Текст книги "Стратегия одиночки. Книга восьмая (СИ)"

Автор книги: Алескандер Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Вот и буду придерживаться старого решения – держаться от Дайса как можно дальше. Тем более сейчас я вообще не понимал, как мы с ним могли сойтись? На Земле я таких весельчаков обходил за версту. Видимо, чтобы это осознать, мне сперва нужно было пару месяцев поработать на Кейташи и чуть не сойти с ума от переутомления.

Хотя, если верить «памяти будущего», из Дайса получался просто отменный товарищ – тот, кто без колебаний спустится за своим другом даже в самый ад. Правда, при условии, что в состоянии алкогольного угара вообще вспомнит, что у него есть друзья. Но это уже детали.

Человек он хороший, даже отличный. Да, со специфическим чувством юмора и нездоровой тягой к разврату и выпивке – но у всех свои недостатки. Даже у меня.

Ладно, о Дайсе ещё будет время подумать. А сейчас нужно решить, какой план по розыску забытых алтарей Ночной Сестры выбрать: самый безопасный, но долгий; самый простой, но довольно рискованный; или самый наглый – тот, который позволит мне сделать всё за один день почти без усилий?

У наглого плана, разумеется, были свои недостатки. Но если что-то в нём пойдёт не так, максимум, чем мне это грозит – это необходимость забыть о Фейсте примерно на полгода. Правда, в этом варианте мне придётся особенно положиться на «память будущего», но пока она меня серьёзно не подводила.

Пока размышлял и взвешивал плюсы и минусы каждого пути, успел пообедать. А когда вернулась служанка с заказанной одеждой, я практически определился с дальнейшими действиями.

Не позволив ей сразу уйти, примерил принесённые вещи прямо при ней. Нацепил на сапоги убого выглядящие, но вполне крепкие кожаные мешки, затем накинул плащ и спросил:

– Сильно выделяюсь?

– Разве что кажетесь очень крупным на фоне большинства, – осмотрев меня, ответила прислужница.

– Кальяма, – тихо произнёс я, глядя в глаза опрятно одетой женщине, – я цеховой шериф, и мне нужно кое-кого найти, – вру, как дышу, – очень желательно, чтобы никто не узнал о моём визите.

– Наш постоялый двор хранит полную конфиденциальность своих клиентов, – степенно, с расстановкой ответила служанка.

Правда, мне показалось, что она не вполне понимает значение слова «конфиденциальность», но, тем не менее, использовала его к месту.

– Хорошо. У вас же есть чёрный ход?

– Конечно, – кивнула она и приглашающе развернула ладонь.

Проводив меня до неприметной двери, Кальяма открыла её каким-то необычным ключом и посторонилась.

– Лопата, кирка? – спросил я.

– Будут на закате.

– Тогда до вечера, – кивнул я и проскользнул за дверь, оказавшись в узкой подворотне.

Прежде чем пойти дальше, я намеренно испачкал плащ, потеревшись о грязные стены, и прошёлся по лужам. Затем, проскользнув по узким и безлюдным переулкам, вышел на довольно широкую и многолюдную улицу. Немного ссутулился, опустил плечи и походкой не совсем трезвого человека направился к нужному мне питейному заведению.

Надо будет потом сказать спасибо Кальяме – одежду она подобрала как надо, и я почти не выделялся в толпе. Разве что выглядел заметно чище, чем большинство прохожих. Да и пах нормально, а не застарелой блевотиной, перегаром и плесенью.

Побродив немного по городу, убедился, что за мной никто не следит, и, затерявшись среди убогих лачуг, вышел на небольшую площадь. Хотя площадью это место, полное мусора и луж, в которых можно было утонуть по колено, а то и по пояс, назвать можно было разве что с очень большой натяжкой. Старательно обходя лужи и явную грязь, почти прижимаясь к стенам обветшалых домов, я обогнул открытое место и зашёл в ничем внешне непримечательное заведение – таких в этой части Фейста было не счесть. Ни вывески, ни зазывал, да и внутри… Внутри всё выглядело просто убого до невозможности. Лавки такие, что сесть на них означало потом выбросить брюки. А на столах, казалось, тряпка уборщика не бывала со дня основания заведения.

Видимо, из-за раннего, по меркам Фейста, часа посетителей здесь ещё не было. Только явно поддатый бармен стоял за неким подобием стойки и, плюя в кружку, зачем-то протирал её куском ткани, грязным даже на вид.

Вот честно, как зашёл – так сразу захотелось отсюда выйти. Едва удержался от первого порыва и, затолкав отвращение и брезгливость в глубины сознания, подошёл к стойке.

– Чо надо? – исподлобья глянул на меня бармен, огрызнувшись так, будто я был не посетителем, а каким-то забредшим нищим.

– Лавандовое вино.

– Чо⁈ – округлил глаза бармен, уставившись на меня, будто увидел привидение давно почившей прабабушки. – У нас только пиво и крепкое.

– Вино. Лавандовое, – словно не услышав его слов, спокойно повторил я.

А затем, не обращая внимания на его реакцию, отправился в самый тёмный угол зала и, сцепив зубы, сел на лавку – всё равно этот плащ потом выкину. Если нужного мне человека нет в городе, ко мне подойдёт бармен и поставит кружку тёмного. Если человек в городе, но не может подойти сегодня – принесут светлого.

Но нет – не прошло и минуты, как на моём столике уже стояла пыльная винная бутылка, горлышко которой было плотно запечатано сургучом. А ещё очень аккуратно, словно это была самая большая ценность, которую он держал в руках за последние десять лет, бармен поставил передо мной два чистых (!) стакана.

Это хороший знак. А теперь мне остаётся только ждать. Возможно, минут десять, а может – и несколько часов. Впрочем, если получится договориться, даже полдня впоследствии изрядно сэкономят мне и нервы, и силы.

То, что моё ожидание не затянется надолго, показало поведение бармена: тот засуетился, а затем подошёл к входной двери и закрыл её с той стороны, оставив меня одного в этом «заведении».

Не прошло и четверти часа, как за мой столик кто-то подсел. Причём сделал это так, что я вообще не заметил его приближения. Вот только что я был один во всём зале, а теперь на хрупком стуле напротив уже кто-то сидит.

На вид – совсем молодой парень, лет шестнадцати, не больше. Лицо простое, веснушчатое, нос приплюснут, одежда как у всех: такая же грязная и вонючая. Но то, как он сейчас выглядит, не имеет никакого значения – потому как не зря его прозвище Человек с Тысячью Лиц. Мастер, великолепно владеющий как кинжалами, так и Тенью, а также магией Природы. Глава местной гильдии воров. Воин-маг Мифрилового ранга, а заодно и главный жрец Сегуны в этом «благословенном Сино» городе.

– О, моё любимое вино! – с кажущейся вполне искренней радостью, выглядящий словно подросток один из самых опасных людей Фейста, а то и всего Айна, потянулся к бутылке и одним движением вскрыл её. – Тебе налить?

– Разумеется, – кивнул я, всем видом показывая полное спокойствие.

Наполнив бокалы, «подросток» сделал неспешный глоток, а затем голосом и интонациями бармена рявкнул:

– Чо надо?

На моём лице не дрогнул ни один мускул. Также неспешно пригубив вино, я повертел бокал в руке, довольно крякнул и сказал:

– А, вкусное.

– Ты что, бессмертный? – невинно поинтересовался «юноша», заглядывая мне в глаза.

– Увы, – сокрушённо пожимаю плечами.

Такого не напугать и мифриловым зомби чумного апокалипсиса.

– Кто послал? – откинувшись на спинку стула, которая едва не отвалилась от такого беспардонного к себе отношения, поинтересовался жрец Ночной Хозяйки.

Заказ лавандового вина в этом месте – сигнал главе гильдии, что прибыл кто-то из «братьев по Тени» из другого города. И разумеется, даже о самом наличии такого сигнала знали совсем немногие – по пальцам двух рук пересчитать можно.

– Меня никто не посылает… сам прихожу, – хрустнув шейными позвонками, ответил я.

Это была с моей стороны очень опасная игра, но благодаря памяти будущего я знал многое об этом человеке. Именно из-за него и его усилий трущобы Фейста ещё не скатились совсем в клоаку. Он, в отличие от многих других «братьев в Тени», помнил, что Сегуна – это не только богиня воров и ночных чудовищ, но также божество, покровительствующее беднякам, обездоленным и отверженным. Именно из-за него дети здесь не мрут, словно мухи, а получают пусть минимальное, но всё же пропитание. А те из взрослых, кто ещё не совсем опустился, находят работу. Да, далеко не всегда честную – но всё же работу.

– Как меня зовут? – внешне мой собеседник выглядит расслабленным, но это только кажется.

Его вопрос не так прост. Я знаю два его «внешних имени», но ни одно из них не будет правильным ответом. А каково его настоящее имя – не знаю. А может, все, кто знал, уже давно мертвы.

– Вы сами приходите… когда захотите, – не отводя взгляда, отвечаю я.

– Ха… – улыбнулся, показывая сразу все зубы, «подросток». – Ты прав.

И тут же наполнил наши бокалы заново, что я воспринял как хороший знак. Да, меня тут не убьют, но вот выкинуть из города, если не понравлюсь этому человеку – запросто. Не убьют – потому что сидящий напротив меня человек ненавидит «пустые» убийства. Точнее, я надеюсь, что в этом нюансе память будущего меня не обманывает.

– Не люблю повторять, – сделав глоток, «юноша» посмотрел на меня таким взглядом, что не знай я о его пунктике насчёт «убийств попусту», мои пятки уже сверкали бы на улице. – Но всё же повторю. Чо надо?

– Бывший особняк гильдии Ночных Сов. Его руины в трёх кварталах к востоку отсюда.

– Знаю, – коротко ответил «парень», и от его голоса наши бокалы покрылись инеем.

Не подавая виду, что мне на самом деле страшно, подняв холодный, словно осколок льда, стакан, я сделал большой глоток.

– Сегодня на закате там не должно быть никого. Ни жителей, ни случайных прохожих. И даже мышей.

– О как, – мне удалось его удивить, правда, пока только своей наглостью. – И зачем мне это делать?

– Вы это сделаете, – улыбнулся я такой улыбкой, которую представлял себе на лице дьявола-искусителя.

– Никогда не видел такого наглого шерифа, – усмехнулся «юнец», а затем добавил, – Точнее, живого не видел.

Его намёк более чем прозрачен. А то, что этот человек знал, что на подконтрольной ему территории появился какой-то незнакомый цеховой шериф, у меня удивления не вызвало ни малейшего.

– Даже если это Шериф Книги. Первый за три сотни лет, – добавил он с лёгкой, едва уловимой улыбкой.

– Рэйвен Александрит, – представился я, пропустив его угрозы мимо ушей.

– Рэйвен Наглец, – поправил меня глава гильдии воров. – Я слышал о тебе.

А вот сейчас я почти удивился. Почти, потому как для удивления было далеко не самое лучшее время. Но от кого он обо мне слышал? На ум приходят два варианта. Первый – болтливая Миранда добралась до Пятиградья раньше меня. Второй – что один новоявленный жрец Ночной Хозяйки послал весть о странном шерифе своим «братьям в Тени».

Если верен второй вариант, то всё вообще прекрасно. А чем я, собственно, рискую? Если на мою следующую фразу не получу нужной реакции, то сделаю вид, что оговорился, и зайду на второй круг.

– Раз вы обо мне знаете, то можете догадаться, что я вам могу предложить.

Договорив, я вызвал над ладонью визуализацию Сродства с Тенью.

– Надо же, какие нынче пошли шерифы, – оскалился мой собеседник, ничуть не удивившись моей демонстрации, а это намёк на то, что Миранда со своей болтовнёй тут не при чём. – Значит, я должен догадаться.

Он задумался всего на пару секунд, а затем наклонился к столу и приторно сладким голосом произнёс:

– Считай, что догадался. Только я тебе не верю.

– Ну, если лгу – потом убьёте, – с внешним безразличием пожал я плечами.

– Так…

А вот теперь он стал серьёзен. Предельно серьёзен. И передо мной сидел уже не юноша, а мужчина средних лет самой бандитской наружности, со шрамом через всё лицо. Впрочем, и это лицо почти наверняка было не более чем искусной маской.

– Хорошо. На закате руины, о которых ты спрашиваешь, будут пусты.

– Отлично, – стараясь не показать, что у меня пересохло горло, заговорил я, молясь о том, что мои четыре Звезды в Таланте Оратора – это не какая-то шутка. – Но это подождёт до вечера. А сейчас, пока солнце высоко, я бы с вами прогулялся в сторону рыбацкого порта.

– И зачем же? – кажется, мне удалось сбить этого человека с толку.

– Потому что два, – улыбнулся я, показав зубы.

– Два?.. Но… – человек напротив меня застыл, словно статуя, его взгляд устремился куда-то вдаль.

– Два, – повторил я с лёгким нажимом.

Ни слова не сказав, жрец Сегуны поднялся со стула и пошёл к выходу. Он не сделал ни одного жеста, но по его неспешной походке я догадался, что мне надо следовать за ним.

Глава 9

Район рыбацкого порта выглядел на порядок благополучнее большинства других мест за городской стеной, в нём чувствовалась пусть серая, трудная, но всё же честная жизнь. Здесь люди работали, а не мечтали, трудились руками, а не ждали чудес, и это сразу отражалось на всём: дома пусть и без излишеств, но крепкие, сложенные с толком и с прицелом на годы, а не как в трущобах – перекошенные лачуги, будто слепленные в бреду из гнилых досок и мусора. Фасады побелены кое-как, окна покрыты плёнкой копоти, но всё это было своё, заработанное, не краденое. С улиц ещё не ушёл тот лёгкий запах соли и рыбы, который всегда сопровождает портовые города, но поверх него уже плотно осела вонь протухших потрохов и прогнивших бочек.

Даже здесь, в месте, где ещё теплится хоть какая-то трудовая гордость, дыхание Фейста чувствовалось во всём, как зловоние на дне бочки с вяленой скумбрией. Грязь липла к сапогам, будто не хотела отпускать, а явно редкие попытки особо чистоплотных жителей навести порядок выглядели жалко и формально. Несколько рыбаков, уже порядком поддатых, сидели прямо у моря, полоща ноги в тёмной воде, словно это была святая купель, и в их лицах читалась та же самая фейстская усталость от жизни – только не в разврате и праздности, как в других районах, а в вечной, безнадёжной борьбе с тухлой реальностью. Воздух был густой, чуть влажный и будто сам давил на плечи, не давая забыть, что ты в Фейсте – даже если работаешь честно и пьёшь реже остальных.

Стоя в десяти шагах от кромки накатывающих на берег волн, я смотрел на морскую гладь. Где-то там, в направлении моего взгляда, далеко за линией горизонта, лежал Дейтран – торговая столица мира, до которой я до сих пор так и не добрался. Город, который, в отличие от Фейста, «прошлый я» полюбил всей душой.

В шаге позади меня тихо и без тени лишнего внимания стоял глава гильдии воров, в этот раз выглядящий, как заправский рыбак: выгоревшая ткань, застиранный жилет, обветренное лицо. Он мог раствориться здесь, как капля в море. В отличие от меня, он был своим, и не потому, что жил здесь, а потому что умел быть кем угодно.

Солнце уже перевалило зенит. Большинство местных рыбаков завершили утренний лов: кто возвращался к берегу с тяжёлым веслом в руках, кто уже разгружал улов – пусть не великий, но честно выловленный, пропахший потом, солью и терпением. У самых ушлых торговцев, крутившихся между лодками и ящиками с рыбой, глаза бегали быстрее, чем руки, каждый хотел урвать получше, подешевле, побыстрее, лишь бы успеть сбыть товар до вечера.

Над всем этим шумным, живым настоящим хаосом кружили сотни чаек, голосистых, наглых, вечно голодных. Их пронзительные крики рвали воздух и разносились над водой, над домами, над городом, будто добавляя в общую какофонию Фейста ещё одну, пернато-истеричную партию. Иногда одна из них резко пикировала вниз и, если удача была на её стороне, уносила с собой рыбину, заставляя рыбака в ответ лишь сыпать бессильными проклятиями.

В отличие от Дейтрана, Фейсту откровенно не повезло с прибрежной линией. Мелководье здесь было коварным и переменчивым: повсюду тянулись песчаные косы, прятались под поверхностью острые, словно зубы морского чудовища, скалы, а редкие фарватеры постоянно смещались из-за течений и наносов. Даже опытным штурманам сложно было ориентироваться в этих водах, не говоря уж о торговых караванах, чьи громоздкие суда с глубокой осадкой попросту рисковали сесть на мель или получить пробоину о подводный риф. Городские власти, конечно, пытались прорезать фарватер, расчищать путь, но всё это походило на борьбу с зыбучими песками – трудоёмко, дорого и почти безрезультатно. По сравнению с удобной глубоководной гаванью Дейтрана, местный порт выглядел жалкой попыткой играть в торговый узел.

Зато для мелких рыбацких лодок эти воды были настоящим благословением. Там, где тяжёлый корабль увяз бы уже у берега, лёгкая утлая лодка проходила легко и ловко. Небольшая глубина и особая роза течений создавали здесь благоприятную кормовую зону: рыбы водилось столько, что, по слухам, в особенно удачные годы её можно было черпать вёдрами прямо с причала. Пожалуй, это и было единственным утешением для тех, кто жил морем в этом городе – море здесь не давало путь к богатству, но хотя бы не давало умереть с голоду.

Из-за гомона активно спорящих между собой торговцев и рыбаков, а также неистового крика чаек, почти не было слышно шума накатывающих на берег морских волн, а ведь я стоял всего в нескольких шагах от линии прибоя. Не поворачивая головы, тихо произнёс, точно уверенный, что меня услышат:

– Нам нужна лодка.

– Нам? – с лёгкой долей наигранного удивления произнёс стоящий за спиной воин-маг Мифрилового ранга.

– А вы меня хотите отпустить на поиски одного? – не скрывая сарказма, сказал я, по-прежнему не поворачивая головы.

– Значит, лодка, – протянул жрец Сегуны.

– Я мог бы её нанять сам, но уверен, у вас это получится сделать лучше и, к тому же, не привлекая лишнего внимания.

Если уж я решился пойти этим путём, то почему бы по полной не воспользоваться сложившейся ситуацией, переложив какую-то часть работы на своего временного спутника.

– Твоя наглость не знает границ.

В голосе главы гильдии воров мне послышался скрежет металла, словно два острых кинжала столкнулись лезвиями. Развернувшись к собеседнику, я произнёс с наигранно независимым видом:

– Как говорят у меня на родине: «наглость – второе счастье».

– Ха! – мой собеседник улыбнулся, продемонстрировав гнилые, буквально сожранные кариесом зубы, впрочем, это была не более чем искусная иллюзия. – Я запомню.

Договорив, глава гильдии воров отвернулся и походкой опытного моряка зашагал в сторону самой большой толпы рыбаков, которые шумно спорили, размахивая руками, хвастаясь друг перед другом утренним уловом.

Не прошло и пяти минут, как жрец Сегуны помахал мне рукой. Не было видно, чтобы он кому-то платил, но лодку, тем не менее, нам добыл – обычную, ничем не примечательную рыболовную лоханку с небольшой, не выше моего роста, мачтой. Подобных в этом месте были десятки.

Стоило мне только запрыгнуть в лодку, как глава гильдии воров кинул мне массивные, грубо отёсанные вёсла, всем своим видом показывая, что грести он не будет. В ответ просто кивнул – с меня не убудет. Вставив их в проржавевшие уключины, я сел на вёсельную банку. В то же мгновение узлы, до этого надёжно удерживавшие лодку у причала, будто сами собой развязались. А швартовочный канат из грубо обработанной пеньки, словно обладающий собственной волей, прыгнул в лодку и свернулся в довольно аккуратную бухту.

Бросив взгляд на жреца Сегуны, который, удобно устроившись на корме, сделал вид, что задремал и будто бы не имел никакого отношения к столь самостоятельному поведению швартовочного каната, я прикрыл глаза, вспоминая, куда плыть. Затем, применив воздушную магию, оттолкнул лодку от пирса. Получилось грубо и топорно – основной поток воздуха ушёл в воду, – но, несмотря на это, лодка, подхваченная очередной волной, неспешно, словно нехотя, всё же отошла от причала.

Моё неуклюжее применение магии Воздуха не прошло незамеченным, губы якобы уснувшего жреца Сегуны скривились в намёке на презрительную усмешку. Да и плевать. Я только вчера начал осваивать эту стихию, и уже сам факт того, что у меня хоть что-то получилось, по местным меркам, настоящее чудо.

Неспеша, привыкая к вёслам и капризам лодки, я развернул наше судёнышко и широкими сильными гребками принялся уводить подальше от берега. Минут через десять полностью освоился с управлением, разве что парус поставить так и не решился. Впрочем, он и не был особенно нужен: при моей силе воина Опалового ранга лодка уверенно развивала ход не меньше девяти узлов. Можно было бы и быстрее – сил хватило бы с лихвой – но рыбацкая лоханка подобного к себе отношения точно бы не выдержала, уже сейчас она скрипела так, словно готова развалиться в любой момент.

Вглядываясь в невысокие скалы, поднимающиеся над водой не больше чем на пару десятков метров, я пытался найти знакомые ориентиры – те самые, что остались в памяти благодаря опыту будущего. Прошло около часа, прежде чем удалось разглядеть нечто знакомое. Скорректировав курс, я повернул лодку в сторону берега и, стараясь держаться как можно ближе к скалам, но при этом не настолько, чтобы нас могло выбросить на камни, продолжил движение вдоль побережья. Это изменение направления не осталось незамеченным: глава гильдии воров открыл глаза, потянулся с видом человека, только что вынырнувшего из сна, затем лениво огляделся, прижав ладонь ко лбу, будто козырёк.

– И всё же, – воин-маг Мифрила заговорил с таким видом, будто хотел обсудить погоду, – не пойму, почему два?

– Ответ «потому что» вас не устроит? – продолжая грести и разглядывать скалы, вопросом на вопрос ответил я, на миг забыв, кто сидит рядом.

Не обратив ни малейшего внимания на мои слова, глава гильдии воров продолжил, словно размышляя вслух:

– Во время Падения и последовавших за ним Тёмных Веков многие святыни были утеряны. Да и чистки слуг Света не прошли даром. Мы свою святыню сохранили… – под этим «мы» он явно имел в виду гильдию воров Фейста. – А вот следующие по пути Крови – нет. Это я знаю. Долгие века считалось, что алтарь, доверенный нашей Госпожой идущим по пути Крови в этом городе, был уничтожен корпусом паладинов. Не все в это верили, и многие искали… Не нашли… И вот появляешься ты.

Взгляд жреца Сегуны, кажется, пытается заглянуть мне в душу. Но после общения с Ариэн подобными трюками меня не проймёшь, так что просто пожимаю плечами и отвечаю:

– Вы знаете, что один алтарь Госпожи я уже смог найти.

– Только это меня и останавливает, только это… – от чего именно останавливает, он не сказал, но из контекста было вполне понятно. – Допускаю, что ты как-то узнал, где находится потерянная гильдией убийц Фейста святыня Госпожи. Как ты это выведал – неважно. Может, нашёл какие-то древние записи, или твой покровитель Ишид что-то подсказал, – собеседник нахмурился, глянул на небо и продолжил, – Мне, конечно, интересно, но не волнуйся. Я достаточно прожил, чтобы понимать, когда стоит проявить любопытство, а когда лучше воздержаться. А твоё появление, первого за три столетия Шерифа Книги, и твоя просто невероятная осведомлённость о потерянном в веках слишком уж напоминает мне какую-то интригу, затеянную Отголосками павших богов. Интригу, от которой следует держаться подальше.

В его словах слышалась мудрость и опыт человека, повидавшего многое. На его месте я бы тоже, будь у меня выбор, держался бы от богов и, тем более, квестеров, на расстоянии пушечного выстрела. Но моя беда в том, что выбор у меня, мягко говоря, сильно ограничен.

– Но святыня кровавого пути Теней – это только один потерянный алтарь. Один. А ты упомянул два.

И снова этот взгляд, словно два кинжала вот-вот пробьют мои глазницы.

– Когда-то давно, ещё до Падения, – начал я издалека, – никто и не думал, что алтарям нашей Госпожи не место в храмах Пантеона. Тогда во всех храмах на самом видном месте, по левую руку от Эйрата, всегда стояла пара: Обеорн и его Супруга, Госпожа Ночной Прохлады. И даже фанатики Света не смели тогда что-либо сказать против этого.

– Я читал о тех временах, но даже сейчас мне все эти россказни кажутся не более чем сказкой, – поморщился глава гильдии воров. – Чтобы светлые, – это слово он произнёс, словно выплюнул, – терпели такое соседство? Не верю.

– И тем не менее, – пожимаю плечами, мне всё равно, во что он верит, – так и было. – Так как мой собеседник не делает попыток меня прервать, продолжаю рассказ. – Падение богов многое изменило. Особенно предательство Обеорна не прошло даром и для его Супруги, и для Её последователей. Служители Антареса, подобно изголодавшимся ищейкам, по всему миру искали истинные алтари как Тёмной Тройки, так и нашей Госпожи. И если алтари Тьмы они безжалостно уничтожали, не считаясь ни с какими жертвами, то святыни Ночной Хозяйки просто запечатывали или прятали так, чтобы никто их не мог найти.

– Легенды нашей гильдии помнят те времена, – о чём-то задумавшись, произнёс воин-маг Мифрила.

– Много веков назад жрецы Света вместе с Орденом паладинов пришли в Фейст. Но алтаря Ночной Сестры в главном храме города они не нашли.

– Наши легенды говорят, что паладины уничтожили тот алтарь! – глаза главы гильдии воров налились кровью.

– Вот и проверим, вот и проверим…

Не став лезть в бутылку и говорить о том, что многие легенды, мягко говоря, врут, я пожал плечами и с самым независимым видом, на который был способен при своих трёх с половиной Звёздах в Таланте актёрского мастерства, продолжил грести и разглядывать прибрежные скалы.

К моему облегчению, тот, кого все знают под именем Человек с Тысячью Лиц, быстро взял себя в руки и не стал нарезать меня на тонкие ломтики своими кинжалами за то, что я посмел усомниться в правдивости преданий и сказаний его гильдии.

В этот момент я заметил характерно искривлённое дерево, росшее прямо на скалах, и потянулся к якорному канату. Размотал бухту и бросил якорь в воду.

– В давние времена, ещё до Падения, – заговорил я, начиная раздеваться, – Фейст ещё не был таким грязным и полным нищеты городом. В то благословенное и счастливое время этот город особенно славился своим Звёздным жемчугом… Жемчугом, который добывали именно в этих водах. Но глобальный катаклизм, разразившийся после Падения, изменил очертания дна и перенаправил местные течения, из-за чего Звёздные моллюски перестали рождаться в этих водах.

На миг мне показалось, что глава гильдии воров сейчас меня прервёт, но он сдержался – только сжал губы в узкую полоску.

Стянув с себя гамбезон и сложив его на вёсельную банку, я погрузил руку по локоть в воду, после чего повернул голову в сторону собеседника и продолжил:

– Под водой царит полутьма, – с улыбкой сказал я. – Свет едва пробивается ко дну. Там, в глубине, властвуют тени и полутона. И те, кто занимался сбором Звёздного жемчуга, больше иных божеств почитали богиню Сумерек. У этих ловцов не было собственного истинного алтаря Ночной Сестры, в отличие, к примеру, от вашей гильдии. Но, узнав, что к городу движется процессия жрецов Антареса в сопровождении паладинов, именно они выкрали из храма истинный алтарь и сумели его спрятать.

В глазах жреца Сегуны я увидел понимание. Понимание того, зачем я ему всё это рассказываю.

– Никогда не слышал этой истории, – произнёс Человек с Тысячью Лиц, аккуратно погружая ладонь в морскую воду.

– Наверное, потому что стоило только ловцам жемчуга спрятать алтарь, как случилось землетрясение, похоронившее под собой не только все следы, но и тех, кто пошёл против воли служителей Света, – ответил я на его сомнения.

– Допустим… Допустим, всё так и было, – в голосе служителя Сегуны слышится изрядная доля недоверия. – Но если все погибли, и следов не осталось, то как по прошествии стольких веков обо всей этой истории узнал ты?

Очень, очень неудобный вопрос. Тем более узнал не я, а Морфей – человек, который, по моему убеждению, даже книжному Шерлоку Холмсу дал бы заметную фору. Поэтому я посмотрел в глаза главы гильдии воров и произнёс невинным голосом:

– А вы точно хотите это знать?

На миг мне показалось, что он сейчас согласно кивнёт – и мне придётся врать ещё больше. Но, подавив вспышку любопытства, мой собеседник поморщился, словно откусил половину самого ядрёного лимона, и отрицательно покачал головой.

– Ты очень гладко стелешь, – буквально прошипел Человек с Тысячью Лиц. – Но если всё это какая-то игра, то знай: ты не умрёшь быстро.

– Я как-то вообще не собираюсь умирать сегодня, – пожимаю плечами, надеясь, что он не заметит, как волосы на моей спине встали дыбом. – Ни быстро, ни медленно.

Когда я уже почти полностью разделся, глава гильдии воров встал со своего места и начал стягивать с себя одежду:

– Если я правильно понял, нам придётся нырять, – произнёс он.

– Нам? – удивился я. – Думал, вы останетесь и присмотрите за лодкой.

– Лодка? – усмехнулся мой собеседник. – О, поверь, она никуда отсюда не уплывёт. А вот отпустить тебя сейчас одного не могу… Да и не хочу. И даже если это ловушка, то тот, кто тебя отправил меня в неё заманить, очень горько пожалеет о своих коварных и крайне недальновидных планах.

От его улыбки мне стало как-то совсем не по себе. Так как никуда заманивать я его не собирался, то просто отмахнулся от этой угрозы. Оставив на себе только трусы, сшитые Армани, глубоко вздохнул и рыбкой прыгнул в море.

Несмотря на то, что глубина в месте, где мы бросили якорь, не превышала двадцати метров, а мои физические параметры с лихвой перекрывали человеческий предел, путь к цели оказался изматывающим. Мы ныряли одиннадцать раз, прежде чем я, наконец, нашёл нужное место – груду валунов на дне, подёрнутых водорослями, облепленных моллюсками, в щелях которых теснились мелкие рыбы. Ещё три погружения потребовалось, чтобы с помощью руны Разрушения расчистить проход и обнажить вход в подводную пещеру.

Работал я один. Человек с Тысячью Лиц и не думал спускаться к завалу. Он плавал выше, размеренно, с ленцой хищника, не сводя с меня взгляда. Явно не из праздного интереса – он выискивал угрозу. Или подтверждение своим подозрениям. Доверие таких, как он, не покупается – его либо заслуживают, либо его нет вовсе.

Когда завал удалось пробить, я поднялся за воздухом, отдышался, разогнал тяжесть в конечностях и пошёл на финальное погружение. И уже в первые секунды, втиснувшись в узкий подводный лаз, стиснул зубы от досады: надо было просить Ариэн научить меня заклинанию Воздушного Пузыря. Я ведь знал, что окажусь здесь. Знал. Но забыл об этом нюансе. И теперь приходилось протискиваться вперёд, с трудом отталкиваясь коленями и локтями от шершавых неровных стен в ледяной тишине, где звук собственного сердца становился едва ли не единственным, что ты слышишь, и с каждой секундой воздух в лёгких превращался в горячий свинец. Скальные выступы царапали кожу, тоннель сужался и извивался, словно кишка древнего чудовища. Воздуха почти не оставалось, но я был уверен, что справлюсь. Приходилось продираться вперёд через вязкую тьму, полагаясь на силу, память будущего, на счёт ударов сердца.

Мне повезло, что пещера, найденная по наводке Морфея, когда-то служила обычным малым храмом. Её обустроили простые ловцы жемчуга, без ловушек, без коварных механизмов. Повезло – но этого было недостаточно. Всё, что когда-то расчищала команда Морфея в Прошлом Цикле, сейчас приходилось проходить в одиночку. И если бы не руна Дес, разорвавшая два особенно узких участка, я бы мог и не справиться, потому как воздуха на обратный путь уже не оставалось. Не утонул бы – задохнулся. И пропал в этом каменном горле, как те, кто много веков назад однажды пошёл против воли слуг Света и навсегда похоронил себя в этих водах.