Текст книги "Его собственность (СИ)"

Автор книги: Алиса Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13

Слова Дмитрия повисли в воздухе.

В том числе и в моей постели.

Отрабатывать свой долг.

Я смотрела на него, не в силах даже моргнуть. Его лицо было опасно близко, глаза прожигали насквозь, а большой палец все еще поглаживал мою нижнюю губу. Это прикосновение обжигало.

– Вы... шутите? – прошептала я.

Голос дрогнул, выдав мой страх с головой.

Дмитрий медленно отстранился, разрывая зрительный контакт, и снова взялся за бокал.

– Я похож на шутника, Алина? – холодно бросил он. – Ты же сама сказала: условия сделки выгодные. Ты получаешь бизнес, свободу через год, решение проблем отца. А я получаю жену. Полноценную жену. Всё честно.

– Это мерзко! – выплюнула я, чувствуя, как к горлу подступают слезы ярости. – Покупать женщину, чтобы затащить ее в постель?

Он лишь равнодушно пожал плечами, отрезая кусок стейка.

– Называй как хочешь. Но в субботу ты скажешь «да», а ночью я возьму то, что теперь принадлежит мне. Советую смириться с этой мыслью сейчас, чтобы не портить нам обоим праздник истериками. А теперь ешь. Тебе нужны силы.

Он рассуждал так цинично. Будто первая брачная ночь для него ничего не значила. Просто пустой звук, а не сакральный акт любящих людей.

Ну да, даже смешно. Любящих людей. Кто здесь кого любит, Алин? Думаешь, ты понравилась ему с первой встречи, вот он тебя и берет в жены? Ты просто удобная подстилка, не больше.

Поесть я, конечно же, не смогла. Кусок не лез в горло. Остаток ужина прошел в гробовой тишине. Дмитрий же спокойно жевал свой стейк, изредка проверяя телефон, словно напротив него сидело пустое место, а не девушка, которая скоро должна стать его женой. Я просто сидела, глядя в одну точку, и механически крутила ножку бокала.

В голове билась одна мысль: сбежать.

Но куда? К кому? К отцу, который продал меня? К Кате у которой полно своих проблем?

Я была не одна. Но совесть мне не позволяла беспокоить Катю. Я слишком дорожила нашей дружбой.

– Мы закончили, – Дмитрий жестом подозвал официанта, расплатился (я даже не взглянула на счет) и встал. – Идем.

Обратная дорога показалась мне вечностью. В салоне «Майбаха» царил полумрак. Я забилась в самый угол, прижавшись лбом к прохладному стеклу. За окном мелькали огни ночной Москвы. Там, снаружи, люди гуляли, смеялись, спешили домой к любимым. А меня везли в тюрьму.

Дмитрий молчал всю дорогу. Он не пытался заговорить, не касался меня, но я физически ощущала его тяжелый взгляд. Он давил, как бетонная плита.

Когда машина въехала на территорию особняка, меня начала бить мелкая дрожь. Ворота с лязгом закрылись за нашей спиной, отрезая путь к отступлению.

Дмитрий вышел первым, обошел машину и открыл мне дверь. Я замешкалась, не в силах заставить ноги двигаться.

– Алина, – в его голосе прозвучало предупреждение.

Я вышла. Ночной воздух был свежим, пахло дождем и мокрой хвоей. Но даже он не мог прогнать ощущение духоты.

Мы вошли в дом. В огромном холле горел приглушенный свет. Было тихо и пусто.

– Глеб проводит тебя, – бросил Дмитрий, снимая пиджак и бросая его на кресло. Он даже не посмотрел на меня. – Отдыхай. Завтра тяжелый день. Утром приедут стилисты и организаторы.

Я замерла на первой ступеньке лестницы.

– А вы?

Вопрос вырвался сам собой. Мне нужно было знать, где он будет. Чего ждать от него.

Дмитрий обернулся. Он медленно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, ослабляя галстук. Этот жест показался мне пугающе интимным.

– А я, моя дорогая невеста, буду работать, – усмехнулся он. – Иди спать. Мою дверь ты знаешь, но советую сегодня туда не заходить. Я не в настроении быть джентльменом.

Я пулей взлетела по лестнице, чувствуя спиной его взгляд до самого поворота коридора.

Вбежав в свою комнату, я первым делом повернула замок. Щелчок металла принес крохотное облегчение. Я прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Слезы, которые я сдерживала весь вечер, наконец прорвались наружу. Я плакала беззвучно, закрыв рот ладонью, чтобы никто не услышал. Плакала от обиды, страха и бессилия.

Как он мог? Как отец мог так поступить со мной? Что будет с мамой, когда она узнает про это? Или папа скажет ей, что это счастливый брак по любви? А я жениха скрывала все это время…

Наверное, ей так будет даже лучше. Не знать всей правды.

Когда истерика немного отступила, я поднялась и прошла в ванную. Смыла макияж, стянула с себя это проклятое роскошное платье. Сейчас мне было мерзко от того, как я им наслаждалась несколько часов назад. Теперь оно валялось на полу зеленой лужей, и мне хотелось его сжечь.

Я нашла в шкафу (видимо, тоже приготовленную заранее) шелковую пижаму. Она была дорогой, нежной на ощупь. Но мне было противно надевать вещи, купленные им. Выбора не было – спать голой в этом доме я точно не собиралась.

Я забралась в огромную кровать. Постельное белье пахло свежестью и лавандой, но подушка показалась мне каменной. Свет я выключила, но сон не шел. Я лежала в темноте, прислушиваясь к каждому шороху дома. Где-то внизу хлопнула дверь. Потом послышались тихие шаги.

Я сжалась под одеялом, превратившись в слух. Шаги приблизились к моей двери… замерли. Сердце ухнуло в пятки. Дверная ручка медленно опустилась вниз. Дверь была заперта, но я знала: это его дом. У него наверняка есть ключи. Если он захочет войти – он войдет.

Я задержала дыхание, вцепившись в одеяло так, что побелели костяшки. Я отсчитывала секунды. Ручка вернулась в исходное положение. Шаги удалились в сторону кабинета.

Я выдохнула. Сегодня он меня не тронет. Он дал мне отсрочку. Четыре дня. У меня есть четыре дня до казни.

– Я так просто не сдамся, Воронов, – прошептала я в темноту. – Ты можешь купить мое тело, но душу ты не получишь. Никогда.

С этой мыслью я провалилась в тяжелый, беспокойный сон, где меня преследовали черные глаза и запах хвои с табаком.

Глава 14

День начался с настойчивого стука в дверь. Я едва успела открыть глаза, как на пороге появилась миниатюрная девушка с двумя светлыми косичками. Бордовое платье, идеально накрахмаленный передник – она выглядела как героиня старого фильма про горничных.

Вчера у меня не было сил рассматривать персонал, но вкус у Воронова определенно имелся. И деньги тоже. Даже работники в этом доме выглядели безупречно.

– Доброе утро, Алина Сергеевна, – прощебетала она мелодичным голосом. – Извините, что разбудила. Дмитрий Александрович велел поднять вас ровно в девять. Меня зовут Анастасия. Я буду помогать вам.

Я с трудом села на кровати, протирая глаза. Голова гудела после вчерашнего стресса.

– Просто Алина, – отозвалась я. – И давай на «ты», пожалуйста. Мы, кажется, ровесницы.

Настя на секунду замешкалась, явно борясь с субординацией, но потом кивнула.

– Хорошо… Алина. Завтрак накрыт в малой столовой. Дмитрий Александрович просил передать, чтобы ты не задерживалась. В десять приедет команда организаторов, и он требует полный отчет о подготовке к обеду.

Я похолодела.

– Отчет?

– Да. Он сказал: «Пусть выбирает с умом, я проверю каждую деталь лично».

У меня внутри все сжалось. Он же говорил, что будет занят и я должна сама со всем разобраться. Проверял, не накосячу ли я и не сорву ли ему такое важное мероприятие?

Я чувствовала себя школьницей, которой нужно сдать экзамен строгому директору. Или, скорее, подчиненной, которая боится накосячить перед боссом.

– Я поняла. Дай мне десять минут.

Как только дверь за Настей закрылась, я пулей полетела в ванную. Умылась ледяной водой, пытаясь смыть остатки сна и липкого страха. Надевать чужую одежду не хотелось, поэтому я натянула свои вчерашние джинсы и футболку.

В шелковой пижаме, купленной Вороновым, я чувствовала себя содержанкой. А я пока еще просто пленница. Разница небольшая, но для моей гордости – существенная.

Выходя из комнаты, я невольно посмотрела на потолок. Две камеры в коридоре, по одной в каждом конце. Следит за персоналом? Или за мной? «Слепых зон» не видно. Он знает, когда я вышла, во что одета и сколько времени провела в душе. Жутко.

Настя ждала меня у лестницы. Мы спустились на первый этаж и прошли в столовую. Там же нас встретила экономка Анна Ильинична – очень приятная и добрая женщина. И что все эти милые люди делали в доме такого тирана?

На завтрак никаких излишеств. Стол был накрыт строго на одну персону: овсяная каша, тост, кофе и стакан апельсинового сока. Пахло очень вкусно и по-домашнему. Рядом с приборами лежал планшет.

– Это для связи с Дмитрием Александровичем, – пояснила Настя. – И для просмотра каталогов. Он сказал, что меню на свадьбу уже утвердил сам, тебе нужно выбрать только декор и платье.

– Какая щедрость, – буркнула я, садясь за стол.

Значит, еду он мне тоже выбрал сам. Видимо, решил, что мое мнение в этом вопросе неважно. Или просто не хотел, чтобы я «испортила» его идеальный банкет дешевыми вкусами.

Несмотря на то, что завтрак был очень вкусным, я ела без аппетита, чувствуя, как кусок встает поперек горла. От этого даже стало немного стыдно. Хотелось с большим уважением отнестись к работе того, кто это приготовил. Но ситуация не позволяла.

Планшет мигнул сообщением. Оно было от Дмитрия.

«Организаторы будут через 15 минут. Не подведи меня. Я увижу все, что ты выберешь».

Я отложила вилку. Аппетит пропал окончательно.

Ровно в десять двери распахнулись. В помещение буквально ворвалась группа людей: трое женщин с объемными кофрами, двое мужчин с папками и огромными чемоданами.

– Боже, какой типаж! Холодная весна, невинность, фарфор! – воскликнула высокая, статная женщина с пышной укладкой, мгновенно оценив меня цепким взглядом.

Я вжалась в спинку стула.

– Вы кто?

– Мы – твоя команда спасения, дорогая, – деловито проговорила она, подходя ближе.

– Я Анжелика, главный стилист. И у нас есть всего три дня, чтобы сделать из тебя королеву, достойную трона Воронова. Дмитрий Александрович ясно дал понять: никаких полумер. Все должно быть безупречно.

Настя испуганно отступила к стене. А я поняла: мой спокойный завтрак закончился. Началась дрессировка.

Остальные люди тоже представились. Я очень постаралась запомнить каждого, но уставший мозг отчаянно сопротивлялся. Женщины были ярко одеты, с идеальным макияжем, словно только что сошли с подиума. Мужчины – в строгих костюмах, подтянутые, профессиональные, но куда более разговорчивые, чем охрана Дмитрия.

Светлана, женщина с планшетом, оказалась главным организатором. Она тут же начала сыпать терминами: тайминг, кейтеринг, флористика. Двое мужчин, как я поняла, отвечали за техническую часть и программу вечера – ведущий и звукорежиссер. Еще одна девушка, самая тихая, раскладывала образцы тканей для декора.

Мозг взрывался от всего происходящего. Разве это не я должна была ездить к каждому из них, чтобы обговорить детали? Почему они приехали все ко мне, превратив столовую в штаб-квартиру?

Ах, да. Я же пленница. Пленниц не возят по свадебным салонам. Салоны привозят к ним. От этого стало как-то не по себе.

Первой в атаку пошла Светлана.

– Алина Сергеевна, по цветовой гамме Дмитрий Александрович дал карт-бланш, но рекомендовал придерживаться классики. Что скажете? Айвори с золотом или, может быть, пудровая роза с серебром?

Она сунула мне под нос планшет с фотографиями залов.

Я смотрела на эти картинки, и мне хотелось плакать. Все это было красиво, дорого и абсолютно чуждо мне. Это была не моя свадьба, а постановка. Не о таком я мечтала, будучи еще совсем девочкой.

Но я не могла сорваться на этих людях. Они просто выполняли свою работу, за которую Воронов, наверняка, заплатил огромные деньги. Они не знали, что невеста – фальшивая.

– Он… он что-то говорил конкретное? – осторожно спросила я.

Глава 15

Следующие три часа превратились в ад.

Я была то «греческой богиней», то «роковой дивой». Анжелика крутила меня перед зеркалом, фотографировала каждый образ и тут же отправляла кому-то. Я знала кому. Телефон на столе пискнул.

«Нет. Слишком пышно. Я не торт покупаю».

Анжелика посмотрела в свой телефон и поджала губы.

– Боссу не нравится «принцесса». Снимаем. Давай «русалку».

Мы мерили и мерили. Я устала настолько, что ноги дрожали. Хуже физической усталости было только понимание того, что я просто кукла, которую нужно красиво нарядить для мероприятия. Там подмазать, тут подмазать и, в принципе, пойдет. Меня тошнило от такого обращения.

Не так я себе представляла свадьбу. Самую заветную девичью мечту просто растоптали. Те самые заветные примерки нарядов с подружками превратились в аукцион. А выбор украшений, букета и конкурсов...

Это должно было быть чем-то ярким и чувственным. Я должна была разделить этот момент с близкими и любимыми людьми. Я должна была быть счастлива от всей предсвадебной суеты. Но по итогу чувствовала я себя просто отвратительно.

Да лучше пусть бюджетно, но с душой и любимым человеком! Глаза предательски защипало, но я прикусила щеку изнутри, чтобы не расплакаться на людях.

– Анжелика, пожалуйста, – взмолилась я. – Я больше не могу. Ему все не нравится.

– Терпи, красавица. Он платит, он и музыку заказывает. Вот!

Она вытащила из чехла платье цвета брызг шампанского. Оно отличалось от остальных. Закрытое спереди, с длинными рукавами из тончайшей сетки, расшитой жемчугом, но с провокационным вырезом на спине, доходящим почти до поясницы. Строгое и соблазнительное одновременно.

Когда я надела его и подошла к зеркалу, то не узнала себя. Из отражения на меня смотрела не уставшая студентка, а уверенная в себе женщина.

Телефон Анжелики снова пискнул. Она расплылась в улыбке.

– Бинго. Он написал: «Оставляем. Спина –то, что надо».

Меня передернуло. Он оценивал меня как племенную лошадь. Спина, ноги, зубы. А что дальше будет?

– Берем, – выдохнула я, мечтая только об одном: снять это и лечь.

Когда вся эта шумная толпа наконец начала собираться, на улице уже вечерело. Столовая опустела, рейлы укатили, каталоги убрали. В доме снова воцарилась звенящая тишина, от которой у меня закладывало уши.

– Спасибо вам, – вежливо попрощалась я с Анжеликой и Светланой на пороге. – Вы проделали огромную работу.

– До встречи в субботу, дорогая! Ты будешь блистать!

Дверь закрылась. Я прислонилась лбом к прохладному дереву косяка и закрыла глаза.

Сил не было даже на то, чтобы подняться в комнату. Я чувствовала себя выпотрошенной куклой, которую нарядили, причесали и поставили на полку до востребования. Даже злости во мне не осталось. Никто из них не виноват, что я оказалась здесь. Никто, кроме моего отца и Дмитрия.

– Алина? – тихий голос Насти заставил меня вздрогнуть. – Ты как? Может, чаю?

– Нет, Настя. Спасибо. Я хочу… я просто хочу лечь.

Я поплелась наверх, держась за перила, как старушка. Каждый шаг давался с трудом.

Войдя в свою спальню, я не стала включать свет. Упала на кровать прямо в одежде, уткнувшись лицом в подушку.

Этот день показал мне одну простую истину: я здесь никто. Мое мнение спрашивают для галочки, а последнее слово всегда за ним. Он контролирует всё: мою еду, мою одежду, мой выбор цветов. А в субботу… В субботу этот спектакль закончится, и начнется реальная жизнь с человеком, которого я боюсь до дрожи.

Я нащупала в кармане джинсов телефон. Достала его дрожащими руками. Паутинка трещин на экране напомнила мне, что я не сплю. Нужно было что-то делать. Я не выдержу здесь год. Я сойду с ума или сломаюсь уже через неделю.

Пальцы сами нашли контакт «Катя». Я знала, что это риск. Знала, что Воронов может проверить телефон. Но отчаяние было сильнее страха. Я быстро набрала сообщение, глотая слезы:

«Кать, пожалуйста, помоги. Я не могу здесь. Это тюрьма. Помоги мне сбежать. Я этого не выдержу».

Сердце колотилось как бешеное. Я занесла палец над кнопкой отправки, но вдруг замерла. Если я попрошу ее о помощи сейчас, она может позвонить отцу… или в полицию. И тогда станет только хуже. И самое ужасное, я навлеку беду на нее.

И кто знает, что сделает Дмитрий. Теперь весь бизнес моей семьи в его руках.

Я сделала глубокий вдох и быстро стерла сообщение. Ложь давалась с трудом, но это был единственный шанс пережить этот день, не подставляя подругу под удар. Мне нужен союзник там, на свадьбе. Дрожащими пальцами я напечатала новый текст:

«Привет! Приглашаю тебя на свою свадьбу в эту субботу в 12:00. Прости, что так поздно. С подарком можешь не заморачиваться. Главное, приходи)».

Я нажала «Отправить» и отбросила телефон в сторону, словно он был горячим. Что я наделала? Я только что своими руками затащила единственного близкого человека в логово зверя. Главное, теперь не позволить ему ее проглотить.

Глава 16

Следующие три дня слились в одно размытое пятно. Я жила как в тумане, балансируя на грани истерики. Утро неизменно начиналось с Насти и завтрака, который вставал поперек горла. Я едва могла проглотить кусок, чувствуя себя преступницей на последней трапезе.

Днем меня атаковала Светлана-организатор. Бесконечные звонки, оттенки салфеток («шампань» или «слоновая кость»?), плейлист для первого танца…

Вечера я коротала в огромной библиотеке Дмитрия. Запах старой бумаги и кожаных переплетов немного успокаивал, создавая иллюзию нормальной жизни.

Самого Дмитрия я не видела. Он уезжал, когда я еще спала, и возвращался глубокой ночью. Но его присутствие сильно ощущалась в сообщениях, в которых он решал, правильный ли я сделала выбор.

Ночью же, лежа в темноте, я слышала, как шуршат шины по гравию, как хлопает тяжелая входная дверь, как звучат его уверенные шаги в коридоре. От каждого звука сердце замирало в груди, пропуская удары.

Он не выходил у меня из головы. Это было нелогично, неправильно, но я ловила себя на мысли, что жду его. В первый день он смотрел на меня так, будто готов был съесть прямо в ресторане, вместо стейка. В его взгляде читался голод. А теперь я видела только его сообщения. Будто я не имела вообще никакого значения, чтобы встречаться со мной лично. Или это была часть его изощренной тактики?

Почему я вообще думаю о нем? Я должна продумывать план побега, искать лазейки. А вместо этого перед глазами всплывал его точеный профиль, жесткая линия челюсти и длинные, аристократичные пальцы, сжимающие бокал.

Алина, угомонись!

Я почувствовала, как щеки заливает предательский жар. Впервые мужчина вызывал во мне такие странные чувства. Животный страх смешивался с необъяснимой тягой. Хотелось сбежать от него на край света – и одновременно подойти ближе, чтобы понять природу этой темной силы.

Я изучила дом. Выхода не было. Высокий забор, камеры по периметру, вооруженная охрана на воротах. Даже в сад меня выпускали только в сопровождении молчаливого Глеба, который следовал за мной тенью. Это была идеальная, роскошная тюрьма.

* * *

Пятница наступила незаметно. Это был мой последний свободный вечер перед казнью. Дом стих, погрузившись в сонную тишину. Завтра в это время я уже буду Алиной Вороновой, женой чужого для меня человека. Сон не шел. Я ворочалась в постели, сбивая шелковые простыни.

В комнате было душно, паника снова подступала к горлу липким комом. Мне нужен был воздух. Или хотя бы ледяная вода, чтобы остудить пылающие мысли. Накинув легкий халат поверх пижамы, я тихо, стараясь не скрипеть ступенями, спустилась на первый этаж.

В кухне горел приглушенный свет одной-единственной лампы. Наверное, Анна наводила порядок перед сном. Отлично, помогу ей с уборкой и сама отвлекусь от дурацких мыслей. Я вошла, мечтая о спасительной прохладе. И замерла, вросла ногами в пол.

За барной стойкой сидел Дмитрий. Он был в домашнем: простая черная футболка, обтягивающая широкие плечи, и свободные спортивные штаны. Перед ним стоял стакан с янтарной жидкостью и открытый ноутбук.

Я зависла, не в силах отвести взгляд. Свет падал так, что рельеф его мышц на оголенных предплечьях казался высеченным из камня. Он задумчиво крутил бокал в руке, и я завороженно следила за игрой бликов в жидкости.

Насколько же идеально было сложено его тело… В голове мелькнула шальная, непрошеная мысль: каково это – коснуться его волос? Они казались жесткими и густыми.

Опомнившись, я дернулась, собираясь развернуться и бесшумно исчезнуть, пока он меня не заметил. Но было поздно.

– Не спится перед свадьбой? – его голос прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой.

Он даже не обернулся, но я физически ощутила, что его внимание сфокусировано на мне.

– Я... захотела воды, – сдавленно выдавила я, проходя к холодильнику по широкой дуге.

Я постаралась держаться от него подальше. Дрожащими руками налила воду в стакан. Гробовая тишина давила на уши, прерываемая лишь гудением техники.

– Вы совсем не бываете дома, – зачем-то ляпнула я.

Слова вылетели быстрее, чем я успела прикусить язык. Дмитрий медленно развернулся на стуле. В полумраке его глаза казались черными. В них читалась усталость, густо замешанная на том самом темном, порочном интересе.

– А ты скучала, Алина? – усмехнулся он.

И от этой улыбки по моей спине побежали мурашки.

– Я надеялась, что вы передумали насчет свадьбы, – честно ответила я, сделав глоток, чтобы смочить пересохшее горло.

Стук стекла о столешницу прозвучал как выстрел. Дмитрий встал. Одним плавным, но быстрым движением он сократил расстояние между нами. Я инстинктивно попятилась и вжалась спиной в холодную дверцу холодильника.

Ледяной металл обжег лопатки, но жар, исходящий от Дмитрия, был сильнее. Он уперся руками в дверцу по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку. Мир сузился до его глаз.

От него пахло дорогим виски, терпким табаком и свежестью геля для душа. Я перестала дышать. Его тело было в сантиметре от моего, я чувствовала его тепло сквозь тонкую ткань халата.

– Как же я мог передумать, Алина, – прошептал он, наклоняясь к самому уху.

Его горячее дыхание опалило чувствительную кожу на шее, заставляя колени подгибаться.

– Завтра в полдень ты скажешь «да». И пути назад не будет.

Я подняла на него взгляд, стараясь сохранить остатки гордости, хотя сердце билось где-то в горле, как пойманная птица.

– У меня есть выбор?

– Нет.

Он высвободил одну руку и провел костяшками пальцев по моей щеке. Прикосновение было неожиданно нежным. Кожа под его пальцами вспыхнула.

– Выбора у тебя нет с того момента, как твой отец поставил тебя на кон. Но я гарантирую тебе одну вещь.

– Какую? – прошептала я, не в силах отвести взгляд от его губ.

– Тебе понравится быть моей. Даже если сейчас ты так не думаешь.