Текст книги "За зеркалом (СИ)"

Автор книги: Алена Шахнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава № 20

Глава № 20

Я села на крышку сундука и нерешительно взяла платье. Потрогала мягкую, плотную ткань и прижала к себе. Закрыла глаза в попытках увидеть что-нибудь, но видела только темноту. И как это включить?

В прошлый раз я просто держала платье, и увидела танец. Повторила жест, но снова ничего. Вздохнув от неизбежности, я стянула куртку и кофту. С трудом влезла в длинное платье и попыталась завязать на спине, но не вышло. Во-первых, это неудобно. А во-вторых, оно мне мало. Татьяна, видимо, была совсем худышкой, раз носила такие узкие платья. Но ничего, главное оно на мне. Я сделала шаг вглубь чердака под шелест ткани и тут же оказалась в прихожей.

Я бежала к входной двери, придерживая подол платья, чтобы не споткнуться. В прихожей снова прозвенел звонок, и я схватилась за ручку. Потянула дверь на себя и радостно ахнула. Отступила от порога, впуская гостя и приложила сложенные лодочкой руки к губам. На глазах выступили слезы, но я была счастлива.

– Душа моя, я вернулся, – сказал Ваня.

Он захлопнул дверь, вытянул руки и подхватил меня за талию, поднимая в воздух. Я взвизгнула от неожиданности, прижалась к его холодному кителю и обняла за шею. Ваня кружил меня в воздухе, а я смеялась через слезы.

– Как же сильно я тосковал, – тихо сказал он, отпуская меня.

Его нежные, большие ладони взяли мое лицо и притянули к себе. Мягкие, влажные губы коснулись моих в легком поцелуе.

– Ванюша, родной мой, – сказала я и погладила его по щеке. – И я тосковала. Как я тосковала! Все слезы выплакала.

– Больше не плачь, – он улыбнулся и прижался щекой к моей руке. – Я больше не уеду. Екатерина Петровна и Владимир Николаевич дома? Я пришел просить твоей руки, моя милая.

– Родителей нет, – ответила я.

– Ничего, я подожду.

Ваня обнял меня и прижал сильно и крепко. Его руки обхватили мою спину, и я прижалась щекой к его плечу. Пальцы теребили пуговицы на кителе, и я плакала.

– Ванюша, у меня печальные вести, – тихо сказала я.

– Что случилось? – забеспокоился он. – Ты в порядке?

Я отошла от него на шаг и посмотрела в свои любимые, но такие взволнованные глаза.

– Меня матушка выдает замуж за Петра Лукьянова, – дрожащим голосом сказала я.

– Как?! – ахнул Ваня. – Нет, Татьяна, этого не может быть!

– Они приходили к нам, и родители решили соединить наши семьи. Петр влюблен в меня, и просил руки у матушки с батюшкой. Ванюша, я не хочу за него замуж! – я заплакала и вцепилась в его китель пальцами. – Я за тебя хочу замуж!

Он медленно провел дрожащей рукой по моим волосам, а я рыдала у него на плече. Боль разрывала изнутри на тысячи мелких кусочков.

– Милая моя, – Ваня отстранил меня от себя и посмотрел в глаза. – Я украду тебя. Давай сбежим прямо сейчас. Уедем в Санкт-Петербург, там нам помогут с жильем.

Я отчаянно затрясла головой.

– Я не могу, Ванюша. Родители найдут меня и накажут.

– Не найдут, я спрячу тебя! – уверенно сказал он.

Но я знала, что найдут. И очень боялась этого.

– Сегодня матушки и батюшки не будет до утра, придешь ко мне вечером? – тихо спросила я. – И мы поговорим.

– Конечно, любовь моя. Это будет прощальный вечер? – сказал он с такой болью, что я снова заплакала.

Он понимающе кивнул и отступил к двери, опустив голову. Я смотрела на его напряженную спину, и сердце рвалось из груди. Я так сильно любила его, так хотела, чтобы он всегда был рядом. Но он уходил, понимая, что это конец. И я понимала.

– Ванюша, подожди, – сказала я и сделала шаг к нему.

Он замер возле двери.

– У тебя в волосах что-то запуталось, – сказала я.

Незаметно достала из большого кармана ножницы, второй рукой взяла локон и аккуратно срезала. Сразу спрятала волосы и ножницы в карман.

– Беги, Ванюша. И возвращайся вечером.

Он снова кивнул и вышел. Я закрыла дверь, вытерла лицо и нащупала в кармане прядь волос. Я не могла отпустить его. Не представляла жизни без него. И готова была сделать все, чтобы быть с ним. Закрыла глаза, представляя, как мы с ним всю жизнь вместе рука об руку, до самой старости.

Открыла глаза и увидела себя на чердаке. Рука ещё чувствовала прядь волос в кармане, но, когда достала её, оказалось, что ничего нет. Ничего этого не было, кроме моих реальных рыданий. Я стащила платье, натянула кофту и вытерла лицо.

Медленно спустилась вниз и остановилась у зеркала в коридоре. Ваня смотрел на мое красное, мокрое лицо с ужасом в глазах.

– Это она, – с трудом произнесла я. – Это Татьяна тебя заперла здесь.

Он не отрицал и не соглашался. Только молча смотрел, опустив брови.

– Все логично, – продолжила я. – Она воспользовалась магией и запустила проклятие. А я, похожая на неё, должна разрушить это. Поэтому у меня с ней связь. Три поколения, три дочери, о которых ты мечтал. Все сбылось.

– Что ты видела? – тихо спросил Ваня.

– Достаточно, чтобы понять, почему она это сделала. И почему… ты до сих пор любишь её. Это красиво и больно одновременно, – ответила я и опустила взгляд.

– Саша, остановись… Ты зашла слишком далеко. Ты не должна спасать меня такой большой ценой.

– Ты прав, – я подняла на него взгляда. – Я зашла слишком далеко. И чтобы совсем не развалиться, я доведу дело до конца.

– О чем ты?

– Ни о чем, – шепотом сказала я и сглотнула.

Я медленно пошла на кухню. С мыслью о том, что осталось узнать одно – как Татьяна сделала это.

На кухне, уставившись в кухонный гарнитур и держа в руке кружку с чаем, я думала. Татьяна пошла на этот отчаянный шаг не со зла, а от безумной любви к человеку. Не думаю, что она ожидала такого исхода. Скорее всего, Татьяна хотела «долго и счастливо», а получилось, что наказала Ваню и всю свою семью.

Со вздохом я повернулась к зеркалу, к взгляду, который резко оживился, едва я повернулась к нему.

– Может, сам расскажешь, как все произошло? И мне не придется копаться в твоем прошлом и мозгах твоей возлюбленной.

– Я не знаю, – он покачал головой.

Собственно, другого я не ожидала. Но попытку я сделала.

– Я правда не знаю! Она даже не говорила, что собирается это сделать! Если бы сказала, я бы отговорил.

– Она владела магией? – уточнила я.

– Нет! Татьяна, как и вся её семья, была верующей. Ни о какой магии и речи не шло. Это было запрещено, да и вообще я лично не верил.

– Кто-нибудь из родственников или друзей занимался таким? К кому она могла обратиться?

– Я не знаю! – воскликнул он и начал ходить туда-сюда, то появляясь, то исчезая в зеркале.

– Мои бабушки находили какую-то информацию. Они узнали, что будет с тобой после освобождения?

Он ещё сделал несколько шагов, потом остановился и посмотрел на меня.

– Елена. Она нашла способ вернуть меня назад. Но я не позволил. Это слишком опасно! Я забрал у неё листок с заклинанием, – сказал он.

– И, конечно же, ты его уничтожил, – разочарованно вздохнула я.

– Вообще-то нет… – тихо, едва слышно произнес Ваня, и я подскочила со стула.

– Где он? – с нетерпением сказала я. – Где этот листок?

Он молчал, понимая, что и так сболтнул лишнего. Но я уже была готова на сделку, лишь бы побыстрее закончить это.

– Ваня, говори! Я смогу, со мной ничего не случится! Мои бабушки не были готовы к этой магии, а я смогу! Татьяна смогла, и я тоже!

Он смотрел на меня с печалью и болью. Он боялся, но и понимал, что спорить со мной бессмысленно.

– Во второй комнате. Под днищем шкафа, – тихо сказал Ваня.

Я тут же ринулась в комнату, чтобы он не опередил меня. Распахнула шкаф, подняла тяжелое дно и ахнула. Листочек! Старая, желтая бумага и слова, выведенные пером. Я схватила листок и уронила днище, которое с грохотом повалилось вниз.

– Саша, подумай! Магия может сработать не так, как ожидается!

– Татьяна смогла, чем я хуже? – хмыкнула я и впилась глазами в текст.

Сначала на листке были написаны ингредиенты. Приправы вроде кориандра, паприки – всё можно купить в магазине. Дальше шло непонятное заклинание, какая-то чушь – набор слов на странном языке, но русскими буквами. Да неважно, прочитать смогу. Приправы достану.

Я посмотрела на время – приличные магазины уже закрылись, а без машины выбраться из этой дыры вечером довольно трудно. Ладно, оставлю это на завтра, чтобы сделать все на свежую голову. И следующей ночью я попытаюсь отправить Ваню назад, в его время.

Я свернула листок и спрятала в бюст – единственное безопасное место в этом доме. Заклинание грело кожу, и поднимало настроение. Нужно было раньше поругаться с Ваней, чтобы разговорить его. Наконец, он понял, что с моим упорством бороться бестолку.

Осталось надеяться, что ни меня, ни его не разнесен на атомы после этого заклинания. Но бабушка Елена жила в то время, когда магия ещё была частью жизни многих, а Ваня не уничтожил улики. Возможно, оно передалось от Ольги – дочери Татьяны.

– Ваня, собирай вещи! – крикнула я. – Завтра ты отправишься домой!

Мне было невыносимо сложно отпускать его, но по-другому не получится. Но, если я продолжу жить, я буду делать это с чистой совестью. Я буду знать, что помогла человеку.

Я прошла мимо зеркала и остановилась.

– Ты был хорошим соседом. Вредным, противным, но я привыкла к тебе. И скажу честно, что буду скучать. Но чем бы ни закончилась эта история, будь счастлив там. Может, не с Татьяной, а с другой девушкой. Не каждому выпадает шанс прожить жизнь заново.

Он молчал, и в его глазах блеснули слезы. Я нахмурилась и отвернулась. Ну уж нет, смотреть на это я точно не буду, иначе сама разревусь так, что не остановить.

– Все будет хорошо, – тихо сказала я больше себе, чем ему. – Обязательно будет.

И ушла к себе, в свой кокон, где смогу спрятаться под одеяло и просто пережить эту ночь.

Глава № 21

Глава № 21

Я не спала почти всю ночь. Прислушивалась к звукам за окном, шорохам в доме. Потом утопала в собственных мыслях. Может, это моя последняя ночь, может, завтра меня уже не будет. Странно, но я была готова к этому. Главное, чтобы быстро и не больно. Остальное уже неважно, уйду наверх, встречусь с родителями, с бабушкой.

Надо бы, наверное, оставить записки Вере и Никите. Они хорошие люди, и я хотела бы поблагодарить их за доброту. Дом… Жалко отдавать его государству, но времени на решение этой проблемы нет. Так я бы написала завещание на Веру.

Так интересно, я лежала и рассуждала о собственной смерти, и у меня не было страха. Но Ваня ждет настоящая жизнь, которую он заслужил. Он оберегал женщин моего рода ценой своей свободы, и заслужил быть освобожденным. Возможно, для меня это тоже освобождение. От боли потерь.

Так нормально не поспав, я поднялась с рассветом, выпила кофе в полном одиночестве. Никита писал, что утром я могу забрать машину, значит это первое. Сначала доеду до мастерской, а потом в центр. Там был маленький магазинчик со всякими магическими штучками.

Время тянулось издевательски медленно, и не помогали даже смешные видео в интернете. Я ждала десяти, чтобы поехать за машиной, и выпила три чашки кофе. Ваня не появлялся, решил спрятаться от меня, надеясь, что без него заклинание не сработает. У Татьяны же сработало!

На листочке было сказано, что кроме приправ, потребуется личная вещь человека. Вот и пригодятся его волосы, оставшиеся в шкатулке. Можно было и специи там взять, но мешочки не подписаны. А зачем рисковать? Вдруг не Ваня уйдет, а я превращусь… в слона, например. Нет, лучше купить все точно и достоверно.

Я забрала свою машину и попыталась расплатиться за ремонт, но приятный молодой человек с мазутом на лице сказал, что Никита все оплатил. Я поблагодарила за работу и уехала, мысленно радуясь, что встретила такого человека. Не вовремя, недолго, но он был в моей жизни. Пусть он встретит нормальную девушку, а не такую холодную, как я. Так и напишу ему в записке.

В центре я с трудом нашла нужный мне магазин. Он терялся среди огромных ярких вывесок и был совсем крошечным. Оставила машину и зашла внутрь под звон дверного колокольчика. Да, магические магазины я именно так себе и представляла. На стенах ловушки снов, высушенные травы, ступки. Наверное, здесь можно купить даже пыль рога единорога.

– Здравствуйте, – встретила меня молодая женщина в цветастом платке на голове. – Вам помочь?

– Да, – ответила я и достала листок. – Мне нужен кориандр, базилик, кардамон, гвоздика, паприка и зира.

Продавец кивнула и начала доставать из-под прилавка маленькие пахучие мешочки.

– Ещё мне нужна полынь и чертополох, – добавила я и убрала листок.

Женщина достала ещё два мешочка с высушенными травами. Посмотрела на меня с какой-то грустью.

– Духа будете изгонять? – спросила она.

– Ну почти, – улыбнулась я. – А как вы поняли?

– Стандартный набор для изгнания. Самые пахучие специи и паприка как связующее звено, – объяснила она.

Я замялась. Потом достала листок и показала продавцу.

– А вы можете понять, о чем тут написано?

Женщина взяла листок и внимательно изучила его, кивая на некоторые слова.

– Да, это на изгнание злых духов.

– А что значит изгнание? Что с ним будет? – стараясь держать эмоции в узде, спросила я.

– Такую магию обычно применяют для злых, негативных духов. Их не отправляют на небеса, как добрых. Их уничтожают. Они либо растворяются, либо застревают где-то между мирами навечно.

– Ага, – кивнула я и улыбнулась. – Спасибо.

Я забрала листок и попятилась ко входу.

– А специи? – крикнула мне продавец.

– Спасибо, я передумала, – ответила я и вылетела из магазина.

Вот же дура! И как я могла повестись! Со злостью хлопнула дверь и, быстро набрав скорость, помчалась домой. Внутри все кипело и бурлило, нуждаясь в том, чтобы выплеснуть это на кого-то. Я быстро посмотрела в зеркало и увидела свое красное от злости лицо. Ну погоди у меня!

Я влетела в дом и сразу подошла к зеркалу. Перевела дыхание и дождалась, пока появится Ваня.

– Ты наврал мне! – зашипела я. – Это другое заклинание!

– Оно тоже может сработать, – тихо ответил Ваня.

– Сработать?! На изгнание?! Ты хотел, чтобы я убила тебя своими руками!! Какого черта это вообще делает в моем доме?!

– Елена сохранила на случай, если со временем я стану злым. Такое тоже может быть, – пояснил он.

– И что? Ты стал злым? Ты стал идиотом! – кричала я.

– Саш, это единственный выход, – сказал он грустным голосом. – Сделай это и всё закончится. Ты не пострадаешь, я уйду.

Тяжело дыша, и не сводя взгляд с его глаз, я достала листок с заклинанием. И сразу, не давая себя остановить, начала рвать его на мелкие кусочки. Ваня качал головой, смотря на то, как я уничтожаю его погибель. Но этого мне было мало. Я открыла входную дверь и вытащила руку с обрывками. Ветер подхватил кусочки и понес прочь от моего дома.

– Я бы убила тебя и даже не узнала об этом! Ты вообще понимаешь, к чему меня толкал? – ещё злилась я.

– Я толкал тебя к спасению, глупая! – крикнул Ваня.

– Да пошел ты со своим спасением, – зарычала я, подошла к зеркалу, сняла его с крючка и швырнула на пол.

Зеркало с грохотом рухнуло на паркет, но не разбилось. Я прошла мимо и сразу нырнула на чердак. Все, что копилось эти дни, вырывалось наружу, и я хотела просто выплакать это. Оставить здесь, где я могу побыть одна.

Я плакала по рухнувшей надежде, от страха того, что могло бы случиться. От борьбы за спасение того, кто не хочет быть спасенным. Я не знала, что делать дальше, в какую сторону двигаться, чтобы вытащить его. Мне нужно как-то снова вернуться в прошлое, попробовать увидеть что-нибудь ещё, но это было слишком тяжело. В своих видениях я была Татьяной, и я чувствовала его любовь к ней. Знала, что он смотрит не на меня, а на мою бабушку.

Вытерев лицо, я вернулась вниз. Потеряла день на пустую поездку, а завтра уже на работу. И снова два дня ждать выходных, чтобы продолжить поиск.

Совершенно опустошенная, я села за туалетный столик и положила голову на руку.

– Саш, давай поговорим нормально, – тихо сказал Ваня над моей головой.

– Давай, – прошептала я.

– Я против того, чтобы ты занималась этим не только потому, что боюсь за тебя. Я не хочу уходить. Впервые за все годы я хочу остаться здесь.

– Но зачем? Это же не жизнь.

– Я уже не помню, что такое жизнь. Для меня это быть рядом с тем, кто дорог. И сейчас, спустя сто тридцать пять лет, я впервые начал жить.

Я подняла голову и посмотрела в его грустные глаза.

– Я покажу тебе, – сказал он. – Встань спиной к зеркалу и закрой глаза.

Я покорно поднялась со стула и повернулась спиной к туалетному столику. Замерла в ожидании.

– Закрой глаза и не смотри. Только чувствуй.

Я закрыла глаза и сначала почувствовала тепло перед собой. Сердце забилось сильнее, но я не двигалась. Вросла пятками в пол в предвкушении.

Теплое облако оказалось совсем рядом со мной. Потом оно медленной волной прошлось по щеке, и я невольно ахнула. Хотела открыть глаза и посмотреть, но боялась спугнуть этот миг, это невероятное чувство невесомости.

Тепло коснулось моей ладони, и я машинально сжала пальцы, но они схватили только воздух, и я разжала руку.

– Ты чувствуешь? – тихо спросила Ваня.

– Да, – прошептала я и сглотнула. – Не останавливайся…

Он снова провел по щеке, и тепло замерло на коже лица. Внутри защемило так сильно, что я перестала дышать. И он коснулся губ. Легко, словно пощекотало перышком, но кожа покрылась мурашками.

– Не прогоняй меня, пожалуйста, – прошептал он. – Я хочу остаться с тобой.

– Ваня… Но как мы… Я же состарюсь и умру. А ты останешься совсем один.

– Пусть. Ради этих счастливых лет я готов, – сказал он и снова коснулся губ.

И этот нереальный, несуществующий поцелуй был самым чувственным, самым приятным в жизни. Я утонула в нем, погрузилась с головой и растворилась, как сладкая вата в воде. Казалось, что у меня больше нет тела. И меня больше нет.

– Я не прошу ничего, – так же тихо сказал он. – Я знаю, что ты заслуживаешь нормальных, живых отношений. Но позволь мне просто быть рядом. Просто смотреть на тебя, на твоих детей, на твою жизнь.

– Если ты будешь рядом, я не смогу…

– Сможешь, когда поймешь, что я всего лишь лицо в зеркале. А я не буду мешать тебе. Обещаю.

– А если… дом заберут? – спросила я, продолжая ощущать тепло на руке, щеке и возле губ.

– Значит, все решится само.

Я вздохнула и открыла глаза. Повернулась лицом к зеркалу и увидела, что Ваня стоит позади меня.

– Нет, – твердо сказала я. – Это не выход. Я отправлю тебя назад, и ты появишься в своем времени. Про меня ты даже не вспомнишь.

– Но я не хочу забывать тебя, – сказал он, и я видела в зеркале, как его руки обнимают меня за плечи.

– Ты ставишь мне сложный выбор. Все эти проклятия… Я не просто так увидела тот сон с Татьяной. Я могу не дожить до зимы, и что тогда будет с тобой?

Он смотрел на меня через зеркало и по его глазам я видела, что он понимает.

– Мы должны разорвать проклятие. Спасти нас обоих. Даже если это означает больше никогда не увидеться.

– Давай подумаем об этом завтра? У тебя ещё остались страшные фильмы про призраков?

– Остались, – улыбнулась я.

Я знала, что завтра придется принимать решение, искать какой-то выход. Но сегодня… сегодня мы просто смотрели кино. Перед зеркалом. Вместе.

Глава № 22

Глава № 22

Рабочие дни прошли на автомате, уже по отлаженной, привычной схеме, за исключением одного маленького, но важного дополнения: нежного взгляда из зеркала. Он провожал и встречал меня, а перед сном мы долго разговаривали ни о чем и обо всем сразу. Я рассказывала о современном мире, Ваня – о своей жизни. Это была та идиллия, которая мешала принять важное решение: оставить, как есть или продолжить борьбу.

Оба дня я не виделась с Никитой. Он прислал сообщение, что уезжает с родителями за город, где не ловит связь и позвонит, как только вернется. Этому факту я не огорчилась, но в этой проблеме приняла четкое и точное решение, что мы расстанемся. Я не хотела этого делать по смс, все же Никита отличный парень и не заслуживает, чтобы его бросали вот так, тремя короткими словами через телефон. Я знала, что поговорю с ним лично, всё объясню, поблагодарю за заботу и попрошу прощения за свою холодность и отсутствие обоюдных чувств.

Я хотела расстаться с Никитой не из-за Вани, а потому что не вижу смысла дальше тянуть лямку безразличия и делать вид, что мне не все равно. Он заслуживает нормальных, здоровых отношений, а не девушку, нашедшую себя в глазах несуществующего человека. Я была потребителям, жуком-паразитом в этих странных, недолгих отношениях, пытаясь спастись от боли и одиночества. Может, кому-то и нравится такая безоговорочная забота, но я не настолько эгоистична, чтобы продолжать играть свою мелодию на струнах чужой души.

Свой первый выходной я начала с раздумий за чашкой кофе на кухне. Терпкий, бодрящий аромат щекотал ноздри, заставляя мозг работать. Я не хотела, чтобы Ваня уходил, и, возможно, со временем привыкну к нашему странному совместному сожительству. Но каждое касание его тепла, каждое дуновение ветерка возле губ заставляли мечтать о большем: о настоящих прикосновениях, о том, как я руками почувствую тепло его кожи, запущу пальцы в волосы на затылке. Он был рядом и не рядом одновременно. Знай я заклинание и принцип его составления, смогла бы попробовать переделать так, чтобы Ваня не просто выбрался из зазеркалья, а выбрался ко мне. Это была слабая, призрачная надежда, но упускать ее означало сдаться. А я не привыкла сдаваться.

– Однажды папа сказал мне такую вещь: можно взять доступное, упавшее на землю яблоко или принести лестницу и достать то яблоко, которое нравится. Через риск и борьбу мы получаем самое лучшее. Да, можно упасть с этой лестницы и сделать только хуже, но не попробовав, ты никогда не узнаешь, – сказала я.

– Твой отец был мудрым человеком, – ответил Ваня.

– Он всегда мне говорил: «Принцесса, имеют права сдаваться только покойники».

– К чему ты это, Саш?

– К тому, что я еще не покойник. И сейчас я пойду на чердак, а ты не будешь меня останавливать.

– Разве тебя остановишь? Ты сунула руку в огонь ради бумажки, напала на грабителей с бутылкой, – хмыкнул Ваня. – И это я еще не вспомнил.

Я поднялась со стула, и он поехал по паркету с протяжным скрипом. Остановилась у зеркала и посмотрела в грустные, но живые глаза светло-оливкового цвета. В них не отражались солнечные лучи, но светился блеск мольбы, которую я не слышу. Приложила ладонь к холодной, гладкой поверхности и дождалась, пока Ваня сделает тоже самое.

– Если ты уйдешь, я буду еще долго искать тебя в зеркалах и ждать, что в комнате грохнется стул. Буду раскидывать крошки по полу, прислушиваясь к ворчанию и обзывательствам. Мне придется отучаться от привычки кидать вещи на стол, чтобы позлить тебя. Я принципиально не стану чистюлей и не уменьшу громкость своего пения в душе, с надеждой, что ты вернешься и снова устроишь какую-нибудь пакость вроде выключения горячей воды. Но я буду знать, что ты в порядке.

– Ты прощаешься со мной? – нахмурился Ваня.

– Я хочу, чтобы ты знал – это решение дается мне не просто. Может, у меня получится вытащить тебя и оставить здесь. Но мы должны быть готовы к любому исходу. Я не маг, и вообще не знаю, как это работает, но хочу попробовать. И ты должен поддержать меня.

Ваня медленно покачал головой и сильнее прижал ладонь к стеклу, отдавая мне тепло. И это тепло тоже всегда будет со мной, даже если я больше никогда не увижу человека в зеркале.

Я улыбнулась одними уголками губ, убрала руку и сжала ладонь, запечатывая на коже тепло. Меня ждал чердак, очередное возвращение в прошлое и мир глазами Татьяны.

На чердаке я снова взяла то длинное черное платье с пышным подолом, в котором Татьяна встречала Ваня. Опять с трудом втиснулась в него, подумав о том, что съедать по две пачки чипсов – не лучшая идея, и сразу взяла спрятанную металлическую шкатулку. Я ждала нового видения, новых фактов и то, что поможет приблизиться к главной разгадке – как вытащить Ваню.

Я тяжело вздохнула пыльный воздух, прижала к себе шкатулку и шагнула вглубь чердака. Следующий шаг я сделала уже мимо двери и оказалась в маленькой комнате. Пахло травами, цветами и чем-то приторным, и я потерла нос, избавляясь от неприятных ароматов. В полумраке комнаты глаза выхватывали небольшой деревянный стол на полукруглых ножках, небольшой шкаф с пятью ящиками. На стенах висели пучки засушенных трав и большие холщевые мешки, перетянутые бечевкой.

Хозяйка дома вышла из-за моей спины и показала пальцем на стул возле стола, и я нерешительно села, подобрав подол длинного платья. Прасковья Ивановна села напротив меня и зажгла маленькую, почти сгоревшую свечку на сером металлическом подсвечнике. Огонек неуверенно вспыхнул и заплясал на фитиле от сквозняка, тянущегося из-под двери. По стенам поплыли причудливые тени, и в каждой я видела страшные лица, несуразные фигуры людей.

Атмосфера в комнате была тяжелой, мрачной, как в склепе. Казалось, что и сама хозяйка неживая. Ее серое, морщинистое лицо склонилось в мою сторону, пытливые темные глаза уставились в мои, и я поежилась. Прасковья Ивановна поправила седые волосы, пряча их за платок из плотной, темной ткани. Ее дрожащие, костлявые пальцы с пожелтевшими ногтями с трудом справлялись с упрямыми локонами, падающими на лицо.

– Решилась? – раздался ее старческий, скрипучий голос и сразу отбился эхом от стен.

Я нерешительно кивнула и поставила на стол серую металлическую шкатулку, которую все это время крепко прижимала к себе. Откинула крышку, и на лице хозяйки расплылась некрасивая улыбка при виде локона волос, перетянутого тонкой шелковой нитью.

Прасковья Ивановна снова уставилась на меня в томительном ожидании. Я быстро засунула руку в глубокий карман платья, где сначала нащупала Ванино письмо, а потом небольшой мешочек. Достала его и положила рядом со шкатулкой. Мешочек звякнул лежащими внутри монетами, а потом быстро скрылся в руке хозяйки.

– Письмо?

Я снова нырнула в карман, вытащила письмо и положила на стол. Хозяйка схватила его, раскрыла и бегло пробежалась по строчкам, выведенным аккуратным почерком. Я вжалась в спинку стула, и происходящее уже не казалось мне верным решением. Тело кричало: «Беги!”, но мыслями я улетала к Ване, и внутри приятно щемило от воспоминаний. Я слишком сильно любила его, чтобы сбегать, не попробовав спасти наше хрупкое счастье.

Прасковья Ивановна оперлась руками на стол и поднялась со стула. Я внимательно следила за ее движениями и почти не дышала. Все говорили, что она владеет черной магией, и может превратить человека в жабу. Соседи посмеивались над странной, отстраненной Прасковьей, но смех был ничем иным, как страхом. Никто не знал, на что способна соседка на самом деле, но юные влюбленные девицы часто бегали к ней за приворотным зельем.

В металлическую шкатулку опустилось четыре маленьких мешочка и листок. Прасковья Ивановна кивнула мне, и я быстро захлопнула крышку.

– В письме есть тройка – это будет вашим числом. Ровно в 3:33 ты должна под светом луны в комнате посыпать на письмо три щепотки каждой травы и одновременно трижды прочитать заклинание. Нужно успеть это сделать за минуту.

– А что будет, если не успею? – тихо спросила я.

– Если не успеешь, или сделаешь что-то не так, то последствия могут быть любыми. Я не могу сказать, что именно, но самое легкое – ничего не получится.

– А самое страшное?

– Девочка моя, магия – штука сложная, – с осуждением сказала Прасковья Ивановна, не сводя с моего лица своих черных глаз. – И страдает в первую очередь тот, кто ей пользуется.

– Что это значит? – с испугом спросила я.

– Неудачи, родовые проклятия, кара божья – все это ждет того, кто неправильно пользуется магией.

Я кивнула, не в силах сказать ни слова от пронизывающего страха. Медленно поднялась со стула под шорох платья и повернулась к двери, крепко прижимая к себе шкатулку и письмо.

– Я советую тебе, Татьян, подумать, прежде чем делать это. Мне-то все равно, а вот ты…

– Что я? – тихо спросила я, не оборачиваясь.

– Рискуешь получить блуждающую душу.

– Что это значит?

– Это когда душу не принимают ни наверху, ни внизу. Вечное заточение между мирами. Ты верующая и должна знать, что магия – серьезный грех. Сможешь ли ты потом выпросить у Господа прощение, чтобы он открыл для тебя двери своего царства?

– Я не знаю, – честно ответила я.

– Запомни важную вещь: любовь – проводник, а ты – ключ. Недостаточно просто прочитать заклинание. Нужно понимать, чего конкретно ты хочешь, и верить в то, что так и случится. Без веры ничего не получится. Отключи посторонние мысли, не слушай звуки, только думай о цели. У тебя будет всего одна попытка.

– Получается… – я обернулась. – Чтобы мне быть с любимым, нужно отдать душу?

Прасковья Ивановна отодвинула от себя свечку, и ее лицо скрылось в тени. Без света оно казалось совсем старым и пугающим. Пляшущий огонек подсвечивал впалые щеки с паутинкой морщин и выпавшие из-под платка седые волосы.

– А разве не в этом суть любви? Не в том, чтобы отдать душу тому, кому любишь? Или это слишком большая цена для тебя, девочка?

– Нет, – нерешительно сказала я. – Не знаю…

– Делай так, как сказала я, и тебе не придется думать о том, что будет с твоей душой после смерти, – заскрипела старуха и пальцами затушила свечку.

Я лишь слабо кивнула, толкнула дверь и шагнула снова на чердак.

Холодная металлическая шкатулка еще лежала в моих руках, и я откинула крышку. Четыре мешочка, прядь волос, но бумажки с заклинанием нет. Но хотя бы я узнала, как работает магия и что нужно делать.

Оставалось узнать само заклинание и понять, почему у Татьяны не сработала магия.

Но внутри неприятным эхом отзывались слова старухи о блуждающей души. Меня тоже ждет такая участь, если я воспользуюсь магией? Если попытаюсь задержать Ваню здесь? Ответов у меня не было, но появился новый повод для размышлений. И только я стащила платье и спрятала шкатулку, чтобы спуститься вниз, в доме пронеслось «динь-дон».