Текст книги "Единственная для звездных адмиралов (СИ)"

Автор книги: Алиса Линд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

42. Люк

Мы с Рэйном входим в медотсек почти одновременно. Писк капсулы бьёт в уши высоким тоном, пробирающим до самых костей. Не тревога. Системный сигнал: восстановление завершено.

Я бросаюсь к капсуле. Забыв про боль и усталость. Забыв про синяк под глазом, разбитую бровь, сломанные пару ребер – восстановление завершено. Я хочу её видеть.

Рэйн срывает крышку раньше меня. Я подхожу вплотную, и…

– Шрад… – облегченно выдыхаю.

Ши лежит внутри. Живая. Без следа побоев. Лицо чистое, ровное дыхание. Чуть прищуренные глаза. Только в них пока ещё сумятица, будто мозг медленно догоняет реальность.

– Шивон… – говорит Рэйн хрипло, почти шёпотом.

Я не сдерживаюсь, тоже произношу:

– Привет, малышка. Скучала? – Пытаюсь изобразить улыбку, но слева губы опухли, получается криво.

Она переводит пытливый взгляд, смотрит на нас – и зависает.

Ну да. Выглядим мы как два участника подпольных боёв без правил. Все в крови, грязные и избитые. Боль в лице вгрызается в нервные окончания, но я плюю на это, глядя на живую, здоровую Ши.

Она медленно поднимает руку, её пальцы дрожат. Тепло кожи касается щеки Рэйна – он замирает. Потом она тянется ко мне, и её мягкие подушечки ложатся мне на подбородок, ласково обводят линию челюсти. У меня всё внутри переворачивается.

В этих жестах столько любви и нежности, что сердце на секунду замирает. Но в глазах у неё сокрушенное выражение. Она нам сочувствует. Возможно, даже ощущает часть нашей боли.

– Ну да, мы немного… обсудили кое-что, – бурчит Рэйн.

– Педагогически, – добавляю я. – Руками.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать. И…

Губы двигаются – но воздух выходит беззвучно. И в эту секунду тишина в медблоке будто звенит вакуумом – настолько это неправильно.

У меня по спине горячая волна прокатывается.

Рэйн замирает, будто задержав дыхание, в напряженной позе. Впивается взглядом в губы шивон, точно от этого взгляда они начнут произносить звуки.

– Ты… эээ… – тяну я.

– Продолжай, Шивон, – предлагает Рэйн. – Может, просто голос ещё не восстановился?

Она открывает рот снова. Явно пытается говорить, но только губы двигаются. Воздух идёт. Звук – нет.

– Она могла прикусить язык? – я щурюсь, рассматриваю её подбородок. – Или трахея повреждена?

– Капсула бы восстановила, – деловито произносит Рэйн и отправляется смотреть на логи восстановления.

Шивон закатывает глаза. Жестом показывает на шею. Тычет пальцем на ошейник с замком.

– Мешает? – спрашиваю я, понимая, что даже не пытался снять его, когда спешно переодевал Ши в медпижаму и укладывал в капсулу.

– Вот ублюдки! – рычит Рэйн и оглядывается в поисках инструмента, чтобы снять.

Я роюсь в ящике и достаю лазерные кусачки для костей, тяжёлые, с матовой ручкой и тонкой дугой. Удивительно, что они тут есть, когда у него на корабле только фельдшеры. Рэйн берет их, как скальпель перед операцией. Руки у него дрожат, но точность не подводит.

Шивон терпеливо ждет, пока он перекусит обруч. Безделушка падает на дно капсулы с металлическим звоном.

– Пробуй что-то сказать, – говорю.

Она открывает рот. Снова ничего.

Ши трогает шею, явно что-то пытаясь нам сказать, но я не понимаю. Рэйн тоже разводит руками.

– Чёрт, – вырывается у меня. – У тебя болит что-то? Где, малышка?

– Или остаточный эффект от восстановления, – хмурится Рэйн.

Шивон с тихим сипением выдыхает, цепляется за край капсулы и неуклюже сползает вниз. Ноги её едва держат – я делаю шаг, готовый подхватить, но она хмурится, и, сжав зубы, сама ловит равновесие. Упрямая.

Она неуверенной походкой направляется к выходу из медотсека. Едва не падает, неустойчивая после восстановления, и я тут же подхватываю её под локоть.

– Эй! – я говорю на ухо, с удовольствием втягивая запах волос, пропитанный озоном капсулы. – Не убегай, малышка. Мы только нашли тебя!

Она с досадой вырывает руку и направляется в коридор сама. Мы с Рэйном за ней.

Ши идёт по коридору босиком прямо в больничной распашонке, но явно знает, куда направляется. Ей ещё тяжело, держится за стену, но я даю ей возможность самой дойти, раз руку вырвала. Не буду силой хватать. Рэйн тоже не вмешивается.

Мы доходим за ней до Арсенала. Она глазами показывает на сенсор, и Рэйн открывает ей дверь.

– Ты одеться хотела? Так бы и сказала! – вставляет Рэйн. – Мы же накупили тебе кучу всего! Не обязательно ходить в военной форме.

– Ты чего лепишь? – фыркаю, слегка толкая Рэйна в бок, и добавляю по-свойски через зубы. – Видишь же: она язык проглотила не в переносном смысле. Что она тебе скажет?

Ши достает с одной из полок электронную доску со стилусом. Встает прямо, лицо сосредоточенное. Щеки румяные. В глазах – намерение. Учительница, вознамерившаяся отчитать двух самых трудных учеников. Смотрит предупреждающим взглядом, будто собирая внимание. Мы замираем, как по команде.

Любуюсь, какая она сейчас красивая. Снова её хочу. Даже сквозь боль. Даже сейчас, когда она не может говорить. Но сам понимаю – не время.

Убедившись, что мы оба смотрим на шрадову доску, Ши начинает писать.

43. Шивон

Я смотрю на электронную доску. В голове столько слов, но я не могу ничего сказать. Вывожу текст дрожащей рукой. Разворачиваю к адмиралам.

«Мне что-то вживили в шею. Под кожей, в яремной впадине. Ощущается как капсула размером с ноготь. Не больно, но говорить не получается».

Люк с Рэйном переглядываются с видом, что все поняли. Потом Рэйн хрипло выдыхает:

– Пиратская технология, – бросает он. – Мы с таким сталкивались. Работорговцы используют. Чтобы товар не шумел и не договаривался о побеге.

– Импульсный блокиратор голосовых связок, – вторит ему Люк. – Вживляется под кожу, реагирует на колебания голосовых связок, гасит импульс. Речь невозможна. Только шёпот – и то не всегда.

– Его можно вынуть только в стационаре, – сокрушенно добавляет Рэйн. – Шрад!

Я чувствую его эмоции как свои. Он в раздрае. Как и Люк. Они оба дико за меня переживают. Да и меня, если честно, корёжит от этих слов.

Я стираю и пишу новое послание.

«Я сама его выну. Просто дайте мне лазерный скальпель и зеркало. Я справлюсь».

– Нет, – одновременно отзываются оба. Рэйн подходит и мягко обнимает меня за плечи, Люк стоит, сложив руки на груди, как крепостная стена.

– Слишком опасно, малышка, – говорит он. – Там всё близко: сосуды, нервы. Один миллиметр – и ты себя инвалидом сделаешь.

– Мы доставим тебя в стационар, – добавляет Рэйн. – В военный госпиталь на Сеорине. Там есть хирурги, которым можно доверять.

Внутри взрывается бомба тревоги. По спине катятся ледяные мурашки от одной мысли об их планете.

Я стираю и пишу снова.

«А меня не арестуют? На Сеорине?»

Ответа боюсь. И почти не дышу.

Люк качает головой, подходя ближе:

– Мы не дадим тебя в обиду, – мурлычет низко.

– Можешь не сомневаться, – подтверждает Рэйн. – Мы спасли тебя, и мы тебя защитим.

Я добавляю ниже ещё одно слово:

«Обещаете?»

– Клянусь, малышка, – хрипло выдыхает Люк.

– Клянусь, – твёрдо добавляет Рэйн.

В этот момент в воздухе раздаётся ровный голос Вайгира по корабельной связи:

– Адмиралы. Корабль полностью готов к гиперпрыжку. Курс – система Вейлар. Переход по готовности.

Адмиралы оборачиваются ко мне.

– Тебе нужно одеться, Шивон, – мягко говорит Рэйн. – Ты должна быть в порядке, когда мы прибудем.

Я киваю. Мы вместе идем в каюту капитанов, где сложены все пакеты из бутика и выбираю из горы одежды брюки из нанотрокса, которые выбрал Люк. Они тянутся, как вторая кожа, и защищают даже от порезов. К ним – свободный вязаный свитер, насыщенно-красный. Его положил Рэйн. На ноги – свои старые добрые кроссовки. Они пережили столько, что я к ним привязалась.

Затем адмиралы провожают меня в стазис-отсек, куда стекаются остальные члены экипажа. Часть капсул уже занята. Рэйн помогает мне лечь в капсулу, Люк что-то кликает на панели управления.

Я смотрю на них со смесью страха и надежды. Я уже летала между планетами, входила в стазис, знаю, как это бывает. Но мне все равно боязно, что меня ждет по прибытии.

– Всё будет хорошо, – говорит Люк и убирает прядь волос мне за ухо.

– Просто доверься нам, малышка, – добавляет Рэйн.

Я делаю вдох. Крышка закрывается. Внутри на голоэкранчике высвечиваются секунды до моего погружения в сон. Тело наливается тяжестью, становится ватным, воздух тяжелеет. Веки опускаются.

Тьма.

Просыпаюсь внезапно, будто кто-то выдернул из сна.

Вижу над собой гладкий свод капсулы. Он отъезжает в сторону. Надо мной – два знакомых силуэта. Рэйн и Люк. Свежие, бодрые. Гладко выбритые. В чистой форме. Готовые.

– Добро пожаловать в систему Вейлар, – говорит Люк с широкой улыбкой.

– Подлетаем, – добавляет Рэйн. – Пора на мостик.

Я встаю, всё ещё немного вялая. Мы идём вместе. По дороге Рэйн вкратце рассказывает, как происходит посадка.

На мостике – всё строго, функционально. Рэйн и Люк занимают места. Рэйн – в кресле первого пилота, Люк – в кресле тактического координатора. Я сажусь в отдельное кресло сбоку и пристёгиваюсь, как мне показывают. Всё вокруг тихо гудит. За панорамным стеклом медленно появляется белесая поверхность Сеорина.

– Угол спуска восемнадцать, – говорит Люк.

– Принято. Снижаем до двенадцати, – отвечает Рэйн. Пальцы быстро бегают по пульту.

– Гравитационное поле стабильно. Прогноз – зелёный, – рапортует Вайгир.

– Приступаем к посадке, – говорит Рэйн.

Тело чуть вжимает в кресло. Адмиралы работают слаженно. Снижение идет плавно, без рывков. Взгляды, жесты, команды – как будто они не два человека, а одна система.

Я смотрю на них – в горле встает ком. Они моя команда. Мои адмиралы. Моя семья. Ловлю себя на мысли, что не мыслю жизни без них. Я чего только ни подумала о том, что будет с нами, когда похитители доставят меня Нексус Дельта. И вот я тут и не хочу никуда убегать, желаю навсегда остаться с ними. Их женщиной.

Корабль стремительно проходит плотные слои атмосферы, а потом врубается обратная тяга, выбрасываются замедляющие парашюты, маневровки обращаются против хода.

Адмиралы все ещё перебрасываются короткими фразами, но по их настроению я понимаю, что все идет отлично. Мы садимся.

Потом под тяжелый гулкий «бум» корабль приземляется на поверхность планеты. Раздается глубокое гортанное хоровое шипение пневматики, будто все механизмы разом выдохнули, и мы встаем намертво.

Люк и Рэйн с улыбкой смотрят на меня, точно выиграли лучший приз в жизни, и вдруг включается внутренняя связь. На экране появляется военный в чёрной форме с отличительными знаками, которые мне неизвестны.

– Говорит квантор Ро, служба внутренней безопасности Сеорина, – произносит он, сурово глядя на нас с экрана. – Адмиралы Савирон и Тайрон, на борту вашего корабля находится опасная преступница. Мы требуем её немедленной выдачи.

Я замираю. Внутри все обрывается. Ну вот и приехали.

44. Шивон

Я сижу в кресле, онемевшими руками даже отстегнуться не могу. В воздухе звенит напряжение.

– Прием, – произносит Рэйн в микрофон устройства связи.

– Говорит квантор Ро, – повторяет незнакомец в черной форме. Лицо выглядит суровым, словно маска. – Вы получили моё требование, адмиралы?

– Получили, – хрипло отвечает Люк. – Но вы не имеете права арестовывать её! Шивон Вайн не преступница. Она учёный. У неё есть информация, которая может спасти миллионы жизней.

– Это не обсуждается, – отрезает Ро. – На неё открыт ордер. Улики подтверждены. Вы укрываете террористку. Это приравнивается к мятежу.

Рэйн наклоняется вперёд.

– Мы не отказываемся сотрудничать, – голос у него тихий, опасный. – Но просим отсрочку. Дайте нам возможность донести до Верховного Совета суть происходящего. На лицо недоразумение.

– У вас есть ровно десять минут, чтобы открыть шлюзы, – Ро даже не моргает. – Иначе мы применим силовой захват. Ваш экипаж будет интернирован, а вы оба предстанете перед трибуналом как изменники Родине.

У меня колени становятся мягкими. Холод сковывает тело. Люк и Рэйн обмениваются взглядами.

– Нужно время! – бросает Люк сквозь зубы.

– Работаю! – отзывается Рэйн, вызывая меню технической диагностики на центральном терминале.

– Адмирал Савирон, что вы делаете? – шипит Вайгир, перегнувшись через пульт.

– Активирую протокол «Кварц-9». Собираюсь подать сигнал о сбое в системе термостабилизации двигателя, – глухо объясняет Рэйн. – По техрегламенту, судно не может быть вскрыто извне, пока не устранена потенциальная угроза взрыва.

– Они запросят подтверждение! – сдавленно отзывается Вайгир.

– А мы его им предоставим, – вставляет Люк. – Ты отправишь диагностический отчёт с ошибками уровня «жёлтый». Составим лог с данными сбоев по сектору А и В. Пусть ковыряются.

– Это даст… максимум семь минут, – бормочет Вайгир. – Если не догадаются, что фальшивка.

– Тогда надо сработать быстро! – решительно говорит Рэйн и заносит руку над пультом.

В этот момент я вскакиваю и на не занятой консоли набираю сообщение:

«Хватит!»

Адмиралы замирают и смотрят на меня круглыми удивленными глазами.

Пишу новое.

«Не надо. Я пойду сама».

– Малышка… – Люк тоже встает, делает шаг ко мне. Я снова поворачиваюсь к консоли и печатаю.

«Если вас уничтожат, кто меня спасёт? Пока я буду там, найдите способ меня вытащить».

Тяжёлая пауза. И – Рэйн кивает. Люк отворачивается, сжимая кулаки.

– Квантор Ро, мы открываем шлюз, – бросает Рэйн в микрофон. – Ждите особый рапорт за неправомочные действия!

Рэйн и Люк молча проводают меня к шлюзу. Он с шипением открывается, и солнечный свет, отражающийся от взлетно-посадочной площадки, рябит в глазах. Корабль окружен вооруженными людьми и даже тяжелой техникой.

Мы не говорим. Люк и Рэйн стоят рядом. Я чувствую их напряжение не через взгляд или движения – через связь. Теперь я понимаю, о какой связи говорил однажды Люк. Как тлеющее, но что-то живое, идущее изнутри. Их боль разливается в моей груди, точно это моё собственное сердце сжимается.

– Прости, малышка, – глухо говорит Люк, кладя руку мне на спину. – Мы не смогли…

Я не поворачиваюсь к нему. И не виню их. Они боролись. Я это знаю. До последнего. И проиграли.

Рэйн нажимает на панель. Трап опускается. Я делаю шаг вперёд

Из полукруга военных выходят несколько человек в чёрной броне и приближаются. Шлемы закрыты.

– Цель идентифицирована. Захват, – коротко бросает один из них.

– Эй! Полегче! – рычит Люк, но в его голосе больше бессилия, чем угрозы.

Его, гнара, заставляют смотреть, как забирают его женщину. А он ничего не может сделать.

Внутри все разрывается от ощущения их общего бессилия.

Солдаты подходят, выдергивают меня вперед, подальше от адмиралов, разворачивают, грубо заламывают руки. Наручники защелкиваются на запястьях. Щелчок металла – и я уже их пленница. Сопротивляться бессмысленно.

– Не трогайте её так! – взрывается Рэйн, но спецназовцы лишь игнорируют. – Ваше дело – конвой, не допросы!

Солдаты толкают меня вперёд. Стараюсь не споткнуться. Люк и Рэйн идут позади, ближе их не подпускают. Один из бойцов в броне преграждает им дорогу, другой ведёт меня к гравимобилю.

Он чёрный, матовый. С решётками на окнах. Я даже не удивляюсь. Конечно. Они считают меня угрозой.

Я поворачиваюсь на полшага – на одно дыхание – и ловлю взгляд Люка. Его кулаки сжаты так, что кожа натянулась как тонкая мембрана. У Рэйна – пустота в глазах. Но под ней – боль. Боль, от которой хочется выть.

Меня сажают внутрь. За мной опускается дверь. Раздается звук блокировки замка. Вокруг серо и пусто. Я сжимаю руки в кулаки. Наручники врезаются в кожу.

Когда гравимобиль отрывается от платформы, я чувствую лёгкий толчок. И в этот момент – пронзающее чувство.

Ярость. Люка. Как огонь. Он метёт всё внутри себя.

Боль. Рэйна. Холодная, вязкая. Будто он теряет часть себя. Нет, не будто – он её теряет.

Я их чувствую. Даже сейчас. Несмотря на расстояние. Связь продолжает работать. Мы одно целое, которое сейчас рвется на неравные части, причиняя общему страдания.

Снаружи мир проносится пятнами. Я не вижу, что внизу. Только свет, тень, серость и сталь. Машину чуть трясет, вибрация отдается в позвоночнике. Пахнет новеньким нанотроксом сиденья и машинным маслом.

Наваливается черная тоска. Так, наверное, чувствуют себя заключённые, когда их везут на казнь. Не потому, что виновны. А потому, что система уже всё решила

Гравимобиль летит быстро, будто спешит доставить меня к месту, пока я не испарилась. Мне очень страшно. Что будет дальше? Что мне инкриминируют? Как оправдываться? Я даже говорить не могу! Как уговорить следователей дать мне принадлежности для письма или планшет?

Мы подлетаем к мрачному зданию – без окон, с угловатыми контурами. Оно не похоже на суд. Это не место для правды. Это место для решений.

Посадка происходит быстрее, чем я ожидала. Удар рамы о платформу. Глухой, тяжёлый звук.

Меня выводят. В лицо бьёт ветер. Вкус пыли налипает на губы. Я спускаюсь по трапу вниз. Меня ведут внутрь.

И в каждой своей клетке я чувствую: если я не выберусь отсюда – уже не выберусь никогда. Это последняя точка назначения.

45. Шивон

Меня ведут по стерильным коридорам. Четверо гнаров в тяжёлой броне, с оглушителями на поясе. Как будто я – не женщина, а смертельно опасный боевой вирус. Они не касаются меня, но я чувствую их тяжёлое, липкое дыхание в спину. Идут плотно. Замыкают, как ловчая сеть. В мою сторну – ни одного взгляда, ни слова, ни капли уважения. Я – не человек. Я объект. Груз.

Внутри только одна мысль, бьющая пульсом в висках: Рэйн… Люк…

Что с ними? Они тоже в изоляции? Их разоружили? Арестовали, как меня? Или отпустили с миром, как будто и не было той боли, с которой они отдавали меня в руки службы безопасности Сеорина?

Я чувствовала, как они ломаются внутри. Это было физически ощутимо – как будто связь затрещала от натяжения. Сначала – ярость. Потом – бессилие. Потом… глухая тишина. От этого мне хуже, чем от наручников. Хуже, чем от холода камеры, в которую меня заводят.

Камера – темный каменный мешок. Света нет, как и окон. Всё до отвращения холодное. Как в животе у трупа. В углу – я нашла на ощупь крошечный встроенный санузел. Лежанка – тонкий синтетический матрас прямо на ледяном полу. Ни подушки, ни одеяла. Ни стула. Ни черта.

Ничего, что дало бы мне хоть какую-то власть над реальностью.

Я опускаюсь на край лежанки. Холод от поверхности пробирает сквозь тонкие брюки. Наручники сняли, но свободы от этого не прибавилось. Ни голоса. Ни возможности писать.

Я не просто арестована. Я стерта.

И что самое странное – меня никто не допрашивает. Ни вопросов. Ни протоколов. Ни угроз. Я просто жду. Как будто всё уже решено. Как будто суд – это формальность.

Время я не отслеживаю. Только сижу и смотрю в одну точку. Не знаю, сколько проходит до момента, когда в камере зажигается тусклый свет и дверь вдруг отщёлкивается. Не шипит. Не гремит. Просто щёлк – и внутрь входит высокий гнар.

На нем серый дорогой костюм. Лакированные ботинки. Идеальная осанка, как у офицера, не забывшего свою военную школу. Волосы – убраны в толстую светлую косу. Не белую, как у Люка, а цвета пепельного золота. Идеально уложена, ни одного выбившегося волоска.

Глаза светло-серые. Но ледяные. Абсолютно лишённые эмоций. Холод живого хищника.

Он входит один. Только на мгновение вместе с ним заскакивает щуплый охранник в черном и ставит ему стул. Гнар медленно присаживается и вынимает из кармана небольшой предмет, вроде брелока для гравимобиля. Нажимает на него, и на корпусе загорается красный огонек. Похоже, искусственные помехи, защита от прослушек.

Здесь только я и он. В полной изоляции. И судя по его размеру, если он захочет меня прикончить, я ему ничего не сделаю.

Мужчина смотрит на меня как на раздражающий сбой в работе. Как на задачу, которую надо устранить.

– Ты, конечно, могла бы дожить до конца своих дней, Шивон, – говорит он тихо, ровно. Будто читает лекцию. – Где-нибудь на задворках Вселенной. Работать в лаборатории. Делать свои игрушки. Забавлять третьесортных научных деятелей.

Я не двигаюсь. Лицо – маска. Но внутри всё горит. А ледяная рассчетливость в его глазах холодит кровь.

– Забавно, что некоторые беглецы думают, что у них ещё есть выбор, – продолжает он, плавно сцепляя руки на груди. Пауза. Он не повышает голос, даже не меняет интонации.

– Не бойся, это не допрос, – в его голосе появляется опасная доброта. – Я не стану использовать против тебя ничего, чтобы ты тут ни сказала.

Я молчу и даже не пытаюсь показать, что не могу говорить. Ему не нужны мои слова. По правде сказать, я вообще теряюсь в догадках, что может быть нужно человеку такого полета. Он явно из высокопоставленных членов общества.

– Ты молчишь. Это… освежает, – он кривит губы в жестокой кощунственной улыбке. – Не люблю лишние слова. Но, надеюсь, ты умеешь слушать.

Он медленно, театрально достаёт из внутреннего кармана наладонный планшет. Сжимает в руке. Не разблокирует. Просто держит – как символ власти.

– Адмиралы Савирон и Тайрон считают, что ты… потенциально полезна, – Он делает ударение на последнем слове. Его вкрадчивый тон забирается с трением наждака. – Я не из тех, кто с ними согласен. Таких, как оказывается, и вовсе нет. Террористка, виновная в смерти более тысячи человек на Крастер-6, должна понести наказание, какой бы полезной она ни казалась!

Он встаёт. Делает несколько шагов по камере. Словно обходит свою территорию.

– Ты слишком много наследила. Слишком долго бегала. Ты слишком опасна.

Затем останавливается и оборачивается через плечо:

– Тихих гениев любят, а бунтарей – ликвидируют.

Улыбается мягко, почти дружелюбно. Сообщая мне о том, что меня убьют. Что он за изверг⁈

– Тебе повезло, – он подходит к двери. – У тебя будет три минуты славы. Сегодня. Через несколько часов, когда соберется закрытое судебное заседание.

Разворачивается к выходу, добавляя напоследок:

– Быстрый суд – лучше, чем пожизненное в камере. Разве нет? – бросает на меня последний взгляд с поднятыми бровями. – Только не переживай. Я лично прослежу, чтобы тебе ввели смертельную инъекцию.

Он выходит, а следом входит охранник и забирает стул. Дверь закрывается с глухим щелчком. Свет гаснет.

А я сижу. Сердце долбит в грудь. Поднимается тошнота. Ноги ватные. Внутри всё дрожит.

Бежать. Бежать или умереть. И другого пути нет.