Текст книги "Дикарка для ректора Высшей академии ведьм (СИ)"

Автор книги: Алиса Линд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

17

Анис

Теодор наконец уходит, и я наконец могу выдохнуть. Он пугает меня до дрожи. И сейчас меня от него спасает только амулет. А потом… Потом он ведь сможет наложить на меня паралич, отобрать подвижность ног, например. Держать в таком состоянии сколько ему заблагорассудится. Создать себе инвалида, которому нужен особый уход, особенно в реалиях двухэтажного дома, и со всей страстью оказывать этот самый уход.

Мне очень нужно избавиться от его гнета, сбросить цепи и сбежать. Но пока я слишком для этого слаба. А значит, нужно принять наконец правила игры и дождаться удобного момента. Сейчас слишком рано.

На этой нерадужной мысли я проваливаюсь в сон. А будит меня женский голос:

– Мисс Мэтьюс, просыпайтесь, – ласково так звучит.

Будто мама зовет, только мама не стала бы называть меня мисс и по фамилии. Открываю глаза – служанка Теодора. Сейчас я могу лучше её рассмотреть. Худая, но фигуристая высокая женщина с грубоватыми чертами лица, размашистыми бровями и внимательными глазами. Ей на вид лет сорок, но мне сдается, она ведьма, реальный возраст так не определишь.

– Прошу вас, поднимайтесь, – на строгом лице появляется тень беспокойства, темные брови хмурятся. – Мистер Грант уже ждет вас к завтраку.

– А который час? – у меня чувство, что сейчас дикая рань, я жутко не выспалась.

– Восемь утра, – воркует женщина. – Пожалуйста, давайте я помогу вам одеться.

Откуда в ней такое невероятное рвение скорее сопроводить меня к своему нанимателю? Боится праведного гнева? Или просто следует приказу?

– Я сама оденусь. Скажите мистеру Гранту, что я спущусь через пять минут, – выползаю из-под одеяла и принимаюсь надевать брюки. Служанка кивает и уходит.

Перебарываю невероятно сильное желание улечься обратно в постель – теперь, когда она передаст Теодору мои слова, не хочется её подставлять.

Спускаюсь к столу не причесавшись и даже не умывшись. Не знаю, где тут ванная, а в моей комнате нет собственной.

– Похоже, твоя привычка жить в коробке неискоренима, – язвительно цедит Теодор. – Марсела, проводите, пожалуйста, нашу гостью в ванную на первом этаже, пусть она приведет себя в порядок.

Фыркаю, но позволяю служанке показать куда идти. Помпезно оформленная ванная комната на первом этаже с шикарнейшим черным матовым кафелем, по которому, переплетаясь, тянется темно-серый орнамент. Подхожу к зеркалу, куда указывает Марсела, она ведет рукой вдоль полочки рядом, где стоит стакан с новой зубной щеткой, лежит расческа, а чуть ниже прячется косметичка. Открываю – в ней лежит всего понемногу и небольшими тюбиками, больше похожими на пробники.

– Вы сможете обзавестись своей косметикой, – сдержанно произносит служанка из-за спины. – Это гостевой вариант.

Киваю, умываюсь, наношу тушь и возвращаюсь в столовую.

Теодор встречает меня сдержанной улыбкой одними уголками губ.

– Так-то лучше, – произносит мурлыкающим тоном. – Завтракай. Планы поменялись, мы отправимся в поездку.

Марсела ставит передо мной тарелку с аппетитно поджаренной яичницей, посыпанной зеленью, рядом лежит несколько ломтиков чего-то желто-зеленого, похожего на пластилин, а ещё порезанный помидор и огурец.

– Что это? – спрашиваю у неё.

Мне и правда интересно, что это за странная субстанция, но ещё мне хочется демонстративно проигнорировать слова Теодора.

– Авокадо, мисс Мэтьюс, – отвечает Марсела и отплывает от стола, шелестя длинным черным платьем.

– Аво… что? – тыкаю субстанцию вилкой, и она оставляет на гладких срезах выбоены, как от гвоздей.

Пробую. Странный вкус, но приятный. Я даже не знала об этом… фрукте? Или овоще?

– Откуда ты такая дикая, что даже не знаешь, что такое авокадо? – насмешливо спрашивает Теодор.

– Там, где я жила раньше, кормили далеко не так красиво, мистер Грант, – отвечаю не глядя на него.

Яичница такая красивая, что не хочется её разрушать. Правильно, наверное, взять нож? Их тут аж два, оба тупые, столовые, но один немного изогнутый, как скребок. Начерта столько посуды на стол класть? Беру-таки большой нож. Гадство! Как это вообще делается? У нас в детдоме ножей не было, чтобы ученики не сделали заточку и не прикончили кого-нибудь. Люди злые создания, особенно когда маленькие.

Щеки стремительно краснеют. Пытаюсь отрезать кусок, но у меня ничего не получается, даром, что яичница тонкая и мягкая. В левой руке гладкая рукоять ножа скользит, я так скорее отломаю, а не отрежу кусок.

Со стороны Теодора раздается многозначительное покашливание. Поднимаю злой взгляд. Теодор в упор смотрит на меня и сдержанно улыбается уголками губ. Ну супер. Сейчас он ещё и обсмеёт меня. Моя обычная нищенская жизнь в одно мгновение разрушилась и превратилась в дорого оплачиваемое существование. Стискиваю челюсти и жду, что скажет Теодор.

18

– Поменяй руки местами, Анис, – мягко и назидательно поправляет Теодор.

Мне невероятно стыдно. Этот аристогад наверняка сейчас хохочет про себя, но не показывает, чтобы я не убежала из-за стола. Я перекрещиваю руки и вообще не понимаю, как есть в таком неудобном положении.

Теодор обходит стол и встает у меня за спиной. Мягко забирает приборы у меня из рук и меняет местами.

– Вот так, Анис, – произносит тихо и вкладывает вилку с ножом мне в ладони.

Удивительно, он помогает! Не издевается! Позволяю ему отрезать кусок яичницы рука в руке, и до меня доходит, как это делать. Странно, я же видела это по телевизору. Должна была заметить, как едят гости в ресторане, но не отмечала, похоже. Мозг отметал это как неважную информацию, я не обращала внимания.

Принимаюсь есть самостоятельно. По первости, естественно, аккуратно не получается. Сама чувствую, как на лице расползается досадливое выражение. Меня сердит, что не выходит!

– Все хорошо, Анис, – бархатисто мурлычет Теодор, вернувшись на свое место. – Не переживай, скоро научишься.

Хочется огрызнуться, что не хочу я ничему учиться, но на самом деле хочу. До меня сейчас отчетливо доходит, что я выросла за бортом цивильного мира, и если я хочу нормально существовать в нем, мне нужно подтянуться до его уровня.

Я с горем пополам справляюсь с завтраком, и Теодор велит следовать за ним. Выводит из дома. На этот раз я во все глаза рассматриваю сад, проходя к выгнанной к воротам машине. Шу нигде не видно. Похоже, от жары она где-то прячется. Или просто спит, заступает на вахту по ночам.

Теодор сажает меня на переднее сиденье, сам садится за руль и выводит машину с участка. Даже не спрашиваю, куда мы едем. Плевать. Пусть будет сюрприз. Что толку знать, если я не могу на это повлиять?

Спустя полчаса, если верить бортовому компьютеру, мы останавливаемся ворот, за которыми виднеется величественный особняк, раза в два больше дома Теодора. Сбоку замечаю вышку охраны, которая возвышается над забором и находится на уровне второго этажа. Как в тюрьме. Ежусь.

Ворота отъезжают в сторону, и Теодор закатывает машину на территорию. Внутри расхаживают девушки в купальниках и мужчины в плавках. Даже отсюда я вижу несколько бассейнов. Это, похоже, СПА-комплекс.

– Вы нарочно это делаете? – мой голос звучит против воли затравленно.

– Делаю что? – искренне недоумевает Теодор.

– Притащили туда, где все будут смотреть на меня, как на таракана, – шиплю от обиды. – И это не говоря уже о том, что у меня нет купальника. Заставите голой ходить или сидеть в одежде, завидуя тем, кому есть в чем плавать?

– А ты не будь тараканом, чтобы на тебя так не смотрели, – строго отвечает он. – Идем. И не додумывай за меня. Принимай и выполняй мои приказы, не раздумывая. Тебе же будет проще.

Теодор вынимает из багажника спортивную сумку, затем оставляет ключи от авто одетому в черное крепышу, точь-в-точь как охранник в тюрьме, у него даже на спине желтыми буквами написано «Охрана». Тот здоровается с ним «мистер Грант» и обещает найти самое удобное место в паркинге.

Нет, это место все же не тюрьма. Видимо, какой-то закрытый клуб. Хочется проверить, ведьминский или нет. Для этого надо всего лишь снять амулет и… нет уж. Я перебьюсь без таких экспериментов.

Теодор провожает меня в само поместье. Это точно закрытый клуб. Войдя, мы попадаем в просторный зал ресторана с барной стойкой у дальней стены и обилием симпатичных стеклянных столиков. Из ресторана ведет несколько дверей – в туалеты, в помещение для персонала и… в магазин. Там продается все, что может понадобиться для комфортного отдыха на пляже – купальники, плавки, крема для загара, маски с трубками, кислородные баллоны, ласты… чего тут только нет!

– Покажи, какой купальник тебе нравится, – вполголоса говорит Теодор мне на ухо и подводит к шикарно разодетым манекенам, рядом на стене висят не надетые на пластиковых людей модели. – Любой. Просто выбери, и я тебе его куплю.

Продавец – симпатичная девушка с фиолетовыми волосами, пирсингом в носу и разукрашенным такими же фиолетовыми узорами лицом – приближается к нам и мягко берет меня за запястье, но тут же отпускает, точно обожглась.

– Нет, Милена, здесь не надо, – отвечает ей Теодор. – Моя спутница носит защитный амулет.

Вопросительно смотрю на него, и он невзначай обнимает меня за плечи:

– Милена – Менталистка, она хотела прочесть твои мысли, чтобы определить, какой купальник тебе предложить, – поясняет он так же вполголоса. – Твой амулет рассчитан на куда большую Силу, чем та, которой обладает Милена. А когда пытаешься воздействовать на того, чья Сила превосходит твою, ощущаешь физический дискомфорт, и порой очень мощный. Твой амулет причинил ей боль.

Киваю, но пока все равно не понимаю, как что работает. Просто принимаю. Как он и сказал. Так действительно проще.

Выбираю первый попавшийся на глаза бикини нежно-бирюзового цвета с серебристыми декоративными элементами. Судя по тому, что он отлично сидит на манекене, на мое тело, которое почти такое же, как пластиковый истукан, сядет так же без проблем.

– Милен, запиши на мой счет, пожалуйста, – обращается Теодор к продавщице. Та кивает. – Спасибо, золотко.

Затем мы с Теодором выходим наружу.

– Ты купалась в море, Анис? – спрашивает он.

– Никогда, – огрызаюсь,

Я не умею плавать. Мои отношения с водой ограничивались общей душевой. Ловлю себя на злости на себя. Бесит, что я такая чмошница. Теодор предлагает мне то, чего никогда не было в моей жизни, и, чтобы это попробовать, мне придется принять его мир, встроиться в него. Он подсаживает меня на иглу новых впечатлений, которых, как оказалось, мне нравятся. И чем дальше, тем сильнее и больше хочется всего попробовать.

– Тогда исправим эту несправедливость? – ласково спрашивает Теодор, обнимет за талию и влечет вдоль особняка в обратную от ворот сторону. Похоже, там берег и пляж.

Мне следует сказать нет. Нельзя кормиться с его рук. Нельзя принимать его подарки. Он захватывает мою свободу, приспосабливая меня к цивилизованной жизни. Мне ведь понравится, и это станет ещё одним рычагом воздействия… Любая привязанность – вред. Но мы уже идем к морю. Я слышу шум волн. Что бы я ни сказала, это ничего не изменит.

19

По дороге к пляжу Теодор велит мне переодеться в купальник, указывает на специально построенный для этого небольшой павильон. Там несколько небольших комнатушек, а-ля кабинки в туалете. Сам скрывается в соседней и шуршит одеждой. Исполняю.

Тут есть зеркало, которое отражает мое худое тело. Красивый купальник. Наверное, он – самое красивое во мне сейчас. Я никогда не стремилась выглядеть на все сто, как девочка с картинки. Да и смысл это делать там, где каждый день нужно сражаться за себя и отбиваться от приставаний?

В голове невольно возникает вопрос, хочу ли я действительно красиво выглядеть? Я уже не в том страшном детдоме, можно позволить себе носить распущенные волосы и надевать одежду, подчеркивающую мою женственность. Но я сама хочу этого?

Из мыслей меня вырывает требовательный голос Теодора. Спрашивает, не уснула ли я. Ах да. Надзиратель не дремлет.

Выхожу и протягиваю ему комок моей одежды, которую он принимает и прячет в сумку.

– Тебе идет этот купальник, Анис, – он нагло щупает меня своим черным гипнотизирующим взглядом. – Идем купаться.

Он в одних плавках тоже выглядит бомбически, но я держу этот комментарий при себе. Хотя и неприлично пялюсь ему в спину, когда он поворачивается. Тело у него атлетичное и красивое, мышцы под кожей на лопатках соблазнительно перекатываются.

Сказать ему, что я не умею плавать? А смысл? Что это изменит?

Мы добираемся до пляжа, на котором стоят большие квадратные зонты, под ними громоздятся пластиковые шезлонги. Некоторые заняты, на некоторых что-то лежит, но есть полностью свободные. Туда Теодор меня и ведет. Мы размещаемся под сине-зеленым зонтом. Между шезлонгами столик с кнопкой вызова официанта, пепельницей и небольшой глянцевой книжечкой меню.

Во мне плещется лютое любопытство – каково это встать на мокрый песок, потрогать пальцами ног кромку подкатывающей воды? Я видела такие фотографии в интернете и всегда думала, что это должно быть приятно и чуть щекотно. А вдруг вода холодная? А вдруг песок колючий? До воды отсюда футов шестьдесят (20 метро), это тридцать шагов – и я в воде.

Море сегодня волнуется, тело обдувает сильный ветер, создающий крупные мощные волны, которые, правда, к берегу сходят полностью на нет.

– Можно? – спрашиваю робко. Все же очень хочется испытать, что такое море.

Теодор кивает с довольным видом. Похоже, он рад, что я разделяю интерес к купанию. Повелась на его приемы. А и плевать! Сейчас я хочу море, как ребенок, у которого в голове только выбранная игрушка!

Горячий и рассыпчатый сухой песок сменяется плотным и прохладным влажным, а когда я подхожу к воде, море хищно накидывает воду мне на ступни, облизывая до самых лодыжек.

Делаю пару шагов вперед, ощущая прохладу кожей. Очень странные ощущения! Вода плотная, сковывает движения. Это тебе не в душе на воздухе стоять.

Сверху припекает яркое солнце. В Майами в это время года стоит отличная жаркая погода. Мне уже хочется охладиться. Вода вроде ровная, волн почти нет. Я порывисто захожу на глубину, оказываясь в воде по грудь. Это невыразимо приятные ощущения, когда все тело обволакивает вода, держит его, качает. Нереальный кайф. Душу заполняет восторг. Замечаю Теодора – он направляется к воде, не сводя с меня глаз. Нечитаемый взгляд. Недоволен, что я зашла так далеко без него? Или наоборот рад, что я распробовала это развлечение?

Впереди, отбрасывая огромную тень, плывет круизный лайнер. Засматриваюсь. Внезапный порыв ветра встрепывает мои волосы, даром, что они намокли на кончиках и потяжелели, а море, будто взбунтовавшись, хватает меня, отрывая ноги от спасительной почвы, и сверху накрывает тяжелой волной, как огромным толстым покрывалом.

Я оказываюсь в толще воды. Страх мгновенно затапливает сознание, и я, как ошпаренная нащупываю дно ногами и изо всех сил рвусь к берегу. Вода враждебная и страшная. Она тянет и не дает двигаться быстро! В спину толкает новая волна, сшибает и накрывает, но я тут же выпрямляюсь, не успеваю сильно погрузиться. И вдруг ощущаю крепкие пальцы на предплечье.

Теодор. Рывком притягивает меня к себе и, обняв под лопатками, влечет в сторону берега. Волны тут уже меньше, толкаются, но не захлестывают. А меня трясет.

– Ты чего, плавать не умеешь? – усмехается Теодор. – Испугалась?

– Ага, – голос дрожит.

– Тогда без меня купайся на мелководье, пожалуйста, – назидательно и с озабоченностью выговаривает он. – А потом, если захочешь научиться, найму тебе инструктора.

Киваю, хотя снова не понимаю, с чего такая забота? Что ему до того, умею я плавать, хочу ли научиться? А я хочу научиться? Да, наверное, но только не с рук Теодора. Сама заработаю себе на инструктора, когда стану свободной. Вспоминается, что он меня отпустит только по окончании Академии. Это долго, блин.

– Ты обещаешь не подвергать себя опасности, Анис? – Теодор внимательно смотрит мне в глаза. – Тут есть спасатели, но они могут не успеть.

– А что, я похожа на самоубийцу? – отвечаю едко. – Глубже, чем по колено, не зайду.

– Хорошо, тогда отдохни тут пока, я скоро вернусь, – произносит Теодор следом и уходит в сторону особняка.

Провожаю его круглыми от удивления глазами. Зачем он привел меня на пляж, чтобы уйти? Заметил кого, с кем захотел побеседовать? Или ему со мной просто скучно?

– Привет, крошка, – из мыслей меня вырывает приятный мужской голос из-за спины. Поворачиваю голову.

Приходится смотреть против солнца, но даже так я отмечаю красивую мордашку, блондинистые модно подстриженные волосы, ослепительно белозубую улыбку и хитрый взгляд.

– Привет, только я не крошка, – отвечаю строго. – Не называй меня так.

– Какие мы колючие, – тянет незнакомец. – И как же тебя называть?

Я вдруг осознаю, что не только Теодор способен обратить на меня внимание, и мне это нравится. Впервые испытываю удовольствие от того, что мужчины обращают на меня внимание. То ли потому что тут безопасно, отпала надобность выпускать в противника шипы. То ли потому что Теодор уже успел совратить меня на темную сторону, к цивилизации.

– Сначала скажи, как тебя, – понимаю, что втягиваюсь в игру, но мне уже интересно, кто тут такой нахальный решил ко мне подкатить.

20

Анис

– Я Роум Гланс, – блондин усаживается в никем не занятый шезлонг с другой стороны от меня. – Магистр Академии. Так как тебя зовут? Ты – студентка?

Только сейчас понимаю, что ему под тридцать. Немногим моложе Теодора. Такой точно уже не учится.

– Я Анис. Пока не знаю, – тяну неуверенно. – А Магистр – это как?

– Это так, что я говорю, а студенты исполняют, – горделиво и твердо отвечает Роум, а потом с металлом добавляет: – Это студенческая вилла. Что ты здесь делаешь, если не учишься в Академии?

Теряюсь, к коже разом приливает кровь, и щеки пощипывает.

– Я… сту… – собираюсь солгать, но меня прерывает твердый голос Теодора.

– Анис – моя личная протеже, – произносит он и опускается в свой шезлонг. – Зачем пожаловал, Роум?

Тот заметно приосанивается, даже выпрямляется на сиденье, будто собирается бежать.

– Увидел новое лицо, заметил амулет, решил поинтересоваться, кто тут среди нас, – отвечает так, будто только что не пытался со мной флиртовать.

– Анис придет к тебе заниматься на начальных этапах овладевания направлением, – строго произносит Теодор. – А сейчас дай ей отдохнуть.

Роум добродушно соглашается, затем встает и уходит.

– А чему я буду у него учиться? – спрашиваю у Теодора зачем-то вполголоса.

– Роум научит тебя распознавать энергию ведьм, – он будит телефон и что-то там кликает. – Но он слабый учитель, так что у него ты долго не прозанимаешься. Получишь самые азы. А дальше я передам тебя преподавателю, которая уже научит тебя по-настоящему чувствовать других ведьм.

Роум явно не захотел связываться с Теодором, даже если хотел со мной пообщаться. Наверное, побаивается колдуна, который может парализовать или причинить боль без единого касания. А я? Я его боюсь?

Ловлю себя на странном ощущении, что я стала меньше его бояться после сегодняшнего утра, после завтрака, когда он вдруг спустился на землю с высоты своего полета и помог мне порезать яичницу. А потом вытащил из воды. Кажется, он не желает мне зла. Да, но мне так спокойно ровно до момента, пока он снова не начнет совращать меня. Содрогаюсь в плечах, вспомнив, что было ночью. Этого я по-прежнему боюсь.

День на пляже пролетает на удивление быстро. Мы пьем какие-то безалкогольные коктейли, на обед заходим в здание виллы, в ресторан. Все здесь исключительно вкусное. Я время от времени ополаскиваюсь в море, но уже не захожу глубоко. Теодор тоже купается, но плавает. И отлично плавает, надо сказать. Далеко и красиво. Ловлю себя на том, что любуюсь, наблюдая за ним в воде и когда он выходит.

В детдоме я не видела красивых мужчин. Точнее, вообще не видела мужчин в правильном смысле. Воспитательницами, а правильнее выразиться, надзирательницами были женщины разных возрастов и комплекции. Руководила тоже женщина. И её все боялись как огня. Прятались, когда она проходила по коридорам. А существа мужского пола, которые меня окружали на прогулках и общих занятиях, были прыщавыми, несуразными, худыми и совсем не умели себя вести.

Теодор – первый мужчина, которого я вынужденно рассматриваю очень близко. Который находится непосредственно рядом. Наверное, мой отец мог бы быть таким же красивым и сильным, если бы остался жив.

Теодор велит собираться около шести вечера, когда солнце клонится за горизонт и заливает морскую кромку бордово-красным заревом. Мне понравилось тут и, если честно, не хочется уезжать, но я держу свои хотелки при себе и досадую, что теперь буду скучатвь.

Привязанности – зло. Я это определила ещё лет в двенадцать, а Теодор неуклонно подсаживает меня на красивую жизнь и комфорт. Это бесит. Я ведь спокойно жила в тридцатифутовом (10 кв м) клоповнике, жрала лапшу из коробок, надевала шмотки из секонд хэнда и ни о чем не жалела. В любой момент могла рвануть на новое место. А теперь… Все, что предлагает Теодор, якорем притягивает меня к этому месту и к нему самому.

В поместье нас приветливо встречает Марсела и спрашивает, когда подавать ужин.

– Ужин сразу после примерки, – улыбается ей Теодор и переводит довольный взгляд на меня. – Пора тебя одеть по-человечески, ведь завтра ты поступаешь в Академию!

Вздыхаю. У меня нет права отказаться, как и уйти. И я уже почти приняла условия своего содержания, но каждый раз очередное нововведение забирает у меня частичку моей самобытности. Окультуривая, приспосабливая меня к жизни, которой я не хочу.

Одежда, подготовленная Марселой, ждет меня в моей спальне. Плечики с костюмами, рубашками, брюками, платьями и юбками разложены на огромной кровати. Не сказать, что здесь прямо вагон одежды, но каждого вида по паре вариантов точно.

Теодор закрывает за нами дверь и опирается о неё спиной, складывая руки на груди.

– Примеряй, а я посмотрю, – выглядит как хитрый лис, и глаза маслянисто блестят.

– Вы не выйдете, да? – спрашиваю обреченно.

Он качает головой. Естественно. Как я могла подумать, что он упустит возможности полюбоваться на мое полуодетое тело?