Текст книги "Дикарка для ректора Высшей академии ведьм (СИ)"

Автор книги: Алиса Линд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

45

Анис

Когда тьма рассеивается, я оказываюсь в собственном теле. Ощущать его странно. Тяжело, будто всю меня разом обложили увесистыми валунами. Перед глазами нутро медицинского фургона. Рядом Леонард, как раз убирает руки от моего предплечья. Опускаю взгляд и вижу браслет чуть выше фиксирующей манжеты.

– Мне надоело, что ты разгуливаешь где не попадя, – со злой веселостью произносит Леонард.

– Что это? – слова хрипло протискиваются сквозь пересохшее горло.

– Блокиратор Силы. Такими в наших тюрьмах снабжают провинившихся членов Ковена, – тоном рассказчика поясняет он. – Я раздобыл несколько для личного использования.

Я понимаю, что это значит. Плохи мои дела. Меня никто не найдет. Моя Сила исчезла для Оракулов. Для всех.

Внезапно в голове всплывает очень четкое воспоминание – мама и папа носили такие. Так они прятались!

– Смотрю, ты догадываешься, – снова злобный голос Леонарда вторгается в мозг.

И что-то ещё, кроме слов. Похоже, этот гад шарится по моему сознанию. То есть, блокиратор Силы не позволяет лишь её использовать! А воздействовать при этом на меня можно. Какая подлость!

– Зачем вы это делаете? – сама слышу, как в голос просачиваются слезы. – Почему я?

Машина тормозит, и я непроизвольно пытаюсь вырваться, но менжеты держат слишком хорошо. Их не расслабить. Тогда кричу «помогите», что есть сил.

– Анис, Анис, – сокрушается Леонард. – Ну зачем так себя вести? Во-первых, тут шумоизоляция. Как раз на такие случаи. А во-вторых… за это следует наказание.

Боязливо кошусь на него, замечая, что он не шутит.

А потом вдруг оказываюсь под водой. Так же прикована к каталке, только в стеклянном аквариуме. Мне нечем дышать, я знаю, что если вдохну, захлебнусь. В легких дико жжется нехватка кислорода. Изо всех сил стараюсь вырваться, но не выходит. Паника заполоняет собой все мое естество. Больно. Жутко. Ужасно. Ума не приложу, как оказалась в этом аквариуме после скорой, но это неважно. Я вот-вот захлебнусь. Нет больше сил задерживать дыхание.

Сознание мутится. Ладони сжаты в кулаки, и ногти процарапали кожу. Остро колется. Мотаю головой от безысходности и таки вдыхаю. И вот я уже в салоне микроавтобуса. Захожусь диким кашлем. Удушливым, схватывающим трахею и бронхи, саднящим за грудиной.

Так это была иллюзия! Это была иллюзия. Леденящий душу страх забирается точечными укольчиками под кожу. Я не смогла отличить. Стефан Леонарду в подметки не годится. Этот жуткий колдун – воплощение самых страшных кошмаров. Всемогущий и бездонно убежденный, что я чем-то ему очень полезна.

– В следующий раз за плохое поведение я сожгу тебя на костре. Поверь, это дольше и ужаснее, – цедит он сурово. – Будь хорошей тихой девочкой, ладно?

Дерганно киваю. Угроза пробирает ужасом до самых костей. Он же и правда погурзит меня в такую иллюзию. И я без повреждений для тела пройду все девять кругов ада.

– Вот и умничка, – Леонард растягивает губы в пугающе умильной улыбке. – Нам с тобой предстоит провести много времени вместе. Ну… до того, как я тебя убью.

– Что-о-о⁈ – выкрикиваю громко против воли. – За что? Что я вам сделала?

– О, детка, не печалься, ты мне ничего не сделала, – он снова жутко улыбается. Настоящий псих. – Ты – венец творения. Идеальное оружие. Совершенная ведьма. Или ступенька на пути к совершенству. В любом случае тебя следует досконально изучить, чтобы двинуться дальше.

Слезы жгутся под веками. Я не хочу верить, что моя жизнь закончится вот так, и я умру на разделочном столе у вивисектора. Но он настроен очень серьезно. Слишком серьезно.

– Ку-уда? – голос дрожит от подступающих рыданий.

– К возвеличиванию расы ведьм над всем миром, разумеется! – он точно фанатик. Говорит как безумный.

– А можно меня не убивать? – дурацкий вопрос сам срывается с губ.

– Тут уж как пойдет, не обижайся, Анита, – серьезно произносит Леонард. – Если анализи крови и спинного мозга дадут достаточно данных для анализа генокода, можно будет тебя оставить жить. Но я думаю, разгадка кроется в твоем мозгу. Придется вынуть его из черепа, чтобы разобраться. Не обессудь. Такова цена величия.

– Чьего величия? Вы больной? – против моей воли вырывается хриплым голосом.

– Нашу расу незаслуженно угнетают, пора преподать людям и волкам урок, что ведьмы – самые лучшие создания на земле!

Да он ненормальный! Это же… недопустимая идеология, подразумевающая массовое уничтожение других рас, которые являются, по мнению Леонарда, неполноценными.

– А куда мы едем? – ещё один дурацкий вопрос, который никак мне не поможет, но ощущение, что мое время истекает, и до того, как он вынет мой мозг из черепа мне осталось жить всего ничего

– Скоро узнаешь, Анита, – рокотливо произносит Леонард.

Имя в третий раз режет слух.

– Не зовите меня этим именем! Оно не мое! – выкрикиваю снова нервно. – Зачем вы так говорите?

– О, это долгая история, – этот гад прищуривается, потом картинно смотрит на часы. – Но у нас впереди несколько часов дороги, так что слушай.

46

Теодор

В секретном архиве холодно и мрачно. Понятно, что тут поддерживается определенная влажность и температура, чтобы бумажные свидетельства не разрушались. Самые ветхие документы хранятся в специальных стеклянных резервуарах.

Я же сёрфлю периодику Ковена за первые пять лет жизни Анис, начиная с самого рождения. И довольно скоро, всего через три часа просмотра газет я таки натыкаюсь на короткую заметку о взрыве в генетической лаборатории в штате Нью-Джерси, который контролирует Ковен. При пожаре внутри погибли трое – мужчина, женщина и полуторогодовалая девочка.

В новости говорилось, что полкорпуса, где хранились образцы, снесло взрывом. Пожар же возник в другом месте, охватил здание общежития. Но тревога сработала своевременно, и все тамошние работники смогли спастись, кроме троих погибших. Следствие установило, что они замешкались с ребенком и оказались заблокированы внутри.

Даже удивительно, что такому тяжелому происшествию уделили всего крохотную статейку. Несколько абзацев без распространения, чем занималась лаборатория и кем были погибшие.

Я сразу понимаю, что это именно то происшествие. Только данных все равно не хватает. Надо возвращаться назад по времени, чтобы обнаружить, кто и когда организовал эту лабораторию. И кто в ней работал. Только в периодике вряд ли будет такая информация. Нужен налоговый архив. При любом правительстве и режиме, во все времена самые надежные данные налоговые. И тут возинкает вопрос – человеческие налоговые данные искать или ковенские. Казна у фракций разная, даже при том, что мы все граждане Соединенных Штатов.

На удачу открываю рубрикатор и ищу данные по исследовательским программам крови. Их оказывается целая полка длиной в десять футов (три метра – прим. автора).

На перекапывание программ у меня уходит ещё несколько часов. Руки дрожат от предвкушения и холода. Тут градусов шестьдесят Фаренгейта (около пятнадцати градусов Цельсия – прим. автора), дубак, а я что-то оставил пуховик в других штанах.

Попутно я нахожу программу Ортиса Аттера, который запомнился Ковену бесчеловечными опытами по созданию ведьмы, способной влиять на оборотней, и его эксперимент вышел из-под контроля. А потом нахожу искомую программу той самой лаборатории в форте Джей, который ещё называют «Крепость Звезда», на Губернаторском острове Пикник пойнт.

Генетики занимались вычленением гена, отвечающего за множественность направлений. Программа была секретной, потому что до этого считалось, что дети, рожденные с множественными направлениями, нежизнеспособны. Их подвергали эвтаназии в штатах, где это разрешено, а где запрещено, врачи подделывали данные, сообщая матери, что ребенок не выжил.

Чем дальше я изучаю этот вопрос, тем гаже себя чувствую. Вскоре я обнаруживаю отчеты по работе двух выдающихся генетиков Синтии и Майкла Мартинсов. Они отчитывались, что вычлененный ген удалось успешно привить оплодотворенной яйцеклетке Синтии, которую позже поместили в её тело. А спустя девять месяцев на свет появилась Анита Мартинс.

Прилагаются генетические анализы Аниты, подтверждающие два направления. Но для того, чтобы проверить жизнеспособность этой особи, исследователям пришлось бы подождать до инициации Силы Аниты, то есть, до восемнадцатилетия.

Я уверен, что эта Анита Мартинс и есть Анис, а Синтия и Майкл были её родителями, которые впоследствии подстроили собственную смерть и сбежали, сменив имена и надев блокираторы Силы. Затерялись в итоге во Флориде.

В конце толстенного талмуда есть справка о том, что исследования были заморожены после гибели исследователей и подопытного образца. «Подопытного образца!» Так они назвали ребенка, которого зачали родители Анис. Чудовищная бесчеловечность!

Вроде все ясно, но белые пятна все ещё есть. Я пока так и не выяснил, что сподвигло Сильвию и Майкла Мартинсов сбежать. И главное – имя спонсора исследований, которыми они занимались, зачеркнуто на всех документах. Засекреченный секрет, навсегда канувший в Лету, потому что этого я не узнаю никак, если, конечно, не…

Я знаю, кто в курсе. Главе секретной службы не понравится мой визит, но он меня примет.

Я заканчиваю изучение программ только под утро. Все данные у меня в голове. Даты и имена я записал в телефон, хотя, это, наверное, незаконно. Выхожу из секретного архива и сразу направляюсь в офис к главе секретной службы. На телефон приходят уведомления о пропущенных от Марселы. Злит. Перезвоню потом.

Помощница Дамиана Шейна, Оракул с недюжинной силой, заявляет мне, что Дамиан занят.

– Хорошо, тогда передайте ему следующее, – рычу на нее. – Его студент получит образование только в том случае, если он ответит на один мой вопрос. Больше не требуется.

Ведьмочка присаживается за стол, звонит Дамиену по внутренней связи и обрисовывает проблему слово в слово. Потом вешает трубку и велит мне проходить.

– А вы не робкого десятка, да, Теодор? – Дамиан выгибает бровь. – Угрожать мне – опасное дело.

– Я не отказываюсь от договоренности, но я не получил всего, на что рассчитывал, – выговариваю по-деловому. – Имя спонсора исследовательской программы, венцом которой является Анис. Оно заштриховано во всех документах и не подлежит восстановлению.

– Вот как? – Дамиан выглядит по-настоящему удивленным. – Мы это исправим. От этого знания вам легче не станет. Вы правда хотите знать?

Киваю. Почему он медлит? Тревога забивается под кожу, потому что я догадываюсь, чье имя прячется под черными линиями на документах.

– Те исследования спонсировал и продолжает поддерживать Леонард Ваншальт, – жестоко улыбается Дамиан. – Вы позволили себе вломиться сюда, я позволю себе форсировать события. Студента, который должен закончить вашу академию, зову Майло Уилшейн. Найдете его в психиатрической лечебнице Святого Павла. Приступайте к его обучению немедленно! И освободите уже мой кабинет.

Откланиваюсь и выхожу на улицу. Я разозлил Дамиана своей настырностью, и он ужесточил нашу сделку. Учить… психа? В Высшей академии ведьм⁈ Но вряд ли у меня есть возможность отказаться. Теперь вообще нет никаких путей к отступлению.

В кабинете Шейна я не успел по-настоящему испугаться новости о том, что Леонард Ваншальт является идейным вдохновителем и покровителем проекта Анис. А сейчас меня затапливает тревога. Всё внезапно начало складываться в уродливую мозаику, и я прямо нутром чувствую, что Анис грозит опасность.

Плевать на чертов симпозиум! Я должен вернуться в Майами и лично позаботиться об Анис. Моей Силы хватит, чтобы противостоять Леонарду, надо только добраться. По пути в аэропорт набираю Марселу, проклиная себя, что так и не купил телефон для Анис.

– Ну наконец-то! Я вас потеряла, мистер Грант! – в трубке раздается полный слез голос Марселы, и я сразу все понимаю.

47

Анис

– Так что я почти восемнадцать лет ждал нашей встречи, Анита, – заканчивает рассказ Леонард, умильно глядя на меня.

А у меня от ужаса кровь в жилах застывает. Он точно больной. Ненормальный. Фанатик. Он считает себя моим создателем. А мои родители – побочный продукт при моем рождении. Отец зачал, мама выносила, но я – подопытный образец – всегда принадлежала и по-прежнему являюсь собственностью Леонарда. Железная логика – если я принадлежу ему, значит, и делать со мной он может что угодно. Хоть на запчасти разобрать, он неоднократно говорил именно такими словами. Будто я не человек, а механизм.

– А зачем вы убили моих родителей? – все-таки не могу удержаться от вопроса, хотя и так примерно ясно, что он ответит.

– Это был несчастный случай, – отбривает Леонард.

– Несчастный⁈ – вскидываюсь. – Их убили в переулке!

– Я не просил об этом… – кажется, в его голосе сейчас промелькнуло сожаление. – Ты должна понять, Анита, я не держал зла на твоих родителей. Так вышло. Я отправил на их поиски ищеек, которые должны были через них выйти на тебя, аккуратно тебя изъять и вернуть в мою лабораторию. Но у них что-то там не задалось, и твои родители погибли. Поверь, это было мне совсем не на руку! Ты же попала в человеческий детдом, откуда мне тебя было не выцарапать!

Меня затапливает бессильная злоба и невероятная горечь.

– Вы больной! Вы чокнутый на всю голову! – кричу на него. – Вы бы посадили меня под замок на все эти годы до проявления Силы⁈ Лишили бы ребенка родителей! Хотя вы и так это сделали.

Договариваю уже обреченно.

– Нет, тебе бы не пришлось долго мучиться. Я бы тебя сразу разобрал, – тоном естествоиспытателя отвечает Леонард. – Говорю же, мне нужно тебя изучить, чтобы двинуться дальше. Этот досадный инцидент с твоими родителями отодвинул исследования на шестнадцать лет! И дело осложняется тем, что у тебя уже проявилась Сила, значит, в мозгу есть соответствующие изменения. И это осложнит изучение!

К концу тирады его голос опасно грубеет, а взгляд становится взбудораженным.

– А зачем меня разбирать-то? – включаю дурочку. – Я кучу данных и так предоставлю. Вам будет интересно узнать, как на меня сработал контроль разума.

– Девочка, я и так все узнаю, – усмехается Леонард. – Но ткани твоего тела, в частности, мозг, требуют изучения под микроскопом. Не обессудь. Мне придется тебя умертвить, чтобы разобраться, как второе направление изменило твое ДНК.

Говорить с ним бесполезно. Его фанатичная уверенность в том, что я – ключ к решению головоломки тысячелетия, деморализует и вгоняет в отчаяние. Этого психа не разжалобить и не обдурить. Значит, придется идти напролом, когда мы наконец остановимся и мне станет ясно, куда он меня привез.

Больше в дороге мы не разговаривали. У этого человека нет ни капли сострадания. Хотя, оно, на самом деле, может, и есть, но я не отношусь к группе субъектов, кому можно сострадать.

Я ощущаю, что машина тормозит, спустя бесконечную прорву времени. Совершает несколько коротких остановок, а потом продолжает движение под уклон, явно вниз. Скорее всего, это подземный паркинг или вроде того.

После окончательной остановки, Леонард накрывает мое тело порстынкой с головой, как труп, блин! И выкатывает каталку из фургона. Ощущаю рывок и двойной удар, когда колеса касаются бетона. Я могу только вертеть головой, но простынки с обеих сторон слишком много, чтобы можно было её сдвинуть.

Звук колес по твердой поверхности царапает мозг, потом сменяется на тихий, резиновый, раздается пиканье лифта, он едет вниз. Снова вниз! Под землю. Глаза в очередной раз становятся влажными. С каждой минутой этой дороги мои шансы выжить уменьшаются. Разумом не могу осознать, что жизнь вот-вот закончится, это невероятно тяжело для психики. Но мыслей о том, как остаться в живых, нет.

Леонард выкатывает каталку из лифта и спустя ещё пару минут петляния по коридорам наконец останавливается. Срывает простынку. Оглядываю место, куда он меня привез – какая-то смесь между камерой и медицинской палатой. Стены серые, матовые, покрытые, сразу заметно, чем-то мягким и пористым. Смотровое окно от пола до потолка во всю стену рядом с дверью. Напротив у стены незастеленная койка, в дальнем углу блестят нержавеющей сталью унитаз и раковина. Больше в камере нет ничего, даже стола, это наталкивает на мысль, что здешним узникам-пациентам не до интеллектуальных занятий вроде чтения или письма. А ещё им не приходится есть с комфортом, возможно, и вовсе не доводится есть. Палата смертников.

– Добро пожаловать домой, Анита, – Леонард с дикой радостной улыбкой смотрит на меня. – Ты была рождена в этом месте, и вот наконец вернулась туда, где должна была прожить всю свою недлинную жизнь!

Мои родители узнали, что он собрался сделать и сбежали, забрав меня с собой. А я их подвела. Горечь затапливает душу. Так нечестно. И никто меня тут не найдет и не спасет.

– А долго мне тут… – спрашиваю сиплым голосом, но не договариваю. Слишком больно осознавать приближение гибели, но желание получить хоть малейшую надежду жжется в груди раскаленной лавой. И я решаюсь-таки спросить: – Сколько у меня есть времени насладиться «домом»?

48

Анис

– Ну, думаю, неделя у тебя есть, – фанатик склоняется надо мной, опаляя кожу горячим дыханием, и гладит по волосам. – Конечно, предпочтительнее оставить тебя жить тут и изучать, как работают два твоих направления. Ты показала отличный результат с Майло, я пришел в восторг, когда Стефан мне рассказал! Признаться, это подопытный другого моего эксперимента, который, как и ты, надолго выпал из рук Ковена.

Чувствую, как от шока вытягивается лицо. Мысли у него скачут, конечно, мама не горюй, но мне до дикости интересно, что там за история с этим парнем.

– Какого ещё эксперимента? – вкладываю в голос всю свою благожелательность.

– По созданию жизнеспособного и проявляющего силу гибрида человека и ведьмы, – отвечает Леонард, проводя пальцами по моей щеке, в глаза не смотрит, щупает лицо взглядом, как скульптор, любующийся своим шедевром. – Хотя не Майло стал плодом эксперимента, а наоборот, эксперимент возник благодаря Майло.

Словоохотливость Леонарда мне нравится. Возможно, потому что я изображаю сотрудничество?

– Так уж вышло, что при зачатии ребенка ведьмой и человеком рождается человек, – печально продолжает Леонард, кладя обе руки на мои теперь свободные лодыжки. – Когда мы заполучили Майло, я подкинул Дамиану Шейну идею, что генные изменения в мозгу у таких особей все равно есть, но слишком малы, чтобы Сила проявилась обычным способом. Ты не представляешь, как обрадовался наш главный паук, узнав, что я собираюсь сделать его ублюдка полноценным членом Ковена! Сам-то я не очень верил в чудесное зарождение в Майло Силы, но так Дамиан дал полный карт бланш эксперименту с тобой!

Черт. День откровений какой-то. И чем дальше, тем они все более жуткие. Обо мне Ковен тоже знал с самого начала. По крайней мере, глава секретной службы был точно в курсе, что со мной.

– Так Дамиан Шейн знает о Майло⁈ – спрашиваю изумленно, мне даже не приходится это разыгрывать.

– Знал всегда! – воодушевленно продолжает Леонард. – Ему пришлось отказаться от сына, чтобы не стать посмешищем в Ковене. Такому высокопоставленному члену Ложи не с руки заводить ублюдков от людей.

Он поднимает руку с часами и недовольно цокает.

– Так вот… Человеческая сука отказалась сделать аборт и родила, – он опирается о бортик каталки и продолжает, глядя мимо меня. – Она спрятала пацана и, судя по всему, яростно ненавидела. Мы получили его, когда она умерла, как – неизвестно. Майло заблокировал свои воспоминания об этом моменте. Думаю, это он её убил. Его направление – Физика, так что он вполне её уничтожить просто по случайности.

Дверь пикает замком, и внутрь входят несколько человек в белых сплошных комбинезонах. У одного в руках большой серебристый кейс.

– Сейчас не дергайся, – приказывает изверг. – Мы возьмем ткани на анализ, и ты сможешь отдохнуть.

Я понимаю, что все равно ничего не изменю. А если начну препятствовать этим ребятам, меня просто усыпят или привяжут. Но все происходит ещё прозаичнее. Среди людей в комбинезонах, похоже, оказывается Физик, как Теодор, который парализует мое тело по шею. Снова душу затапливает ужас. Никогда, наверное, не привыкну. Головой понимаю, что однажды чувствительность вернется, но невозможность пошевелиться все равно сводит с ума.

Белые комбинезоны принимаются меня колоть. Берут кровь из вены – сразу в несколько пробирок, потом они срезают с меня одежду, оставляя только в белье, один из них мажет мою кожу под ребрами справа коричневой жижей, а другой приставляет к телу пистолет с иглой длиной в три дюйма (7 см – прим. автора). А когда пистолет убирают, я вижу на коже прокол на толщину иглы. Похоже, взяли образец печени. Потом меня складывают в позе эмбриона, придавливая голову к согнутым в коленях ногам. Так берут образец костного мозга.

Боли нет, я вообще ничего не чувствую, но я уже представляю, что когда паралич снимут, я почувствую все манипуляции. Напоследок у меня срезают прядь волос, прячут, как и все, в специльные пробирки. На этом злоключения должны закончиться, но Леонард не уходит.

Медики уходят, но один вскоре возвращается с ножницами и зеленоватым в белый горох ситцевым свертком в руках. Он флегматично разрезает на мне трусики и лифчик, но не снимает, лишь кладет больничную распашонку рядом со мной на каталку. Логично – носить белье я больше не смогу, но надевание распашонки останется на моей совести. После этого медик в комбинезоне убирает паралич и под одобрительный кивок Леонарда уходит.

Ох, не чувствовать тело было проще. Чувствую, как лицо само кривится от боли. Сильной и тянущей в спине и острой в правом подреберье под налепленным пластырем.

– Хочешь – кричи, – невозмутимо произносит Леонард, глядя на мои страдания. – Тут никто не услышит, да и никому нет дела.

– Ты псих! Ненормальный, – выкрикиваю, потому что хочется согнуться, а сил никаких. И боль сверлит мозг, точно ржавым сверлом с зазубринами.

– Ненормальный псих – Теодор Грант, который не нашел ничего лучшего, чем трахнуть величайшее ведьминское достояние! – рявкает в ответ Леонард.

Вспоминается Теодор, и в глазах жгутся слезы. В который раз. Да, он не был образцом для подражания, но он правда заботился обо мне. Можно было поступить иначе, но он определенно защищал меня. И не собирался никому отдавать. Чувствовал, что мне угрожает опасность. А я поверила этому проходимцу и вот – доживаю свои последние часы.

– Я испытываю отвращение к тебе, Анита! – Леонард вдруг вглядывается мне в глаза. – Ты слишком громко думаешь о Теодоре! Где твое чувство самоуважения? Он записал тебя в подстилки, а ты и потекла? Слабый вышел наш венец творения…

Последнюю фразу он изрыгает со всей ядовитой едкостью, на какую способен. Переводит взгляд в стену. В палату заходят два белых комбинезона – похоже, он мысленно вызвал их – грубо срывают остатки белья, сажают меня на каталке и запихивают в распашонку. Затем с той же беспардонной грубостью заставляют спустить ноги, стаскивают с каталки и увозят её.

– Ты – мое самое большое разочарование, Анита, – цедит Леонард уже не глядя на меня. – Переплюнула даже родителей. Но не беспокойся, осталось недолго. Мы проведем анализы и, если новых образцов не потребуется, препарируем твое тело.

На этом он уходит. А я остаюсь наедине с болью и лихорадочными мыслями о том, как мне выжить.