Текст книги "Единственная для звездных адмиралов (СИ)"

Автор книги: Алиса Линд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

54. Шивон

– Остался последний рывок, – тихо говорит Рэйн, когда двери за нашей спиной закрываются.

Напряжение висит в воздухе, оседает испариной на коже, ощущается в ладонях, которыми он сжимает мою руку. Люк рядом, молчаливый, с мрачным каменным лицом. Как статуя. Только глаза живые. И в этих глазах – ожидание. Защита. Готовность встать между мной и чем угодно, даже если это будет весь мир.

Уже известный нам гравимобиль везет нас к новому месту. Мне предстоит выступить на пресс-конференции и заявить о своих намерениях.

Мы поднимаемся по ступеням к залу пресс-конференций. Всё оформлено на высшем уровне: массивный герб на стене, чёрные флаги с золотыми символами, репортёры в форменной одежде, объективы, микрофоны, камеры. Здесь всё говорит о важности происходящего.

Зал словно затаил дыхание. Я – в центре.

Сердце колотится. Руки слегка дрожат. Но я иду вперёд. В белом. Символично. Мне хотелось бы, чтобы это был просто наряд, но я понимаю, что сегодня я не только женщина. Я свидетель. Я обвинитель. Я искупление.

Выхожу к трибуне. По бокам – охрана. За спиной – два самых надёжных в мире силуэта. Люк и Рэйн. Они здесь не просто как воины. Они моя опора.

Я смотрю на камеры. На десятки линз, устремлённых мне в лицо. А потом решительно поднимаю подбородок и говорю:

– Я генетик.

Тишина. Только звук моей речи в микрофоне.

– Я участвовала в разработке проекта Аура-6 по разработке нейро-паралитического вируса. Это был биоинженерный проект, созданный под кураторством корпорации «Нексус-Дельта». Я верила, что помогаю Вселенной очиститься от Жучьей угрозу. Но мою разработку собирались использовать не во благо, а во вред разумной цивилизации.

Пауза. Внутри всё горит, но я не отвожу взгляда от камер.

– Когда я увидела, что делают с моей работой, я уничтожила формулу. За мою голову назначили награду. За мной охотились. Меня хотели уничтожить. Но благодаря этим двоим… – я секунду смотрю на адмиралов, – … я выжила.

Вдох. И ключевая фраза. Слово, которое изменит всё.

– И сегодня, здесь, я заявляю: я создам антивирус.

Руки сжимаются в кулаки. В зале тишина. Камеры фиксируют каждый мой вдох.

– Я не позволю, чтобы хоть один человек стал жертвой Ауры. Или её наследия. Я буду работать до последней минуты жизни. И, если потребуется, отдам всё, чтобы это остановить.

В зале повисает молчание. Оно тянется, кажется, целую вечность.

А потом поднимается шум. Гул голосов. Кто-то встаёт. По рядам проносится одобрительный ропот, переходящий в редкие хлопки. А потом – настоящие аплодисменты.

Люк подходит ближе. Рэйн встаёт по другую сторону. Они оба кладут руки мне на плечи. Спокойно. Торжественно. За нами – флаг Сеорина. Все камеры ловят этот кадр.

Символ. Мы – вместе. Выстояли. Готовы бороться дальше.

* * *

Я не жду, что после этой пресс-конференции что-то кардинально изменится. Мы просто возвращаемся в номер, отмечаем последний шаг бурным сексом и просмотром фильмов под вино и изысканные закуски.

Но наутро начинается волна.

Я сижу в кресле. На мне халат, волосы мокрые – только вышла из душа. Люк подаёт мне чашку с кофе. Рэйн включает головизор и случайно попадает на новости.

На экране красивая дикторша с идеально заплетенной гнарской косой, с длинным греческим носом и высоким лбом, зачитывает «мировые изменения».

– … Ксорианский флот выдвигается к границам Нексус-влияния.

На экране – изображения эскадр, сверкающих в свете ближайших звёзд. Подпись: «Вопрос альянса с Нексус-дельта пересматривается. Ксорианцы не потерпят геноцид».

– Кроме того, межгалактическую фондовую биржу лихорадит уже с полуночи по общему времени! – продолжает дикторша. – Акционеры сбрасывают акции фондов, которые финансировались корпорацией «Нексус Дельта». Цена акций стремительно падает. Скоро они не будут стоить ничего.

На экране подпись «Падение империи зла».

А потом появляются кадры со мной и голос гнарки за кадром комментирует:

– Свидетель по делу Ауры-6 выступила публично. Правозащитники аплодируют. Учёные мира предлагают помощь в разработке антивируса.

Я ничего не слышала о других ученых, но пусть будет. Кому-то обязательно захочется примазаться к моему триумфу по выполнении.

Рэйн переключает головвизор в режим показа фильмов.

– Ты молодец, Шивон! – подмигивает мне. – В головизоре засветилась, невиновность доказала…

– Теперь осталось только создать антивирус, и тогда я полностью чиста перед вашим народом! – подтверждаю с азартом.

– Ребят! – подает голос Люк. – Вексы этой ночью опубликовали официальное заявление: «Контракты с Нексус-Дельта расторгнуты. Поддержка текущих переданных технологий приостановлена. Все лицензии будут отозваны».

– Мы сделали это, – шепчу я.

Люк хмыкает.

– Ты сделала. Мы просто были рядом, чтобы никто не помешал.

– Да, но осталось незаконченное дельце, – говорит Рэйн.

Я поворачиваюсь к нему.

– Что еще?

55. Люк

Я смотрю на неё.

Моя девочка сидит на кресле в халате, умытая, с влажными прядями, прилипающими к щекам. Такая… домашняя. Не в комбинезоне, не на трибуне, не в капсуле и не в лаборатории – а просто в кресле, с чашкой кофе в руках, чуть нахмуренная, как всегда, когда думает. На губах – остатки блеска. На коленях – складки халата, которые она машинально поправляет, когда волнуется. А мне не даёт покоя то, как легко можно развернуть этот халат – и снова увидеть её голую кожу.

Я жажду её. Снова.

Пальцы чешутся сдёрнуть этот халат, уложить её обратно в кровать и целовать, пока она не начнёт задыхаться от желания. Но я не трогаю. Пока. Пусть досмотрит новости. Пусть осознает, что она сделала. Пусть почувствует вкус победы.

Она заслужила.

Головизор глохнет. Рэйн переключил канал, сам смотрит на неё. В его взгляде всё ещё осталась напряжённость, но уже без той остервенелой сосредоточенности, как раньше. Сейчас он просто смотрит, как на сокровище. Не трогает, не командует. Дышит в унисон.

Ши выдыхает:

– Мы сделали это.

Я качаю головой.

– Ты сделала, малышка. Мы просто были рядом, чтобы никто не помешал.

Она улыбается, но в глазах мелькает лёгкий страх. Не за себя – за нас. За то, что может быть дальше. Я вижу, как она гасит в себе это тревожное чувство. Как хочет поверить, что всё наконец позади.

– Да, но осталось незаконченное дельце, – говорит Рэйн.

Ши напрягается, и тут же подаюсь ближе, накрываю её ладонь своей. Она тёплая, чуть влажная от кружки. Я сжимаю её пальцы и шепчу:

– Ты с нами. Навсегда. Всё остальное – дело техники.

Рэйн уходит вглубь номера, достаёт планшет, щёлкает что-то на экране. Молчит. Это значит, что он задумал что-то серьёзное. У него не бывает мелочей. Я уже узнаю этот его взгляд: как перед спецоперацией, когда просчитывает всё на десять шагов вперёд. Но этот раз – другой. Мягче. Глубже.

Ши смотрит на меня, и я улыбаюсь. Медленно, по-мужски, с тем ленивым жаром, от которого у неё всегда начинают дрожать ресницы.

– Не смотри так, – выдыхает она, отворачиваясь.

– А как мне на тебя смотреть? – шепчу я и откидываюсь в кресле рядом. – Как на обычную? Нет, милая. Я так не умею. Ты – наша.

Рэйн возвращается.

– Собирайтесь, – говорит он спокойно. – Я нашёл место. В горах, недалеко отсюда. Мы немного там побудем. Тишина, высота, воздух. А потом…

Он бросает на нас взгляд. Долгий, хищный.

– … потом будет кое-что ещё.

Ши поднимает на него глаза.

– Что?

Но он не отвечает. Только чуть склоняет голову.

– Увидишь.

Я понимаю, что он задумал, ещё до того, как он это озвучит. По глазам. По выражению лица. По интонации.

Рэйн всё устроил. Он говорил, что нашёл провинцию, где разрешены тройственные союзы. Он подготовил всё. Он везёт нас туда, чтобы мы наконец оформили то, что между нами давно произошло.

Я не говорю вслух. Не порчу сюрприз. Но в груди разворачивается тёплое, плотное чувство.

Ши будет наша. Официально. На виду. С кольцами, с клятвами, с ритуалом.

Семья. Мы трое.

Я потянусь к ней и целую в висок. Медленно, глубоко. А потом в ухо шепчу:

– Готовься, малышка. Будет красиво.

Мы едем молча.

Гравикоптер летит плавно, словно скользит по воздуху, а не сражается с ним. За окном – густые туманы, сизые скалы, сосны, как со старых сеоринских пейзажей, затянутые инеем. Высота. Воздух плотный, холодный. Я вожу пальцем по внутреннему стеклу – конденсат тут же испаряется.

Ши сидит между нами. На ней плотная куртка и шарф, волосы распущены. Она расслаблена, но внутри напряжена – я чувствую. Новое место, новые обстоятельства. Она ещё не знает, что это. А мы с Рэйненом специально не говорим. Пусть будет сюрприз.

Дом появляется из тумана внезапно.

Укрытый в скалах, как гнездо. Тёмный металл, вросший в камень. Панорамные окна на всю стену. Тихая роскошь. Никаких охранников, камер, посторонних. Только мы.

– Добро пожаловать, – говорит Рэйн, и голос у него мягкий, как никогда.

Ши оглядывается на нас, хмурится.

– Это что… чей-то дом?

Я усмехаюсь, поднимаюсь и первым выхожу на посадочную площадку. Ощущаю, как сквозь ботинки проникает холод камня. Сильный ветер обжигает щеки, но мне нравится. Это место дышит покоем.

– Твой, – отвечает Рэйн за моей спиной. – Наш. Мой подарок.

Она замирает, стоя в дверях гравика. А потом медленно выходит, кутается плотнее в шарф.

– Вы что, сговорились? – её голос дрожит. От ветра. Или от чего-то большего.

Я смотрю на неё и ухмыляюсь. Подхожу, кладу руки на её плечи и чуть наклоняюсь к уху.

– Мы просто хотим, чтобы ты помнила, кто ты теперь.

Рэйн открывает дверь дома. Внутри – тепло. Просторный холл, дерево, камень, голографическая подсветка. Панорамные окна выходят в пропасть, и внизу, под облаками, лежит весь Сеорин, как на ладони.

Она замирает.

– Это… нереально, – шепчет.

– Реальнее некуда, – отвечаю и закрываю за ней дверь. – Ты это заслужила.

Я бросаю на диван куртку, расстёгиваю ворот кофты. Дышу глубоко. Хочется её. Здесь, сейчас. Сразу. На фоне этих окон, этого вида. Прямо на полу.

Ши стоит у стекла, грея ладони о чашку, которую дал ей Рэйн. Он в другом конце дома, куда-то отошёл, но я знаю, он всё слышит. Всё чувствует.

Я подхожу к ней сзади. Не касаюсь. Просто стою рядом. Теплом. Давлением. Воздух между нами начинает вибрировать. Она знает, что я здесь. И ждет.

– Повернись ко мне, – говорю тихо.

Ши поворачивается. Медленно. Поднимает взгляд.

И в этот момент я не выдерживаю.

Отбираю у неё чашку, ставлю на подоконник. Целую – резко, глубоко. Язык сразу врывается внутрь. Губы мягкие, горячие. Она отзывается сразу – будто сама ждала этого всю дорогу. Её руки обвивают меня за шею. Её тело плавится в моих ладонях. Она выгибается, дыхание становится сбивчивым.

Мои пальцы находят застёжку на её куртке. Расстегиваю и срываю. Под ней – тонкий свитер. Без лифчика. Шра-ад!

– Я скучал, – рычу ей в ухо. – Хочу тебя здесь. Сейчас.

– А я? – звучит голос Рэйнена позади.

Мы оборачиваемся. Он в дверном проёме. Облокотился на косяк, наблюдает. В его взгляде – огонь, только замаскированный под лёд. Он не просто хочет. Он уже решил.

– Мы её здесь сожжём, – говорю. – В этом доме. Чтобы он пропитался её запахом.

– Чтобы каждый угол знал, кому она принадлежит, – добавляет Рэйн. И подходит ближе.

Она между нами. Одна. Опять.

И мы стискиваем её своими телами.

Я целую шею. Он ласкает ключицы. Я запускаю руку под свитер, нахожу грудь. Она стонет.

Рэйн касается губами её виска. Я задираю ткань вверх, Ши поднимает руки. Мы раздеваем её медленно. Вкусно. Как разворачивают драгоценный трофей.

На полу – тёплый плед. Мы её опускаем. Не кидаем, без рывков – кладём как сокровище. Моя ладонь скользит по бедру. Рэйн наклоняется, прикусывает сосок. Ши запрокидывает голову.

И я понимаю: сегодня она не просто с нами. Сегодня она – наша полностью.

56. Рэйн

Она под нами. Между нами. Наша безраздельно.

Шивон дрожит, обнажённая, расплавленная, влажная от возбуждения. Мы с Люком на разных концах её тела, и в каждом её вдохе – нас двое. Я прижимаюсь губами к её виску, он сжимает её бёдра. Она любима.

Мы играем с ней, но бережно. Дразним. Мучаем сладкой прелюдией.

Я целую её в шею, в щёки, ловлю губы – и в этом поцелуе всё, чего я себе не позволял. Вся ярость, которую сдерживал. Вся нежность, которую хоронил под слоями льда. Всё это теперь на поверхности. Шивон срывает с меня контроль. Она рушит меня – и собирает обратно.

Люк в ней. Я вижу, как она выгибается, как цепляется за него. А её глаза всё время ищут мои. Она хочет нас обоих. И получает.

Мы меняемся. Теперь я в ней. Люк целует её грудь. Наше дыхание сплетается, наши тела движутся, как единое целое. Мы не делим её – мы соединяемся в ней. Она – наш центр.

Я не позволяю себе думать. Просто чувствую. Её. Себя. Люка рядом.

Шивон уже на пределе. Вижу по её глазам – стеклянным, затуманенным. Ресницы дрожат. Она тянется ко мне губами, я наклоняюсь и ловлю её поцелуй, глубокий, отчаянный. В нём – жажда. Желание быть нашей полностью. И она уже наша.

Люк входит в неё вторым, шепчет ей что-то на ухо, прикусывает мочку. Я чувствую, как её тело содрогается, и подхватываю ритм. Двигаюсь внутри неё глубоко, медленно. Она раскрыта, влажна, тёплая, принимающая.

– Я не выдержу, – шепчет она.

– Держись, – шепчу ей в ответ. – Мы с тобой.

И когда она взрывается, когда оргазм проходит через неё, как шторм, мы с Люком смотрим друг на друга – и в этом взгляде нет соперничества. Только понимание: мы здесь. Ради неё. И ради того, чтобы быть вместе.

Мы остаёмся в доме.

Укрытые горами, тишиной, тёплым деревом и огромной террасой с видом на мир внизу. Иногда снег, иногда дождь, но чаще – солнце. Мы живём, как будто весь остальной мир сгорел. Мы заново учимся быть собой. Все трое.

На пятый день Люк просыпается рано. Пишет что-то на коммуникаторе, целует Шивон в лоб и уходит.

– Вернусь через пару дней, – бросает коротко. – Не скучайте.

Она грустит, немного, но не боится. Я рядом. Я знаю, куда он отправился, но не говорю ей, чтобы не ломать сюрприз.

Вечером мы с ней остаёмся у камина. Я готовлю еду, она укрывается пледом и слушает, как потрескивают поленья. Тишина, только хруст огня и её дыхание. Уют. Я снимаю перед ней барьеры, которые носил годами.

Когда я подхожу к ней и сажусь рядом, она сразу прижимается. Ложится ко мне на грудь, закрывает глаза. Не говорит ни слова. Просто доверяется.

Мои пальцы находят её волосы, медленно скользят по прядям. Я глажу её, как мечтал с самого первого дня. С тех пор, как она появилась в отсеке – дрожащая, но не сломленная.

Я целую её лоб.

– Хочу тебя, – шепчу.

– Возьми меня, Рэйн, – с теплым придыханием отвечает она.

Я не сдерживаюсь.

Разворачиваю её на спину прямо на пледе, стягиваю с неё одежду медленно, тщательно. Она выгибается, стонет, тянется ко мне. Я аккуратен, не теряю контроль. Я впитываю каждую её реакцию.

Целую шею, грудь, живот. Она вся пылает подо мной. Ладони скользят по коже, по рёбрам, бёдрам. Я вхожу в неё, когда она уже вся трепещет. Двигаюсь медленно, глубоко. Не тороплюсь.

Я хочу, чтобы она помнила. Что я не ледяной стратег. Не просто мозг операции.

Я – мужчина, который любит её.

Она стонет моё имя, закидывает голову назад, и я теряюсь в её теле, в этом жаре, в нашем единении. Мы сливаемся, будто других мужчин и женщин больше не существует. Только мы двое.

Она кончает первая – срываясь, захлёбываясь. Я следом. Но не отпускаю её. Долго. Просто держу. Дышу.

Мы живём ещё несколько дней так, будто весь мир замер.

Но потом в очереной день на закате возвращается Люк. Я знаю, куда он ездил. Хотел сделать сюрприз. Для неё. Для нас.

Он входит, стряхивает с куртки снег.

– Вы тут развлекались без меня? – шутит.

Он улыбается, чуть усталый после дороги, но весь светится изнутри. Протягивает руки.

– Люк! – кричит Шивон радостно.

И бросается к нему – как в солнце после долгого мороза – и целует. Он ловит её на лету, крепко прижимает, приподнимает, обнимает.

Он закрывает глаза. Вдыхает её запах, словно именно этого ему не хватало все эти дни.

– Соскучилась, – шепчет она, спрятав лицо у него в шее.

– Знаю, – отвечает он тихо. – Я тоже.

Он держит её на руках долго, не отпуская. А потом осторожно ставит на пол и, не убирая рук с её талии, поднимает взгляд на меня.

И в этом взгляде нет «кто первый», нет «кому она». Там только согласие. Принятие. Уважение.

– Готов? – спрашивает он.

Я киваю и подхожу ближе. В глазах у Шивон всё ещё светится радость от встречи, щёки пылают, дыхание неровное. Я беру её за руку – ласково, крепко. Люк берёт другую.

Между нами – мгновение тишины. В ней всё: пройденные сражения, ночь признаний, страхи, страсть, кровь, спасение. Вся история, которая нас соединила.

Я слышу собственный голос, немного глухой от нахлынувших эмоций.

– Шивон…

Люк продолжает. Говорит почти шёпотом, но в его тоне – твёрдость:

– Мы хотим, чтобы ты стала нашей женой.

Её глаза расширяются.

Ресницы дрожат. Пальцы сжимаются. Губы приоткрываются, и я вижу, как быстро она дышит, точно боится поверить, что это по-настоящему.

– Вы… – голос срывается, и она делает шаг назад, словно захваченная бурей. – Правда?

– Всё, что мы сделали… всё, что выстояли, – говорю я, – было ради этого. Ради тебя.

– Ты с самого начала стала частью нас, – добавляет Люк. – Даже когда мы ещё не понимали, что чувствуем. Ты уже была нашей.

Шивон делает шаг вперёд. Потом второй. А потом – срывается.

Она кидается к нам, заключая нас в объятия, цепляясь за плечи. Сжимает одежду в кулачках.

– Да, – шепчет она. – Да. Конечно, да.

Слёзы текут по щекам. Она улыбается сквозь них, горит вся, как светильник, наполненный любовью.

Люк прижимает губы к её виску. Я обнимаю за талию.

– Осталось всего ничего. – Я улыбаюсь. – Подготовиться к сввадьбе и провести обряд.

57. Шивон

Мы не готовимся к свадьбе в привычном смысле.

Никаких гостей, списков, банкетов. Только мы трое. Только выбор того, что действительно важно.

На следующий день после предложения мы отправляемся в ближайший город. Визит по магазинам в сопровождении двух адмиралов – это… незабываемо.

Люк ворчит на продавцов, которые слишком долго подбирают вещи. Рэйн терпеливо ждёт, пока я примеряю очередное платье, и одобрительно кивает.

Я шучу, что у меня теперь два вкусовых фильтра: «одобрит ли Люк» и «примет ли Рэйн».

Я выбираю несколько простых платьев, лёгкие сорочки, обувь. Вещи, которые пахнут новой жизнью. Среди них – одно белое. Льняное, с вышивкой по подолу. Его я не примеряю. Просто держу в руках. Мы все знаем, для чего оно.

Через день Рэйн собирается уезжать.

– Я всё устрою, – говорит он, целуя меня в макушку. – Нам нужен не просто момент. Нам нужен обряд.

Он улетает, оставляя меня и Люка вдвоём. Мы не скучаем. Готовим, тренируемся, любим друг друга. И ждем.

Рэйн возвращается вечером.

Небо уже синее, а горы утопают в золотом тумане. Рэйн заходит в дом, вешает куртку на крючок и устало усаживается на диван.

– Всё готово, – говорит он. – Завтра на рассвете. Возле Киенийского обрыва. Там, где видно три солнца. Это древнее место гнарской силы. Наш союз будет освящён стихиями.

У меня перехватывает дыхание от предвкушения. И от его слов. Я знаю, что гнары в своем роде религиозны. Точнее, суеверны. Они верят в каких-то своих богов и в стихии. Так что, с учетом того, что Рэйн только что сказал, наш свадебный обряд будет особенным.

На следующий день мы летим туда на гравикоптере.

Церемония проходит у обрыва.

Гладкая каменная платформа, старинные знаки, выгравированные в породе. За спиной – пропасть и рассвет. Мы стоим втроём. На мне то самое белое платье, ткань чуть трепещет на ветру. Волосы убраны, но несколько прядей вырвались. Их никто не поправляет. Это – часть меня.

Перед нами – женщина в чёрном плаще с золотой лентой в руках. Оракул. Она не представляется. Не улыбается. Но её взгляд – как вселенная: старый, глубокий, спокойный.

– Вы пришли, чтобы связать себя не словами, а телом и душой, – говорит она. – Перед природой. Перед собой.

Люк и Рэйн берут меня за руки. Мы поднимаем их, сплетая вместе. Оракул берет длинную ленту – мягкую и тяжелую, точно пропитанную золотом. Медленно оплетает наши руки. Сначала мою правую с рукой Люка. Потом – мою левую с рукой Рэйна.

– Принимаете ли вы друг друга не ради власти, а ради целостности? – спрашивает оракул.

– Принимаем, – говорим мы хором.

– Отдаёте ли вы друг другу тела, память и будущее? – Её голос звучит ровно и очень торжественно, хотя, я уверена, она не делает этого нарочно.

– Отдаём, – отзываемся мы.

– Клянётесь ли не прерывать связь, пока дышите? – продолжает Оракул.

– Клянёмся, – отвечаем мы в едином порыве.

Лента пульсирует, будто в ней бьётся жизнь. Я чувствую это. Чувствую, как руки моих мужчин крепче сжимают мои пальцы. Ветер будто становится теплее.

– Связь создана, – говорит Оракул. – Вы – трое. Теперь – едины.

Нас никто не заставляет целоваться. Но Люк тянется первым. Кладёт ладонь на мою щёку и целует – нежно, долго. Потом я поворачиваюсь к Рэйну. Его поцелуй – глубокий, как бездна. После этого мы просто стоим. Молча.

Лента соскальзывает, и Оракул её забирает. Больше она не нужна.

Дальше Рэй берет меня за руку.

– Теперь нужно… – говорит будто стесняется. Я не верю, что он может стесняться. Скорее всего, речь о чем-то сакральном. – Нужно пройти через воду.

* * *

Я удивляюсь, но не подаю вида. Пройти через воду? Это как?

Люк прекрасно его понимает. А потом и я начинаю доезжать. Недалеко, если пройти около полукилометра будет спуск по выдолбленной на скале дорожке к водопаду. Видимо, это и есть пройти через воду.

Мы идем туда. Кроме нас тут никого. Место пустынное. Оракул уходит пешком. До ближайшей жизни отсюда несколько километров, которые мы честно прошли сюда от гравика.

Водопад шумит. Издалека он казался небольшим, но когда мы подходим, это бурный поток, который падает в купель, разбиваясь в мириады пузырьков, а из купели уже через край вода проливается ниже, падает с обрыва.

Мы переступаем борт купели втроем, держась за руки. Мне немного страшно, но я доверяю своим гнарам. Мы делаем несколько шагов, останавливаемся у стены воды, которая бурлит и пузырится под ногами. А потом мужья тянут меня вперед за руки, и мы проходим прямо сквозь воду.

Удар по голове я почти не чувствую, но ощущаю ледяную свежесть, от которой перехватывает дыхание. Но за стеной воды – каменный грот. Сухой, теплый, в котором горят благовония. Лампады на полу источают жар углей и теплое свечение. По центру лежит огромная шкура. Пушистая, бело-рыжая. Не знаю, от какого это животного.

– Это… – я ежусь от холода, но сразу начинаю согреваться. – И есть пройти через воду?

– Не совсем, – тянет Рэйн, отпускает мою руку и тянется ко мне, медленно поднимает подол моего платья, под которым ничего нет, и снимает его с меня. – Пройти через воду – значит, очиститься от старого и начать новое. Втроем.

– Ложись, – добавляет Люк, делая приглашающий жест на шкуру. – Считай, что это первый брачный акт.

Я усмехаюсь, но давлю смешок, видя, насколько они серьезны. Опускаюсь на шкуру. Внутри все сводит от желания. Я хочу их. В любом месте, в любое время, но здесь само место ещё сильнее подстегивает желание.

Я откидываюсь на спину, развожу согнутые в коленях бедра, пробегаю пальцами по нежной коже, уже влажной от моих соков.

Мужья раздеваются и присоединяются ко мне.

Мы сливаемся в долгом, медленном, преисполненном страсти занятии любовью. Это не просто секс. Это настоящее соединение на уровне не только тела, но и души. Я раз за разом сотрясаюсь от волн удовольствия, а мои мужья будто слетели с катушек. Они берут меня по очереди, вдвоем, меняются, дают отдохнуть. Снова и снова заставляют меня испытывать оргазмы.

В гроте не видно солнц, время течет иначе, и я не знаю, сколько проходит времени до того, как я совершенно обессиленная засыпаю на этой шкуре. А будит меня запах цветов и нежные прикосновения. Поцелуй в лоб, в щеку. Ласковые ладони гуляют по телу, но не для того, чтобы соблазнить, а чтобы приласкать, подарить нежность.

Я открываю глаза.

– Доброе утро, Шивон, – шепчет Рэйн, и я вижу букет ярких полевых цветов в его руке.

– Привет, малышка, – низко здоровается Люк, опускаясь на колени с другой стороны от моего тела. у него в руках венок из этих цветов, и он надевает его мне на голову.

– Наш союз закреплен, запечатлен, одобрен стихиями, – говорит Рэйн.

– Мы навсегда, – добавляет Люк.

Я поднимаюсь на локти и обнаруживаю, что аккуратно укрыта какой-то белой тканью.

– И что теперь? – спрашиваю хрипло со сна, а у самой в душе абсолютное спокойствие. Что бы ни было, это будет прекрасно!

* * *

– А теперь, любимая… – начинает Люк.

– Наша! – перебивая, добавляет Рэйн.

– Наша, – соглашается Люк. – Свадебный подарок.

Я округляю глаза.

– Ещё и подарок⁈ – смеюсь.

– Конечно, а как же? – Люк гордо выпячивает грудь.

– Надо тебя одеть, и можно ехать, – добродушно добавляет Рэйн и вынимает из-за спины какую-то одежду.

Это тоже платье, но не то, которое было на мне вчера. Оно тоже белое, струящееся, но в один слой ткань полупрозрачная. Только оно сделано так, что слоев много, и тело под ним просвечивать не будет.

Люк помогает мне встать, Рэйн натягивает платье через голову. Просовываю руки в нежные воздушные рукава – очень приятные ощущения. Платье закрывает мое тело полностью от шеи до пят.

– Это что, чтобы меня никто не видел? – усмехаюсь этой странной моде.

– Нет, это этническая одежда, – спокойно отвечает Рэйн. – Символизирует чистоту и благочестие новоиспеченной жены.

– А ещё оно сделано так, чтобы ты могла в нем выносить ребенка, – мягким голосом добавляет Люк. – У него специальный крой. В таких платьях издревле ходили гнарские женщины после свадьбы.

Для меня их культура раскрывается с новой стороны. Пока я не знала этого, на основе поведения Рэйна и Люка я делала выводы, что это импульсивная раса, сильно завязанная на инстинктах, с преобладанием звериной сути.

Сейчас я вижу, что они глубже, духовнее, чем кажутся на первый взгляд. И я влюбилась в их ритуалы. Мне хочется знать их все. Хочется ввести их в повседневность. Ведь свадебный обряд – не единственный, который у них есть.

Когда я полностью готова, мы выходим из пещеры. Солнца пробиваются сквозь водопад, но даже так слепят. Я вопросительно смотрю на мужей – как пройти и не вымокнуть?

Рэйн подходит к стене и тянет огромную глыбу в сторону, потом отходит и дает Люку сдвинуть её до конца. Открывается боковой проход вдоль купели, которого я тогда не заметила, подумала, это тупик, часть скалы.

– Это проверка твоего мужа, – посмеивается Люк. – Брак будет счастливым, если после прохода через воду и брачной ночи муж откроет проход через камень.

– Если женщина выходит через воду, значит муж – слабак, – добавляет Рэйн. – Такие браки у гнаров долго не живут.

Я смеюсь. Глухо и тихо. Они оба открыли этот проход. Они оба достойные мужья.

– Неужели у вас есть разводы? – я искренне удивляюсь.

– Нет, просто муж-слабак не сможет защитить свою женщину и проиграет в схватке тому, кто захочет её себе…

Я слушаю и понимаю, что мне ещё изучать и изучать расу своих мужей, но меня это радует, ведь у меня на долгие годы вперед будет возможность удивляться своим любимым.

Мы выходим к гравикоптеру, Рэйн садится со мной в салоне, Люк за штурвал, и мы летим вдоль кромки обрыва, которая вскоре снижается и переходит в равнину, к морю.

Мы летим долго, а потом Люк сажает гравикоптер вертикальной посадкой аккурат на площадку в огороженном дворе большого угловатого дома, словно сотканного из стекла и металла.

Люк оборачивается, подмигивает и кидает мне плоскую карточку.

– Это карта первичного входа, потом запрограммируем себе ключи доступа в дом на чипы ID.

Люк выходит из гравика первым. Рэйн отстегивает меня и, подхватив за талию, вынимает на площадку. Мы идем к дому.

Я трепетно прикладываю карточку к сенсору, и экранчик приветствует меня «Привет, малышка! Мы рады, что ты тут, Шивон!»

Рэйн распахивает дверь, я перешагиваю порог.

Внутри пахнет чем-то свежим, скорее всего, отдушкой или кондиционером, но очень приятный запах – будто смесь лаванды и фиалки, а может, даже ландыша. С удовольствием тяну воздух, а потом с ещё большим удовольствием ощущаю запах своих мужей, которые входят следом за мной.

Их сочный густой мужской аромат на фоне свежего запаха дома ощущается особенно явственно, и у меня в животе сразу скручивается пружина желания.

– Идем, покажу дом, – бросает Люк и делает приглашающий жест.

В нем три этажа и большой подвал. Третий – опенспейс-мастерская с мансардными окнами. На втором этаже пять спален, одна из них – с огромной круглой кроватью, это наша.

– А остальные четыре? – спрашиваю изумленно.

– Для гостей, а потом для детей, – отвечает Рэйн невозмутимо. – Ты ведь родишь нам продолжение?

Я киваю. Я думала об этом. Конечно, я хочу детей от своих адмиралов. Это будут прекрасные члены гнарского сообщества, с моей гибкостью и твердостью бесстрашных адмиралов.

На первом этаже кухня, гостиная, столовая, гостевая ванна. А в подвале – ла-бо-ра-то-ри-я!

– Я позаботился, чтобы тебе не пришлось никуда ездить, малышка, – говорит Люк. – Изначально искал дом для исследователя или ученого.

Я бросаюсь им на шею. Сначала целую Люка, потом обнимаю Рэйна. Мы сходимся в один плотный кружок, я чувствую их руки на себе, я ощущаю их любовь к себе и знаю, мы никогда не расстанемся.