Текст книги "Единственная для звездных адмиралов (СИ)"

Автор книги: Алиса Линд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

46. Шивон

Свет в камере давно погас. Вокруг густая тьма. Я лежу на боку, свернувшись калачиком, но не сплю. Просто считаю удары сердца. Как будто если досчитаю до нужного – что-то изменится. Но не меняется. Меня уже приговорили. Осталось дождаться, когда исполнение будет приведено в силу.

Всё тело болит от холода, от страха, от сдавленного внутри крика. Я чувствую себя зверем в клетке. Даже не зверем – выброшенным мусором. Но… я жива. Пока жива.

Я не хочу умирать. Но как я могу избежать казни? Как отсюда сбежать?

Внутри под ребрами поднимается горячая волна гнева. Животная, неостановимая. Я не умру здесь! Не сдамся! Не позволю какому-то самодовольному чиновнику из «верхов» лично «проследить» за моей смертью.

Меня будто на пружинах подбрасывает с тонкого матраса. Не может быть так, чтобы отсюда было не выбраться.

Пол снова холодный и будто влажный. Подошвы кроссовок скользят. Ладони дрожат. Я опираюсь на стену, веду по ней рукой – пальцы нащупывают соединения. Блоки.

Один… второй… третий…

Что это?

Под подушечками вертикальная шире, чем стыки между блоками, выемка в стене. Веду по ней пальцами – очерчивает квадрат сантиметров тридцать по стороне. Внутри ровная панель. Это… крышка! Я сразу вспоминаю свою лабораторию. Там были такие. Это ревизионная заглушка. Никаких болтов. Гладкое соединение. Наверное, никто не считает, что отсюда можно сбежать.

Я цепляюсь пальцами за щель. Тяну. Бесполезно. Снова. С усилием, впиваюсь ногтями до боли. Руки соскальзывают, пара ногтей люто саднит, похоже, вырваны. Панель не поддается. Пот стекает по вискам. Руки начинают трястись. Я только понадеялась на шанс спастись, и ничего?

От усталости прижимаюсь плечом к краю – и ухо улавливает тихий щелчок. Что-то с глухим звуком падает на пол. Я замираю. Я её открыла⁈ Кожей чувствую легкий сквозняк. Значит, там что-то есть.

Ощупываю внутренность отверстия. Узкий вертикальный желоб. Едва ли здесь поместится человек. Но я – не человек. Я вейн, и я смогу туда пролезть.

Пахнет пылью и технической смазкой. Но я не колеблюсь. Если не уйду, меня не станет.

Снова на ощупь заползаю внутрь, как змея. Тело выгибается, тянется, подстраивается.

Под рёбрами ноет жгучая усталость. Но я не останавливаюсь. Я растягиваю тело и вползаю все глубже. Здесь придется скользить. Я распираю руками стенки, упираюсь локтями, потом ещё и коленями, когда влезаю поглубже, и ослабляя напряжение, двигаюсь вниз.

Здесь очень узко и ничего не видно. Клаустрофобия скребёт внутри, впивается когтями в сердце. Тоннель кажется бесконечным. Не знаю, сколько метров вниз я ползу, как растопырившая лапы лягушка. А потом наконец тоннель становится горизонтальным, внизу решетка. Я изгибаюсь под девяносто градусов и вползаю на новый участок. Ползу по решетчатому покрытию. Один поворот… второй…

И вдруг… треск!

Секция подо мной уходит вниз. Я только чудом успеваю вцепиться в решетку, зацепиться локтями. Падаю вниз по пояс, ногами болтаюсь в пустоте. Даже не представляю, насколько глубоко тут падать.

Нет. Только не сейчас. Только не здесь. Спина мгновенно покрывается потом, на лбу выступает испарина и сквозь брови течет в глаза. Щиплет.

Изо всех сил пытаюсь подтянуться, дергаю ногами, пока не нащупываю опору. Какие-то уступы, похоже, на стене. Осторожно подтягиваюсь. Пальцы уже соскальзывают. Но в последний момент мне удаётся влезть обратно в тоннель.

Дышу прерывисто. Пальцы соскребают ржавчину с металла, а тело люто ноет от напряжения. Дышу несколько мгновений, потом принимаюсь ползти дальше, пока тоннель не выводит меня в узкое техническое помещение. Здесь пахнет парами химии и гарью.

Тусклый свет пробивается через решетки в потолке. Сбоку – дверь. Открывается изнутри по сенсору. Открываю и выхожу в низкий коллектор. Приходится согнуться. Шаги отдаются гулким эхом. Под ногами вода, плеск. Я шагаю по огромной трубе на тусклый свет, пробивающийся сверху.

Это выход на поверхность. Восхваляю всех богов и карабкаюсь вверх по ржавой лестнице. Толкаю тяжелую крышку люка… с огромным трудом, упершись в неё лопатками, мне удается её отодвинуть в сторону. Я выбираюсь слепну от света. Солнце ударяет в лицо, небо – серо-голубое. И ветер. Живой, настоящий ветер. Пахнет озоном и чем-то химическим.

Свобода.

Оглядываюсь. Я выбралась прямо за каким-то ангаром. Сбоку – улица. Люди, небо, шум транспорта. Я делаю несколько неуверенных шагов и выхожу в поток пешеходов. Город тут не сказать что очень высокотехнологичный. Или район такой. Приземистые из черного бетона здания, как производственные, никаких тротуаров, все машины летают по воздуху. Но я двигаюсь дальше, к подобию площади, проходя мимо какой-то забегаловки, откуда несет едой, и желудок жалостливо напоминает, что я давно не ела.

Площадь обступает пара высотных зданий, на одном из которых висит огромный экран. На нем моё лицо. И текст на общем языке.

«Служба безопасности Сеорина задержала опасную террористку, причастную к геноциду на Крастер-6…»

В этот момент я слышу щелчок. Поворачиваюсь – и вижу троих полицейских. Оружие направлено прямо в меня.

– Стоять! – кричит один из них.

Но я не стою. Они не будут стрелять в городе, чтобы не задеть гражданских. Или будут? Плевать!

У забегаловки – гравибайк, на который собирается забраться его хозяин. Щуплый паренек. Я рывком бросаюсь к нему и со всего маху отталкиваю от транспорта. Запрыгиваю на гравибайк и рву с места.

По юности баловалась на гонках – справлюсь.

Турбины ревут в ушах, на фоне гула раздается выстрел. Я лишь через мгновение осознаю, что стреляли в меня и не попали.

Меня вдавливает в сидение. Ветер срывает с лица капли пота. Я вжимаюсь в гравибайк, нащупываю акселератор – и лечу прочь. Прочь отсюда. От страха. От смерти.

В зеркале заднего вида уже мелькают гравимобили с мигалками. Погоня. Конечно, они меня не отпустят. Но я пока успешно уношу ноги. Я жива. Пока – жива.

47. Шивон

Ветер хлещет в лицо, вырывая дыхание. Гравибайк разгоняется, пронзая вязкий воздух. Меня бросает влево на повороте, в уши врезается визг турбин. Пальцы вцеплены в руль так, что ноют костяшки. В зеркале – мигалки. Синее, красное, белое. Вой сирен резонирует в ушах. Погоня не отстаёт. Меня преследуют.

Я не знаю, куда мчусь. Просто прочь. Улицы мелькают, как в забытом сне. От страха и напряжения всё в голове будто затуманено. Бедра ноют от постоянного напряжения, я изо всех сил стискиваю ими сиденье, чтобы не слететь. Давлю на акселератор, выжимая максимум из дряхлого гравибайка.

Рэйн… Люк… Они далеко. Забыли обо мне? Или… продали. От этой мысли в груди вспыхивает паника. Вряд ли. Но… Я в розыске. Меня объявили террористкой. Если им предложат сохранить звание в обмен на мою голову – они…

Стиснув зубы, ввинчиваюсь в поворот. По вискам стекает пот, губы пересохли. Сбоку – мост, я лечу прямо над ним.

Новый поворот, вписываюсь, едва не вписавшись в стену здания, но так я стряхну сколлько-то преследователей.

Переулок тесный, то там то сям мусорные баки, какой-то транспорт, явно долго тут стоящий, прирос к земле. Что-то объезжаю, что-то перепрыгиваю, адреналин стучит в висках учащенным пульсом. Сердце бьется под горлом.

Вылетаю на соседний проспект – преследователи рядом. Не отстают. Гравимобили двигаются по воздуху и ведут меня с точностью снайперского прицела. Гравибайки вылетают вслед за мной.

Я продолжаю жать акселератор, лавирую между не летающими видами транспорта и, наверное, больше всего, кроме поимки, боюсь задеть пешеходов и ненароком кого-нибудь убить. Скорости такие, что при столкновении с живым телом ничего не останется.

Впереди новый мост, я влетаю под него, мчусь по прямой. Дорога уходит в тоннель, рядом с ним стоят какие-то знаки, я не успеваю разглядеть, да и свернуть уже никуда не смогу. Просто двигаюсь куда глаза глядят.

Полиция сзади, на хвосте, дышит в затылок. Время от времени со спины доносятся искаженные гудящим голосом фразы: «Немедленно остановитесь!» «Снизьте скорость!» «Вам приказано сдаться!». Не обращаю внимания.

Врываюсь в полутемный тоннель и запоздало соображаю, что никого из других участнико движения тут нет. Осознание приходит внезапно и сокрушительно. Я на нерабочем участке дороги, а значит, меня рано или поздно ждет тупик.

Уже обреченно жму на газ, не сбавляя скорости, пока не выныриваю из тоннеля и различаю впереди отвесную стену строящейся секции автострады. Начинаю снижать скорость, но уже понимаю, что развернуться и рвануть обратно возможности не будет. Меня заперли.

А потом внезапно вижу две фигуры на гравибайках. Черные силуэты срываются с дороги уровнем выше и планируют мне наперерез.

Сердце замирает. Узнаю очертания тел и развевающиеся косы. Черная и белая. Это Рэйн и Люк.

– Что… – вырывается у меня беззвучно, хотя голоса всё равно нет. Они выруливают на дорогу и летят прямо мне навстречу. За спиной у каждого по винтовке, едут решительно. Я инстинктивно жму тормоз, скользя на воздухе, рву байк вбок и останавливаюсь.

Они предали. Это мысль – первая. Рациональная, горькая, рвущая грудь. Они меня нашли… и хотят остановить. Приехали помочь своим гнарским дружкам. Намерены сдать?

– Нет, – шепчу одними губами. С глазах появляются слезы. Я ощущаю волнение адмиралов, чувствую трагизм, с которым они на меня смотрят. Похоже, и вправду продали.

Сзади надвигается рёв. Вспышка слева. В небе зависают гравимобили, чёрные, бронированные. Один – с гербом. Из динамиков раздаётся голос, грубый, командный:

– Это служба внутренней безопасности Сеорина! Адмиралы Савирон и Тайрон, отойдите от цели! Немедленно! В случае невыполнения будет открыт огонь.

Я зажмуриваюсь. Всё внутри сжимается. Передо мной – Рэйн и Люк. За мной – стволы и гравибайки с полицейскими, над головой гравимобили с турелями.

Я в капкане.

Гравибайк подо мной гудит, готов сорваться с места. Я смотрю на адмиралов – они не двигаются. Оба остановились, направив гравибайки в сторону полиции. Люк – с каменным лицом. Рэйн – напряжённый, как пружина. Они не отводят глаз. Не поднимают оружие. Не сближаются. Просто стоят. Со мной. Против всех.

– Она не преступница! – кричит Люк в сторону неба. – Не смейте открывать огонь!

– Вы нарушаете приказы! – вопит громкоговоритель. – Отойдите от цели. Повторяю: отойдите. Или будете устранены.

Я смотрю на них.

Они синхронно слезают с гравибайков, будто подчиняются приказу, подходят ко мне и останавливаются у меня за спиной, отгораживая от жаждущих меня уничтожить полицейских.

Доходит. Они – не предали. Они пришли за мной. Чтобы быть рядом. Чтобы умереть, если придётся. Они – мой щит.

Руки дрожат. Глаза щиплет. Хочется плакать. Но я себе не позволяю.

Я слезаю с гравибайка и встаю лицом к опасности между моими адмиралами. Они поднимают оружие и целятся в полицейских в ответ.

– Оставайся за нами, малышка, – тихо бросает мне Люк.

– Осталось немного подождать, – добавляет Рэйн, а потом обращается полицейских, вставших чуть поодаль плотным полукольцом: – Вам придется устранить лучших адмиралов Сеорина, если вы хотите добраться до этой женщины!

Они – единственное, что разделяет меня и пушки яростной гнарской полиции.

Сверху надрывается сирена. Напряжение – как в раскалённом проводе. Стоит дёрнуть – и всех нас разорвёт.

– Адмиралы Савирон и Тайрон, у нас приказ уничтожить беглянку, – произносит, видимо, какой-то уполномоченный офицер. – Даю вам десять секунд, чтобы отойти. В противном случае вы будете уничтожены вместе с ней. Десять…

48. Шивон

Я стою между ними. Рэйн – справа. Люк – слева. Их плечи рядом с моими. Горячие. Твёрдые. Непоколебимые. Они – как щит, как стена, за которой можно спрятаться даже от самой смерти. У них в руках оружие. У меня – только страх.

Мир замирает. Воздух будто натягивается, превращаясь в тонкую вибрирующую мембрану, готовую внезапно лопнуть. Словно время остановилось, чтобы дать мне прощальный взгляд.

Адмиралы не двигаются. И я тоже.

Я чувствую, они тянутся ко мне каждой клеткой тела. Их сердца бьются вместе с моим в унисон. Они здесь. Со мной. До конца. Поставили на карту все, включая свои жизни.

Я поднимаю взгляд в безмятежное желтоватое небо. Мирное. Чистое. Прозрачное. Как издевка. Как насмешка над тем, что вот-вот должно случиться. Дстаточно чистое, чтобы под ним умереть. Достаточно светлое, чтобы стать последним, что я увижу.

– Восемь… – считает неумолимый голос.

Я слышу счёт. Монотонный. Безжалостный. Он катится, как камень с вершины горы, и уже не остановится. Он ведёт нас к краю.

– Семь…

Я не могу закричать. Не могу даже прошептать. Но внутри – вопль. Такой сильный, что кажется, он должен разорвать грудь. Я хочу сказать Люку и Рэйну, что люблю их. Что с ними – я жила. Что без них – умирала в темноте. Что мне не больно погибнуть, если они рядом.

– Шесть…

Они выбрали умереть со мной. Ни один не дрогнул. Ни один не сделал шаг назад.

Я знаю – они могли бы. Могли бы уйти, забыть. Спастись. Их бы даже поняли.

Но они остались.

И я… прощаюсь. Как могу – мысленно.

Закрываю глаза. Всё внутри сжимается до размеров точки. Тишина становится звенящей. Сердце стучит, как траурный набат, отмеряя последние удары.

– Пять…

И вдруг раздается тихий гул. Сначала он где-то далеко, будто шум прибоя.

Потом ближе. Ниже. Небо вибрирует. Воздух наполняется дрожью.

Гул становится таким громким и пронизывающим, что перекрывает счет человека с громкоговорителем.

Я открываю глаза. К нам стремительно приближается чёрный элитный гравимобиль. Бронированный, с гербом на боку.

Он опускается чуть вперед сбоку от нас, тяжело впечатываясь опорой в бетон. Турбины ревут, как гнев богов.

Полицейские замирают. Некоторые в нерешительности опускают оружие.

Дверь гравимобиля медленно поднимается. Из неё выходит человек. Высокий. Толстая коса графитовых волос гордо переброшена через плечо. На нем идеально отглаженная форма. На груди – знак какого-то министерства. В глазах – воля.

– Отставить! – его голос, даже не усиленный динамиком, раскалывает пространство. – Генерал Дарро, Министерство Внутреннего Порядка. Эта женщина – ключевой свидетель! Прекратить операцию. Повторяю: она переходит под нашу юрисдикцию!

Я замираю. Это… спасение?

Рэйн поворачивает голову ко мне. Люк напрягается. Но они не двигаются.

Пока приказ не выполнен. Пока я не в безопасности – они стена.

Полицейские колеблются. Руководители начинают отдавать новые распоряжения.

Вскоре все направляют стволы винтовок в землю. И я – впервые – делаю вдох полной грудью.

К глазам подступают слезы. Я ведь собиралась умереть через пару секунд. И вдруг – спасена? Как Рэйну и Люку удалось это провернуть? Как они нашли меня? Как умудрились успеть?

Я расслабляюсь и делаю шаг вперед, прикасаюсь к обоим адмиралам, держу за плечи, жестом показывая свою благодарность и желание их успкоить.

Справа, чуть поодаль от цепи полицейских, кто-то делает шаг вперёд. Я краем глаза вижу это движение. Этот человек в форме полицейского, он вскидывает руки, в которых сверкает металл. Я не сразу понимаю – что происходит. Всё замедляется. Секунда тянется, как вечность.

– Назад! – рявкает Рэйн, мгновенно пряча меня за себя.

Люк бросается вперед, из-за спины Рэйна я плохо его вижу. И вдруг воздух пронзает громкий звук. «Шшш-бом-м!» Светлый день опаляет яркая вспышка.

У меня сердце падает в пятки, потому что я уверена, Рэйн поймал этот выстрел. Но он стоит передо мной невредимый. И только выглянув из-за него я вижу Люка, который все ещё держит полицейского за шкирку, а другой рукой направляет его винтовку в воздух.

Затем выбивает винтовку и ударом локтя в шею вырубает несостоявшегося киллера.

– Один выстрел – и тебя бы не стало, – сквозь зубы шипит Рэйн. – Этот ублюдок собирался тебя добить. По приказу кого, интересно?

Полицейские оборачиваются. Среди них поднимается ропот.

Генерал Дарро подходит к месту. Смотрит на преступника. На нас. На выбитое оружие. Медленно говорит:

– Я приказал прекратить операцию. Арестовать этого офицера за открытый мятеж! Препроводить в камеру предварительного содержания. Разберёмся, чьи уши тут торчат.

Полицейского тут же поднимают, заковывают в наручники и уволакивают. Люк в последний момент вытирает руку о его бронежилет и возвращается ко мне. В глазах – бешенство, но внутри я чувствую: страх за меня сильнее ярости.

– Пока ты в безопасности, Шивон, – роняет Рэйн мне. – Но на этом цирк не кончится. Пора увезти тебя в безопасное место и вынуть блокиратор голоса, который позволил спасти тебя.

Дарро оборачивается к нам:

– В мою машину. Я доставлю вас госпиталь.

49. Рэйн

За три часа до этого

Мы врываемся в здание Министерства Внутреннего Порядка. Официальное наименование звучит так, будто его выковали из бетона и страха – идеально подходит для гнарской бюрократии. Но именно оно сейчас – наша единственная надежда остановить то, что готовится: казнь Шивон.

– Приём только по протоколу, – сжав губы, повторяет секретарь, заслоняя собой дверь. – Господин генерал занят. Вам нужно подать запрос.

– Мы уже подали, – рявкает Люк, и оттолкнув мужчину, хватается за ручку. – Пусти, или я высажу эту дверь твоим телом.

Я просто отодвигаю его с пути и открываю дверь. Внутри – просторный кабинет, оформленный в чётком гнарском стиле: сталь, линии, власть. За высоким столом сидит генерал Арекс Дарро.

Графитовая коса. Серые глаза, как холодный металл. Взгляд – режущий. И голос, когда он поднимает голову:

– Савирон. Тайрон. Надеюсь, у вас есть причина ворваться в мой кабинет, как в казарму?

– Шивон Вайн арестована, – говорю. – Обвинение в терроризме сфабриковано. Мы нашли решение суда, подписанное Тареном Вейсаром до начала процесса. Она уже в камере смертников.

Дарро не отвечает. Его пальцы сжимаются. Люк подаёт планшет с материалами. Мы собрали всё: административные распоряжения, цепочку приказов, архивные записи. Всё ведёт к Вейсару.

– Мы поручаемся, – добавляет Люк. – Она невиновна. А Вейсар работает не один.

Дарро смотрит на экран. Потом – на нас. Челюсти сжаты. Взгляд напряжён.

– Как глубоко он залез?

– Глубже, чем вы думаете, – говорю. – Он пытался стравить нас. Сделать из нас предателей.

– Но без Шивон мы не докажем ничего, – Люк приближается к столу. – Она – ключ. Если её казнят – исчезнет единственный свидетель.

Дарро молчит секунду. Потом включает внутреннюю связь:

– Подготовьте мой гравимобиль. Немедленно. И сообщите, чтобы мои люди подняли архив Службы внутренней координации. Я забираю свидетельницу под юрисдикцию Министерства Внутреннего Порядка.

Дарро должен был прибыть в тюрьму и забрать Шивон официально. Но он не успел.

Мы стояли на периметре, когда сработала сирена. Шивон сбежала. Конечно сбежала. Кто ещё смог бы сбежать из камеры смертников, не имея оружия и голоса?

– Шрад! – рявкаю. – Как её найти?

– По частоте блокиратора, – отвечает Люк, вытаскивая коммуникатор. – Отслеживаю её как радиометку. Погнали.

Мы летим. Люк ведёт, я за ним. Сигнал мигает – появляется, пропадает. Но мы успеваем. Влетаем на отрезанный участок дороги – и видим: Шивон в окружении. В тупике. Полицейские целятся. Готовятся стрелять.

Мы встаём между ней и полицией. Мы будем с ней. Без вопросов. Без сомнений. До конца.

Нам нужно всего немного потянуть время до момента, когда сюда прилетит генерал и отменит преследование Шивон. Но ситуация накаляется. Полицейский орёт в громкоговоритель. Счёт пошёл.

Мы готовы стоять насмерть, а Шивон… я чувствую её эмоции. Она прощается с жизнью. Хочется её обнять, успокоить, сказать хотя бы, что мы ждем подмогу, но опасно двинуться, чтобы полицейские не открыли огонь.

Дарро прилетает буквально в последний момент. Но даже это оказывается не концом проблем! Находится ублюдок, который пытался застрелить Шивон, когда операция была официально отменена.

Люк его обезвреживает, наручники щёлкают. Я вижу лицо Люка. Он хотел бы растерзать этого полицейского на месте. Но он сдерживается – его допросят, а он наверняка сдаст своего нанимателя. Вейсара.

Я проверяю Шивон. Она цела. Только смотрит на нас ошарашенно. Как бы я хотел услышать от неё хотя бы слово, но блокиратор продолжает работать, и она молчит.

Дарро предлагает отвезти нас в госпиталь, и мы садимся в его гравимобиль. Бросаем гравибайки прямо тут. Плевать, даже если их разберут на запчасти. Сейчас главное доставить Шивон к врачам, чтобы она наконец смогла говорить.

Она сидит между нами. Испуганная, бледная и утомленная. Я обнимаю её за плечи, Люк держит её за ледяные пальцы.

Дарро сидит напротив, глыба закона. А рядом – мы с ней, нарушители, спасители, свидетели и влюблённые. Что бы он ни решил – мы с ней.

Генерал отдаёт приказы по личной связи:

– Подготовить медицинскую бригаду, – гремит он в коммуникатор. – Тройная охрана. Приоритетный пациент.

Шивон постепенно перестает дрожать.

– Скоро все закончится, – произносит Люк, поднимая её ладонь к губам. – И никто больше не посмеет тебя тронуть.

– Осталось совсем немного, – добавляю я.

Битва выиграна, война ещё не окончена. Шивон придется давать показания, чтобы мы могли засадить Вейсара. А в идеале, конечно, победить Нексус-Дельта.

Гравимобиль заходит на снижение и опускается на крышу закрытого военного госпиталя. Того самого, куда мы с Люком и собирались привезти Шивон для удаления блокиратора.

Когда дверь машины поднимается, нас уже ожидает бригада медиков. Шивон может идти сама, но её все равно укладывают на гравиносилки. Двигают к дверям в здание. Дарро следует за ними, и мы с Люком идем позади. Готовы быть тенью. Щитом. Всем, что понадобится. Лишь бы она дошла до конца этой войны – живой и свободной.