Текст книги "Единственная для звездных адмиралов (СИ)"

Автор книги: Алиса Линд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

18. Рэйн

На экране перед нами возникает размазанная фигура – связь неважная, помехи искажают изображение, но я сразу понимаю, кто перед нами. Брокки.

Низкие жилистые твари с серой кожей, когтистыми пальцами и грубыми морщинистыми мордами. Их зубастые пасти постоянно щелкают, когда они говорят, и раздается характерный «брок».

Эти наемники не уважают никого, кроме тех, кто может заставить их замолчать пулей в голову. Они любят огнестрел, варварские методы и презирают любую военную дисциплину.

– Эй, гнарские псы, брок! – раздается из динамиков низкий, скрежещущий голос. Изображение немного проясняется: в кадре появляется один из брокков, обнажив желтые клыки. – Мы не хотим вас грабить, брок, не хотим сжигать вашу дырявую посудину, брок! Нам нужен только груз!

Люк сжимает кулаки.

– Груз? – хмуро переспрашиваю я, хотя уже знаю, что они скажут дальше.

– Девчонка, брок, с голубыми волосами, – отвечает упырь с серой кожей. – Мы знаем, что она у вас.

Они даже не скрывают намерений.

– Кто вас нанял? – спрашиваю спокойно.

– Разве это важно, брок? – У него на морде проступает насмешка, если это можно так расценить. – Нам платят, брок, очень хорошо. Намного больше, чем стоит ваша жизнь.

Люк делает резкий шаг вперед, встает почти вплотную перед экраном.

– Сколько вам заплатили, космические отбросы⁈ – спрашивает с вызовом.

Брокк на экране мерзко смеётся, но голосов слышится намного больше.

– Достаточно, чтобы до конца жизни не работать, брок, – с довольной мордой заявляет наемник. – Достаточно, чтобы купить свою планету, брок.

Вот оно как. Значит, Шивон представляет просто какую-то запредельную ценность. Что же в ней такого? Не возникает сомнений, что это связано с Нексусом.

– Если вы выдадите груз добровольно, брок, вам не придется страдать, – ублюдок снова гогочет.

Я медленно выдыхаю.

– А если откажемся?

На экране появляется другой брокк. Огромный, с порезами на коже и уродливым шрамом поперек лица. Он ухмыляется:

– Тогда мы возьмём его силой, брок. – Авторитетно чешет подбородок. Этот, похоже, старше по их иерархической цепочке. – У вас три минуты на размышления.

Связь прерывается.

На мостике на секунду воцаряется тишина.

Люк отворачивается от экрана, зло выдыхает.

– Три минуты? Эти гниды уже готовы открыть огонь. – Он бросает на меня знакомый решительный взгляд, который означает «время надирать задницы».

Я смотрю на сканеры. Орудийные системы брокков действительно активны. Даже если мы примем бой, у нас не будет времени на атаку. Они выстрелят первыми.

– На «Пегасе» есть пушка Вейсмара, – говорю я, переводя взгляд на Люка.

– Тогда чего мы ждем? – Его лицо светлеет, хотя и остается напряженным. – Давай разнесем их колымагу!

Я качаю головой.

– Пушка Вейсмара наводится тридцать секунд. Они засекут и выстрелят. Даже если не уничтожат нас, могут сильно замедлить или вовсе обездвижить. Их надо отвлечь.

– Что ты предлагаешь? – цедит сквозь зубы Люк.

Он злится. Это хорошо. Гнев – энергия, а энергия нам сейчас нужна. Я тоже в тихой ярости.

– Вайгир, за пульт управления гиперпрыжками, – приказываю без эмоций. – Обнаружить ближайшую пригодную систему, чтобы прыжок занял не больше пятнадцати минут.

Люк зло-непонимающе смотрит на меня, мол, объясни уже наконец!

– Это наемники, которым обещали баснословное состояние за Шивон, – я теряю время, объясняя, но он иначе просто откажется выполнять приказы. – Пришли эти, придут и другие. Нам надо надежно оторваться и сместить курс. Взрыв их корабля послужит прикрытием для наших инерционок.

Люк кивает, и в глазах мелькает уважение.

– Теперь можно перестать терять время? – спрашиваю с нажимом.

– К делу, Рэйн! – рычит он с досадой.

– Займи место за главным пультом управления, – велю ему, а сам проверяю по сканерам схему диспозиции. Брокки держат нас на прицеле, их корабль стоит почти вплотную. Им это на руку. Для пушки Вейсмара требуется расстояние больше. Я в уме рассчитываю, какая мощность нужна для правильного рывка.

– У нас мало времени, – говорит Люк, сверля меня взглядом.

– Знаю. – Я поднимаю указательный палец, в знак того, чтобы меня не отвлекали.

Нам нужен вектор ускорения в двенадцать тысяч метров на секунду в квадрате, чтобы хвост корабля отдалился достаточно, за это время пушка Вейсмара успеет навестись, и расстояние будет достаточным, чтобы избежать повреждений от взрыва. Значит, мощность… нужна в восемьсот, нет, девятьсот гигаватт. С натяжкой, но пройдем!

Оборачиваюсь к Люку.

– Когда начнутся переговоры, запусти наведение пушки Вейсмара. Затем по моей команде подашь всю текущую и резервную мощность – нужно девятьсот гигаватт – на задний левый маневровый двигатель. Заранее выстави траекторию семьдесят на сорок пять градусов. Шанс будет всего один.

– Вайгир, резерв сорок тахронов на гиперпрыжок.

– Есть, адмирал Савирон, – отвечает он и, поймав мой взгляд, добавляет. – Точка выхода определена.

Я включаю экстренный канал связи с кораблем и произношу громко и четко:

– Всему экипажу приготовиться. Корабль войдет в гиперпрыжок без подготовки. Займите сидячие места и пристегнитесь.

Глушу связь. Это будет очень неприятно, но переживаемо. Лицо Люка озаряет злая усмешка. Он понял, в чем состоит мой план. Теперь осталось только его воплотить. На мостике повисает напряженная пауза, мы ждем включения брокков.

19. Люк

Над пультом снова возникает ублюдская клыкастая харя.

– Ну что, гнары, брок? – ухмыляется мерзкий ублюдок с экрана. Его жёлтые клыки блестят при свете приборов. – Мы ждём вашего решения, брок. Пусть оно будет… разумным, брок.

Рэйн даже не моргает. Его лицо остаётся бесстрастным.

– Мы согласны, – выговаривает тоном, каким ведут мирные переговоры.

Я набираю команду наведения пушки Вейсмара, как мы договаривались, но ничего не понимаю.

– Что⁈ Рехнулся⁈ – выговариваю с рыком.

– Правильное решение, гнары, брок, – наемник показывает в камеру большой палец вверх. – Готовьтесь к стыковке!

Рэйн, с безупречно спокойным лицом, слегка наклоняет голову:

– Принято. Готовимся к стыковке.

Тишина.

Я поворачиваюсь к нему в пол-оборота.

– Ты чего несёшь⁈ – рычу.

План был расхреначить эту колымагу, а не играть в стыковочные игры! И ведь не посвятил меня в детали своей идеи! Единоличник хренов!

– Просто делай, – говорит Рэйн жёстко, даже не глядя на меня.

– Ты меня бесишь, ублюдок, – рявкаю, но пальцы уже тянутся к пульту.

Рэйн не поворачивается. Его лицо остается каменным.

– Не сейчас, – бросает он мне вполголоса.

Я сжимаю кулаки. Шрадов хладнокровный ублюдок! Он же не собирается им сдать Шивон⁈

– Адмирал Савирон, корабль брокков заходит на стыковку, – напряжённо сообщает Вайгир. – Их маневровые двигатели стабилизируют положение.

Я напрягаюсь целиком. Если они пристыкуются, мы уже не успеем отдалиться достаточно, чтобы выстрелить из пушки Вейсмара. И в голове против воли возникает единственная возможная перспектива – бои внутри корабля. Кровопролитно и сложно выигрываемо.

Рэйн напряженно смотрит на схему диспозиции по сканерам, ни на мгновение не отводя взгляд, а потом резко поднимает руку и делает рубящий жест.

– Сейчас, Люк!

На пульте уже все выставлено. Мне остается только передвинуть ползунки мощности. Я делаю это, хотя совершенно не верю, что этот дебильный маневр сработает.

Корабль резко уходит в крен, меня вжимает в кресло. Рэйн хватается за переборку, отсчитывает вслух, его голос звучит ровно и безупречно точно:

– Десять. Девять. Восемь…

В наружные мониторы я вижу, как корабль брокков, ожидавший мирного сближения, начинает разворачиваться. Но медленно и неповоротливо, потому что делают это маневровками. На их тактических дисплеях наверняка дикий хаос. Они не успевают ни понять, ни среагировать.

Когда счет доходит до единицы, Рэйн кровожадно смотрит на меня и произносит.

– Огонь!

Я с упоением жму на светящуюся красным кнопку пуска пушки Вейсмара. Наведение сто процентов. Готовность сто процентов. Все прошло как по маслу, хотя она – та ещё капризная барышня.

Из корпуса «Пегаса» выхлёстывается концентрированный энергетический импульс. Вакуум раздирает раскалённое пламя, и голубая вспышка разносит корпус корабля брокков в клочья.

– Вайгир, прыжок! Сейчас! – рявкает Рэйн.

Мы рвёмся в гиперпространство.

По кораблю разносится глухой гул. Весь корпус дрожит. Окружающий свет тускнеет.

Время замедляется. Я вижу в иллюминатор, как на месте их черного уродливого, ощетиненного орудиями корабля, появляется пушистый, как облако, ком белого с голубым пламени, которое постепенно как в слоумо обращается в желто-красное, а потом и вовсе исчезает, оставив после себя только обугленную кучку космического мусора.

У меня даже появляется секундное торжество, но в следующую же секунду мир перед глазами меркнет. Это кратковременный эффект. Картинка проясняется. Мы уже в гиперпространстве. Точка входа пройдена.

Меня выворачивает наизнанку.

Боль пронзает голову, желудок взлетает к глотке, глаза режет ослепляющий свет.

Гиперпрыжок без стазиса – удовольствие не из приятных.

Я был готов. Правда. Это не первый и не последний раз. Но каждый раз это хуже, чем ожидаешь.

Время замирает. Вайгир говорил, пятнадцать минут в гиперпространстве? Это не ощущается. Корабль движется на таких скоростях, что время перестает иметь смысл. Я оглядываю мостик. Вайгир на полу, Рэйн держится за голову. Меня пронзает пугающая мысль – как же Шивон⁈ Была ли она предупреждена, как все? Я же запер её в камере. Смогла она там сгруппироваться так, чтобы не удариться ни обо что?

Мы выходим из гиперпространства так же внезапно, Как вошли.

Первое, что я осознаю – головная боль, словно мне вживую просверлили череп.

Второе – тишина. Только затухающий звон в ушах.

Гул инерционных двигателей стих.

Глаза слезятся. Зрение размыто.

Рэйн поднимается первым. Делает два шага, но резко хватается за голову, морщится.

– Шрад… – выговаривает зло.

Первый раз вижу его таким. Значит, даже он прочувствовал этот грёбаный скачок без стазиса. Но он уже трясёт головой, приходит в себя и идёт к штурману.

– Вайгир! – его голос звучит хрипло.

Штурман поднимается в сидячее положение и сипло откликается. Рэйн подает ему руку, помогает подняться.

Я пытаюсь сглотнуть, но во рту сухо. Мутит. Резко выдыхаю, перекатываюсь на локоть, затем встаю, но меня шатает.

– Рэйн… – произношу сухо и скрипуче, горло першит, точно песка насыпано. – Шивон…

20. Рэйн

Шершавый сухой голос Люка проникает в уши.

– Рэйн… Шивон…

Я уже думаю об этом. Адреналин после прыжка ещё гуляет в крови, но холодное беспокойство пронзает позвоночник. Она была в камере. Одна. В трюме, без стазиса, без поддержки.

Гребаный Люк.

Я резко разворачиваюсь и направляюсь вниз, даже не глядя, следует он за мной или нет.

– Бездна, Люк, – бросаю через плечо. – Это могло её…

Не договариваю. Потому что не могу. Не хочу думать, что с ней могло случиться непоправимое. Это мы, гнары, крепкие, а она – вейнийка. Мало ли что там с её мягкими костями могло приключиться!

Позади раздаётся рык и тяжелые шаги.

– А где, по-твоему, я должен был её держать? В своих объятиях? – в голосе злость, оборонительная, но глухая, как удары по стене. – Мы договорились арестовать её.

Я стискиваю челюсти. Я понимаю и его. В тот момент он не мог иначе. Его слишком раздавила смерть сестры. И я тоже не воспрепятствовал. Сам предложил запереть её. Но не ожидал, что все так обернется.

Мы спускаемся в трюм, быстрыми шагами подходим к камере. Я заглядываю через решетку – Шивон лежит без движений. Внутри дурнеет от тревоги. Я на мгновение задерживаю дыхание перед тем, как открыть замок. Впервые, наверное, за всю жизнь, я испытываю страх.

Я прикладываю ладонь к сенсору, раздается щелчок, решетка уходит в сторону. Я захожу внутрь, Люк врывается следом, отталкивая меня.

Шивон бледная, как лист. Неподвижная.

Я присаживаюсь рядом, судорожно ищу на шее пульс. Есть.

Подавляю ком в горле. Она жива.

– Эй. – Я касаюсь её скулы. Кожа холодная.

Нет реакции.

Хлопаю Шивон по щеке. Ещё. Чуть сильнее. Самому боязно не рассчитать силу.

– Аккуратнее, мать твою! – рычит Люк за моей спиной.

Я резко вскидываю голову и сверлю его взглядом.

– А сам, когда её волок сюда, был аккуратен? – рявкаю в тон гневно.

Он сжимает кулаки.

– Я… – замолкает, потому что крыть нечем. Ублюдок несдержанный.

– Вот именно, – произношу я с выражением «то-то же».

Разворачиваюсь обратно к Шивон.

Кажется, она приходит в себя. Веки дрожат, потом она медленно моргает, глаза мутные, взгляд блуждает по каюте и вскоре фокусируется на мне. Внутри теплеет, а запах, который уловил вдруг обострившийся нюх, что-то замыкает в мозгу, но я давлю неуемное желание сейчас же впиться в её губы жадным поцелуем.

Я не должен так реагировать. Это все Эстреа. Признаю я её или нет, но меня как магнитом тянет к этой вейнийке.

– Ты как? – спрашиваю ровным голосом, но мне огромных усилий стоит удерживать его таким.

– Ши, ты в порядке? – добавляет Люк уже без злости, обходит меня и присаживается рядом с койкой на корточки. Я вижу, как в его глазах разгорается такое же желание тактильного контакта.

Шивон щурится, трет глаза, морщится как от боли и обеими руками берется за виски.

– Что… это было?.. – спрашивает слабо, заплетающимся языком.

Я собираюсь ответить, но по её лицу ползет тень узнавания. Она вспоминает, что произошло. В глазах поселяется выражение вины.

Я ожидаю чего угодно – что она будет паниковать, что начнёт задавать вопросы.

Но Шивон будто забывает вдохнуть и переводит на Люка взгляд, в котором нет страха, только искренняя боль и сожаление.

Красивые синие глаза наполняются слезами.

– Мне очень жаль твою сестру, Люк… – произносит она севшим голосом.

Люк резко втягивает воздух и поднимается на ноги.

Похоже, он успел забыть о своих переживаниях. Наши мысли были заняты боем, брокками, гиперпрыжком, а Шивон только что взорвала его напоминанием о незажившей ране.

Воздух тяжелеет и наполняется агрессией. Лицо Люка темнеет.

– Извинениями ты её не вернёшь, – цедит он твёрдым стальным голосом.

Шивон сжимается. Наверное, она ожидала если не прощения, то хотя бы понимания. А Люк… откуда ей знать, что он не из тех, кто легко отходит?

Я чувствую, она сожалеет искренне, только растопить сердце Люку это не поможет.

– Стоп, – резко командую. Этот конфликт надо пресечь сейчас же.

Шивон переводит взгляд на меня, делает глубокий вдох.

– Он прав, – произносит она тихо.

Я стискиваю зубы, не хотелось бы, чтобы сейчас всё пошло по наклонной.

– Словами я правда ничего не изменю. – Её голос звучит твердо. В глазах светится решимость. – Я хочу помочь в борьбе с Нексусом.

Не знаю, насколько тяжело далось ей это решение, но для меня эти слова значат много. Имеют вес.

– Лучше скажи, что в тебе такого, что в Нексус за тебя готовы отвалить такую сумму, что на собственную галактику хватит? – вместо меня говорит Люк и сверлит её взглядом.

– Наверное, это связано… – начинает Шивон, но её прерывает громкий голос Вайгира по экстренной связи.

– Адмирал Савирон, нештатная ситуация, – звучит немного обеспокоенно. Зная Вайгира, можно догадаться, что речь о чем-то серьезном. Этот космический волк всякого навидался. – Прошу подойти в машинное отделение.

Я бросаю на Люка предупреждающий взгляд, мол, «не трогай ее», хотя головой понимаю, что он не способен причинить вред Шивон. Уже не смог на самом пике гнева, теперь и подавно не в состоянии. Как и я. Эстреа не позволит никому из нас сделать ей больно. Это как отрубить себе палец. Ты не захочешь этого делать. Не сможешь.

– Я разберусь, – произношу серьезно и перевожу взгляд на Шивон. – А потом ты нам все расскажешь. Ты теперь наша проблема, и я хочу знать все.

21. Люк

Рэйн уходит, и в камере повисает давящая тишина. Я остаюсь с Ши один на один, и впервые не знаю, что сказать.

Шивон сидит на койке, глядя на свои сцепленные пальцы. Дыхание неровное, кожа бледная, тело явно не в лучшей форме после гиперпрыжка без стазиса. Но я ощущаю её упрямство. Отчасти оно меня бесит. Хотя больше меня бесит то, что я испытываю.

Я хочу её. Хочу целиком, полностью. Себе. Я не должен её хотеть. Она враг. Даже если она лично не создавала тот вирус, она работала на Нексус и приложила руку к смерти Люси.

Но Эстреа ломает меня, хочу я того или нет. Эстреа заставляет меня смотреть на Ши с вожделением, хотеть коснуться, хотеть взять.

Я опираюсь о стену, скрестив руки на груди. Я не знаю, что я здесь делаю. Может, просто дышу её запахом? Или просто хочу оставаться рядом, когда она будет пытаться встать с койки, чтобы помочь, поддержать, подхватить на руки.

Какое-то время мы молчим.

– Люк… – наконец произносит Ши голосом, который знаменует извинения. – Мне… – вейнийка делает короткий вдох, собираясь с духом. – Мне правда жаль.

Больно. Она не понимает, что ездит на танке по рубцу на сердце. Лучше бы молчала.

– По поводу Люси… – Ши мнется, а я больше не могу это выносить.

– Заткнись, – бросаю резко и отталкиваюсь от стены. Она тут же замирает, вскидывает на меня шокированный взгляд.

Она открывает рот, но я не даю ей заговорить, аккуратно кладу палец поперек нежных губ, заглядываю в глаза.

Во мне тонна ярости, которая мешается со сжигающим желанием. Понятия не имею, как Рэйну удается держаться и не набрасываться на Ши. Это самая сладкая женщина во всей Вселенной.

Ши поднимает руку и неуверенно касается моего плеча.

– Я лишь хотела… – начинает она.

Я хватаю её запястье. Сжимаю, кажется, крепче, чем нужно, но Ши не сопротивляется. За один этот невинный взгляд мое сердце хочет простить ей все. Мозг не дает, но кто когда его слушал?

– Зачем ты это делаешь? – рычу низким голосом, борясь с желанием поцеловать её блядские губы, которыми она отчитывалась перед Нексус Дельта о проделанной работе.

– Я… – Ши гулко сглатывает. – Я соболезную.

Кровь закипает. Она хотела сказать что-то другое, но в последний момент передумала.

Я рывком перехватываю её за второе запястье, наклоняюсь ближе, почти касаясь носом её щеки.

– Не смей. Просто не смей говорить о моей сестре, – произношу угрожающим шепотом.

Она вздрагивает, но не отстраняется.

Шумно сопит несколько секунд. Во взгляде нет страха. Вызов, дерзость, ярость, да что угодно, только не покорность.

– Хватит мне приказывать! – выкрикивает она, выдергивая у меня свои руки и опускает ладони мне на плечи.

Она впервые говорит так. Дерзко. Бросает вызов. В глазах полыхает огонь решимости.

Я снова хватаю её, одной рукой за талию, другой перехватываю запястья – она не успевает среагировать – поднимаюсь вместе с ней и впечатываю её спиной в противоположную стену крошечной камеры. Наклоняюсь почти вплотную, с упоением вдыхая её аромат. В паху тянет. Она затеяла опасную игру.

– Тебя не учили, что не стоит так разговаривать с мужчиной, который в два раза больше? – усмехаюсь, но сам слышу в этой усмешке столько звериного голода, что ей стоит испугаться.

– И что? – она вздёргивает подбородок, вся пылает вызовом. Прижата к стене и зафиксирована, но не собирается сдавать позиции ни на миллиметр. – Что ты сделаешь, а⁈

В её голосе гнев. Малышка нарывается. Она не знает, что я держусь из последних сил, и мне дико хочется спустить внутреннего зверя с поводка.

– Дотла испепелишь меня злобным взглядом? – выговаривает она мне в лицо, и моих губ касается теплый воздух её дыхания.

Я смотрю на неё. Грудь ходит ходуном. Проклятая девчонка.

Гнев, похоть, ярость – всё смешивается в одном порыве.

Короткий рывок, и я ощущаю вкус её губ. Впиваюсь в них поцелуем, о котором думал все это время. Она захлёбывается от моего жара. Я не даю ей вдохнуть. Не даю ей думать.

Мы самозабвенно целуемся около стены. Я отпускаю её запястья и ощущаю, как она обвивает меня руками. Это какое-то дикое сумасшествие. Так не должно было быть. Гнев на Ши ещё булькаает в крови, но выжигающее мысли желание лавой разливается по телу.

Я отстраняюсь и рву на ней комбинезон, который выдал Рэйн. Плевать. Ещё одна молния с погнутыми зубчиками, трещат швы, Я жадно раздираю форму Ши, как ребенок обертку с долгожданного подарка.

Любуюсь несколько мгновений на обнаженную красоту и снова набрасываюсь с ещё большей жаждой. Скольжу рукой по плоскому животу и касаюсь горячей влажности между её ног. Она замирает.

– Люк… – тихий стон, почти мольба.

Я дразню её, медленно проникаю пальцами внутрь, ощущая жар и влажность.

Она судорожно вздыхает.

Проклятье, она готова. Мокрая, жаждущая меня не меньше, чем я её.

Ши откидывает голову назад, хрипло шепчет моё имя. Дрожит всем телом. Прерывисто дышит, только бери. А я продолжаю целовать и возбуждать её пальцами. Доводить до исступления.

Она сдавленно стонет мне в губы, выгибаясь, цепляется за мои плечи.

– Ты сама напросилась, малышка, – рву её дыхание своим голосом.

Её глаза маслянисто блестят, взгляд мутный, осоловелый.

– Заткнись уже, Люк, – выдыхает она и сама ловит мои губы.

Шрад, как же сладко!

Я опрокидываю её на койку, сбрасываю форму и забираюсь следом. Она не сопротивляется.

Она трётся о меня, сжимает пальцы на плечах.

Я стискиваю её бёдра, развожу и вхожу резко, без предупреждения.

Ши протяжно сладко стонет и выгибается мне навстречу, принимая меня полностью.

Я начинаю двигаться и… Проклятье. Это не нежность. Нежно не выходит.

Я вбиваю в Ши всю свою злость, всю свою ярость. Её пальцы царапают металл стены.

– О, шрад… Люк… – хрипло выдыхает она.

Я наклоняюсь и снова целую её, грубо, жадно, чувствую нарастающее в ней напряжение. Спустя ещё несколько глубоких на грани грубости толчков она взрывается. Её тело бьет крупная дрожь, она тесно сжимает меня внутри.

Я взрываюсь следом. Едва успеваю выйти и изливаюсь ей на живот. И опустошенно опускаюсь сверху. Опираюсь на локти, чтобы не раздавить. И снова ощущаю её горячее дыхание, которое облизывает мне ухо.

Она тяжело дышит, её грудь вздымается подо мной.

Я поднимаюсь на один локоть и провожу рукой по её коже, глажу по животу, чувствую, как пульсирует её тело после кульминации. Наклоняюсь и ласково целую в губы. Ши отвечает нежно.

Моё дыхание смешивается с её.

– Это не должно было случиться, – вырывается у меня, но звучит это неубедительно.

Ши медленно открывает глаза. Шра-ад. Я проваливаюсь и тону в этих синих омутах.

– Ты ведь тоже почувствовала, да? – произношу хрипло.

Она явно не вкуривает, что я спрашиваю.

– Связь, – поясняю. – Уловила?

Воздух вокруг нас тяжёлый и горячий. Ши неверно дергает подбородоком из стороны в сторону. Не признается, что ощутила, или не может понять, что чувствует?

Я поднимаюсь и надеваю штаны, беру с пола разорванный комбинезон и обтираю Ши.

– Неплохо бы тебя помыть, – добавляю с легкой досадой и набрасываю поверх её голого тела свою рубашку.

Я не любитель так свинячить, но спонтанность накладывает отпечаток.

Ши коротко кивает. Внезапно в трюме раздаются шаги.

Я замираю. Она тоже.

Я успеваю только укрыть её своей рубашкой, как спустя несколько секунд в дверном проеме показывается Рэйн.