в дверях Мэдисон. В руках она держала две склянки с темно-бордовой жидкостью, слишком напоминающей кровь. Рикас устало потер переносицу, старательно отгоняя от себя видения. Он прекрасно помнил, как держал отца Мэдисон на руках, старательно зажимая руками рану на животе. Ему повезло не увидеть смерть родителей, но смерть наставника, человека, заменившего их, навсегда отпечаталась в памяти Рикаса. Он видел много крови, насмотрелся на смерть, но именно эту ему не забыть никогда, как и последнюю просьбу отца Мэдисон.

Береги ее. Береги мою малышку.

Рикас пообещал, что сделает все, чтобы Мэдисон никогда и ни в чем не нуждалась. И он старательно выполнял обещание, но, судя по всему, делал это очень плохо, иначе почему Мэдисон сбежала из его дома? Почему чуть не умерла, а он не смог ничего с этим поделать? И о чем он думал в тот самый момент, когда она в нем нуждалась? Рикас печально усмехнулся мыслям. Он, как всегда, думал о стране, собственных амбициях и Андриэле.

– Ты справилась быстро. Впрочем, я никогда не сомневался в твоих способностях.

– Разве? А как же «держись подальше от поля боя, это не для тебя»? – Мэдисон старалась подражать голосу Рикаса, но выходило у нее из рук вон плохо.

Но Рикасу все равно было неприятно слышать такие слова из ее уст. Она ведь так ничего и не поняла, скорее, даже не пыталась понять. В этом она очень походила на Андриэля. Оба думали лишь о желаниях, не умея здраво оценить возможности и просчитать последствия. Это приходилось делать за них. Мэдисон не выжила бы на поле боя, а если бы ей это удалось, то результатом стали бы сотни невинных жертв, обычных солдат, которых Рикас не смог бы защитить, потому что вытаскивал ее из гущи событий.

– Каждый должен занимать свое место. Этому учил меня твой отец. Разве он не преподал тот же урок и тебе?

– А еще он учил расширять границы возможного. Он призывал к совершенствованию.

– Не ценой собственной жизни, но я не вижу смысла снова возвращаться к этому спору. Ты уверена, что лекарство подействует?

– Андриэлю оно поможет, а вот Дрейку – нет. Ему я приготовила другой настой, но боюсь, придет в себя он далеко не сразу. Его разум, тело, магия отравлены чужим вмешательством. Эта чужеродная магия уничтожает его изнутри. Ты и сам знаешь, что бывает, когда некроманты берутся за дело.

– Хорошо, что встречаются они крайне редко. Плохо, что один из них на стороне Николаса.

– Ты не думаешь, что все-таки иметь рядом с собой сына Николаса – не лучшая идея? Ты уверен, что он не решит тебя предать? Ты сам знаешь, как ловко люди умеют притворяться. Ты можешь повторить судьбу собственных родителей.

– Риордан исчез без следа. Его вина в смерти моих родителей не доказана.

Имя крестного отца вывело Рикаса из состояния покоя. Он старательно сдерживался, практически моментально затушил огонь, вспыхнувший на пальцах, но был уверен, что от Мэдисон не укрылась его минутная растерянность или, скорее, ярость. Все наперебой твердили, что Риордан предал, а точнее – продал его родителей. Никто не верил, что смерть четы Вайт – случайность. Но мало кто знал, что вместе со смертью четы Вайт погибли бесценные знания, исчезло несколько могущественных артефактов. Сам Рикас прекрасно понимал, что в этом крылось и предостережение. Его родители слишком явно выражали свою позицию касательно магических школ и жизни магов в целом. Такое никогда не оставалось незамеченным, поэтому Рикас старался быть умнее, хитрее, изворотливее…

Трусливее.

Это слово невольно заставило его поморщиться. Он сам долгое время считал себя трусом, бегущим от войны за свой народ, но все-таки понимал, что в одиночку такое не провернуть. Смерть родителей многих заставила замолчать, а некоторых даже пересмотреть взгляды и склонить головы в угоду короне. Рикас не сомневался, что Дейдре здесь ни при чем. Вот Марджери вполне. Она лишь строила из себя столь импульсивную и глупую особу. Она была куда дальновиднее, ведь в свое время с легкостью получила доступ на советы. Поэтому Рикас понимал, что некоторые вещи не стоит говорить даже Дейдре, догадываясь, что не только он ведет за спиной королевы собственную игру. Но как бы ни пытался, не мог понять, кто именно стоит за Марджери. Кто дергает за ниточки.

– Ты сам в это веришь или только делаешь вид, что веришь? Ты не хуже меня знаешь, что доверять нельзя никому.

– Мне жаль, что у тебя так и не нашлось кому, – ответил Рикас и направился к выходу из кабинета. – Идем. Пришло время спасти моего брата и Дрейка.

* * *

Андриэль открывал одну дверь за другой, но все так же, как и прежде за каждой его ждала лишь темнота. Он пытался отыскать искры магии, сознания, чувств, но ощущал только поглощающую его пустоту. С каждой открытой дверью испытывать хоть что-то становилось труднее и труднее. Казалось, временами Андриэль даже забывал, кто он, откуда и зачем здесь находится. Голос в голове настойчиво призывал сдаться, позволить темноте поглотить его целиком и полностью.

Там больше не будет боли. Ты будешь свободен.

Эти голоса обволакивали, заставляли замереть и не шевелиться. Эти голоса манили. Ему хотелось послушаться, довериться. Зачем ему вовсе возвращаться в мир, где есть боль? Где его дар считали проклятьем? Где его не принимал собственный брат, считая слабым и ни на что негодным. На смену этим голосам приходил другой, совсем тихий, но в нем сквозили боль и отчаяние. Этот голос звал, просил вернуться, обещал никогда не бросать. Тогда Андриэль словно просыпался ото сна, выныривал из темноты и пытался идти вперед. В такие моменты надежда снова разгоралась внутри. В такие моменты он верил, что должен вернуться, ведь кто-то его ждет. Иногда удавалась вспомнить имя. У голоса было имя.

Джеймс.

Андриэль не помнил, кто такой Джеймс, откуда они знакомы, и почему именно он просил его вернуться. Но этого голоса хватало, чтобы понять, что его ждут, в нем нуждаются, а значит, он просто не имел права сдаться.

Но двери все никак не желали кончаться, а вечная пустота выводила из себя, заставляла терять надежду, что выход есть. Андриэлю казалось, что он навечно заперт в этом темном, бесконечном коридоре, состоящем из одних дверей. Хотелось разбить руки в кровь, но стоило ему попытаться ударить, как кулаки проходили сквозь дверь, утопая в пустоте.

Надежды не было, ничего не было. Андриэль снова опустился на корточки, обхватил голову руками, старательно отгораживаясь от голосов, пытаясь снова уловить тот самый. Тот, что не позволял сойти с ума. Тот, что оставался единственным ориентиром.

Вернись!

Этот шепот, чужой шепот ворвался в сознание внезапно, словно яркая вспышка. А следом все вокруг осветилось ярким голубым светом. Свет пронзал все существо Андриэля. Он растворялся, но не чувствовал боли, только тепло. Свет подхватывал его и нес, сметая все двери на своем пути.

Домой.

Это пронеслось в голове Андриэля, и он открыл глаза.