Текст книги "Стратегия одиночки. Книга восьмая (СИ)"

Автор книги: Алескандер Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Особую злость во мне вызывало даже не столько то, что идущий следом глава гильдии воров не помогал, сколько то, как он себя вёл. Он не просто плыл – он скользил под водой, словно был здесь не гостем, а законным обитателем. Его движения были плавны, точны и почти ленивы, будто для него не существовало сопротивления среды, не было давления воды, нехватки воздуха, усталости. Я смотрел, как он то поднимается надо мной, то исчезает в глубине – и с каждым разом всё меньше верил, что передо мной человек, а не иллюзия морского духа, принявшего человеческий облик. Казалось, дышать ему вовсе необязательно.

Тем не менее, я справился. Плевать, с какой грацией он скользил среди камней – мне нужно было сделать работу. На последних крохах воздуха, когда лёгкие жгло огнём, а в висках стучало так, что гул уходил в саму кость, я пробил путь. Очередной валун, загромождавший тоннель, уступил – и я вырвался к поверхности.

Вдох был не просто облегчением – он был откровением. Затхлый воздух, насыщенный плесенью, грибным спорами, влагой и гнилью, казался мне амброзией. Я словно пил его, пил судорожно, глоток за глотком, с такой жадностью, как будто и впрямь возвращался из мёртвых. Просто дышать – какое же это, оказывается, счастье.

Почти две минуты я лежал, раскинувшись на поверхности воды, подобно морской звезде, позволяя телу восстановиться. Волны тихо били в стены, где-то капала вода, воздух был тяжёлый, вялый, и даже темнота казалась осязаемой – вязкой, глубокой, будто тина. Пещера, в которую вывел нас подводный ход, была погружена в абсолютную темноту. Конечно, я мог бы вызвать Фонарик и залить всё сиянием, но знал: рядом со мной жрец Сегуны. И взывать к Свету в его присутствии – всё равно что плюнуть в лицо. Тем не менее, благодаря сродству с Тенью, я различал некие очертания. Например, точно чувствовал, что, вытянув руку, дотянусь до каменного уступа и смогу выбраться из воды.

Прежде чем я сделал это, рядом без единого всплеска вынырнул мой спутник. Теневое чутьё отозвалось ещё до того, как он появился: напряжённая тишина изменилась, и я ощутил присутствие человека рядом. Он поднял ладонь над поверхностью, и на ней вспыхнул огонь. Не обжигающий, не хищный – плотный, густой, ровный, как запаянный в стекло факел. Его пламени хватило, чтобы осветить пещеру целиком: грубые стены, неровные выступы, чёрные плеши мха, тусклую влагу на камне.

По воспоминаниям прошлого цикла я знал, что здесь не будет ничего выдающегося. Так и оказалось: просто пещера. Никаких древних символов, никаких спрятанных реликвий, ни сталактитов, ни даже банального золота. Даже немного обидно – но по-своему правильно, ведь это место выбрали для себя простые ловцы жемчуга, обычные рабочие.

Выбравшись из воды, я отряхнулся, чувствуя, как с тела стекают тяжёлые капли. Пригладил волосы ладонью, чтобы не лилось в глаза. Лодка осталась где-то там, в, казалось, далеком дневном мире.

– Любопытно… – тихо, почти с опаской, будто не желая потревожить древних духов, произнёс Человек с Тысячью Лиц. – Подобных пещер вдоль побережья Фейста десятки, если не сотни.

«И некоторые из них ваша гильдия использует под склады», – подумал я, но благоразумно оставил эту мысль при себе.

– Мне казалось, я знаю их все, – продолжил жрец Сегуны, с нескрываемым интересом осматривая стены и потолок.

Он сделал несколько шагов вперёд, прикоснулся ладонью к камню… и жадно вдохнул, как охотник, уловивший запах дичи. Ноздри его затрепетали, лицо напряглось, взгляд стал острым и сосредоточенным. Минута напряжённой тишины. Затем он резко развернулся ко мне. Не приближался, не угрожал – но я знал: захоти он, и я даже моргнуть не успею, как окажусь мёртв.

– До последнего думал, что ты врёшь, – произнёс он едва слышно. Без ауры Восприятия я бы не различил этих слов. – Надеялся на чудо, но не верил.

И в этот миг он снова изменился. Передо мной стоял уже не рыбак и не убийца, а уставший странник, которому довелось пройти сотни дорог. Щелчок пальцев – и огненная сфера сорвалась с ладони, устремившись под потолок пещеры, наполняя пространство мягким пульсирующим светом. Он не нуждался в подсказках. Жрец Мифрилового ранга просто чувствовал, знал, где искать. Проведя рукой по каменной стене, глава гильдии воров направился вперёд. Ни заклинаний, ни жестов – просто усилием тела он сдвинул массивную гранитную плиту, веками преграждавшую путь, и шагнул вглубь пещеры, предварительно зажёгши ещё один огонь на ладони.

«О чёрт! Засчитают ли мне этот алтарь, если первым его увижу не я, а он?»

Мысль вспыхнула мгновенно, кольнула остро, словно раскаленная игла. Я тут же рванул с места, догнал ушедшего вперёд спутника, и пока он остановился во второй пещере, разглядывая разбросанные по полу скелеты, нырнул в боковую нишу.

Вот он. Алтарь.

Не такой величественный и большой, как прошлый – всего полметра в высоту. Статуя дельфина, держащего в зубах гладкую чёрную жемчужину. Ни золота, ни рун, ни сияния. Но я знал, чувствовал Тенью во мне – он настоящий. Истинный.

Не теряя ни секунды, опустился на колени и приложил ладонь к камню, к алтарю богини Ночной Прохлады. До того, как жрец появился за моей спиной.

Присутствие Отголоска Ночной Хозяйки я ощутил сразу. Оно не нуждалось в объяснении – чувствовалось кожей, костью, всем нутром. Необъятная воля, неотвратимая и чуждая прикасалась к сознанию, как взгляд безликой бездны: не злобный, не злой – просто не видящий во мне ничего, кроме пылинки, случайной соринки в струе вечности.

Ментальное давление обрушилось на моё Ядро с такой силой, что оно будто пошло трещинами, как переспелый плод под ударом камня. Плечи сами собой опустились, рука, лежащая на алтаре, дрогнула – и только усилием воли я не позволил ей соскользнуть. В следующую секунду я услышал – нет, не ушами, а прямо в разуме – приказ. Не просьбу. Не внушение. Приказ. Без слов, но понятный до последней черты: найди жреца.

Опять.

Желание Отголоска вошло в голову, будто калёный клин. Я знал, что выполнить это требование несложно – Человек с Тысячью Лиц точно не оставит вновь обретённый алтарь без жреца. И всё же… внутри поднялась волна злости. Почти ярости. Не благородной, не возвышенной – человеческой, живой, обжигающей. Какого, прости меня Айн, чёрта? Почему кто-то, пусть даже божество, решает за меня, чего я должен хотеть? Почему я должен гнуться?

Нет, – ответил я. А затем своей волей, упрямой и скрипящей на изломе, повторил: нет.

Приказ прозвучал снова, заполнив весь мой разум почти без остатка. Давление усилилось. Словно гигантская ладонь сомкнулась на моём сознании и начала медленно мучительно сдавливать. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли чёрные круги. Казалось, ещё миг – и меня размажет по камням пещеры кровавой слизью. Но я продолжал твердить « нет». Каждый раз тише, медленнее – но отказывался. И неважно, длилось ли это секунду или вечность. Я боролся, пока не понял: моё сопротивление меня же и убьёт. И я всё же сдался. Не вышло из меня героя, способного бросить вызов богам. Не вышло…

Когда почувствовал, что упрямство убьёт меня быстрее, чем божественная кара, я склонил голову и мысленно прошептал: « Хорошо. Найду. В течение пяти лет.»

На мгновение в разуме повисла звенящая тишина. Давление исчезло, будто его и не было. А потом, к немалому удивлению, Отголосок принял мои условия.

В ту же секунду по ладони словно хлестнуло пламенем боли. Меня подбросило, швырнуло назад, как щепку. Я ударился о стену пещеры с такой силой, что зубы лязгнули, а по позвоночнику прошёл хруст, будто кто-то сыграл по нему резкий аккорд.

Не успел я прийти в себя после удара, как в нишу протиснулся глава гильдии воров. В свете пляшущего пламени его глаза опасно блеснули – не гневом, нет, скорее… знанием. Он почувствовал. Почувствовал, что его Госпожа явно осталась недовольна мной. Отголосок, коснувшийся и его, и меня, ясно дал ему это понять. Тем не менее он ничего не сказал. Только поморщился на миг, будто вдохнул что-то резкое, и тут же лицо его разгладилось. Спокойное, почти умиротворённое выражение, как у монаха в трансе. Сделав ещё один шаг, он опустился на колени и, не колеблясь, коснулся лбом алтаря.

Надеюсь, сейчас он не получит приказа прикончить непослушную игрушку вроде меня. Хотя… за что меня убивать? Я же полезный. С точки зрения Отголоска – может, и дерзкий, но всё же эффективно работающий инструмент. Два забытых алтаря, найденных за столь короткий срок – это вам не перья в подоле пересчитывать. Меня за такое наградить надо, а не швырять об стену!

…Кстати, о награде. Она же должна быть? Хоть какая-то?

Есть. Вот она – Театр Теней.

Заклинание, позволяющее создавать на стене движущиеся тени. Как те, что показывают детям на ночь, складывая пальцы в форме зайчиков и птичек – только чуть сложнее. Можно придать теням видимость формы, движения, даже намёк на сюжет. Абсолютный мусор, годный разве что для того, чтобы развлечь ребятню в трактире за кружку молока.

« Несправедливо!» – хотелось выкрикнуть. Я едва не задохнулся, пробивая проход сюда, чуть не превратился в отбивную из-за давления Отголоска, и за всё труды мне выдали вот это?

Тяжело вздохнув, я постарался отпустить злость. Сейчас она не помощник. Знал же – боги местного Пантеона не склонны к великодушию. За редким исключением – возможно Ишии. В прошлом Цикле я прочёл сотни легенд, слухов, мифов о каждом из них, так что моё мнение об этих сущностях уже вполне сложилось.

Спокойно. Ещё спокойнее. Сам виноват. Нечего было играть в Прометея и дерзить Отголоску. Согласился бы сразу – наверняка получил бы что-то куда более полезное. Но теперь уже поздно.

Хотя… Внутри меня всё равно жила странная упрямая радость. Пусть я проиграл, но не сдался сразу. Я пытался. Хоть сколько-то, но продержался.

Это для местных жителей воля богов священна, но я выходец совсем из другого мира – мира, в котором у людей была хотя бы иллюзия свободы выбора…

Глава 10

Отлипнув от стены, поднялся на ноги и тихо покинул нишу, чтобы не мешать жрецу общаться со своей Госпожой. Спина побаливала, но не настолько, чтобы тратить обезболивающее алхимическое зелье. Потянулся в разные стороны и понял, что серьёзных повреждений нет, максимум несколько ушибов, которые пройдут через пару часов.

Надо признать, такой напор Отголоска Сегуны застал меня врасплох. Даже в Прошлом Цикле ничего подобного не происходило. Это был не намёк, не просьба, а явный приказ, как будто я когда-то поклялся служить Ночной Хозяйке. Скорее всего, дело в том, что Отголосок – это всё же не бог, а память мира о божественности. Даже не уверен, можно ли считать Отголоски полноценно разумными сущностями. Морфей однажды сказал, что они напоминают ему продвинутые земные нейросети, и сейчас я был склонен с этим утверждением согласиться. Воздействие Отголоска Сегуны оказалось слишком прямолинейным, грубым. Избыточным, я бы даже сказал. Ведь со мной вполне можно было договориться – но не было даже попытки вступить в диалог. А если верить жизнеописаниям Ночной Сестры, она славилась интригами и дипломатией, даже на фоне других божеств. Видимо, Отголосок во многом утратил эти тонкости, свойственные оригиналу.

Стоило мне один раз помочь, как Отголосок Сегуны словно посчитал мою дальнейшую помощь чем-то само собой разумеющимся, возведя её в ранг моей обязанности. А когда я отказался – в надежде выторговать награду получше – вместо того чтобы обыграть меня в войне слов и смыслов, как, уверен, поступила бы истинная Сегуна, Отголосок просто попытался вбить в мою голову божественный приказ.

Нет, я давно знал, что Отголосок – это не само божество, но только сейчас получил окончательное подтверждение этим знаниям. Неожиданная догадка вспыхнула в голове, как удар молнии, и я тихо прошептал:

– Визуализация.

А нет, повезло – несмотря на явное недовольство, Отголосок Сегуны не лишил меня Сродства с Тенью. Было бы обидно потерять столь существенный бонус из-за собственного упрямства.

И что на меня тогда нашло? Нет, сначала всё было понятно – хотел показать независимость в надежде выторговать более весомую награду. Но потом, когда стало ясно, что моё упрямство не приведёт ни к чему хорошему, почему же всё равно продолжил сопротивляться воле Отголоска?

Ответ, в сущности, лежал на поверхности. Я банально устал подчиняться кому попало. Мне и квестеров с их мутными целями хватало за глаза, а тут ещё Отголосок божественной сущности решил, что мне не нужна свобода воли.

Но дело было не только в злости и эмоциях. Даже получив вместо настоящей награды эту детскую игрушку – «Театр Теней» – я всё равно продолжаю считать, что поступил правильно. Если бы согласился сразу, Отголосок Сегуны наверняка записал бы меня в разряд своих верных слуг. А как известно – со слуг и спрос другой. Да и свобода воли, пусть даже иллюзорная, для меня слишком многое значит. Я хорошо помню, как однажды уже принёс её в жертву – на эшафот своей мести квестерам. Потерял собственное «я», сломался изнутри, перестал быть полноценной личностью и превратился в инструмент. Эффективный, но пустой. И в этом Цикле я такой ошибки не допущу.

Глава гильдии воров Фейста задерживался. Я успел несколько раз обдумать произошедшее у алтаря и даже убедил себя, что поступил единственно верным образом, а Человек с Тысячью Лиц всё ещё не покинул нишу.

Присев прямо на холодный каменный пол, я прикрыл глаза и активировал навык Танцующего с Тенями. Видимо, из-за близости истинного алтаря Ночной Сестры тени повиновались особенно послушно, да и моё Теневое Чувство не вызывало привычного головокружения. Раньше мне ни разу не удавалось удерживать этот навык активным дольше нескольких десятков секунд, но сейчас я продержался почти три минуты. За это время, повинуясь моей воле, тени обследовали всю пещеру, за исключением, разумеется, алтарной ниши.

Надеялся найти что-то интересное – всё же эта пещера почти две тысячи лет была заперта от внешнего мира. Но всё, что удалось обнаружить, – десяток скелетов, разбросанных по каменному полу. Судя по остаткам одежды, сохранившейся на костях, и полному отсутствию украшений, когда-то это были обычные ловцы жемчуга. Видимо, никто из них не прошёл Первую Стену, а магией Земли не владел вовсе. И когда землетрясение завалило выход, выбраться наружу оказалось для них попросту невозможно.

По характерным сколам на рёбрах скелетов я понял, что, осознав безвыходность положения, они покончили с собой. А последний, сделав всё необходимое, перерезал себе горло. Причём не ножом, а простым заострённым вручную каменным осколком. Много веков назад в этой пещере произошла трагедия. Ловцы жемчуга, совершив настоящий подвиг, выкрали истинный алтарь буквально из-под носа у жрецов Антареса, спрятали его – и вместо награды получили смерть. Судьба – бессердечная скотина. В который раз убеждаюсь в правдивости этого утверждения.

Появление жреца Сегуны я заметил лишь тогда, когда он оказался прямо передо мной, замерев в двух шагах. Отблески от сферы огня в его ладони яростно плясали в глазах, придавая его лицу нечеловеческое, жуткое выражение.

По спине прошёл холодок липкого, инстинктивного страха. Я не знал, какой приказ он получил от своей Госпожи. А вдруг Отголосок решил его руками прикончить столь непослушного червя?

– Рэйвен Александрит, – произнёс он глубоким тяжёлым голосом, пробирающим до самых печёнок. – Рэйвен Наглец. Госпожа Сумерек… попросила меня помочь тебе.

Неожиданно. Очень.

Мне бы обрадоваться, но я едва удержался, чтобы не скривиться – его, значит, попросили, а мне приказали. Несправедливо. Хотя, если подумать… кто я для Отголоска? Просто путник Опалового ранга. А он – жрец. Мифрилового. В этом сравнении моя ценность, и правда, не впечатляет.

– От помощи не откажусь, – как можно радушнее улыбнулся я. – Как будем забирать алтарь?

– Алтарь Госпожи останется здесь, – покачал головой Человек с Тысячью Лиц, который сейчас выглядел, как обычный лавочник.

Здесь? Странно. Впрочем, не моё дело.

– Ночная Сестра попросила привести к алтарю достойного стать истинным жрецом, – проговорил я с наигранным беспокойством.

– Об этом можешь не думать, – отмахнулся глава гильдии воров. – Эту задачу я возьму на себя.

При этом на его лице промелькнула довольная и слегка язвительная улыбка, словно он уже задумал какую-то многоходовую интригу.

– Меньше работы – это не больше работы, – рассмеялся я в ответ на его слова.

– Ты… – он будто подбирал нужное слово, – странный.

– Мне говорили, – равнодушно кивнул я с самым независимым видом.

– Иди к воде, я ненадолго задержусь, – распорядился жрец Ночной Сестры.

Пожал плечами и, не споря, направился к выходу. Подглядывать за тем, чем займётся этот человек, мне совершенно не хотелось. Жизнь у меня одна, и рисковать ею ради банального, да ещё и мелочного любопытства – слишком высокая цена.

Вернувшись в первую пещеру, я присел на камень у края воды и опустил ступни в солоноватую прохладную гладь. Над головой всё ещё светилась огненная сфера, отбрасывая дрожащие тени на стены. Они плясали, изгибались, ползли по мху и неровным выступам, превращая скромное помещение в нечто мрачное, почти пугающее. Казалось, даже стены дышат в такт всполохам под потолком: глухо, тяжело, с налётом вековой сырости.

Стараясь отвлечься, я вновь активировал Танцующего с Тенями, всё ещё надеясь найти что-то стоящее. Увы, артефактов не обнаружилось. Но обнаружилось другое: под валуном, прижатая массивной глыбой, лежала аккуратная кучка Звёздного жемчуга. Ровно дюжина – чёрные, с вкраплениями мерцающего серебра, все как на подбор, размером с ноготь большого пальца. Блестели они так, будто не два тысячелетия провели в темноте, а только что выкатились из раковины.

В Дейтране за одну такую можно выручить не меньше сорока золотых. Конечно, это не древняя реликвия, но и не пустой мешок. И точно лучше, чем ничего.

Когда Человек с Тысячью Лиц наконец появился, я всё ещё сидел на камне, перекатывая жемчужины в ладони. Они приятно холодили кожу.

– Не претендую, – коротко бросил он, перехватив мой взгляд.

Лицо у него оставалось каменным, но я понял: он знал о жемчуге. И оставил его мне сознательно. Ну, да. Для него это – пыль. Меньше, чем пыль. А для меня – мелкая, но всё же удача.

– Возвращаемся? – спросил он, не приказывая, а как бы между делом.

И небрежно бросил мне пустой кошель, который всё это время прятал где-то, как фокусник. Пересыпав жемчуг внутрь, я кивнул:

– Если алтарь остаётся здесь, возвращаемся.

Дождавшись его утвердительного кивка, я глубоко продышался, зажал кошель зубами и, не раздумывая, скользнул под воду. Она встретила меня прохладой, глухим звуком и вязким тёмно-синим полумраком. Пещера отпускала неохотно.

Как и обещал глава гильдии воров, лодка нашлась на том же месте, где мы её оставили. Мне даже показалось, что она, несмотря на ветер и течения, не сдвинулась ни на метр. Ухватившись за борт, я легко подтянулся, сделал выход силой и, перекинув тело через край, словно пушинку, запрыгнул внутрь. Отряхнулся, не снимая, выжал трусы, а затем – с помощью бытовой магии воздуха – полностью высушился. После чего оделся, не забыв накинуть на плечи тяжёлый, всё ещё грязный плащ.

Что же касается жреца Сегуны – он, как и прежде, занял место на корме. И с тем же задумчивым видом, словно застывший в роли отрешённого философа, наблюдал за мерным движением волн.

Взявшись за вёсла, я развернул наше судёнышко и направил его обратно, в сторону рыбацкого порта. Почти весь путь назад Человек с Тысячью Лиц не проронил ни слова. И лишь, когда до причала оставалось метров триста, заговорил:

– Что дальше? – во взгляде, который он бросил на меня, уже не осталось ни следа прежнего пренебрежения, ни той скрытой, ленивой иронии.

– Вернусь в гостиницу, отдохну. За час до заката встретимся вновь.

– Мне тоже взять лопату и кирку?

Голос прозвучал сухо, без оттенков. Но сам вопрос говорил ясно: в этом городе от его внимания не ускользает ничего.

– Возьмите, – пожал я плечами. – Лишним не будет.

Неужели теперь он действительно будет помогать, а не ограничится ролью стороннего наблюдателя, как в пещере? Ах да… Его ведь Отголосок самой Госпожи попросил. Значит, да. Будет.

Мы спокойно причалили, не вызвав ни малейшего интереса ни у прохожих, ни у рыбаков, ни даже у суетящихся торговцев. Скорее всего, глава гильдии воров воспользовался какой-то магией, чтобы отвести от нас посторонние взгляды. Лодку мы просто оставили у пирса, закрепив швартовочным канатом. На мой вопросительный взгляд спутник лишь махнул рукой – мол, не о чем беспокоиться.

Затем жрец Ночной Хозяйки проводил меня до постоялого двора, после чего исчез, не сказав ни слова. Кто-то мог бы счесть это проявлением раздражения или высокомерного равнодушия, но мне так не показалось. Скорее, он просто находился в состоянии, которое трудно выразить словами. Для него находка истинного алтаря, утерянного века назад, была не просто удачей или исполненным долгом. Это было событие. Потрясение. Личное откровение. Как если бы кто-то на Земле действительно нашёл настоящие гвозди, которыми распяли Христа. И теперь он молчал не из презрения. Он молчал, потому что ему было по-настоящему трудно осознать произошедшее.

Поднявшись в свою комнату, я первым делом проверил сохранность вещей. На первый взгляд всё осталось на своих местах. Но отсутствие маленького, незаметного со стороны волоска, аккуратно оставленного на поверхности рюкзака перед тем, как я покинул номер, ясно показало: кто-то очень вдумчиво покопался в моих вещах. И я даже знал, по чьему приказу был проведён этот обыск. Но не обижался – сам бы на месте главы гильдии воров поступил точно так же. Убедившись, что ничего не пропало, я завалился на кровать, предварительно раздевшись до исподнего.

Интересно, распознал ли тот, кто копался в рюкзаке, в лежащем на дне браслете реликвию Теней? С учётом того, что этот «кто-то» сумел проникнуть в мой номер, не потревожив даже хвалёной защиты, наложенной магом Героического витка, скорее всего, да – квалификации у него должно хватать, чтобы распознать браслет Ночных Охотниц.

Заговорит ли вечером жрец Сегуны о браслете? Или решит промолчать? Любопытно. И если правильно разыграть, можно извлечь из этого определённую выгоду.

Нет, я не питал иллюзий насчёт того, что смогу переиграть в интригах такого мастера, как Человек с Тысячью Лиц. Но если он первый затронет эту тему – это будет повод. Повод, которым можно воспользоваться. А если промолчит… Что ж, значит и мне упоминать не стоит.

Глубоко вздохнув, я потянулся. Мой выбор самого наглого плана пока что себя оправдывал. Да, с подводной пещерой возникли сложности, но они бы возникли и без участия главы гильдии воров. А в остальном всё прошло удивительно гладко. Если бы я ещё проявил чуть больше покладистости и не стал спорить с Отголоском Ночной Хозяйки… Впрочем, сожалеть о сделанном – последнее дело.

Ключевым стало то, что Человек с Тысячью Лиц не только знал обо мне, но и не удивился, увидев моё Сродство с Тенью. С этого момента дальнейшая игра уже стала вопросом техники. Мой расчёт на то, что жрец Сегуны никому не доверит сопровождать меня в поисках истинного алтаря, оказался верным. Да и могло ли быть иначе? Дела такой важности не поручают даже самым преданным и проверенным.

Так что первую часть плана можно считать выполненной на все сто. Сложнее будет отыграть вторую. Но то, что Сегуна попросила своего жреца оказывать мне содействие, внушает осторожный оптимизм. По крайней мере, я надеюсь, что обойдётся без сюрпризов. Очень на это надеюсь. Хотя – именно надеюсь, не больше. Потому что, когда имеешь дело с личностью такого уровня, масштаба и влияния, как Человек с Тысячью Лиц, быть в чём-то уверенным невозможно. И его слова «Госпожа попросила помочь тебе» вполне могли оказаться ложью. Такой вариант тоже стоит держать в уме.

Примерно за час до заката, когда я уже был полностью готов к выходу, в дверь моей комнаты тихо постучали. Открыв, нисколько не удивился: вместо служанки на пороге стоял жрец Ночной Сестры собственной персоной.

То, что Кальяма или сам хозяин постоялого двора подрабатывает на гильдию воров, сюрпризом не стало. И нет, я их за это не осуждал – без подобного «сотрудничества» в трущобах Фейста просто не выжить.

Без единого слова Человек с Тысячью Лиц протянул мне кирку и лопату. В его руках осталась точно такая же пара инструментов. Сейчас он выглядел неотличимо от тысяч бедняков, населяющих этот район: такой же грязный, такой же пахнущий потом и застарелым перегаром.

Завернувшись поплотнее в плащ, я вышел следом за главой гильдии воров. Мы покинули гостиницу через чёрный ход, не встретив по пути ни души.

Как только вышли на улицу, к нам присоединился ещё один человек. Жрец Сегуны представил его, как своего помощника, но меня это не обмануло. Благодаря «памяти будущего» я знал, кто это на самом деле.

Ткач Сумерек – так он себя называл. Маг и алхимик Реарденовой Ступени. Мастер теней и ядов. Глава гильдии убийц Фейста. Именно он остался прикрывать отход моей группы после одного из налётов на линии снабжения Легиона Чумы. Остался – и погиб, подарив нам шанс уйти. Ценой собственной жизни. Несмотря на избранный путь, это был человек строжайших принципов и поистине железной воли. Его гильдия, «Проклятые Тени», никогда не брала заказы на честных и достойных людей.

В Прошлом Цикле мне не раз казалось, что воры и убийцы зачастую ведут себя честнее, благороднее и мужественнее, чем те, кто громко заявляет о своих светлых идеалах. Парадокс, конечно. Но слишком уж часто он подтверждался делом. Хотя и возносить этих людей на пьедестал, конечно, не стоит, за каждым числится вагон и маленькая тележка грехов, а пролитой ими крови хватит, чтобы доверху наполнить олимпийский бассейн.

Я едва удержался, чтобы не протянуть руку старому-новому знакомому, в последний момент поняв, насколько глупо это выглядело бы со стороны. Но порыв не остался незамеченным – я поймал внимательный, почти изучающий взгляд Ткача Сумерек, направленный прямо на меня.

Когда мы миновали три четверти пути, я остановился на перекрёстке и огляделся. Улица была пуста. Слишком пуста, даже для такого часа. Обычно здесь не протолкнуться, а сейчас ни души. Что ж, мой план определённо работает. С этой мыслью я свернул налево.

– А нам разве не нужны руины особняка Ночных Сов? – почти невинно поинтересовался Ткач Сумерек.

Я остановился, оглядел обоих спутников с ног до головы, пожал плечами и с усмешкой ответил:

– А там ещё что-то можно найти? Почему-то мне кажется, это место уже перекопано вдоль и поперёк. И даже любопытно – как глубоко ваши люди успели добраться за столь короткое время?

– То есть того, что мы ищем, там нет, – задумчиво произнёс Человек с Тысячью Лиц.

В его голосе не было ни раздражения, ни упрёка, наоборот, сквозили лёгкие, едва заметные нотки уважения.

– На вашем месте, узнав о моём интересе к этим развалинам, я бы тоже первым делом послал людей всё перевернуть, просеять, перебрать. А так как я не считаю вас глупее себя… – я не стал заканчивать, просто вежливо поклонился.

За такую игру с информацией жрецы Антареса давно бы уже оторвали мне голову. Но те, кто служит Хозяйке Ночной Прохлады, скорее, оценят, чем осудят. И действительно – вместо угроз я увидел только понимающие улыбки.

– Значит, зря работали… – оскалился глава гильдии воров, бросив на меня взгляд, в котором искрилась недобрая насмешка.

– Если ничего не нашли – гоните этих работников в шею, – покачал я головой с притворным расстройством.

– А что, по-вашему, они должны были найти? – самым невинным тоном, от которого у меня чуть не заледенела спина, спросил убийца, лично отнявший не одну сотню жизней.

– Одну из двадцати пяти Чаш Крови, уважаемый Ткач Сумерек. Всего лишь одну из двадцати пяти.

Они не удивились, по крайней мере, виду не подали. Но в их взгляде что-то изменилось. Ничего фатального, но оттенок стал другим. И хорошо. Иногда полезно напомнить даже таким, что перед ними не просто шериф. Перед ними неизвестная переменная, которую они пока не могут просчитать.

– Надо же, уважаемый коллега, – рассмеялся Человек с Тысячью Лиц. – Оказывается, даже шерифы Опалового ранга знают вас в лицо.

– Моя недоработка, – вздохнул убийца. – Согласен.

– Убивать будете? – с любопытством склонил я голову.

– Собрата в Тени? – Ткач Сумерек хмуро приподнял бровь. – Только за очень большие деньги, – и беззаботно рассмеялся, как будто речь шла о покупке пирожного.

Нет, мне точно ничего не угрожает. Пока за мою голову никто не заплатит золото весом с меня самого, этот человек даже не почешется.

Хотя надо признать: появление Ткача Сумерек меня искренне удивило. Я не ожидал, что Человек с Тысячью Лиц захочет передать один из алтарей гильдии убийц. Всегда считал, что воры и убийцы, мягко говоря, относятся друг к другу сдержанно – каждый уверен, что именно он трактует волю Госпожи верно, а остальные просто извратили суть. А тут – пожалуйста. Щедрость, достойная баллады. Хотя… Нет, разумеется, ни о какой благотворительности речи не идёт. Скорее, это начало какой-то многоходовой, многоуровневой интриги. Только вот спрашивать, уточнять или, не дай Айн, интересоваться в лоб – категорически не стоит. Во-первых, мне всё равно ничего не объяснят. А во-вторых, сочтут полным идиотом. Потому что подобные вопросы задают только сумасшедшие. Или отбитые на всю голову, как Нейт или Дайс.

Мой расчёт, что гильдия воров не только оцепит руины бывшего особняка Ночных Сов, но и выгонит всех зевак со всего прилегающего квартала, полностью оправдался. Свернув на очередном перекрёстке, я остановился у ничем не примечательного, по местным меркам, здания. Много веков назад это был обычный двухэтажный каменный дом, возможно, даже достаточно богатый. Сейчас от него остались лишь два полусгнивших пролома вместо стен. Крыша – натянутые кое-как тряпки и гнилые доски, которые не защитят даже от самого слабого дождика.

– Прошу, – жестом хозяина пригласил спутников первыми войти в эти развалины.

Переглянувшись, два высокоранговых адепта Тени бесшумно скользнули внутрь. Подождав три минуты, успокаивая разыгравшиеся нервы, я вошёл следом.

И первое, что ударило в лицо, не воздух, а зловоние. Удушливый, густой, плотный, как кисель, запах. Смесь плесени, крысиных гнёзд, человеческих испражнений и чего-то ещё – давнего, забытого, тухлого. Запах не просто стоял в помещении, он был его частью, впитался в стены, в камень, в тряпьё, свисающее с остатков потолка. Сами стены казались оскорблением архитектуры: ободранные, в потёках, с десятками надписей, выцарапанных ножами, углём и, судя по всему, даже чем-то похуже. Когда-то они, возможно, были оштукатурены, но от штукатурки остались лишь серые лохмотья, облупленные, как старая кожа. Пол покрыт слоем пыли вперемешку с крысиной грязью, костями, щепой и чем-то подозрительно напоминающим раздавленный гриб – с чёрной слизью вместо сока. Из одного угла доносилось чавканье: там в гнезде из тряпья копошились крысы, равнодушные к нашему вторжению. Сквозь прогнившие балки и прорехи в досках просвечивало вечернее небо – тусклое, болезненно-розовое.