Текст книги "Между долгом и честью (СИ)"

Автор книги: Алиса Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Гордость и страх

Дрейк еще раз огляделся по сторонам. Присутствие магии он мог определить с легкостью. К тому же ее даже не попытались скрыть. Любой обладающий незначительным даром – ее почуял бы. Магия была темной, плотной, обволакивающей, пытающейся лишить воли, пробраться в сознание и утянуть на дно. Дрейк даже на секунду забыл, зачем вообще оказался здесь. Поставил самый сильный блок, прикоснулся к вискам, стараясь унять неизвестно откуда взявшуюся головную боль.

Секунда, две, три…

Казалось, время тянется бесконечно долго, боль не отпускала, а сознание подводило. Память услужливо подкидывала неуместные сейчас образы: школа, драка с Рикасом.

– Высокомерный ублюдок, – сплюнув кровь на пол, процедил сквозь зубы Дрейк.

– Безродный щенок вздумал дотянуться до графских кровей, – криво ухмыльнулся Рикас и стер рукавом рубашки кровь из рассеченной губы.

– Кроме крови больше хвастаться нечем? – Дрейк снова сделал выпад, но Рикас уверенно блокировал его и нанес свой удар в живот.

Дрейк согнулся пополам. Как же сильно он ненавидел эту тварь из рода Вайтов. Как же сильно он его ненавидел…

– Нет, – громко и четко произнес Дрейк, – неправда. Прошлое. Ложь.

Он пытался блокировать чужую магию. Он понимал, что это воздействие чужих сил. Кто-то не хотел, чтобы он добрался до хижины Мэдисон. Кто-то не хотел, чтобы он узнал правду. Это не он почувствовал чужую магию – это на него поставили ловушку. А значит, ему необходимо добраться до хижины, обойти препятствие, сохранить сознание. Ради Рикаса…

– А ты сам-то хоть чего-то стоишь? – глядя на лежащего на полу Дрейка, спросил Рикас.

– Уж побольше, чем ты, – ответил Дрейк и снова вскочил на ноги.

Он был готов к драке. Он не позволит этому выскочке и дальше задирать его. Не позволит смешивать себя с грязью.

– А чем ты лучше их? – усмехнулся Рикас. – Лучше этой шайки болванов, дразнящих тебя за происхождение? Решил, что если побьешь самого знатного из тех, кто здесь есть, то они сочтут тебя ровней? Ты куда глупее, чем я думал.

Рикас развернулся и направился прочь, а Дрейку оставалось только сжимать кулаки в бессильной ярости и злиться.

– И да, – обернулся Рикас, – ты не думал, почему из всех безродных дворняг они выбрали тебя? Потому что боятся. Хотя… Сейчас я не уверен, что это правильно.

Вечная борьба за лидерство, попытки выбраться из грязи, сбросить клеймо «сына предателя Родины». Он дрался так яростно и отчаянно, что не замечал того, как еще больше загоняет себя в угол. Он ненавидел Рикаса Вайта так сильно, что в какой-то момент даже забыл, почему. А Рикас… Ему это надоело, а может, он просто-напросто стал старше и перерос эти разборки. Но тот момент в жизни Дрейка стал переломным.

Ты его ненавидишь. Ты его ненавидишь.

Шепот, тихий шепот в голове. Шепот, сопротивляться которому нет сил. Дрейк сделал еще один шаг вперед и рухнул на колени. Было больно, невероятно больно. Ненависть поглощала его, а он пытался ей сопротивляться.

Не стоит бороться со мной, Дрейк. Я всегда был сильнее. Всегда.

Дрейк закричал, старательно отгоняя яркие, сменяющие друг друга картинки прошлого. Казалось, все его тело парализовало, и он просто ничего уже не сможет сделать.

– Я помогу тебе, – слова Рикаса прозвучали неожиданно.

Дрейк резко захлопнул книгу и попытался спрятать ее подальше. Не хватало еще, чтобы Рикас узнал, что он так хочет изучить.

– С чего ты взял, что мне нужна твоя помощь?

– Потому что я лучше всех в боевой магии и могу помочь тебе. Конечно, идеально ты ее не изучишь, но навалять Греймсу сможешь.

– И что я буду должен за это?

– Для начала ты перестанешь называть меня «высокомерным ублюдком», идет?

– Я постараюсь, – пообещал Дрейк.

С тех пор они больше не расставались, все свободное время проводя за тренировками.

Я верю в тебя. Ты еще им покажешь.

Так говорил Рикас после каждой неудачной тренировки. Дрейк постарался пошевелить пальцами. Нужно всего лишь достать брошь. Портал Рикаса сработает от соприкосновения с магией Дрейка. Всего лишь достать брошь.

Не сопротивляйся – тебе меня не одолеть. Ты всегда был слишком слаб.

Дрейку казалось, что он потеряет сознание. Не удивительно, что Мэдисон убили. Не с ее талантами целительства сопротивляться такой магии. Дрейк чувствовал, что проваливается в небытие. Он не справился, не смог помочь Рикасу. Интересно, а сам Рикас смог бы противиться такой ловушке? Выбрался бы отсюда живым или нет? А если этот маг подготовит для друга что-то похуже? Рикас же придет его искать… Дрейк и есть ловушка для Рикаса? Они ведь знали, что сюда кто-то явится. Не могли не знать.

Ты сможешь все, если захочешь. Я верю в тебя, Дрейк, поверь и ты.

Рука дернулась и все-таки дотянулась до броши. Он не может подвести Рикаса. Он должен его предупредить, должен. Слабые искры магии сорвались с пальцев. Портал открылся буквально в метре от него. Это небольшое расстояние, совсем небольшое.

Встать на ноги Дрейк так и не смог, поэтому этот метр прополз, вытянул руку и коснулся пальцами портала. Большего он не мог. У него не выйдет войти в портал. Отчаяние накатило волной, ведь он практически справился. Не хватило совсем чуть-чуть, самой малости.

Темнота подступала со всех сторон, шепот в голове становился все громче и громче, а сам Дрейк уже не хотел ему сопротивляться. Он просто хотел уснуть. Уснуть навсегда.

Резкий рывок, толчок, головокружение, и он оказался на мягком ковре в замке Рикаса, а друг обеспокоенно склонился над ним. Дрейк видел, что Рикас говорит, но не слышал слов.

Ты справился.

Вместо этого Дрейк с улыбкой на губах вспомнил похвалу. Похвалу за его первое боевое заклинание. И это воспоминание вытеснило все остальное.

– Николас, – лишь прошептал Дрейк и провалился в темноту.

Только теперь она не пугала. Рикас узнал, а значит, все будет в порядке.

* * *

– Не стоит ли отложить бал? – глядя на Рикаса, спросил Элайджа.

С того самого момента, как в кабинете открылся портал, и Рикас вытащил из него едва живого Дрейка, он не произнес ни слова. Лишь отнес Дрейка в соседнюю с Андриэлем комнату и вызвал лекаря. А потом вернулся в кабинет, налил себе вина и молчал. Элайджа растерялся и не знал, что ему стоит делать в этой ситуации. Уйти? Остаться? Заговорить? Время шло, а Рикас словно и вовсе перестал замечать происходящее, даже вопрос Элайджи пропустил мимо ушей.

– Я думал о сложившейся ситуации, – спустя еще несколько минут сказал Рикас.

Элайджа замер и посмотрел на Рикаса, решив, что торопить того не стоит – раз начал, то расскажет все сам.

– Дейдре совершенно не стоит знать, что Дрейк здесь. Его отношения с королевой весьма прохладные. Болезнь Андриэля – не повод отменять бал, но никто не будет ждать, что я пробуду там весь вечер. А Дейдре бесспорно захочет выразить соболезнования наедине. В этих обстоятельствах наше уединение не будет бросаться в глаза.

– Ты собираешься обернуть болезнь брата себе на пользу? – удивился Элайджа.

– Я все стараюсь обернуть себе на пользу. Но тебе придется соврать. Я не поставлю под удар Дрейка, а значит, ты скажешь, что видел мага. Раз Дрейк почувствовал магию Николаса, то именно он помогает Грегору.

– Этот Николас опасен? Королева заинтересуется им?

– В свое время он предал Остовию, и последствия были не самыми приятными. Тогда воины Анталии уничтожили целый отряд из пяти боевых магов. Серьезная потеря.

– Если по силе они были равны тебе, то бесспорно.

– Равных мне нет, но они тоже были сильны. Дейдре прислушается к нам, хотя, бесспорно, в первую очередь стоит убедить Марджери – она имеет сильное влияние на королеву.

– У королевы есть слабости?

– Они есть у всех, Элайджа, абсолютно у всех. Но Николас очень опасен и жесток. Он всегда считал, что его недооценили.

– А Дрейк не мог ошибиться? Ты уверен, что он его видел?

– Не видел, иначе не вернулся бы живым. Он не справился бы с Николасом, а отступать не стал бы.

– Старые счеты?

– Очень. Николас – отец Дрейка. И, поверь, Дрейк очень сильно хотел бы его убить, а я – помочь ему.

Усмешка на губах Рикаса выглядела чересчур зловещей. Пожалуй, таким Элайджа раньше его не видел. Рикас настораживал, восхищал, вызывал множество вопросов, но никогда ранее не вселял такого ужаса, как сейчас. Казалось, он способен, не раздумывая, стереть в порошок этого самого Николаса, даже если живым тот будет полезнее. В глазах Рикаса горел огонь, не привычный огонь его силы, а огонь настоящей, способной уничтожать ненависти.

* * *

– Не поверишь, но Дрейк тоже вляпался в неприятности, – голос Джеймса звучал нарочито весело, хотя сам он выглядел из рук вон плохо.

Сегодня, когда он увидел себя в зеркале, ему захотелось отшатнуться. Он как будто даже постарел. Синяки под глазами, какая-то посеревшая кожа, спутанные волосы и главное – потухший взгляд. За эти пару дней он почти не спал и не ел, хотя служанки приносили ему еду прямо в комнату Андриэля. Аппетита не было, от вида вина и вовсе начинало тошнить. Ни на секунду не покидала мысль о том, что не напился бы он тогда, ничего бы не случилось.

Рикас заходил к Андриэлю несколько раз. Джеймс порывался уйти, но Рикас останавливал его, жестом показывая, что в этом нет необходимости. Рикас неизменно молчал, да и оставался в комнате всего пару минут. Гнали его отсюда дела или чувство беспомощности, Джеймс не знал. Он смутно верил, что Рикас хоть что-то может чувствовать. Элайджа больше не появлялся.

Эльфийка, принесшая сегодня Джеймсу обед, охотно рассказала, что Дрейк пострадал, но бал все равно состоится.

– Что должно произойти, чтобы твой брат изменил свои планы? – усмехнулся Джеймс и отправил в рот кусок вяленого мяса.

Он понимал, что есть все-таки надо, иначе у него просто не останется сил, чтобы сидеть возле кровати Андриэля и рассказывать ему о жизни замка. Последние несколько часов Андриэль был спокоен, казалось, он просто уснул, скоро откроет глаза и скажет Джеймсу что-нибудь едкое.

– Что, до сих пор не налюбовался?

Голос Андриэля сам всплыл в голове Джеймса, и тот невольно улыбнулся.

– Ты еще тот засранец и не упустишь шанса посмеяться над тем, как я сидел у твоей постели. Нянькой называть будешь. Я поставлю на это свою любимую лошадь, правда, она все равно осталась в Анталии, так что… – Джеймс развел руками, будто Андриэль мог увидеть этот жест.

Элайджа считал, что Джеймс занимается глупостями, но тот верил, что Андриэль там, что он слышит его. Ему казалось, что тому необходимо знать, что с ним рядом кто-то есть, кто-то ждет его, очень сильно ждет.

– Рикас все сделает, чтобы ты был в порядке. Твой брат странный, конечно, но он любит тебя. Это я тебе как старший брат говорю. Знаешь, когда ты очнешься, я расскажу тебе о Кьяре. Думаю, вы бы подружились. Она мечтала о друге-маге. Она всегда была немножко умнее меня, хотя старшим был я. И мне тогда ее слова казались такой глупостью, но сейчас я думаю, что глуп был я. Только я.

Джеймс и сам не заметил, что сжимает руку Андриэля в своих.

– Ты только очнись, и я больше не повторю ошибки. Очнись, Андриэль, ты сильный, ты можешь. Я же знаю. Я верю в тебя. Рикас верит в тебя. Возвращайся к нам. Возвращайся.

На секунду Джеймсу показалось, что пальцы Андриэля дрогнули, и тот попытался сжать его руку. Но это было лишь мгновение.

* * *

Николас сидел за столом и задумчиво крутил в пальцах бокал. От своего сыночка он такой силы не ожидал. Этот выродок посмел когда-то перечить отцу, отказался бежать в Анталию, а ведь ему тогда всего-то стукнуло десять.

Школа, страна, долг…

Что этот сопляк понимал в жизни? Не то что верный и преданный Алеф, буквально заглядывающий наставнику в рот. Им Николас мог бы гордиться, действительно гордиться, но выходило плохо. Подобострастие Алефа бесило до крайности, а его слабоволие и неукоризненное следование каждому слову Николаса выводило из себя. Ему хотелось хоть какого-то протеста, проявления силы, собственного мнения. То, что смог показать десятилетний мальчишка.

Николас проиграл, не сумел правильно расставить ловушку. Не смог получить в свои лапы старшего из Вайтов, но ничего – у него еще будет шанс встретиться с Рикасом лицом к лицу. Проигрыш злил, но вместе с тем Николас чувствовал, что внутри него есть и другое чувство. То, что он рассчитывал испытать очень давно. Это была гордость. Его сын вырос и добился высот. Даже смог стать близким человеком для Рикаса, и это могло сыграть Николасу на руку. Осталось только понять, как именно манипулировать Дрейком, найти его слабое место и тогда…

– Я все сделал, как вы велели, – голос Алефа вырвал Николаса из размышлений.

Тот, как всегда, светился от счастья, что смог чем-то угодить наставнику, смотрел с таким обожанием, что Николас начинал задумываться, могут ли у Алефа быть еще какие-то скрытые чувства и желания. Это было бы даже хорошо, сделало бы его еще более верным и услужливым. Всем приятна ласка, любая ласка.

– Надеюсь, что ты остался незамеченным?

– Я был очень осторожен. Вас можно поздравить? – Алеф перевел взгляд на бокал вина.

– Боюсь, что нет, но почему бы тебе тоже не взять бокал и не составить мне компанию? Мы слишком давно не говорили по душам и не выпивали вместе.

– Я буду только рад, – кивнул Алеф, взял бокал и налил в него вина.

– За нашу будущую победу, – предложил тост Николас.

И Алеф ожидаемо его поддержал. Хотя, если им все удастся, то жизнь обоих изменится к лучшему. А потом и жизни всех магов.

– Хотя за свободу звучит лучше, – вдруг сказал Алеф.

– А разве сейчас ты не свободен? – удивился Николас.

– Пока нам приходится прятаться в подвалах дворца и услужливо улыбаться Грегору? Пока мы таимся по углам и не можем открыто передавать послания? Вы же и сами не считаете это свободой?

Николас лишь довольно улыбнулся. Он и правда слишком давно не разговаривал с Алефом по душам. А мальчик-то давно вырос. Может, он и не так уж прост, каким казался на первый взгляд? Может, Николас что-то упускал?

Глаза Алефа загорелись, судя по всему, он понял, что смог заинтересовать наставника. Может, все-таки у Николаса выйдет гордиться и им?

Встречи

Дейдре сладко потянулась в постели и глянула на обнаженную Марджери, разливавшую по бокалам вино. Такие спокойные ночи стали редкостью, слишком много решений приходилось принимать в последнее время. Война набирала обороты, Грегор строил все более хитрые машины для того, чтобы пробить стены. Машины с крепкой броней, стреляющие без промаха. Маги зачастую не справлялись с их напором, войска Грегора теснили ее армию, поэтому на бал, планируемый Рикасом, она возлагала большие надежды. Ее советник всегда отличался острым умом, прекрасно планировал сражения и принес Остовии не одну блистательную победу.

– Твое платье для бала великолепно, – улыбнулась Марджери и протянула бокал с вином, – уверена, ты сразишь всех на балу одним своим появлением.

Марджери грациозно опустилась на постель и провела кончиками пальцев по руке Дейдре. Она лишь улыбнулась в ответ и отпила вино. Оно было сладким, но не приторным, а даже с легкими нотками кислинки. Походило на Марджери: та умела привлекать внимание, очаровывала, словно обволакивала дурманом, но при этом могла уколоть так, что оставалось только удивляться, откуда в такой хрупкой девушке столько яда. Ближайшее окружение королевы даже скорее опасалось фаворитку Дейдре, чем ее саму. Но об этом говорил еще Рикас: Дейдре слишком мягкая, осторожная и податливая.

– Ты сама знаешь, что впечатление, которое я произведу на балу, волнует меня меньше всего. Рикас в последний визит сказал, что у него важная информация для нас.

– Он появляется, когда хочет, и исчезает точно так же, – сморщилась Марджери. – Почему ты так уверена, что ему можно доверять?

– Без него Анталия давно прибрала бы к рукам Остовию, а если я все-таки решусь дать ему больше власти…

– Мы говорили об этом не один раз, – Марджери грубо перебила Дейдре, – это слишком опасно.

– Не думаешь, что если бы Рикас хотел, то давно смог бы устроить переворот? Он, наоборот, поддерживает мою власть.

– Сегодня поддерживает, а что будет завтра? Маги слишком опасны, и их стоит держать на коротком поводке.

– Марджери, я знаю, что у тебя есть все причины недолюбливать таких, как Рикас, но…

– Что «но», Дейдре? – В глазах Марджери явственно пылала ярость, но она старалась говорить спокойно.

Дейдре уже хорошо изучила любовницу и прекрасно понимала, каких усилий той стоило, чтобы сдерживаться. Но и для самой Дейдре ситуация складывалась не лучшим образом. Она все время оказывалась между Марджери и Рикасом. Одну она любила, а второго уважала и признавала, что без него давно потеряла бы либо корону, либо страну целиком. При этом она не могла назвать доводы Марджери пустыми. Маги действительно были опасны, и шрамы на теле любовницы говорили об этом красноречивее слов. Марджери никогда не рассказывала подробностей своей жизни в борделе, но вряд ли маги, державшие ее для развлечений, были с ней нежными и ласковыми.

– Давай не будем портить этот вечер, а? – Дейдре мягко улыбнулась и, подавшись вперед, поцеловала Марджери в уголок губ.

Она всегда знала, как успокоить и настроить на что-то более приятное свою любовницу. Та с удовольствием откликнулась на ласку, и разговор был забыт. Хотя Дейдре и понимала, что на балу ей придется нелегко. Выстоять между Рикасом и Марджери без потерь еще не удавалось ни разу.

* * *

– К балу уже все готово. Твой костюм тоже. – Элайджа смотрел на Джеймса со смесью непонятных ему самому чувств.

Он не понимал, что такого в Андриэле, из-за чего друг днями и ночами сидит у его кровати, сжимая руку. Андриэль стал еще бледнее, тоньше и, казалось, скоро и вовсе исчезнет. А еще Элайджу сильно удивило, что несколько прядей волос Джеймса стали белыми, как снег. Ему доводилось видеть снег всего пару раз, когда его отправляли совсем далеко от Анталии, но зрелище было невероятным. Оба раза Элайджа был послом и искал военной поддержки у Стромболя. Дважды потерпел неудачу. Он прекрасно понимал, что соседи не станут ввязываться в распри между Остовией и Анталией, а подождут, пока страны полностью уничтожат друг друга или же, когда перевес сил станет очевидным и принять чью-то сторону будет безопасно. Очень много стервятников ждало окончания этой войны, чтобы вместе с победителем растерзать труп проигравшего.

– Я же сказал, что не спущусь. Ты сам в состоянии уладить любые вопросы, а я просто поддержу тебя в решениях.

– Я не хочу нести ответственность за твою жизнь, Джеймс, я хочу, чтобы ты решил все сам.

– Я решил в тот момент, когда пошел вместе с тобой спасать Андри. Давай ты будешь нести ответственность за наши жизни и страну, а я за него?

– Но почему?

– Он нуждается в ком-то, кто просто будет рядом, раз уж его брат на это не способен.

– Рикас делает все возможное. Я и сам увлекался травами и могу с уверенностью сказать, что мират был уничтожен полностью. Я не встречал его уже несколько лет.

– И ты предлагаешь мне перестать верить?

– Предлагаю не убивать себя вместе с Андриэлем.

– Это уже решать мне, – спокойно ответил Джеймс.

Элайджа лишь пожал плечами. В последние дни каждый разговор с Джеймсом заканчивался либо ссорой, либо полным равнодушием со стороны второго. Порой казалось, что от прежнего Джеймса в друге не осталось ничего. Потухший взгляд, сгорбленная спина, слипшиеся волосы. Раньше Джеймс мог часами приводить себя в порядок, чтобы блистать перед всеми, кто готов обратить на него взор. Элайджа знал, что во многом Джеймс просто играет на публику. Он знал, что внутри друга пустота и боль. Он так и не смог пережить смерть Кьяры, а после – и родителей. Мать свело в могилу горе, отец же погиб на войне. В бою, как и подобает настоящему рыцарю. Хотя Джеймс как-то обмолвился, что тот попросту искал смерти. Сейчас Элайдже казалось, что, убивая себя рядом с Андриэлем, Джеймс делает то же самое, что и отец. Чувство вины не оставляло его в покое. Андриэль – лишь последняя капля. Но что делать с этим и как помочь, Элайджа не знал.

* * *

Стоило Элайдже спуститься в бальную залу, как ему показалось, что раньше он на балах не бывал вовсе. Убранство залы поражало. Потолок представлял собой звездное небо, причем периодически по нему проплывали облака, а луна явно меняла свое месторасположение. По белоснежному полу то тут, то там сновали эльфийки в длинных, серебряных полупрозрачных платьях. Их платья напоминали струи воды во время ливня. На серебряных подносах стояли бокалы и стаканы с различными напитками. Стены нежно-голубого цвета были украшены лентами из переплетения роз разных цветов: розовыми, черными, белыми, желтыми, синими, серебряными, фиолетовыми… Каких только цветов не наблюдал здесь Элайджа. При этом все смотрелось так гармонично, дорого, но без лишней вычурности, которую так любил Грегор. Здесь ничего не кричало о роскоши – все говорило о вкусе хозяина. Да и сам Рикас в черном камзоле, расшитом золотистыми нитями так, чтобы они напоминали огонь, был на высоте. Его лицо закрывала полумаска черного цвета с золотой каймой по краям. Грегору не доставало умения Рикаса выглядеть великолепно и при этом довольно просто. Рикас не казался тем, кто ставит себя выше других, но от него прямо исходила уверенность в собственной силе. Да, такого правителя заслуживала любая страна. Тем удивительней для Элайджи был тот факт, что Рикас занять трон совершенно не стремился.

Элайджа чувствовал себя неуверенно – он никого не знал, а пробиваться через танцующих к Рикасу совершенно не хотелось. Сам хозяин бала о чем-то разговаривал с несколькими мужчинами в противоположном конце зала. Хотелось незаметно выскользнуть в сад, но в сторону Элайджи было обращено слишком много взглядов. Слухи о рыцаре из Анталии, спасшем младшего брата Рикаса Вайта, все-таки просочились за стены замка. Рикас отнесся к этому на удивление спокойно – он все равно собирался на балу раскрыть все карты, поэтому несколько дней разницы не особенно сыграли против него и его планов. Пока Элайджа размышлял о том, как незаметно ускользнуть, возле него незаметно появился Рикас.

– Надеюсь, ты хотя бы попытаешься получить удовольствие от бала? Меня радует одно – в трауре я могу не танцевать с назойливыми барышнями.

Рикас протянул бокал с вином, и Элайджа с благодарностью его принял.

– Сомнительно, что под таким количеством взглядов у меня выйдет даже улыбнуться.

– Я должен представить тебя нескольким особо влиятельным лордам и графам, а после я смогу ускользнуть. Дейдре и Марджери завершат обход гостей, подарят им несколько танцев и тоже присоединятся к нам.

Только на словах Рикаса про Дейдре Элайджа наконец обратил свой взор на королеву. Первое, что его поразило – распущенные светлые волосы, мягкими волнами спадавшие на обнаженные плечи. В Анталии ни одна женщина не позволила бы себе такого. Волосы обязательно собирались наверх. Пышное голубое платье было расшито синими сапфирами под цвет полумаски, скрывавшей лицо Дейдре. Королева определенно чувствовала себя на балу прекрасно. А вот девушка, державшаяся немного позади, выглядела раздраженной и уставшей. Ее платье золотистого цвета было не таким пышным, как у королевы. Она не привлекала особого внимания, оставаясь в тени Дейдре.

– Первое впечатление обманчиво, – шепнул Рикас и повел Элайджу к компании мужчин.

Пару имен Элайджа действительно старался удержать в памяти, но потом перестал даже пытаться. Лица мелькали, приветствия Рикас старался свести к минимуму, хотя от некоторых особо любопытных лордов отделаться было довольно трудно. На вопросы об Анталии Элайджа старался отвечать односложно. Рикас предупредил его, что раскрывать карты раньше времени не стоит. Он должен остаться загадочным и неготовым делиться информацией с каждым. С этим Элайджа согласился. Он и сам не горел желанием рассказывать каждому встречному подробности о своей стране. Даже Рикасу он рассказывал далеко не все. Элайджа пока не был уверен, что готов доверять тому во всем. Тем более что граф Вайт обладал талантом любую, даже, казалось бы, безвыходную ситуацию обернуть в свою пользу, поэтому нельзя с точностью сказать, что Рикас не использует их с Джеймсом в какой-нибудь своей игре. Этого совершенно не хотелось.

– Еще один гость, и мы сможем покинуть бал, – шепнул Рикас, пока к ним приближался мужчина.

Почему-то Элайдже сразу показалось, что между этим мужчиной и Рикасом не все гладко. Слишком уж улыбки обоих походили на оскал, а рукопожатие казалось попыткой сломать собеседнику руку.

– Рикас, бал, как всегда, выше всяких похвал.

– Я рад, что вы смогли выбраться, Ирвинг. Думаю, решение оставить школу далось вам непросто, – ответил Рикас.

– Хотел лично выразить свои соболезнования. Произошедшее с Андриэлем – трагедия, но ведь я предупреждал, что так и будет. Не так ли, мальчик мой? Ты всегда был более способным учеником.

– Вашу проницательность не стоило недооценивать. Но боюсь, смерть моего брата произошла бы куда быстрее, согласись я на ваши условия.

– Разве потерять магический дар – это большая плата за жизнь?

Элайджа чувствовал, как напряжение нарастает. Впрочем, если верить тому, что он уже успел услышать об Ирвинге, это совершенно не удивительно. Каждое слово, произнесенное Рикасом в адрес этого мужчины, буквально пропитано ненавистью. Сейчас Рикас походил на человека, хотя все равно неплохо справлялся с эмоциями. Будь Элайджа чуть подальше, то, может, тоже принял бы улыбку Рикаса за дружескую.

– За существование, но разве вам это неизвестно? Ваш дар назвать таковым довольно затруднительно.

– А ты так и не научился держать язык за зубами? – прошипел Ирвинг.

– Я просто знаю, кому и что говорить дозволено, – ответил улыбкой Рикас, – но думаю, что нашим разговором мы уже сильно утомили сэра Блэкарда. Я не удивлен, что вы, Ирвинг, совершенно забыли о рамках приличия.

– Ты ими, Рикас, не утруждал себя никогда. Элайджа, я должен высказать вам свое восхищение: провести столько времени в замке братьев Вайт и остаться в здравом уме – это достижение.

– Думаю, их гостеприимство мне больше по душе, чем ваше. Во всяком случае, судя по тому, что мне пришлось услышать. Но я рад, что вы проявляете такое участие по вопросам моего благополучия, сэр…? – Элайджа намеренно выделил слово «сэр», показывая, что менять тон общения на более близкий не намерен.

– О, Ирвинг вполне достаточно. Я бы хотел видеть вас своим другом, поэтому к чему нам эти формальности?

– Думаю, в выборе друзей Элайджа разборчив, – улыбнулся Рикас, – а теперь прошу нас простить, но мне сейчас лучше быть с братом, а Элайджу ждет его друг.

Рикас не дал даже возможности Ирвингу ответить, лишь прихватив за локоть, повел Элайджу в сторону лестницы. Элайджа не сомневался, что это не укрылось от других гостей, но, судя по всему, к прохладным отношениям Рикаса и Ирвинга здесь уже все привыкли, поскольку никаких особо заинтересованных взглядов он не заметил. А может, и правда со стороны это выглядело разговором двух близких друзей? Пожалуй, Элайдже стоило получше присмотреться к Рикасу и обществу Остовии, чтобы понять их порядки.

* * *

– И королева придет в твой кабинет? Вот так просто? – поинтересовался Элайджа и отпил вино из бокала.

Ему было непонятно, как посреди бала королева сможет незамеченной пройти в кабинет Рикаса. Многое казалось ему странным.

– Они выйдут в сад подышать воздухом и воспользуются порталом вдали от любопытных глаз. Магия, Элайджа, позволяет спрятать очень многое. Порой даже на самом видном месте. Я прекрасно умею хранить свои тайны. Более того – у меня есть те, кто заменят Дейдре и Марджери. Ты думал, что маскарад был затеян случайно?

– Я сомневаюсь, что ты вообще что-то делаешь случайно.

– Лучше предусмотреть даже самый невероятный вариант, чем разрушить весь план из-за ерунды.

– Но мират и Николаса ты почему-то пропустил?

Элайдже хотелось задеть Рикаса, вывести его из равновесия. Казалось, так ему лучше удастся понять, кто же такой Рикас на самом деле. Но никакой реакции не последовало, потому что в этот самый миг за спиной Рикаса открылся портал, и оттуда вышли Дейдре и Марджери.

– Ваше Величество. – Элайджа тут же поднялся с места и склонил голову в знак уважения.

– Здесь нет места формальностям, сэр Блэкард, все мы старые добрые друзья и если вы не будете против, то в стенах кабинета Рикаса я предпочла бы обращаться к вам по имени и слышать такое же обращение в ответ.

– Почту за честь.

Элайджа хотел сказать что-то еще, но дверь кабинета резко отворилась, и на пороге показался один из слуг. Вид у него был то ли напуганный, то ли крайне взволнованный. Во всяком случае, Элайджа был уверен, что произошло что-то из ряда вон выходящее, потому что так вламываться в кабинет Рикаса не позволял себе даже его брат.

– Что случилась, Рэаль? Надеюсь, причина, по которой ты прервал нас, действительно стоит внимания и такой спешки.

– Леди сказала, что это срочно. Это касается вашего брата. Я думал, что увидел призрака, но я не мог ошибиться. Леди Мэдисон вернулась.

– Ты сказал, что она мертва? – удивилась Дейдре.

– Я лично похоронил ее. Я видел ее труп, – ответил вместо Рикаса Элайджа.

– Порой даже на самом видном месте, – лишь произнес Рикас. – Веди ее сюда, Рэаль. В любом случае, выслушать ее стоит.

С этим Элайджа поспорить не мог, но поймал себя на мысли, что магия его пугает все больше, а еще настораживало, с каким спокойствием в Остовии встречают восставших из мертвых. Рикас невозмутимо продолжил разливать вино и вести с Дейдре светскую беседу.