Текст книги "Миссия: реабилитировать злодейку! Том 2 (СИ)"

Автор книги: Алина Пылаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

И я, и Атил – мы оба были заложниками прошлого, и пока я могла лишь обозначить свои намерения. А затем подкреплять их делами, пока с новой правдой уже нельзя будет не согласиться.

– Хах, – он устало прикрыл глаза, а губы его искривились в усмешке. – Вы много раз грозились прополоть грядки с розами в императорском саду, и когда это на самом деле случилось, делаете вид, будто произошедшее вам безразлично? Прикрываетесь принцем…

Смешок вырвался против воли, и этим я снова задела императора за живое.

– Вам смешно, леди? – напряженно спросил он, прожигая во мне дыру взглядом.

– Чтобы прополоть грядки, достаточно простой мотыги, использовать огнемет считаю излишним. – развела руками, смиряясь с неизбежным. Все же мне предстояло еще долго биться головой о стену и срывать голос, чтобы этот упертый баран наконец услышал меня.

– Что простите? – Атил вскинул светлую бровь. – Разве вы не собирались быть со мной предельно прямолинейны?

– Я бы никогда не подвергла сына хоть малейшей опасности ради такого ничтожного дела. – напускная расслабленность слетела в один миг, и я снова упрямо вздернула подбородок. – И раз уж сегодня я могу говорить открыто – ваш розарий больше не беспокоит меня.

– Вы лжете мне прямо в лицо… – процедил Атил, становясь все мрачнее с каждой секундой. По всей видимости я порядком утомила его своими заявлениями, что были для него абсолютно нелепы и лживы.

– Я с вами предельно честна. – упрямо отстаивала себя. – Мои слова не значат, что я спущу любое пренебрежение к себе со стороны наложниц. А лишь то, что любые мои действия в их сторону теперь будут лишь ответным огнем. Ни ревность, ни женская зависть больше надо мной не властны, Ваше Величество. Да и раньше они были ни к чему, я слишком поздно поняла это.

– И потому половина моего гарема до сих пор отлеживается в лазарете? Вы хоть представляете себе последствия случившегося, леди Кларисса? Леди Ребекка в беспамятстве и вряд ли придет в себя! Она была любимицей отца, барон души в ней не чаял! А теперь грозится сжечь весь свой урожай и забить скот в знак протеста!

Поверить не могла, что император прикрывается мелким бароном. А даже если не мелким – барон Труал действительно кормил половину империи, все равно подобные заявления были откровенно слабыми и уж тем более не могли тронуть сердце такой, как Кларисса Морел дель Турин. А это значило только одно, Атил теряет палки, с которыми пришел шуровать в муравейнике. А моя непробиваемость тем временем только крепла. Существуй хоть одно доказательство моей вины, и мы бы не вели здесь эту беседу. И Атил надеялся лишь на одно – что я вдруг ослаблю свою защиту и проболтаюсь о том, что являюсь верной последовательницей Морел.

– Ой ли. – фыркнула я, скрещивая на груди руки. – Если он так любил дочь, почему отправил ее в императорский гарем?

Я ступала на скользкую дорожку, и все потому, что росла с совершенно другими взглядами на мир. Для меня подобное мироустройство было средневековым варварством, стать частью которого уже само по себе являлось оскорблением гордости и чувств.

– Это наивысшая честь… – совершенно не понимал меня император.

– Для отца. – отрезала я. – Для леди оказаться здесь – величайшая трагедия. Не познать ни тепла мужа, ни обрести счастья материнства. Зачахнуть без любви в сердце, в одиночестве и тоске. Отец, желающей своей дочери лучшей жизни никогда не променяет ее на собственные честь и почет.

Атил смерил меня долгим, тяжелым взглядом. Его мозг наверняка сейчас буксовал, или он вообще пытался понять, не ослышался ли. Подобные взгляды никогда не озвучивались даже теми немногими отцами этой империи, которые и правда шли по такому пути. И уж точно настолько неприемлемые мысли никто не мог вложить в голову благородной леди. Однако озвученное уже повисло в воздухе, накаляя его до предела, и Атил не смог сдержать своей отстраненности, пусть и на миг:

– Даже после рождения сына ты клялась мне в любви долгих семь лет.

Должно быть он вновь пришел к мысли, что это очередная попытка его одурачить. Ведь Атил знал ту, что сидит перед ним, ее мысли и чувства тоже.

– Я была не в себе.

Я и сейчас была не в себе, вываливая все это на императора. Он в любой момент мог изменить свое решение и все же привлечь меня за оскорбление или прошлые прегрешения. Но обида душила меня раз за разом, когда я заглядывала в пустое сердце Клариссы, из которого исчезло все – любовь к сыну и к этому мужчине тоже, страхи, радости, печали, стремления. Исчезло все, но не боль. Она была столь велика, что оставалась с ней даже в те мгновения, когда духовный камень готов был разлететься на части в любой момент.

– Что вы сказали?..

– Признаю. Моя вина. Слишком долго я позволяла себе жить иллюзией, будто ваша любовь сможет защитить меня от любой опасности этого мира. Слишком долго я цеплялась за край вашего рукава, в надежде, что черный клинок покарает моих обидчиков. Слишком долго верила в мир, управляемый руками одних мужчин. Я ошиблась, Ваше Величество. Но больше пребывать в подобных больных иллюзиях я не желаю. С этого момента я буду жить лишь с верой в себя и свои силы.

У меня не было другого пути, и я надеялась, что наш разговор не станет совсем уж бесполезным. Если семя сомнения прорастет в этой красивой голове, то это уже станет для меня победой. Пусть не сейчас, но со временем Атил должен был принять новую Клариссу Морел дель Турин.

– Красивые слова для той, кто живет за спиной своего отца. – пренебрежение и злость в его тоне уже почти не трогали сердце. – Герцог Бертольд извел меня своей непомерной жадностью и пустыми амбициями. Благодаря вам, леди, такое мелкое королевство как Орса смеет навязывать империи все новые и новые условия в поддержку нашего военного союза! А вы сидите здесь, и бросаетесь подобными заявлениями? Какое лицемерие!

Что ж, я выиграла в лотерею дважды за вечер – сумела попасть в болевые точки императора и вывести его из себя, хоть цели такой не преследовала. Стоило сказать, что реакция была оправданной, а вот объект гнева выбран недостойным путем.

Орсу и Турин связывали сложные отношения много столетий. Так уж вышло, что маленькое королевство на границе империи имело в рукаве большой козырь. В самом сердце Орсы охранялись несколько поселений с последними из первородных – людьми, чьи предки видели первые шаги богов по земле. Те, кого Закария одарил первыми.

В их жилах текла особая кровь, что наделяла их устойчивостью к воздействию черной маны Морел. А потому лишь они могли создавать особое оружие для борьбы с монстрами, что было так необходимо Турину. И при каждой угрозе со стороны империи или соседних королевств, Орса грозилась перебить всех потомков первородных до последнего.

– Это империя Турин стоит неприступной стеной между монстрами и всем остальным континентом! Если мы падем из-за нехватки оружия, ни одно из королевств не выстоит и дня.

Я понимала его злость, игры с жизнью и смертью никогда не имели хорошего финала. И была бы рада хоть на что-то повлиять, но не имела такой силы. И Атил это знал лучше, чем кто-либо другой.

– Для разрушенного Турина уже не будет никакой разницы, постигла ли такая же судьба несговорчивых соседей, ведь в живых не останется никого, кто смог бы порадоваться чужому горю. – с осторожностью ответила я. – Именно поэтому напряжение между нашими странами существовало столетиями. И именно поэтому вы выбрали меня наложницей в свой гарем. Я ваш рычаг. И это ваша задача найти способ надавить на него с такой силой, чтобы когда отпустите руку, он не отрикошетил вам в челюсть.

– Все же близость смерти на этот раз не прошла для вас бесследно, леди, – устало выдохнул Атил, прикрывая ладонью глаза. – Говорите, что боитесь за свою жизнь, а затем разговариваете со мной в подобном тоне. Всему в мире есть предел, но похоже, не вашему безрассудству.

– Я не в ответе за действия своего отца. Только за собственные. – продолжала настаивать, пока Атил пребывал в глубокой растерянности, хоть старался не подавать этому вида. – Раньше я не видела другого пути, и продолжала искать вашей любви. Чтобы просто не сойти с ума, убеждала себя, что она согреет мою заледеневшую душу, а ваша сильная рука меня защитит. Ведь ценность любой благородной леди лишь в ее чреве. Быть прилежной женой, родить наследников – единственное, ради чего нас растят. И когда мы терпим неудачу в этом, становимся бесполезными и нас выбрасывают, словно игрушку ценой в пару десятков мешков золотых.

– Леди…

Атил выставил ладонь, желая меня остановить, но я чувствовала, что второго такого шанса может не быть. В следующий раз он будет готов к моим новым причудам и возможно, даже слушать не захочет все то, что я пыталась до него донести.

– Вы хотели познать мою откровенность – так знайте, допустить мысль о подобной судьбе равносильно смерти. И страх отпустить вашу руку затмевал всю ненависть, в которой вы меня так щедро купали. Казалось, разожми пальцы, и я упаду. Сорвусь в пропасть, бездонную, черную, и просто умру. Но стоило отпустить, как оказалось, я все еще стою на ногах так крепко, как никогда. Это стало для меня откровением.

– Уверена, что оно правдиво?

В те редкие моменты, когда он говорил так, будто и не существовало в мире титулов, я понимала, что Атил наиболее уязвим. С него слетали все маски, все напускное и неверие, которым он отгораживался от меня изо всех сил. В эти редкие моменты он смотрел на меня новыми глазами, пусть пелена прошлого быстро заволакивала взор снова и снова.

– Да. И ради этого стоило разок другой почти умереть. И увидеть, что все было пустой иллюзией. Я продолжала рассыпаться на части, пока окончательно не сломалась. Теперь же я собираю себя по кускам, и не допущу прошлых ошибок. Обещаю, я больше никогда не стану вам досаждать, не стану требовать любви и внимания. Я больше не попадусь вам на глаза и не буду надеяться на вашу защиту. Мне не нужна корона императрицы, как и ваша любовь. Я хочу жить и видеть, как растет мой сын. И это желание я воплощу собственными усилиями.

– Собираешься нарастить силу. И признаешься в этом? Это измена.

Его голос был удивительно спокойным и тихим, совсем не вязался с тяжестью произнесенных слов.

– Измена? – в тон ему отвечала я. – Если желание защитить наследника империи это государственная измена, можете обезглавить меня прямо сейчас. Но будьте и вы со мной откровенны, Ваше Величество. Я не только ваш рычаг силы между Орсой и Турином, но и единственный щит. Живой щит между аристократией и короной. Редманы подбираются к вам все ближе, тянут лапы ко всем вашим врагам и союзникам, желая прибрать власть к рукам. Если бы не я и мой сын, они бы уже нашли способ посадить свою дочь на трон императрицы, вот почему вы спускали мне с рук все прегрешения эти восемь лет.

– Вынужден признать, твой новый способ давления на меня лучше прежнего. Но и в разы опаснее, ведь игнорировать такое я уже не намерен.

– Услышьте меня, Ваше Величество, – вымученно улыбнулась краешками губ. – Я не пытаюсь на вас давить. Вы нужны этой стране сильным и свободным от чужих амбиций. От вашего правления зависит, какая страна окажется в руках Его Высочества Каэлиуса Вальмиера дель Турин. И если для этого я должна отказаться от вас, я сделаю это с лёгким сердцем.

Новая пауза оказалась самой долгой из всех. Атил смотрел на меня, но мысли его были совсем далеко отсюда. Должно быть он даже забыл цель своего визита и теперь медленно переваривал все сказанное от начала и до конца.

– Стоит ли мне ответить на твою откровенность своей? – вдруг выдохнул он, и я дрогнула.

Вся его растерянность испарилась, возвращая стальную волю, с которой он уверенно ступал по своему пути. Должно быть Атил принял решение, знать о котором мне не полагалось. Пока.

– Разумеется, Ваше Величество. – ответила ровно, но сердце уже пустилось в пляс, нагоняя тревогу.

– Ты все еще под защитой короны. Ее воля – твоя воля, ее сила оберегает тебя. Уверена, что готова отринуть все, или же просто вновь погрязла в очередной иллюзии?

Чувствовала себя словно загнанный в угол зверек, над которым хищник занес лапу. Казалось, что мой ответ был на сегодня последней проверкой, и если дам неправильный ответ, кто его знает последствия…

– Нельзя отказаться от того, чем никогда не обладал, Ваше Величество.

Остаться верной самой себе было лучшим из всего, что я смогла придумать за пару мгновений. И улыбка Атила, который он меня одарил в ответ, пробрала до мурашек, коими покрылось все мое тело.

– Что ж, раз так, я отменю свой указ на ближайший показательный турнир императорских рыцарей. И вы вновь останетесь без рыцаря-защитника, если не сможете получить его собственным силами. Воля короны не станет вмешиваться в вашу жизнь, как вы того и желаете, леди Кларисса, но продолжит с интересом наблюдать, как было всегда.

Врунишка. Все королевство знало, что император всеми силами пытается избежать любых разговоров о своей королеве. Какой еще интерес? Его никогда не было… до последних событий. Все же оставить без внимания мой отчаянный шаг во время нападения гидры Атил не сумел. И теперь предупреждал, что его взор будет постоянно сверлить мой затылок, и едва сделаю неверный шаг, он узнает об этом первым. Что ж мне оставалось лишь обрасти к тому моменту крепкой броней, чтобы этот фиолетовый лазер через нее не прошел.

Конечно, знай я заранее, что Атил решил оказать помощь в выборе рыцаря-защитника, прикусила бы язык до поры до времени. Но что сделано, то сделано. В любом случае в этом вопросе, как и во всем другом, я предпочла сделать ставку на своих людей – Рене и Бьёрна. Я уже отдала приказ разузнать обо всех кандидатах, а также все их слабые места и болевые точки. Поэтому что принуждение от императора, что угрозы лично от меня – не велика разница. Главное найти подходящего человека, которому я смогу доверить свою жизнь.

– Приму ваши слова во внимание, Ваше Величество, – холодно улыбнулась я. – Если на этом все, я хотела бы отойти ко сну.

– Выгоняете меня, леди Кларисса? – вдруг спросил он с усмешкой, и я замерла в полусогнутом состоянии, пытаясь встать. Но быстро взяла себя в руки, распрямилась, и отзеркалила его выражение лица.

– Ваше Величество желает остаться в моей спальне до рассвета?

От одной мысли об этом Атил должен был уйти отсюда немедленно, но он продолжал сидеть и разглядывать меня, будто не насмотрелся еще за весь этот изматывающий разговор.

– Я думаю…

– Прошу прощения, Ваше Высочество, – нас прервал негромкий стук в дверь и голос Рене. – Его Высочество Каэлиус отказывается идти в свои покои, пока не повидает вас. Время уже позднее, госпожа…

– Пусть войдет, мы закончили. – направилась к дверям, чтобы встретить сына. И надеялась, что Его Величество соизволит все же покинуть комнату под этот тонкий намек. – Каэль!

– Матушка!

Едва двери открылись, как мальчишка бросился мне в руки, хватаясь за ткань ночного платья изо всех сил. Он жмурился, что не могло скрыть влагу, скопившуюся в уголках глаз, и я мягко прижала его к себе, чтобы разбушевавшиеся эмоции схлынули. Но не тут то было.

– Ах! – дернулся принц, едва раскрыл глаза и посмотрел мне за спину. – Ва-ваше-е…

– Его Величество уже закончил здесь свои дела.

Я подняла принца на руки и развернулась, чтобы он не мог смотреть в это строгое лицо с цепким взглядом, от которого у меня самой не переставали бегать мурашки. Атил все еще расслабленно располагался в кресле, и решил окончательно добить меня словами:

– Разве я говорил подобное, леди? – вскинул брови он.

Медленно втянув носом воздух, я ломано улыбнулась, ожидая, что он соизволит продолжить. Но Атил вел себя так, будто уже сказал достаточно.

– Сжальтесь, Ваше Величество. Дайте передышку, я все еще не восстановилась после случившегося.

– Вы ранены, матушка? – Каэль взволнованно встрепенулся, отпрянув от моего плеча.

– Нет, что ты, я лишь немного устала. – поспешила успокоить его. – Хороший сон – лучшее для меня лекарство.

– Тогда я… навещу вас завтра, матушка, – шепотом выдавил из себя Каэль, опуская глаза. – С вашего позволения.

– Ты очень испугался за меня, да? Прости, милый, – так же негромко сказала я, стараясь медленно увеличивать расстояние между нами и притаившимся в углу тигрищем. – Мне жаль, что тебе пришлось увидеть подобное. Но я в порядке, слышишь? И рада, что ты не пострадал.

– Нет, – он мотнул головой и несмело поднял свои аметистовые глаза, чистые-чистые. – Вы очень сильная, матушка. И я тоже буду много тренироваться, чтобы в следующий раз защитить вас.

Не будь в комнате постороннего, я бы расплакалась. Сердце сжалось в груди так сильно, что не продохнуть. Окончательно расхрабрившись, я отошла к кровати и опустила один из краев балдахина, отрезая нас с Каэлем полупрозрачной тенью газовой вуали.

– Не торопись взрослеть, Каэль, – шептала, присев на край кровати. – Это обязанность родителей – защищать своего ребенка. Да и других тоже. Это обязанность взрослых – позволить росткам прорасти. Детям же положено есть наш хлеб и хвататься за руку, когда не остается сил идти своей дорогой одному. Поэтому знай, я всегда буду защищать тебя, а ты можешь всегда положиться на меня. В любую трудную минуту…

Стоило сказать эти слова, как мое плечо тут же намокло. Каэль плакал беззвучно, ведь в другом конце спальни все еще горели два фиолетовых глаза. Атил наблюдал, и должно быть все слышал тоже. Ведь слух мастера меча превосходил человеческий во множество раз. А что уж говорить о владельце черного клинка. Но мне было сейчас наплевать. Подумает ли он, что это игра или же решит, будто я делаю из наследника плаксу. Его мысли могут остаться при нем, главное, чтобы не вздумал раскрыть рот, ведь с плачущим ребенком на руках я могла не сдержаться.

Его маленькие плечики дрожали, и я гладила ссутулившуюся спину ладонью. Давала выплакаться вдоволь, пока нас окутывала тишина и иллюзорный покой. И очень скоро обессиленный мальчишка затих, засыпая в моих объятиях.

– Прикажу слугам отнести его в соседние покои.

Я и сама успела расслабиться, а потому едва не подпрыгнула на месте. Атил так бесшумно подкрался к нам, что я едва не словила приступ, когда он обозначил себя. Судорожно вздохнув, я подняла на него взгляд. И мотнула головой, откидывая край одеяла.

– Пусть останется…

– Это неприемлемо.

– На сегодня. – упрямо уложила Каэля в свою кровать, стараясь не разбудить. – Он пережил многое.

– И еще больше ему предстоит. – не уставал упрямиться этот мужчина, что и сам позволил тени усталости скользнуть по лицу.

– Поэтому ему нужно отдохнуть. – сцепила зубы, а затем обернулась, заглядывая прямо в сверкающие всполохами маны глаза. – Пожалуйста.

Он провел ладонью по лицу, а затем потер заднюю поверхность шеи:

– Как ты и сказала, я останусь в твоих покоях до рассвета.

Ушам своим не поверила. Продолжала глупо таращиться в ответ, а затем и вовсе спросила откровенную глупость:

– Решили разделить со мной постель?

Я вовсе не хотела звучать столь вызывающе, но судя по тому, как вздулись вены на шее Атила, он воспринял мои слова всерьез. И пока он не вышел из себя окончательно, нужно было спасти ситуацию, вот только уставший мозг не хотел выводить меня из этого смертельного лабиринта прямым путем.

– Кровать большая, на ней и пятеро поместятся, – начала тараторить я. – Поэтому на кушетку меня вам не выгнать, Ваше Величество. Мои старые кости не выдержат подобных издевательств.

Атил медленно возвел глаза к потолку, теряя охватившее его раздражение, а затем тихо выдохнул:

– Я все же пришлю к тебе главного лекаря императорского дворца. Как и его предшественники он посвятил жизнь болезням души и ума.

Все потому, что владельцев черного клинка в итоге всегда охватывало безумие, и сдержать его никто был не в силах, лишь отсрочить агонии миг. Я это знала, как и то, что лечение подобных недугов всегда включало в себя работу с камнем души.

– Не стоит, Ваше…

– Завтра же. – отрезал Атил, а затем и впрямь направился к противоположному краю кровати под мой недоуменный взгляд. – А теперь замолчи, ты изрядно вымотала меня своими фантазиями. Эти несколько часов до рассвета пройдут в тишине и покое, ведь сейчас нет в мире места защищенней этой спальни. Так проведи их с умом.

Послушно сомкнула губы, ведь понимала его как никто – любое наше взаимодействие опустошало до последней капли воли. Не верилось, что когда-нибудь мы сможем жить, не оглядываясь друг на друга. Все же у нас был сын, и новые столкновения лбами поджидали за каждым поворотом судьбы.

Я и сейчас была не согласна с его решением. Его жест доброй воли в пару часов защиты, наверняка уже завтра обернется ворохом проблем. Император, что не ищет женской любви, снова проводит ночь в покоях женщины, от которой уже был рожден наследник престола. Подобное обратит против меня столько мечей, что можно было подумать, Атил нарочно мне мстит. Но все же он не казался мне тем, кто может ударить в спину. Сильным людям такие приемы не нужны, а он был силен, трудно спорить.

Смирившись с неизбежным, я осторожно забралась под одеяло рядом с Каэлем и мельком глянула вбок. Атил лежал на спине, закинув руку под голову, и даже если бы я потянулась в его сторону, не смогла бы коснуться и подушечкой пальца – настолько мы были далеки друг от друга.

– Леди, – прежде, чем я успела отвернуться, Атил тихо позвал. – Думаю, я не смогу сдержать слово, данное тебе.

Пока я глупо таращилась на профиль, очерченный бликом луны, Атил повернул голову, встречаясь со мной взглядом.

– Помолвка принца состоится на днях.

В этом был весь он. Казалось, я могу развалиться на куски от усталости, но этот невозможный мужчина найдет пару слов, которые наполнят меня силами и решимостью спорить еще пару часов.

– Ваше Величество!.. – прошипела я, стараясь не разбудить ребенка, что уже скатился мне под бок. – Каэль слишком мал!

– На дочери дома Хелдер. – оборвал мои возмущения он. – Есть стоящие возражения?

Закусив губу я сверлила Атила взглядом, пока голова с трудом перебирала известную мне информацию. Я знала, что Хелдеры были полностью преданы Его Величеству Атилу, и их наследник должен был пойти по стопам прародителей. Вот почему конфликт между ним – Лотаром, главным героем прочитанной мной книги, и едва взошедшем на трон императором Каэлем был столь раскален.

Случился он на почве любви к одной и той же леди, и я ни строчки не помнила о том, что у Лотара была сестра. Что уж говорить о помолвке между ней и Каэлем. А это значило лишь одно из двух, либо я уже слишком вмешалась в реку времени этого мира, либо что-то должно было произойти с этой помолвкой.

Размышлять над этим было бессмысленно. Сейчас мне ничего не оставалось, кроме как поддержать этот союз. Помолвка с домом Хелдер обрубит руки дома Редман, что с жадностью тянулись к короне Каэля, а еще возможно сможет повлиять на него самого. Я знала, насколько красивой была любовь главных героев, и хотела, чтобы Каэль смотрел на нее со стороны и с легким сердцем. И надеялась, что это первый, маленький шанс на подобный исход.

– Нет, Ваше Величество, – едва слышно выдохнула я.

– Решено. – кивнул он, и вновь отвернулся.

Как и я обняла Каэля, поворачиваясь к императору спиной. Прикрыла веки, в надежде провалиться в желаемое небытие, но сон никак не шел, сколь бы уставшей я не была. Мысли не давали покоя. Сейчас, в тишине ночи, под мерное дыхание сына, меня обуяла настолько сокрушительная скорбь, что справиться с накатывающим потоком слез оказалось невыносимо, невозможно.

Сердце разогналось в груди, горло сдавило. И мне стоило большого труда выскользнуть на балкон, не разбудив ни только моего маленького храброго принца, но и его отца. До последнего не верила, что Атил не проснется от моих движений, но оказалось, я впрямь утомила его.

И это позволило мне закрыть тяжелые балконные двери, дойти до каменного ограждения и вцепиться в перила ладонями, что было сил. Слезы бежали по щекам градом, и я медленно осела под тяжестью собственных чувств. В миг меня догнал животный страх за свою жизнь, что, казалось, отключился в битве с гидрой. А вместе с ним и горькая беспомощность. Черная, беспощадная, она напоминала мне раз за разом – Каэля мне не спасти.

Обида, непонимание, злость, что накопились внутри, хлынули водопадом слез. Я так хотела помочь. Хотела прямо сейчас ворваться обратно в спальню. Очистить черный клинок и избавить этого невозможного императора от проклятия, что пожирало его душу долгие годы. Хотела защитить и Каэля, но не могла. Ничего из этого сделать не могла, а иной путь казался настолько извилистым и длинным, что руки опускались сами собой. Мне не хватало веры, а вот отчаяние текло горной рекой.

И глухое, беззвучное рыдание смывало с моей души все иное, наполняя ее этим отчаянием. Отчаянным желанием биться за этот мир до конца.

Поглощенная опустошающим потоком слез, дрожащая и цепляющаяся за ограду до побелевших костяшек я и не знала, что в эту тихую ясную ночь Атил, прислонившийся спиной к закрытой балконной двери, впервые впустил в свое сердце мысль – даже такая женщина может иметь душу.