Текст книги "Единственная для звездных адмиралов (СИ)"

Автор книги: Алиса Линд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

29. Люк

Я успеваю подхватить её в последний момент.

Ши падает, будто без костей, но я ловлю её, крепко прижимая к себе. Тело мягкое, лёгкое, но… чересчур горячее. Жар от неё пульсирует, пробирается сквозь ткань формы.

– Шрад, – вырывается у меня, когда я замечаю её руку.

Кожа на правой ладони и чуть выше запястья покрылась волдырями. Кое-где пузыри лопнули, обнажив алеющую кровью плоть. А вокруг плотные прожилки, темнеющие вокруг краёв. Отёк уже ползёт вверх, к локтю.

Я видел химические и термические ожоги. Но это…

– Бездна, – низко выдыхаю.

Рэйн в два шага оказывается рядом. Его взгляд скользит по Ши, замирает на её руке.

– В медблок. Немедленно, – командует он.

Я не спорю.

Теперь её несу я. Бегу по коридорам к трапу. Рэйн за мной. Я знаю, почему он идёт рядом, поэтому не отталкиваю его.

Я врываюсь в медботсек, и молодой фельдшер их экипажа Рэйна вздрагивает на звук шагов. Оборачивается. Увидев пациентку, сразу велит класть её на кушетку.

– Почему не в капсулу? – рычу я.

– Специфичные повреждения, следует взять некоторые пробы, – отвечает он.

– Делай. Быстро, Невис, – вставляет Рэйн слово «первого капитана».

Фельдшер работает быстро. Парень молодой, но видно, что опытный. Он облепляет Ши датчиками, включает монитор. Даже я, не медик, понимаю, что температура тела сорок с лишним – высоковата.

Мы с Рэйном стоим рядом, наблюдаем за тем, как Нэвис орудует инструментами. Берет образцы тканей из ран Ши, распихивает их по пробиркам, затем набирает крови из вены.

– Это топливный ожог, – наконец заключает он. – Волдыри, отёк… Топливо – это агрессивная среда, оно разъело кожу.

– Это и так очевидно, – рявкаю я, сдерживаясь, чтобы не вцепиться ему в рожу. – Скажи лучше, как это лечить?

Фельдшер хмурится.

– Нужен анализ крови. – Он встряхивает уже набранной пробиркой. – Поставлю в анализатор. У неё сильная интоксикация. Нужно понять, она капиллярного происхождения или токсины топлива уже попали в кровь.

Невис ставит пробирку в анализатор и отходит так, чтобы нас не слышать. У меня внутри бушует ураган. Страх за жизнь Ши, злость на неё, на себя, ярость по поводу вообще всей этой ситуации с брокками, вирусом и нерабочим кораблем. Ревность. Шрадова ревность першит в горле сдерживаемым рыком.

Рассматриваю руку Ши с этими прожжеными ранами, и у меня сводит челюсть. То есть, всё это время она терпела боль⁈ Какого шрада⁈ Засранка!

Я опираюсь руками о каталку и прохожусь взглядом по стройному хрупкому телу.

– Она коза, – бросаю сокрушенно. – Должна была раньше сказать! Такой ожог не вырос бы мгновенно!

Рэйн рядом медленно выдыхает, но я вижу сжатые до белого кулаки.

– Она наверняка специально не показывала вида, – говорит он, не глядя на меня. – Чтобы мы не отвлекались и решали проблему.

Меня аж взрывает.

– Больно много чести для существа, которое желает уничтожить нашу расу! – меня на части раздирает это противоречие, и я каждый раз вворачиваю про её причастность к делишкам Нексуса.

– Больно много преданности для врага, Люк, – урезонивает Рэйн. – Она, между прочим, сделала все, чтобы вирус не попал к Нексусу. Именно поэтому на неё объявлена охота. Им нужен её труп, чтобы изъять воспоминания.

Я холодею. Все внутри сжимается от мысли, что кто-то хочет навредить моей Ши. Его слова меня добивают. Точнее, меня заживо уничтожает полная нестыковка логики и чувств. Я не могу ненавидеть Ши. Но я не хочу показывать слабость Рэйну.

– Все равно коза. Довела себя до обморока! – ворчу я.

– А что, если бы она сказала, ты бы смог не забить на топливную систему? – спрашивает Рэйн. – Ты бы плюнул на проблемы корабля и отдал все внимание ей.

– А ты бы не плюнул? – рычу я, сжав кулаки.

– И я бы, – глухо бросает Рэйн. – Так что я отчасти рад, что она молчала. Но не рад, что она на волоске…

Он замолкает, сглатывая ком в горле.

– Я видел, что рука у неё покраснела, – наконец произносит он, заставляя меня резко вскинуть голову. – Но не придал значения.

Его голос звучит совсем виновато. Я пристально смотрю на него.

– И когда ты это увидел? – спрашиваю с досадой.

Рэйн мрачнеет, а на щеках появляется легкий румянец.

– Перед тем, как мы… в медблоке, – отвечает он.

Говорит, как пацан стеснительный, обходя «пошлые» слова. Хотя, наверное, это обусловлено его желанием меня не задеть. Ха! Меня задевает уже тот факт, что Рэйн смотрит на мою Ши. Все прочее неважно.

Кулаки сжимаются сами. Почему он чувствует себя таким виноватым?

– Шрад, Рэйн, ты что, Синто применил?

Его глаза вспыхивают яростью.

– Нет! Она сама хотела… – отвечает он ожесточенно и более плавно добавляет: – Я бы не стал насиловать её!

Я сверлю его взглядом, пытаясь понять, врёт он или нет. Но Рэйн не такой. Это я могу быть диким, но он… нет. Но даже я не стал бы применять Синто к девушке, которая изначально не хочет меня.

Передёргиваю плечами, отворачиваюсь. Мы оба молчим, ожидая результатов анализа крови. Фельдшер наклоняется над анализатором, машина пищит.

– Все плохо, адмиралы, – выдыхает он.

Мы одновременно поворачиваемся.

– Что? – спрашиваем в один голос.

– У неё очень сильная интоксикация организма, – сообщает фельдшер. – Топливо таки попало в кровь.

В груди колет от волнения. Рэйн, похоже, чувствует то же самое, потому что мы говорим одновременно:

– Как её спасти⁈

Фельдшер застывает, будто не ожидал такой синхронности.

– Топливо очень токсичное, – отвечает он сокрушенно. – Ей нужна замена крови. В кратчайшие сроки. Пока почки и печень не отказали.

Я закусываю щеку.

– Что нужно делать, если я хочу быть донором? – выговариваю стальным тоном.

– И я, – добавляет тут же Рэйн.

Фельдшер моргает.

– Я должен взять у вас обоих кровь на совместимость. Но… она вейнийка, так что шансы невелики.

– Что будет, если не подойдёт? – Рэйн напряжённо прищуривается.

Невис медлит, будто боится говорить правду, но сдается под нашими взглядами.

– Тогда девушка умрёт от острой почечной и печёночной недостаточности, – в голосе скорбь и проклевывающийся страх.

Дыхание Рэйнa глухо рвётся из груди. Я стою неподвижно, но в ушах грохочет кровь. Эти слова пробивают меня, как выстрел. Всё внутри взрывается, а по венам разливается ярость.

– Тогда почему ты всё ещё стоишь, идиот⁈ – встряхиваю фельдшера за лацкан халата. – Бери кровь и проверяй!

Рэйн меня не останавливает.

Я отпускаю парня, и он принимается за дело. Делает все быстро, но для меня – невыносимо медленно. Пока он наполняет пробирки нашей кровью, руки зудят от желания поторопить его, вытрясти из него результат прямо сейчас.

Рэйн тоже на взводе, но он напряжён иначе. Стоит слишком неподвижно, спина выпрямлена, кажется, до хруста, челюсти сжаты. Только это выдаёт его волнение.

Невис запечатывает пробирки, ставит их в анализатор и нажимает несколько кнопок на панели. Машина гудит, обрабатывая образцы.

Минута. Вторая. В левой ноге поднимается нервная дрожь. Я не могу её остановить. В груди жжёт, будто я проглотил раскалённый металл.

– Ты уже думал, что, если… – глухо спрашиваю я, не отрывая взгляда от бледного лица Ши.

Рэйн отвечает не сразу. Только сильнее напрягается, стискивает зубы.

– Нет, – отвечает он после долгой паузы. Затем коротко качает головой. – Точнее, да… но я отказываюсь об этом думать. Я не знаю, что со мной будет, если…

Он осекается. Я ловлю на себе его взгляд. В нём – тьма.

– И я, – добавляю тем же обреченным тоном.

Где-то глубоко внутри меня булькает страх, что мы оба проиграем. Ши вейнийка, и наша гнарская кровь не подойдёт. Что мы будем стоять здесь, беспомощные, и смотреть, как она…

Я не додумываю. Не хочу. Не могу.

Машина резко издаёт длинный звуковой сигнал. Невис подскакивает к анализатору, склоняется над экраном.

Время замирает. Он читает данные, потом распрямляется и поворачивается к нам.

– Адмиралы, анализ крови готов.

30. Люк

– Кровь подходит на восемьдесят процентов, – слова Невиса проваливаются в сознание.

Я замираю будто всем телом. Мышцы, лёгкие, сердце. Так это да или нет?

– Что это значит? – рявкаю на него.

– Опасно, конечно… – добавляет фельдшер, почесав затылок. – Но это достаточный процент совместимости для гнарской крови. Мы можем рискнуть.

На какие-то секунды в голове пустота. А потом – облегчение. Такое мощное, что меня даже пошатывает.

Я кидаю короткий взгляд на Рэйна. У него почти такое же выражение на лице, но он берёт себя в руки быстрее.

– С чем мы можем столкнуться? – тут же уточняет он.

– Скорее всего… – начинает Невис, но я резко его перебиваю:

– Хватит трепаться! – подгоняю я. – Давай делай, как надо, быстрее!

Фельдшер сжимает губы, но ничего не говорит, быстро вынимает из стенных секций необходимые расходники.

– Что ты за хероту творишь? – настораживаюсь я, когда он ищет вену на шее у Ши, в руках держа мешок для сбора биоотходов.

– Заражённую кровь придется сливать, – объясняет он. – Чтобы ваша чистая заменяла её.

– Это опасно? – снова спрашивает Рэйн. – Чем это чревато?

– Плевать, чем чревато! Мы её выходим! – я заслоняю собой фельдшера, чтобы Рэйн ему не мешал, и бросаю через плечо. – Работай, мать твою, быстрее!

Рэйн поджимает губы, но отступает. Нэвис всё делает чётко.

Через несколько минут мы сидим по обе стороны от каталки, на которой лежит Ши. Из вены у каждого из нас тянутся трубки с кровью, уходящие к её рукам. А из её шеи катетер сливает густую, почти чёрную, отравленную кровь в мешок.

Я бросаю сокрушенный взгляд на её лицо. Она почти прозрачная, такая бледная, будто из неё выкачали всю жизнь.

– Если Ши поправится… – я смотрю прямо в глаза Рэйну поверх её тела. – Я не отступлю. Ты это понимаешь?

Рэйн отвечает мне мрачным взглядом.

– Ты уже говоришь «если», – он укоризненно выдыхает, но голос звучит твёрдо. – Когда Шивон поправится, я её от себя ни на шаг не отпущу.

Я коротко смеюсь.

– Значит, у нас проблема. – Сам слышу в голосе невеселую улыбку.

– Не в первый раз, Люк, – парирует Рэйн.

Мы какое-то время молчим, слушая ровный звук аппарата, который отслеживает её сердцебиение. Я смотрю на Рэйна, он на меня. И я впервые не испытываю ярости. Нет желания схватить его за горло. Мы сидим в этом шрадовом медотсеке, оба вымотанные, оба привязанные к одной женщине, и впервые вместо злости я ощущаю… Согласие.

Потом я нарушаю тишину:

– Ты чувствуешь её, да? – намекаю Рэйну на Эстреа.

Рэйн молча кивает. Признал-таки.

– И как? – усмехаюсь.

– Будто оторвать невозможно. – Его взгляд опускается на Ши. – Будто она часть меня.

Я фыркаю и криво улыбаюсь.

– То же дерьмо.

Рэйн согласно кивает.

– Ты бы убил за неё? – спрашиваю я сам не зная зачем.

– Я уничтожу любого, кто попытается причинить ей вред, – мрачно отвечает Рэйн. – Без пощады, без сожалений, без компромиссов.

Это обещание расправы, сделанное в духе Рэйна – хладнокровно, с абсолютной уверенностью. И я чувствую то же самое. Мы обмениваемся коротким тяжёлым взглядом.

– Звучит разумно, – хмыкаю я

На какое-то время снова повисает тишина. Минуты в напряженном ожидании, когда Шивон наконец станет легче, льются, как густая смола. Мучительная тревога за её жизнь не проходит.

Невис меняет один заполненный плохой кровью мешок на другой.

– Где бы ты её спрятал, если бы мог? – спрашиваю я, пытаясь хоть как-то разрядить тяжёлую обстановку.

Рэйн хмурится.

– Подальше от войны. Подальше от Нексуса, – отвечает задумчиво.

– Это понятно, – я смотрю на него с интересом. – Я про место.

Он задумывается.

– В горах на Сеорине. Там, где нет никого, – мечтательно произносит Рэйн. – Чтобы только снег и холодный воздух, и чтобы небо было ясным, без огней городов.

– Любитель поморозить задницу! – Я ухмыляюсь. – А я бы у экваториального моря. Чтобы тёплая вода, солёный воздух и солнце. Только жаркое.

– И как бы мы решали эту дилемму? – Рэйн поднимает бровь.

Я фыркаю.

– Шрад Рэйн! – закатываю глаза. – Ты же понимаешь, что выбирать место будет Ши!

– Ну да, – Рэйн понимающе усмехается.

И в этот момент Ши вдруг резко дёргается на каталке.

Мы с Рэйном мгновенно напрягаемся.

– Что за… – вырывается у меня.

Ши дрожит. Незаметно поначалу, но потом её руки начинают крупно вздрагивать, трубка, ведущая от меня к ней, слегка натягивается. Её тело выгибается дугой, рот открывается в беззвучном крике, на лице гримаса лютой боли, а потом она кричит так, будто её разрывают изнутри.

Я вскакиваю. Хочется схватить её, обнять, но страх причинить больше боли не позволяет.

– Шивон⁈ – хрипит Рэйн с другой стороны, с таким же яростным желанием помочь и той же беспомощностью на лице, какую испытываю я.

– Она не должна была проснуться! – Невис уже подлетает к каталке. – Держите её, чтоб не дёргалась, или катетер порвёт сосуд!

31. Рэйн

Люк перехватывает её плечи. Я хватаю Шивон за лодыжки, точнее, наваливаюсь одним предплечьем, вторая рука лежит на каталке вдоль её тела, потому что длины трубки не хватает.

Но она извивается. Самопроизвольно. Это судороги. А крик… Я слышал много криков. От боли, от страха, от агонии. Но этот пробирает до самых костей.

Она в аду, и частично боль передается мне.

Сердце обливается кровью при виде такой Шивон.

– Её тело воспринимает новую кровь как вторжение! Это аутоиммунный ответ! – криком комментирует Невис.

– Сделай что-нибудь! – ору ему, перекрикивая душераздирающие вопли и изо всех сил фиксируя ноги вейнийки.

Все это действует на нервы. Люк напряженно смотрит на неё, наклоняясь к лицу, будто пытается во взгляде увидеть осмысленность. Никакой осмысленности. Похоже, она чувствует чужеродную кровь, а значит, ей больно просто везде.

– Я не знаю, что делать! – отчаянно кричит мне Невис. – Мы такого не изучали!

Бестолочь! Бесполезный идиот! Но я беру себя в руки и отдаю единственную команду, которая приходи в голову.

– Инъекционный пистолет! Седа М-7! – велю Невису.

Этот препарат остановил буйствующего механика, и Шивон, надеюсь, тоже вырубит.

Спустя несколько мгновений в руках фельдшера появляется пистолет для инъекций, он заряжает в него ампулу и выстреливает в бедро Шивон.

Она почти мгновенно затихает и отрубается. Я тяжело выдыхаю и возвращаюсь на свое место. Люк синхронно выпрямляет спину.

– Долго ещё переливать? – спрашиваю я у фельдшера.

– Пока мы заменили только литр с небольшим, надо ещё столько же, – виновато отвечает он. – И ещё два литра добавим универсальной плазмы.

Я киваю и возвращаюсь на стул.

– А дальше что? Как она в сознание-то придет, если у неё такая реакция… на нашу кровь? – спрашивает Люк на удивление не враждебно.

– Новая кровь должна профильтроваться её почками и печенью, и тогда… – начинает Невис. – Через пару часов кровь полностью обновится, и тогда печень и почки начнут работу в нормальном режиме.

– А как-то можно облегчить этот процесс для неё? – спрашиваю я.

– Это сделает восстановительная капсула, – отвечает фельдшер. – Нивелирует нагрузку на внутренние органы.

– А что, если иммунный ответ… что, если её тело не примет кровь? – сбивчиво спрашивает Люк.

– Вряд ли у нас будет время на новую замену, – отвечает Невис с опаской. Чувствует взвинченность Люка. – Будем надеяться, что после полной циркуляции она примет вашу кровь.

Я киваю. Осталось дождаться, пока ещё сколько-то нашей крови перекочует в тело Шивон.

Мы с Люком занимаем терпеливо дожидаемся конца процедуры. После этого Невис снимает с нас системы для переливания крови и вешает вокруг каталки два мешка с красноватой плазмой.

Говорить особо нечего – всё сказано. Теперь остается только ждать.

* * *

Мы так и не уходим из медблока.

Сидим по обе стороны от Шивон. Её грудь медленно вздымается и опускается. Темная кровь наполняет мешок для биоотходов, а емкости с плазмой постепенно сдуваются.

Невис контролирует процесс, периодически сверяя показатели, но делает это молча. Может, чувствует, что любое слово будет лишним.

Когда второй мешок с универсальной плазмой опустошается, он его снимает и убирает. Теперь кровь у Шивон полностью заменена.

– Перекладываем в капсулу, – велит он.

Мы с Люком одновременно встаём.

Люк подхватывает её плечи, я беру под колени, и мы вместе перекладываем Шивон в восстановительную капсулу. Внутри сразу же загораются мягкие сенсорные огни.

– Запускаю диагностику, – говорит Невис, вводя команду.

Сканеры проходят вдоль её тела, лучи проникают сквозь кожу, анализируя состояние органов, крови, нервной системы.

Мы с Люком не отходим. Ждём.

Диагностика завершается, и на экране вспыхивает отчёт.

– Шрад… – тихо матерится Невис.

Лёгкий холодок пробегает по позвоночнику.

– Говори, – рявкает Люк, подлетая вплотную.

Невис чуть отступает.

– Организм девушки серьёзно истощён, но это не самое страшное, – выдыхает он. – Переливание крови сработало, но токсины успели затронуть центральную нервную систему.

Я застываю. А Люк в свойственной манере хватает Невиса за халат и рывком притягивает к себе, занося кулак:

– Повтори, что ты сказал⁈ – хрипит ему в лицо.

Я мягко опускаю ладонь на его плечо, и он отпускает фельдшера.

– Что это значит? – спрашиваю я глухо.

Парень нервно одергивает халат, но берет себя в руки и все-таки отвечает:

– Это значит, что когда она проснётся… возможны осложнения, – говорит осторожно, чувствуя взрывоопасность Люка. – Вплоть до потери памяти, когнитивных нарушений, дезориентации в пространстве…

В груди возникает острое жжение, а по позвоночнику точно проходит ледяной шип. Это серьезные осложнения!

– Срань! – Люк проводит рукой по лицу.

Невис смотрит на нас, понимая, что оба мы на грани.

– Но восстановление всё равно нужно запускать, – добавляет он, нажимая на панель. – Чтобы кровь прижилась.

Капсула смыкается, мягкий свет заполняет её. Запускается процесс регенерации внутренних органов, нейтрализации остатков токсинов.

– Это займет время, – выдыхает фельдшер.

Я отхожу на пару шагов. Люк делает то же самое.

– Выйдем, – говорит он глухо. – Проветримся.

Мы выходим в коридор, направляемся к ближайшему иллюминатору.

Я встаю рядом с ним, упираюсь рукой в стену, глядя на бескрайний космос.

– Она должна поправиться, – говорит Люк после долгой паузы.

– Опять твои слова звучат, как «если», – замечаю я, но голос уже не строгий.

Он ухмыляется краем губ.

– Я реалист. Но да… она должна поправиться.

Мы молчим.

– Знаешь… – медленно начинает Люк. – В какой-то момент я думал, что убью тебя за неё.

Я скептически хмыкаю:

– Я тоже думал о том, чтобы прикончить тебя, и всё ещё не исключаю этот вариант.

Люк усмехается.

– А теперь… теперь мне кажется, что если с ней что-то случится, мы пойдём крушить этот мир вместе.

Я перевожу на него взгляд.

– Не ошибся, – тихо говорю. – Вместе.

Повисает молчание.

Наконец Люк чуть наклоняется вперёд, упираясь локтями в подоконник иллюминатора.

– Ты уже решил, что будешь делать, когда она очнётся? – спрашивает он.

Я провожу рукой по подбородку, вглядываясь в глубину космоса.

– Зависит от того, какой она будет, – начинаю я, но Люк меня перебивает:

– Она будет нашей, – произносит он серьезно. – Это не изменится.

И я впервые с ним совершенно, на триста процентов солидарен. Полное согласие.

Мы стоим так ещё какое-то время, пока из медблока не раздаётся резкий зов Невиса.

– Адмиралы! – в его голосе звучит волнение. – Восстановление завершено!

Мы одновременно разворачиваемся и плечом к плечу несемся в медблок.

32. Рэйн

Шивон сидит в капсуле восстановления. Живая. Дышащая.

Я смотрю на неё, не веря глазам. Она осунувшаяся, бледная, но она здесь. Она очнулась. На руке ни следа от волдырей.

Я вижу её, и вся злость, все слова, которые я приготовил по поводу того, что она скрывала свои раны, испаряются. Только глухое облегчение сжимает грудь, выдавливая из лёгких воздух.

Я не замечаю, как оказываюсь рядом с капсулой и беру её тонкие пальцы в свои. Просто касаюсь, ощущая тепло её кожи.

Люк стоит рядом. Мышцы напряжены, он застыл, будто боится к ней прикоснуться.

Шивон медленно моргает. Ресницы подрагивают, она пытается сфокусировать взгляд.

Потом она поднимает глаза на меня.

И что-то идёт не так. Точнее, все. Наперекосяк.

Она не улыбается. Не выдыхает с облегчением. Не произносит наших имён.

Она не узнаёт нас.

– Где я?.. – её голос хриплый, будто она не говорила целую вечность.

Я замираю. Люк тоже.

Шивон смотрит на меня, потом на него, потом на капсулу, потом снова на меня.

– Кто вы? – она забирает у меня свою руку и прижимает к телу.

Шрад.

Я не понимаю, почему мне так больно. Но что-то внутри меня ломается, трещит, рушится.

– Ши… – Люк делает шаг ближе, непроизвольно сжимает кулаки. – Ты шутишь?

Она моргает, смотрит на него долгим взглядом, в котором нет ни намёка на узнавание.

– Простите… – она чуть склоняет голову. – Мы знакомы?

Люк не отвечает. Он просто смотрит на неё, и я слышу, как он дышит.

Глубоко. Тяжело.

Будто пытается сохранить контроль.

– Это я, Люк, – наконец говорит он, медленно, отчётливо. – Ты знаешь меня.

Она медленно качает головой.

– Нет…

Люк резко отворачивается, и его плечи напрягаются так, будто он сейчас ударит кого-то. Или что-то.

Я сглатываю.

– А меня? – мой голос звучит ровно, но внутри всё горит. – Ты помнишь меня, Шивон?

Она смотрит на меня так же растерянно, как и на Люка.

– Прости… – её голос почти шёпот. – Я… я не помню…

Шрад.

Шрад!

Люк делает резкий шаг назад. Его трясёт.

– Невис! – рычит он. – Что с ней⁈

Фельдшер вздрагивает и тут же сканирует взглядом показатели.

– Всё в порядке, адмирал, – отвечает он напряжённо. – Восстановление прошло успешно, но…

– Но что⁈ – Люк уже закипает.

Невис бросает короткий взгляд на монитор и глубоко выдыхает.

– Я предупреждал по поводу когнитивных нарушений. Временная потеря памяти. Токсины повлияли на нервную систему, но, скорее всего, воспоминания восстановятся в течение нескольких часов… или дней.

Я внутренне содрогаюсь. Дней⁈

Я вцепляюсь в край капсулы, медленно сжимая пальцы.

– Ты говоришь, что она может нас не вспомнить? – уточняю тяжелым голосом.

– Я говорю, что её мозг пережил сильный шок, адмирал, – отвечает Невис. – Но воспоминания никуда не делись. Просто связь с ними сейчас нарушена.

– Я вообще-то тут, – недовольно вставляет Шивон.

Люк шумно выдыхает, проводит рукой по лицу и смотрит на меня.

Я не знаю, что во мне сейчас сильнее – ужас или ярость. Я только что чуть не потерял её. Отдал ей свою кровь. Бездна, мы с Люком спасали её!

А теперь она не помнит нас. Не помнит, что мы сделали ради неё. Не помнит, что она наша. Шивон, видимо, тоже ощущает Эстреа, чувствует наши эмоции и обеспокоенно переводит взгляд с меня на Люка.

– Простите… – произносит она снова. – Я не хотела…

От её слов меня скручивает изнутри.

Люк молчит. Сжимает кулаки. Дышит. Я вижу, как двигаются его скулы.

– Всё в порядке, – выдавливаю я наконец, накрывая её руку своей ладонью.

Она чуть дёргается, но не отстраняется.

– Всё хорошо, – повторяю я. – Мы с тобой.

Она смотрит мне в глаза.

– Я правда вас знаю?..

Я киваю.

– Очень хорошо, – отвечаю тихо.

Она пытается улыбнуться, но у неё не выходит. А потом её желудок громко урчит.

Я моргаю. Люк фыркает. Шивон морщится, её щёки слегка розовеют.

– Я… наверное, хочу есть, – произносит она растерянно.

Я чувствую, как напряжение спадает. Только на секунду.

Люк выдыхает и трёт переносицу.

– Конечно, шрад, – хрипло произносит он. – После всего этого ты просто голодна.

Она растерянно смотрит на него.

– Ещё… пить. И… мне кажется, я странно пахну.

Я невольно улыбаюсь. Она не узнаёт нас, но ведёт себя по-прежнему.

– Мы все странно пахнем, – ворчит Люк.

Я смотрю на него. Он явно хотел сказать что-то другое, что-то типа: «Мы все вспотели, пока спасали твою жизнь, вейнийка».

Да, нам после всех волнений тоже не мешало бы помыться. Но я точно знаю, что совместный душ сейчас под запретом. Мы не удержимся, увидев её голой, а она к нам не готова.

– Кто понесёт? – бросает Люк, пытаясь избавиться от напряжения.

Я уже подхватываю Шивон на руки. Она настолько лёгкая, что кажется невесомой.

– Единоличник! – фыркает сзади Люк, я лишь ухмыляюсь.

– Опоздавший! – бросаю ему через плечо.

– Эй, я могу идти, – протестует Шивон, но не слишком уверенно.

– Нет, не можешь, – в один голос отвечаем мы с Люком.

Она вздыхает.

– Ну ладно… – она утыкается мне в плечо, и внутри разливается щемящее тепло.

Не возбуждение, а трепетная нежность. Её сейчас хочется защитить и спрятать от всех невзгод. Она забыла нас, а значит, забыла и о Нексусе, об угрозах. Она не знает, что у неё есть только мы с Люком, и что мы готовы отдать за неё жизнь.

Люк идёт рядом, молча.

Когда мы заходим в небольшую комнату отдыха рядом с душевой, Люк проходит внутрь, включает воду, проверяя температуру, потом молча выходит за ширму, оставляя меня с Шивон.

Я ставлю её на ноги. Она едва держится, но всё равно упрямо цепляется за край раковины.

– Справишься? – спрашиваю я.

– Конечно, – отвечает она с неубедительной уверенностью.

Она поворачивается ко мне спиной и расстегивает комбинезон. У меня встает. На совершенно невинное действие, Шивон не успела ещё даже плечи оголить, только развела в стороны ворот комбинезона, а я уже готов наброситься и… Нет. Усилием воли заставляю себя не думать о её теле. Мысленно представляю себе мостик и принимаюсь считать консоли, затем экраны, после – пульты управления.

Шивон перешагивает комбинезон и стягивает трусики. Я не выдерживаю и отворачиваюсь, но не выхожу из душевой только по той причине, что хочу оказаться рядом и подхватить, если её вдруг шатнет или вроде того.

Наконец она встает под струи воды, я слышу, как вода бьется о её кожу, а не о металл решетки пола.

Выйдя, я встречаю ревнивый взгляд Люка.

– Долго пялился на неё? – спрашивает он сквозь зубы, но я не слышу настоящей ярости в его голосе.

– Не пялился, – улыбаюсь. – Считал консоли.

В глазах Люка мелькает удивление, смешанное с уважением, но потом он снова возвращается к своему обычному состоянию ленивого остряка. Он тянется к вешалке и снимает полотенце. Я под изумленным взглядом Люка вынимаю из шкафа один из махровых халатов.

– Не делай такое лицо, на моем старом ведрище есть некоторые плюшки, – я снисходительно поднимаю бровь, но Люк ничего не отвечает.

– Чем её покормить? – вдруг хмурится он.

– Ей нужно что-то питательное, но не тяжёлое, – размышляю я.

– Суп?

– Подойдёт.

– И ещё что-нибудь сладкое, – кивает Люк.

– Сладкое?

– Ага, – он пожимает плечами. – Она любит сладкое.

Он прав, она с удовольствием слопала те персики.

– У тебя ведь остались ещё те фрукты в банках? – ухмыляюсь.

Он кивает.

– Ещё клубника. Во фризере, – отвечает Люк одними губами, потому что за ширмой в этот момент выключается вода.

Шивон выходит к нам обнаженная.

Одну руку держит внизу живота, другой прикрывает грудь. Щеки пунцовые. Если бы она помнила нас и что между нами было, она бы не стеснялась. И вдруг Люк делает решительный шаг к ней так, что она не успевает отстраниться, обхватывает за талию, фиксируя рядом с собой, и нежно проводит пальцами по щеке.

Мне хочется возмутиться, ведь это… бесчестно – применять к ней Синто, когда она нас не помнит, но животная глубинная часть меня, которую я почти не выпускаю на волю, требует сделать то же самое.

От прикосновения Люка в глазах Шивон на мгновение появляется тень узнавания, а потом её взгляд затуманивается, приобретает маслянистый блеск, губы приоткрываются от тяжелого редкого дыхания.

Я подхожу к Шивон с другой стороны и провожу пальцами по её оголенной ключице. Шивон замирает, не отталкивая нас, но в глазах не испуг – растерянность. Она смотрит на Люка так, будто он ей смутно знаком, как когда встречаешь кого-то в другом городе и не можешь сразу вспомнить, кто это.

Шивон уже не тут, возбуждение заполнило её мозг эндорфинами и дофамином, она обвивает одной рукой плечи Люка, другую закидывает мне за спину и смотрит на нас жадным выжидающим взглядом.