Текст книги "Дикарка для ректора Высшей академии ведьм (СИ)"

Автор книги: Алиса Линд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

21

Теодор

Ванной тут нет, и Анис не скрыться от моего взгляда. Она снова краснеет. С чего? Я ведь видел её голой, в купальнике, сейчас она предстанет только в трусиках. Чего тут такого?

Нет, я мог бы понять её страх, что я не удержусь и овладею ей, но я постараюсь, чтобы примерка оказалась примеркой и не вышла за эти рамки. Хотя сексуальный голод уже сводит меня с ума.

С момента нашей встречи я больше никого не снимал. Ждал эту красавицу, а она оказалась девственницей. Я все же не изверг какой, хотел бы, чтобы её первый раз не был насилием. Чтобы она сама меня попросила. Дойдет и до этого, когда можно будет снять с неё чертов амулет, и я смогу воздействовать на неё. А пока я наберусь терпения.

Анис нехотя раздевается, сбрасывает свои дурацкие нищебродские шмотки и, прикрыв голую грудь руками, смотрит, с чего начать. От вида её тела член мгновенно наливается кровью. Черт, я уже не уверен, что сдержусь. Зря я это затеял.

– Не испытывай мое терпение, надень уже что-нибудь, – хрипло рычу ей и незаметно поправляю стояк.

Какая же она горячая! Первым надевает рубашку и брючный костюм темно-графитового цвета. Приталенный пиджак и прямые брюки со стрелками шикарно смотрятся на ней, подчеркивают фигуру. Ножки у неё длинные, костюмы носить сам Бог велел.

– Шикарно! Следующий лот, – приказываю, закусывая ноготь большого пальца.

Анис снова раздевается, и снова приятно на это смотреть. И снова краснеет! Нет, ну как так может быть? Стесняшка.

Она меряет ещё один костюм, который садится на неё так же прекрасно – Марсела молодчина, отлично угадала с размером – и переходит к платьям.

Анис натягивает через голову плотное трикотажное платье нюдового оттенка. Застегивает на талии широкий пояс. Юбка-карандаш достает ей до колен. Тоже строгий вид, аристократичный.

Когда Анис принимается снимать это платье через голову, тянет подол вверх, оголяя бедра и трусики, затем показывается живот и аккуратная грудь с напряженными сосками, не выдерживаю. Подхожу и в одно движение помогаю ей избавиться от платья.

Анис в страхе отпрянывает, но места особо нет, так что вскоре вжимается в стену рядом с окном. Подхожу, сгребаю в охапку и усаживаю её на широкий подоконник. Занимаю место между её ног, пока она их не свела, и впиваюсь взглядом в глаза. Ты даже не представляешь, девочка, какие желания ты во мне будишь. И я их реализую. Непременно.

Анис упирается мне в плечи, вяло пытается оттолкнуть, при этом смотрит на меня круглыми и испуганными глазами, а соски торчат и манят, притягивают взгляд. Беру её за лицо, очерчиваю большими пальцами скулы. Хочу поцеловать её сочные сладкие губы. Нет, я хочу целовать её всю. Везде. Я хочу её взять.

Ставлю большьие пальцы ей на подбородок и, сломив слабое сопротивление, заставляю открыть рот. Её руки уже не давят мне на плечи, просто лежат. Девочка плывет под моим напором, но все ещё очень боится.

Плевать. Член ноет от возбуждения, мое тело жаждет обладать этой смазливой ведьмочкой. Проталкиваю Анис в рот два пальца.

– Соси, – приказываю, а голос совсем садится.

В её глазах плещется паника, но она исполняет. Смыкает губы вокруг моих пальцев и неумело трогает подушечки языком. Нет, зря я это затеял. Зря начал. Зря решил посмотреть. Я уже не смогу остановиться. Мне нужна разрядка. Единственное, что ещё остается неизменным, не творить насилия в её первый раз.

Вырываю пальцы и отхожу к кровати. Бросаю подушку на пол между перед своими ногами.

– Иди сюда, вставай на колени, – указываю на подушку. Анис ошалело смотрит на меня и качает головой. – Не сопротивляйся. Хочу твой ротик. Доставь мне удовольствие.

Она не двигается. Только что взгляд наполняется обреченностью.

– Я щажу твою девственность, но мне нужен секс, Анис, – снова указываю себе под ноги. – Сейчас же подошла и встала на колени!

Анис спрыгивает с подоконника, сжимается, опускает плечи и обхватыавет себя руками, будто ей холодно. Но не идет. Снова.

– Давай так, – упираю руки в бока. – Или как прошу, или я сейчас нагну тебя на этой кровати и буду драть как хочу и сколько хочу. А быстро сытость не придет! – сам слышу, что голос звучит зловеще, но добавляю ещё и взгляду свирепости, прямо смотрю на неё. – Выбирай.

Анис сгорбливается ещё сильнее и делает два шага к подушке. Почти падает на неё коленями и опирается руками на мои бедра.

– Я не умею, – сипло мямлит, не глядя на меня.

– Я тебя научу, – рокотливо рычу. – Расстегни ремень и ширинку.

Анис дрожащими руками прикасается ко мне, а меня аж подбрасывает. Невероятно возбуждающая и манящая девочка. Сладкая. От нее очумительно пахнет невинностью и чистотой. Кружит голову. Я тысячу лет не испытывать ничего подобного к женщине. А эта пигалица начисто срывает мне крышу.

Не сразу удается, но спустя пару попыток Анис таки расстегивает молнию у меня на брюках и пряжку ремня.

– Теперь стяни боксеры, – продолжаю руководить процессом. Она подчиняется, но дрожит прямо всем телом, опускает глаза, как только у неё перед лицом оказывается мой член. Колом стоит вверх и чуть вперед,

– Это просто тело, Анис, ничего постыдного или грязного, ничего неловкого, – произношу поучительно. – А теперь обхвати его ладонью.

Она поднимает на меня ненавидящий взгляд, и не отрываясь кладет руку на мой член.

Прикосновение обжигает влажным холодом жаром, но только сильнее растравляет желание. Анис стискивает пальцы до боли, но тут же отпускает. Дерзкая девочка. Ты все равно подчинишься.

– Води по нему рукой вверх-вниз, – отдаю новый приказ.

Она беспрекословно выполняет команду. Но делает это настолько неумело, что лучше бы не делала. Черт.

– Оближи головку, соси, как пальцы, – зарываюсь в её волосы. – И помни, моя удовлетворенность – залог твоего благополучия.

Последним надеюсь её вразумить от умышленных покусов, но, кажется, Анис не вняла моим словам. Открывает рот, но черты лица заострены, в глазах пляшет недоброе пламя.

22

Анис

Его слова тяжелыми камнями падают в сознание, давят и вызывают тошнотворные мурашки. И, конечно же, угрозы. Мне и правда в голову пришла мысль открыть рот, а потом сомкнуть челюсти на его члене. Но слишком страшно. Я ведь знаю, что он может со мной сделать. Он может меня размазать, не оставив и мокрого места. И мне придется подчиниться.

Обсасывать его пальцы не было так уж противно. Можно, наверное, попробовать, уповая, что отвращение не пересилит. Высовываю язык и провожу по гладкой тонкой коже его члена. По телу Теодора пробегает дрожь, которую я ощущаю через пальцы, вцепившиеся мне в волосы. Ему, кажется, нравится. А мне… Глубоко внутри копошится яростная неприязнь, которую я пытаюсь давить, а снаружи – представляю, что это странная кожистая конфета.

Обхватываю губами головку, чуть пропускаю в рот и вынимаю. Повторяю действие. Физически это не противно, но сам факт принуждения вызывает отторжение.

– Бери глубже, играй языком, девочка, – сверху доносится почти севший голос Теодора.

Он не оставит меня, пока не кончит. Это наверняка. Что же, надо попытаться, да?

Исполняю что он просит, даже стараюсь. Продолжаю двигать ладонью вдоль гладкого и мощного члена, перекатываю нежную плоть во рту. Определенно не противно, но никакого удовольствия не возникает. А у Теодора наоборот. Я слышу его дыхание, оно тяжелое и рваное, его пальцы все грубее стискивают мои волосы, он крепко держит меня, но пока не больно.

В какой-то момент смотрю вверх и сталкиваюсь с диким взглядом Теодора, в котором бушует пламя, и я не понимаю, на что он злится. Я же старалась.

– Дальше я сам, – рычит он свирепо и… вламывается мне в рот по самое горло.

Я непроизвольно упираюсь руками в его бедра, но он тянет меня за волосы слишком крепко, чтобы это возымело эффект. Мне не хватает воздуха, мотаю головой, в глазах скапливаются физиологические слезы, но изверг не отпускает. Только чуть выходит и снова рычит мне:

– Носом дыши!

Начинает двигаться. Это неприятно и даже больно. А ещё тошнит. И от этого страшно. Если я украшу здешнюю обстановку и одежду у него за спиной содержимым желудка, мне точно не поздоровится. Это ужасное, извращенное насилие. Теодор отвратительный тиран! И это мне придется принять так же, как член, таранящий мое горло.

Он совершает ещё несколько грубых рывков и замирает. В горло выбрызгивается теплая терпкая жидкость, её запах встает в носу. Мое лицо само кривится в гримасе отвращения. Брови сходятся на переносице. Исступленно барабаню ладонями по бедрам Теодора, но он не ослабляет хватку.

– Глотай! – рокочет новый приказ.

Выбора нет. Мозг подчиняется и отдает соответствующую команду горлу и пищеводу. Теодор наконец отпускает меня, и я рывком отпрянываю от него к окну. Обхватываю колени руками. Я совершенно беззащитна против него. А он жестокий и пресыщенный властью. Ему «просто» или «нормально» не интересно.

– Остальную одежду примеришь без меня, – Теодор как ни в чем не бывало приводит себя в порядок, застегивает ремень на брюках, смотрит на меня сверху вниз. Пользователь! – Через полчаса, выходи к ужину. И не заставляй меня приходить за тобой.

Провожаю его фигуру взглядом, пока он не закрывает за собой дверь, и только после этого поднимаюсь. В теле нервная дрожь. Я успешно защищалась от любых посягательств в детском доме, а здесь… Он меня ломает, и я ничего не могу противопоставить. Даже сбежать не могу.

Встаю перед зеркалом и надеваю какую-то рубашку, какую-то юбку, какой-то пиджак… Ну да, только это не я.

Кажется, выхода нет, но нет. Выход всегда есть. Но это дурной и непригодный вариант. Я не наложу на себя руки. Я люблю жизнь. И чтобы быстрее избавиться от общества Теодора, мне следует максимально быстро закончить Академию.

Снимаю, меряю ещё что-то. Это все не моя одежда, не мой стиль, не мой вид. Но и это придется принять.

Только пока. Я справлюсь, и у меня есть основания так считать. Я умная. Я упорная, камень зубами разгрызу, если мне что надо. Я сильная и волевая. Я добьюсь того, чтобы мне зачли все предметы экстерном, и Теодору ничего не останется, кроме как отпустить меня.

Переодеваюсь в очередной раз. Пусть. Если ему надо, буду надевать эти шмотки. Я подчинюсь, но для того, чтобы потом феерично освободиться от его влияния. Это как водоворот. Надо позволить ему утянуть себя на дно, чтобы оттолкнуться от твердой почвы и выплыть на поверхность. Я слышала об этом.

Теодор зря думает, что приковал меня к себе на два года. Этот срок можно сократить, и я это сделаю!

А пока спускаюсь к ужину в сером трикотажном платье по фигуре. Оно такое же, как бежевое, после которого Теодор на меня напал, только без широкого пояса и длиннее, просто платье в пол с разрезом по бедру. Босые ноги ступают почти неслышно, но Теодор, стоящий в гостиной у окна, все равно оборачивается, когда я спускаюсь. На затылке глаза вырастил что ли?

Он одаривает меня сальным, но уже довольным, не голодным взглядом и указывает за стол. Подчиняюсь. Сейчас надо подчиняться. Мы едим, он о чем-то спрашивает, я отвечаю односложно. Нет никакого желания вести беседы, и уж тем более открывать душу. Пошел он со своими разговорами.

После ужина он отпускает меня в свою комнату, и я с трудом заставляю себя идти степенно, а не бежать. Чем меньше я мозолю ему глаза, тем меньше вероятность обратить на себя его сексуальное внимание.

Я убираю одежду в шкаф, раздеваюсь и сразу забираюсь в постель. Физически я вымотана напрочь, но тревожно вслушиваюсь в звуки дома, ожидая, что с минуты на минуту ко мне пожалует этот аллигатор, чтобы снова полакомиться мной.

Не замечаю, как проваливаюсь в сон, а наутро меня будит обеспокоенный голос Марселы.

23

Анис

– Мисс Мэтьюс, просыпайтесь, пожалуйста, завтрак на столе, вам скоро выезжать! – доносится почти над ухом, и я судорожно подскакиваю в кровати.

Несколько раз моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд. Чувство, что я вообще не спала – настолько не выспалась.

– Мисс Мэтьюс, мистер Грант уже вне себя, – тараторит Марсела. – Вы сказали, что встаете, полчаса назад. А вас нет и нет.

Наверное, мозг включил только речевой центр и ответил вместо меня. Умница, удружил.

– Я не помню, чтобы говорила такое, Марсела, – сажусь в кровати, – похоже, на автомате сказала. Сейчас спущусь.

Домработница уходит. Черт. Вот только гнева Теодора с самого утра мне не хватает для полного комплекта неприятностей.

Наскоро умываюсь и сразу одеваюсь в парадно-выходную одежду. Выбираю брючный костюм графитового цвета и серую блузку к нему. Надеюсь, мой выбор немного задобрит Теодора.

Спускаюсь в столовую спустя каких-то десять минут.

– В следующий раз Марсела будет будить тебя водой, если ты у нас в состоянии разговаривать во сне, Анис, – ледяным тоном скрежещет Теодор, чинно восседающий во главе стола.

– И вам доброе утро, мистер Грант, – усаживаюсь за стол, где мне накрыт завтрак.

Кофе и золотистая рюмка, в которую, похоже, вместо воды или алкоголя вставлено яйцо. Сырое что ли? И как это есть?

– С этого дня и в стенах Академии, Ректор Грант, – поправляет он злорадно скалясь.

Не могу сдержать презрительное фырканье. До чего же у него раздутое самомнение! Или это нормально для людей его полета, просто мне, сироте из детдома, невдомек?

– Ректор Грант, – повторяю по слогам. – Вы нарочно издеваетесь? – показываю на яйцо и опускаю плечи. – Я отродясь не видела, чтобы люди куриные яйца пили. Что мне с этим делать?

Он закатывает глаза и роняет лоб на раскрытую ладонь. Шумно выдыхает.

– Поехали. По дороге куплю тебе хотдог на заправке, – в голосе, на удивление, не злость и не досада, а явно различимое сожаление.

Поднимаюсь из-за стола, он кивает мне в сторону выхода из дома. В полочке для обуви различаю пару туфель на высоком каблуке. Черные, лакированные, красивые и… пугающие. Я ни разу не вставала на каблуки за всю свою жизнь.

Боязливо сую ноги в туфли и… ловлю очень странные ощущения в теле. Спина в пояснице прогибается сама. И это стояние на носочках, только с опорой на пятку, тоже ощущается непривычно.

– Пройдись-ка, – сзади долетает приказ Теодора.

Исполняю. Делаю пару шагов вперед, потом назад. На удивление, не так сложно, как казалось.

– Деревянно, – выплевывает Теодор. – Что делать, Марсела покажет тебе, как надо это делать.

А мне казалось, я прошла как манекенщица. Оттого особенно обидно слышать едко брошенную неудовлетворительную оценку. Ректор Грант подходит и, обвив мою талию, выводит меня на улицу. С его поддержкой идти не так сложно, но в груди прямо жжется обида и горечь. Он словно нарочно щелкает меня по носу на каждом шагу. Предлагает блюда, с которыми я не знакома, одежду и обувь, которая мне не свойственна, и вместо того, чтобы учить или хотя бы не унижать, будто целенаправленно клюет в мою неуверенность.

И, кажется, это оказывается последней каплей, на глаза наворачиваются слезы. Теодор подводит меня к своей машине, открывает переднюю дверь, поддерживает, позволяя забраться, а я всеми силами стараюсь спрятать взгляд, чтобы не показывать ему, что ему удалось меня пронять. Нельзя показывать врагу слабое место, раз уж я оказалась настолько бесполезна, что не наскребла сил справиться с эмоциями.

К счастью, мне удается успешно скрыть свой душевный раздрай. В следующий раз мне следует быть подготовленнее. Да, этот гад напыщенный и очень надменный, но я сама виновата, что не соответствую его миру. Он не шадит мои чувства, потому что просто не знает, что их надо щадить. И не узнает! Мне не нужны поблажки. И уж точно я не покажу ему, что меня ранит его язвительность, он ведь тогда начнет этим пользоваться!

Мы едем молча. Выезжаем с острова, в потоке дорогих машин движемся по улицам Майами и вскоре доезжаем до величественного и красивого здания, которое я раньше считала музеем. Колонны, арки, высокие окна, центральная часть возвышается над крыльями на несколько этажей.

Теодор ставит машину на парковке перед главным входом. От лестницы к дверям её отделяет большой газон с ковром зеленой мягкой травы, на которой тусуются студенты. Им разве не надо сидеть на уроках?

Мы проходим по аллее, которая рассекает этот газон на две части, и студенты с благоговением здороваются с Теодором. Со всех сторон доносится это снобское «Ректор Грант». Тфу, противно. Но не противнее того, с каким презрением на меня смотрит женская половина студентов. Амулет болтается на шее, они его видят. Может, дело не в Теодоре и не в том, что его рука лежит у меня на талии, а в том, что этот амулет делает меня слабачкой в их глазах, лишает уважения?

Плевать, мне с ними не дружить. Закончу курс обучения и свалю в закат. Только меня и видели.

Теодор заводит меня в центральный вход, провожает к современному лифту, который смотрится не к месту в старинном каменном зале, и мы поднимаемся на верхний этаж.

– Располагайся, – бросает он мне, открывая мне дверь какого-то кабинета.

– Как это, располагайся? – переспрашиваю возмущенно. – Я учиться сюда приехала! Отправьте меня учиться!

– Во-первых, не забывай про обращение Ректор Грант, иначе накажу, – грозит мне пальцем. – Во-вторых, я не все тебе рассказал при нашем знакомстве.

24

Анис

Мне дурно становится. Он мне солгал, а сейчас поставит перед фактом. И мне это не понравится. Опираюсь рукой о столешницу. Мутит, и съеденный по дороге хотдог начинает проситься наружу.

– Учиться ты будешь во второй половине дня, – с дьявольской улыбкой отвечает Теодор. В таком виде он похож на змея-искусителя, красивый, гад, знает это, но его красота порочная и злая. – А в первой – работаешь на меня.

– Но… – в горле пересыхает. – Что я буду делать? Я ничего не умею! Вы просто изыскиваете способы ранить меня посильнее?

Меня натурально штормит. Работать – меня в детдоме научили – это значит, качественно выполнять обязанности, за которые тебе платятся деньги. В ресторане я крайне внимательно относилась к своей работе, потому что за плохое выполнение – увольняют. Тут увольнение мне не грозит, но Теодор запросто может перекрыть мне обучение и навсегда оставить своей ручной собачонкой.

– Кофе носить много ума не надо, в ресторане ты с этим неплохо справлялась, – едко шутит Теодор. – Я недавно отчислил свою бывшую помощницу, и теперь неловко всякий раз требовать кофе у секретаря всей администрации Академии.

Наверное, мне стоит выдохнуть? Да вот только с Теодором выдохнуть не получится.

– Где работать? Когда приступать? – нет смысла тянуть кота за яйца. – Покажете хоть что где взять?

– Возбуждает твоя решительность, – Теодор сокращает разделяющее нас расстояние и впивается поцелуем в губы. Сминает мои, запускает пальцы в волосы, не давая отстраниться. И добавляет, разорвав поцелуй: – Тебе говорили, что ты, когда деловая, дико сексуальная?

Нет, надо признать, целуется он бомбически. Ощущение от его пальцев, все ещё жгутся на коже головы. Чешу затылок.

– Нет, не говорили, – выговариваю язвительно. – Похоже, мне следует работать спустя рукава, чтобы вы меня не хотели на работе?

– Не вынуждай наказывать тебя, за мной не постоит, – хрипловато и рокотливо отвечает Теодор.

Не постоит. Знаю. Содрогаюсь от мысли, что он отведет меня в ту красную комнату.

– Работать будешь тут, – Теодор окидывает кабинет взглядом. – Это моя приемная.

Я так надеялась, что он отпустит меня учиться, что даже не обратила внимания на то, что за комната, куда мы вошли, какая мебель в ней стоит, и что из неё есть ещё две двери, одна из которых наверняка ведет собственно в кабинет Его Святейшества ректора Гранта.

Теодор показывает мне стол, на котором стоит компьютер, состоящий из одного монитора, и на крутящийся жеманный стул с низкой спинкой.

За дверью в левой стене комнаты находится кухня с кофемашиной, шкафчиками для запасов сахара, кофе, салфеток, для посуды отдельная сушилка рядом с раковиной! Раковиной, черт, в приемной ректора! Не удивлюсь, если у него в кабинете есть собственный душ.

Но Теодор проводит лишь беглую экскурсию, что где. У него слишком мало свободного времени, чтобы тратить ценный ресурс на меня. Так что учить меня приходит, похоже, та самая секретарь всея администрации Академии. Смазливая девушка немногим старше меня, у неё темно-зеленые на концах волосы, на лице нарисованы узоры такой же зеленой краской.

– Саманта – она протягивает мне холодную ладонь. – У меня времени в обрез, так что запоминай с первого раза или лучше запиши.

Она вглядывается в мое лицо и, похоже, верно расценив мое замешательство, поясняет:

– Это… – она делает ладонью круг напротив лица. – Мой родовой цвет зеленый, а направление – Дух. В стенах Академии всем позволено носить допустимые знаки отличия. Вот и все.

Мне хочется спросить, какие знаки отличия соответствуют моим двоим направлениям, но вспоминаю слово «род», и затыкаюсь. Я безродная нищебродка, Никаких мне знаков, тем более, отличия.

Саманта бегло рассказывает, как складировать и регистрировать документы, как отвечать на звонки по мини-атс, как пользоваться навороченной рожковой кофемашиной. Не останавливаю её, но я работала в ресторане, бармен меня научил.

– Будут вопросы, приходи, приемная администрации в конце коридора, рядом с Архивом, – она показывает направление, и я понимаю, что это где-то очень далеко. Здесь, как я успела запомнить, длинный сквозной коридор сквозь все здание.

Она уходит, а я смотрю ей вслед с завистью. На ней платье по фигуре и туфли на высоких каблуках, и ка-ак она плавно двигается на них, как бедрами виляет! Может, если я попытаюсь повторить движения и сделать их более плавными, у меня получится лучше?

Стоит Саманте выйти, у меня на столе звонит мини-АТС. Светится верхний зеленый индикатор. Теодор. Снимаю трубку и слышу недовольное: «Полчаса прошло, где мой кофе⁈»

Меня ярость берет. Вот плюну сейчас ему в кофе с такими приходами! Он не просил кофе, лишь прислал мне тьюторшу. А потом я вспоминаю, что работа – значит, качественное выполнение обязанностей. Это важно, черт подери! Ничего я не сделаю с его кофе, приготовлю разве что, как он любит. Подонок. Он, кажется, поставил цель извести меня.

Исполняю волю руководителя, завариваю ему чашку американо, к ней на блюдце кладу порционный пакетик меда и ложку, на второе – орехи и несколько сушеных черносливин. Ставлю все это на блестящий поднос и направляюсь в кабинет к Теодору. Вот сейчас и проверю гипотезу с походкой. Спину прямо, талию прогнуть, плечи расправить. Нет, ну как меня утром все-таки задел комментарий «Деревянно» от Теодора! Стучу. Дожидаюсь требовательного «Заходи!» и вхожу.

Кабинет у Теодора, конечно, оформлен в лучших традициях фильмов про нереальных богачей. Он, похоже, не стесняется своего финансового положения. Дубовые стены, на полу мягкий коротковорсый ковролин, стол большой в углу под сорок пять градусов к двери. Противоположная стена наполовину занята стеллажом с необъятным количеством книг. А за ним неприметная дверь. Вот и душевая. Ну он и пижон!

Теодор стоит у окна, которое начинается прямо с пола, напротив двери и оценивающе смотрит на меня. Напрягаю все свои резервы, чтобы дойти до стола как можно более плавно. Ставлю на стол поднос и переставляю с него кружки на столешницу, когда Теодор вдруг оказывается у меня за спиной. Наклоняется и нюзает меня за ухом.

– Не ходи так соблазнительно, чтобы не оказаться на этом столе вместо кофе, – рокочет на ухо.

К лицу мгновенно приливает кровь, я выскальзываю вбок, поближе к двери.

– Я думала, у вас ни минуты свободной нет, – произношу подтрунивающим тоном.

– Не дразни меня, Анис, – сейчас голос Теодора стал на пару тонов ниже и звучит зловеще. – Отодрать тебя время найдется всегда.

Он направляется в мою сторону, сверля меня распаленным взглядом. Пячусь к двери, понимая, что меня тут никто не спасет. И дернул же черт за язык!

Вдруг раздается стук в дверь. Теодор досадливо цыкает.

– Войдите! – кричит непрошенному гостю, а во взгляде все та же неизбывная похоть. – Можешь пока идти. Но мы не закончили этот разговор, Анис.