Текст книги "Его собственность (СИ)"

Автор книги: Алиса Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17. Дмитрий

Вернувшись в свой кабинет, я плеснул в широкий стакан виски – на два пальца, не разбавляя льдом. Янтарная жидкость обожгла горло, но это был ничем по сравнению с тем, что творилось у меня внутри.

Я с грохотом опустил стакан на дубовый стол.

Эта девчонка… Даже в этом нелепом халате, сонная, напуганная до дрожи, она выглядела так, что у меня сводило челюсти. Всю чертову неделю она не выходила у меня из головы. Я пытался отвлечься. Поехал в клуб, вызвал к себе проверенных девочек, которые знают, что мне нужно. Но стоило одной из них коснуться меня – и меня отвернуло. Не то. Не тот запах, не та кожа, не тот взгляд. Другие стали пресными, картонными. Мне нужна была именно она. Алина.

Я подошел к панорамному окну, глядя на темный сад.

Девственница. Черт бы побрал этот факт. От этого хотелось ее еще больше. Но при этом это усложняло всё. Я привык брать то, что хочу – жестко и сразу. Но с ней придется играть тоньше. Если я пережму, она сломается окончательно, превратится в безвольную куклу. А мне кукла не нужна. Мне нужно, чтобы она горела подо мной.

Хотя сейчас, признаться, хотелось наплевать на все стратегии. Хотелось подняться в ее спальню, кинуть на кровать и вытрахать из нее всю эту дурь. Весь этот страх, всю эту напускную вежливость. Пусть наконец познает настоящего мужчину. И кайф от секса.

Меня бесило то, как она вела себя эти дни. С персоналом – сама любезность. Настя в ней души не чает. Организаторам кивает, со всем соглашается. «Да, конечно», «как скажете», «мне все равно». Покорная овечка. Из нее же веревки вить можно!

Ей дали всё: шикарный дом, охрану, платья за сотни тысяч, свадьбу, о которой другие мечтают. Наслаждайся, черт возьми! Вживайся в роль жены Воронова. Но нет. Ходит по дому, как привидение. Глаза вечно на мокром месте, плечи опущены. На каждый шорох оглядывается, замирает как мышь перед удавом. Из комнаты нос не высовывает, только по вечерам в библиотеку спускается, прячется за книгами.

Но стоит мне появиться – происходит метаморфоза. Овечка исчезает. Спина выпрямляется, подбородок вверх, в глазах – бунт. Огрызается, язвит. Она винит меня. Считает меня чудовищем и тюремщиком. Глупая. Ей бы отца своего винить, который проиграл ее в карты, как дешевые часы. Я ее, можно сказать, спас от долговой ямы и позора, а она на меня всех собак спускает.

Ну ничего. Я усмехнулся своему отражению в темном стекле. Ты еще познаешь все прелести жизни со мной, Алина. Ты еще поймешь, за чьей спиной стоишь. Как только кольцо окажется на твоем пальце, я покажу тебе, что такое настоящая «семейная жизнь». И в постели, и за ее пределами.

Телефон на столе завибрировал, возвращая меня к реальности. Работа не ждала. Я сел в кресло и открыл ноутбук. На экране мигали сводки от начальника службы безопасности.

Проблемы с «ночными играми» в центре обострились. Власти начали закручивать гайки, рейды участились. И все, конечно, с подачки Северина. За свою власть испугался, боится мне проиграть. А он проиграет. Не с тем связался.

Мои подпольные клубы приносили огромный доход, но риски росли с каждым днем. Мне нужны были новые площадки. Легальные места, куда не сунется ОМОН без ордера. Конечно, ко мне они просто так не полезут. Но и клиентов своих я должен обезопасить. Чтобы они посещали игорные клубы без страха.

Идеальный вариант – сеть ресторанов «Гранат». У них есть закрытые VIP-залы, отличная звукоизоляция и, главное, репутация. Владельцы – семья Арамовых. Консерваторы до мозга костей. Арамов-старший – человек принципов. Он не ведет дела с «волками-одиночками» и темными личностями вроде меня прошлого. Ему нужны гарантии. Ему нужны «традиции» и «семейные ценности». Северянин так и не смог заполучить их доверие. Но у меня есть план.

Я открыл файл с договором аренды. Завтрашняя свадьба – это ключ к Арамову. Приглашения им уже отправлены и, судя по ответу секретаря, они будут. Пусть посмотрят на красавицу-жену, белое платье и мою заботу. Пусть поверят, что Дмитрий Воронов остепенился, вырос и стал респектабельным бизнесменом.

А сразу после медового месяца я устрою семейный ужин и приглашу Арамовых. В уютной обстановке, за бокалом вина, глядя на мою кроткую, идеально выдрессированную жену, старик растает. И подпишет договор на аренду залов в ночное время. Мы расширим бизнес.

Я закрыл ноутбук. Пазл складывался идеально. Завтра я получаю всё: новые возможности для империи и женщину, которая сводит меня с ума. Осталось только пережить эту ночь и не сорваться к ней в спальню раньше времени.

Нельзя запугать девчонку окончательно. Пусть освоится, поверит, что здесь она в безопасности. Ведь ей и правда никто не угрожает. Но она нос воротит. Другие бы на ее месте уже от счастья растеклись лужицей у моих ног. А эта… Колени сводит, мнется, краснеет. Хочет, я же вижу, что хочет, но боится. Гордость и воспитание не позволяют.

Ну, ничего. Мы это исправим. Все будет по правилам, по традициям, как она любит. Завтра она скажет «да» перед сотней свидетелей. А ночью я заберу то, что принадлежит мне по праву. И, видит Бог, она сама будет наслаждаться каждой секундой.

Глава 18

– Алина, раздевайся!

Я поежилась под пристальным, оценивающим взглядом Анжелики. Она стояла напротив, держа в руках объемный чехол для одежды.

– Живее! Снимай этот ужасный халат. Пора снимать «утро невесты». Фотограф уже выставил свет.

Стиснув зубы, я приняла у нее из рук невесомую вещь. Это было даже не платье, а скорее намек на него. Белоснежный кружевной пеньюар, прозрачный и бесстыдный. Он не прикрывал ровным счетом ничего.

И в этом меня должны фотографировать? Чтобы потом эти снимки смотрел… кто? Дмитрий? Щеки вспыхнули огнем. Я не хотела, чтобы кто-то видел меня такой. Но спорить с Анжеликой было бесполезно – она бы и мертвого заставила позировать.

Я скрылась в ванной и быстро переоделась, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Ткань скользнула по коже прохладным шелком, вызывая мурашки. Я чувствовала себя голой и беззащитной.

Так началось мое свадебное утро. Под вспышки камеры и командный голос фотографа:

– Улыбнись! Взгляд нежнее! Подумай о женихе!

О женихе я думала. И от этих мыслей мне хотелось спрятаться в самый темный угол.

Спустя два часа пытки камерой меня усадили в кресло гримера. Визажист, молчаливая девушка с цепким взглядом, сотворила чудо. Она работала аккуратно, легкими штрихами подчеркивая то, что я привыкла прятать за усталостью.

Когда я открыла глаза и посмотрела в зеркало, то не узнала девушку в отражении. Огромные глаза, сияющая кожа, нежный румянец. Такой красивой я себя не чувствовала, наверное, никогда.

Но самое страшное было в другом. Меня пугало то, что я… наслаждалась этим. Мне нравилось, как кисть касается век. Нравилось, как парикмахер колдует над сложной прической, вплетая в волосы жемчужные нити. Нравилось видеть свои ноги в тончайших чулках, которые никто не увидит под пышной юбкой. И само платье, висящее в центре комнаты, вызывало детский восторг.

Эта свадьба была моей мечтой. Лет с пяти я представляла этот день. Море живых цветов, пышное платье принцессы, музыка…

За столами – счастливая семья, рядом – лучшая подруга. Слезы радости, смешные конкурсы и ощущение бесконечного счастья.

В этой идеальной картинке не хватало только одной детали. Маленькой, но самой важной. Любимого человека у алтаря.

Дмитрия я совсем не знала. И, если честно, боялась его до чертиков. То, как он смотрел на меня вчера на кухне… Этот взгляд вызывал во мне странное, темное чувство. Оно оседало тяжелым, горячим комом внизу живота, заставляя сердце биться чаще. Это было не отвращение, нет. Это было предательство собственного тела, которое реагировало на его силу. И мне это ужасно не нравилось.

Я мечтала о любви. О бабочках в животе – легких, трепетных. О первом поцелуе, от которого кружится голова. О том, чтобы прожить вместе долго и счастливо, как в сказке, и умереть в один день.

А вместо этого я столкнулась с жестокой реальностью. Я – невеста, проданная за долги отца. Звучит как бред, как сценарий дешевого сериала, но это была моя жизнь.

Дмитрий не был благородным рыцарем, спасающим даму из беды. Он был прагматичным тираном. Я нужна ему на год как ширма, как красивая игрушка.

А потом? Когда контракт закончится, кому я буду нужна? Использованная, с клеймом бывшей жены олигарха?

Соберись, Алина. Рано переживать о том, до чего мы еще не дожили. Сегодня задача – просто выжить.

Нужно было придумать план. Сбежать прямо сейчас невозможно – охрана везде. Но в ЗАГСе или ресторане будет много людей. Катя приедет. Может, удастся поговорить с отцом? Вдруг в нем проснется совесть? Должна же у него остаться хоть капля родительской любви!

Внезапно телефон на тумбочке завибрировал, разрезая тишину комнаты. Я схватила его, радуясь возможности отвлечься от сборов. На экране высветилось фото папы. Сердце екнуло. Он неделю не отвечал на звонки, а теперь звонит сам. Это знак!

– Да, пап! – радостно выдохнула я, прижимая трубку к уху. – Папочка…

– Алина, – его голос прозвучал сухо, без единой эмоции. – Как проходит подготовка? Все по плану?

Улыбка сползла с моего лица.

– Конечно… – я запнулась, чувствуя, как внутри все холодеет. – Пап, я хотела поговорить. Может… может, не нужно этого всего? Пожалуйста. Я найду другую работу, я возьму кредит, мы всё отдадим…

– Только попробуй, – рявкнул он, перебивая меня. В голосе лязгнул металл. – Только попробуй сорвать эту свадьбу, дочь. Или ты хочешь, чтобы твоя мать с её больным сердцем оказалась на улице? Ты знаешь, что ей нельзя волноваться. Один звонок от приставов – и ее второй инфаркт будет на твоей совести.

Я замерла. Тело словно онемело, превратившись в ледяную статую. Воздух застрял в горле. Я медленно осела на край кровати, сжимая телефон так, что побелели пальцы. Это был удар ниже пояса. Запрещенный прием. Он знал, что мама – мое слабое место.

– Пап… – прошептала я одними губами. – Я правда не хочу… Мне страшно.

– Мне плевать, чего ты хочешь, Алина, – жестко отрезал он.

От былой отцовской любви не осталось и следа.

– Мы слишком долго исполняли твои капризы. Самое время тебе отплатить родителям добром. Если сегодня все пройдет гладко, Воронов спишет долг, и я смогу вернуть бизнес. Ты меня поняла? Только попробуй все испортить – маму ты больше не увидишь.

В трубке раздались короткие гудки. Я еще несколько секунд слушала их, не в силах пошевелиться. Слова отца набатом стучали в голове, разбивая последние иллюзии. Плана побега больше не существовало.

Глава 19

«Маму ты больше не увидишь».

Я сидела на краю кровати, глядя в одну точку. Внутри выжженная пустыня. Ни слез, ни истерики. Только глухое понимание: ловушка захлопнулась намертво. Я не сбегу. Я не имею права рисковать жизнью самого дорогого человека.

Нужно встать и улыбаться. Нужно играть роль счастливой невесты, чтобы никто не заподозрил неладное.

– Подружку невесты заказывали?

Дверь распахнулась без стука, и на пороге возникла Катя. Я моргнула, отгоняя наваждение. Мы не виделись всего неделю, а казалось – целую вечность. Она стояла в дверях, яркая, живая, в легком шелковом платье цвета пыльной розы. Глоток свежего воздуха в этом склепе.

Первым порывом было броситься к ней, упасть в ноги и зарыдать. Закричать: «Спаси меня! Вызови полицию! Увези меня отсюда!». Но я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Нельзя. Если я втяну Катю, Воронов уничтожит и ее. А мама… Мама этого не переживет. Я должна пройти этот путь одна. Я справлюсь ради них.

– Привет! – мой голос дрогнул, но я заставила себя растянуть губы в улыбке. – Катька… Как я рада тебя видеть!

Я поднялась и шагнула к ней. Катя тут же сгребла меня в охапку. От нее пахло знакомыми духами, улицей и свободой. Я уткнулась носом в ее плечо, позволяя себе секунду слабости. Но подруга была напряжена. Она осторожно отстранилась и нервно огляделась по сторонам, словно ожидая подвоха.

– Алин, это просто жесть, – прошептала она, округлив глаза. – Ты за кого замуж выходишь? За арабского шейха? Или за криминального авторитета?

– Ты о чем? – я постаралась придать голосу беззаботность, хотя внутри все сжалось.

– О чем?! – Катя всплеснула руками. – Ты сказала, за мной заедут. Но я не ожидала, что это будет бронированный «Гелендваген» с двумя шкафами в костюмах! Они меня обыскали, прежде чем посадить в салон! А потом привезли… сюда.

Она обвела рукой комнату.

– Это же не дом, а дворец какой-то. Охрана на каждом углу, камеры… Алин, да кто он вообще такой, твой новый босс? Точнее, уже почти муж…

Вопрос повис в воздухе. И я поняла, что не знаю ответа. Кто такой Дмитрий Воронов? Отец говорил – партнер. Но теперь я поняла, что эта была ложь. Из рассказа Дмитрия я поняла, что он держит казино, клубы, что он опасен и богат.

Но какой он человек? Что у него внутри, кроме жажды власти? Я не знала его. Я видела его всего несколько раз, и каждый раз мне хотелось исчезнуть, раствориться, лишь бы не чувствовать на себе его тяжелый, раздевающий взгляд.

– Понятия не имею, – честно выдохнула я, пожав плечами.

Катя уставилась на меня как на умалишенную.

– В смысле? – она понизила голос до шепота. – Ты выходишь замуж через два часа и не знаешь, кто он? Ты у него за неделю даже не спросила?

Я отвела взгляд. Я не могла ей рассказать даже то, что знаю. Это могло все круто обернуться против нее. Потому что она бы ринулась меня спасать.

– Все случилось слишком быстро, Кать. Это… выгодный брак. Для отца. Для всех нас.

Катя смотрела на меня долго. Она всегда была умной. Кажется, по моему потухшему взгляду и дрожащим рукам она поняла больше, чем я сказала.

– Да уж, подруга, – нервно усмехнулась она, беря меня за руку. Ее ладонь была теплой, а моя – ледяной. – Даже не понимаю, спасать тебя отсюда или поздравлять с джекпотом. Выглядит тут все… дорого-богато, но жутковато.

– Поздравлять, – твердо сказала я, отрезая пути к отступлению. – Все хорошо. Правда.

Катя кивнула, но тень беспокойства не ушла из ее глаз.

– Ладно. Но знай, я этому Дмитрию не доверяю. И здесь я только ради тебя. Ты всегда можешь мне сказать, что хочешь сбежать отсюда. И я сделаю все возможное, чтобы тебе в этом помочь.

Я молча поджала губы и кивнула.

– Ну, показывай свое платье.

Я была благодарна ей за смену темы. Но, повернувшись к центру комнаты, где на манекене висело мое свадебное платье, я почувствовала, как к горлу снова подступает тошнота.

– Вот оно, – тихо сказала я. – Поможешь надеть?

Катя уставилась на платье, не скрывая восхищения. Она подошла к нему, осторожно касаясь ткани пальцами.

– Вау… – только и смогла выдавить она.

Катя помогла мне надеть платье. Завязала тугой корсет, поправила бусы в прическе. И все это время мы болтали на отвлеченные темы. Она рассказала, что смогла устроиться совсем недавно в какую-то очень крупную айти компани. Пока она заняла место в хозяйственном отделе с перспективой перевода в международный отдел. Хоть кто-то использовал свои мозги и образование на все сто процентов. В понедельник у нее первый стажировочный день. Она была просто умницей. Я не могла не порадоваться за нее от души.

Нашу легкую беседу прервал грубый стук в дверь. Катя резко обернулась и с трудом оставила рот закрытым. Я же вся сжалась, стараясь спрятаться в своем свадебном платье.

На пороге комнаты стоял сам Дмитрий Воронов в свадебном костюме.

Черный смокинг сидел на нем как влитой, подчеркивая ширину плеч и мощную грудь. Белоснежная рубашка, черная бабочка – он выглядел как дьявол, собравшийся на светский раут. Его темные волосы были идеально уложены, а взгляд…

Взгляд был тяжелым и пронизывающим.

Он заполнил собой весь дверной проем, и в комнате мгновенно стало нечем дышать. Весь воздух словно выкачали, заменив его густым напряжением.

Катя пискнула и сделала шаг назад, чуть не наступив на мой шлейф. Я видела, как расширились ее глаза. От Дмитрия исходила такая волна власти и опасности, что колени подгибались сами собой.

Он даже не посмотрел на Катю. Его глаза были прикованы ко мне. Он медленно, сантиметр за сантиметром, сканировал меня взглядом – от макушки до кончиков туфель, скрытых под подолом.

– Разве… – голос Кати дрогнул, но она все равно заступилась за меня. – Разве жених может видеть невесту до церемонии? Это же плохая примета…

Дмитрий перевел на нее ледяной взгляд, и Катя тут же осеклась, прикусив язык.

Глава 20

От дома нас забрал водитель. Дорога прошла как в тумане. Церемония проходила в загородном ресторане. Я видела это место раньше только на фото. Но реальность превзошла все ожидания.

Сотни белых пионов источали приторно-сладкий аромат, от которого кружилась голова. Белоснежные арки, увитые зеленью, ряды стульев, заполненные людьми…

Мужчины в костюмах, стоимость которых превышала бюджет моей жизни. Женщины в бриллиантах, сверкающих на солнце. Вспышки камер слепили глаза. Все это напоминало съемки голливудского фильма. Красив, дорого и абсолютно фальшиво.

Заиграла музыка. Я шагнула на ковровую дорожку, вцепившись в локоть отца. Папа выглядел постаревшим, осунувшимся. Он улыбался гостям, играя роль гордого тестя, но я чувствовала, как мелко дрожит его рука под моими пальцами.

Моя злость на него вдруг рассыпалась, сменившись сочувствием. Ему было страшно. Может быть, даже страшнее, чем мне. Он продал дочь, чтобы спасти жену?

Какой выбор был у него? Я молчала, глядя только вперед.

У цветочной арки, возвышаясь над толпой, стоял Дмитрий. Спокойный, непоколебимый, как скала. Его широкие плечи в черном смокинге казались броней. Руки сцеплены за спиной. Он не смотрел на гостей и на отца. Его черный, тяжелый взгляд был прикован только ко мне.

В нем не было любви или нежности. Там было только холодное торжество хищника.

Мы подошли к алтарю. Отец неловко, словно передавал краденое, вложил мою руку в ладонь Дмитрия. Их пальцы соприкоснулись. Я заметила, как папа отвел глаза, не в силах выдержать взгляд Воронова.

– Береги ее, – тихо выдавил отец.

– Я справлюсь лучше вас, – жестко, так, чтобы слышал только он, отрезал Дмитрий.

Отец побледнел и поспешил исчезнуть в первом ряду. Я осталась одна. В его власти.

Регистратор начала говорить о любви, верности и союзе двух сердец. Слова пролетали мимо меня белым шумом. В ушах стучала кровь. Я мельком увидела Катю – она с недоверием смотрела на Дмитрия. Увидела маму – бледную, но сияющую от гордости. Она не знала. Слава богу, она ничего не знала.

– …Согласны ли вы, Дмитрий Александрович, взять в законные жены Алину Сергеевну?

– Да.

Его голос прозвучал твердо и громко. Приговор подписан.

– Согласны ли вы, Алина Сергеевна…

Повисла пауза. В саду стало пугающе тихо. Слышно было, как жужжит шмель в пионах. Сотни глаз жгли мне спину: Катя, мама, отец и Дмитрий.

Он сжал мою ладонь чуть сильнее. Не больно, но ощутимо, как предупреждение. Его глаза сузились, обещая кару за неповиновение.

Я посмотрела на маму. Она прижала руку к груди, там, где сердце.

– Да, – выдохнула я.

Этот звук показался мне звуком захлопывающейся крышки гроба. Моя свобода умерла в эту секунду.

– Объявляю вас мужем и женой. Жених, можете поцеловать невесту.

Мир качнулся. Дмитрий повернулся ко мне. Медленно, наслаждаясь моментом, он поднял фату, открывая мое лицо.

– Поздравляю, теперь ты моя жена, – одними губами произнес он.

Я замерла, перестав дышать.

Нет, пожалуйста, только не это… Я берегла это. Я хранила свой первый поцелуй, как и все свое тело, для любви, для того самого, единственного. Это было все, что у меня оставалось своего, личного.

Но Дмитрию было плевать на мои мечты. Одна его рука легла мне на талию, рывком прижимая к себе, другая – зарылась в волосы на затылке, жестко фиксируя голову. Он не дал мне ни шанса отстраниться. Он наклонился и накрыл мои губы своими.

Это не было похоже на сказку. Это было вторжение. Его губы были горячими, твердыми и требовательными. Он не спрашивал разрешения, он брал свое. Я застыла, ошеломленная напором, вкусом его дыхания, властностью языка, который бесцеремонно толкнулся внутрь, присваивая меня.

Шок парализовал. Мой первый поцелуй… Украден. Взят силой на потеху толпе.

Но самым страшным было не это. Самым страшным было то, как среагировало мое тело. У меня закружилась голова, а ноги став ватными, предательски подкосились. Если бы не его стальная хватка, я бы рухнула прямо там, у алтаря. Внизу живота вспыхнул странный, пугающий жар. Я ненавидела его за это. И себя ненавидела еще больше.

Где-то далеко гремели аплодисменты, крики «Горько!», музыка…

Но для меня существовали только его губы, крадущие мое дыхание, и осознание полного краха.

Когда он наконец отстранился, я судорожно хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Мои губы горели огнем, а щеки пылали. Дмитрий смотрел на меня с довольной, сытой усмешкой. Он большим пальцем грубовато стер смазавшуюся помаду с уголка моих губ.

– А ты вкусная, – шепнул он так, чтобы слышала только я. – Жду не дождусь ночи.

* * *

Следующие четыре часа превратились в пытку. Вспышки, звон бокалов, бесконечные крики «Горько!», от которых меня уже тошнило. Каждый раз, когда зал скандировал это слово, Дмитрий наклонялся ко мне.

В его глазах разгорался темный, недобрый огонь. Он целовал меня снова и снова – жестче, глубже, злее. Словно метил территорию. Словно говорил всем этим мужчинам вокруг: «Смотрите, она моя. Я делаю с ней, что хочу».

Я ненавидела эти поцелуи. Но еще больше я ненавидела то, что мое тело начинало к ним привыкать. Оно сдавалось и плавилось. Я мечтала, чтобы этот банкет закончился. Но в то же время молилась, чтобы он длился вечно. Потому что конец банкета означал начало ночи наедине с Вороновым.

Я улыбалась и кивала. Принимала поздравления от людей, чьих имен не знала. Я была красивой декорацией. Единственное, что держало меня в вертикальном положении – это рука Дмитрия на моей талии. Она была там постоянно.

Кульминацией вечера стал первый танец. Свет приглушили. Зазвучала тягучая, чувственная мелодия. Дмитрий вывел меня в центр зала. Его ладонь легла мне на лопатки, прижимая так тесно, что между нами не прошел бы и вздох. Я чувствовала каждую мышцу его тела, жар его кожи прожигал ткань моего платья.

– Ты справляешься, – шепнул он мне на ухо, ведя в танце уверенно и властно. – Улыбайся, Алина. На нас смотрят нужные люди.