Текст книги "За зеркалом (СИ)"

Автор книги: Алена Шахнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава № 7

Глава № 7

Дрожащими пальцами я достала визитку, на которой был написан только номер телефона и название компании. Никакой записки, предложения или чего-то ещё. Зашла домой и закрылась на замок, зашторила окошки у двери. Но страх не отступил. Я одна, в пустом доме на отшибе, а из защиты только ворчливый дух.

– Вань! – позвала я в комнате, аккуратно развешивая одежду на плечики.

– Ну? – отозвался он своим привычным ворчанием.

– Эти люди, что приходили сегодня… Я думаю, они снова придут и боюсь, что не просто будут разговаривать. – я вздохнула, закрыла шкаф и села возле туалетного столика. – В доме есть какая-то защита от пожара?

Он сначала смотрел куда-то в сторону, а потом его взгляд стал заинтересованным. Я снимала косметику мицеллярной водой, и он с интересом наблюдал за процессом.

– Песок возле дома поставь на случай пожара, – сказал Ваня, проследив взглядом за ватным диском.

– О боже, какой песок? – я закатила глаза. – Мы что, в каменном веке?

– А чем вы тушите пожары? – с искренним интересом спросил Ваня.

– Огнетушителями, – ответила я, вытирая лицо салфеткой. – Надо дома дымоуловители поставить.

– А? – переспросил он.

Я отложила салфетки, мицеллярную воду и уставилась в его любопытные, немного наивные глаза.

– Штуки такие на потолок крепятся, и если туда попадает дым, то они пищат. От пожара не спасут, но предупредят.

– Так это я тебя предупрежу! Зачем нам какие-то дымо… что-то там.

Звучало логично. Зачем тратить деньги, если есть живая сигнализация. Ну или почти живая.

– Вань, а где ты похоронен? – наконец, решилась спросить я.

– А зачем тебе? – прищурился он.

– Цветочки тебе на могилу отнесу, – как можно равнодушнее ответила я.

– Цветочки, – фыркнул он. – Думаешь, ты первая, кто пытается найти мои кости и сжечь их?

Неловко вышло… Неужели мои бабушки тоже хотели извести этого бедолагу? А вдруг… Вдруг он на самом деле злой дух? От этой мысли я откинулась на спинку стула.

– Вань, а что будет с тобой, если дом сгорит или его снесут? – тихо спросила я.

– Не знаю, – он пожал плечами. – Наверное, исчезну, я же связан с домом.

– А ты бы хотел… освободиться? Отправиться туда, – я кивнула головой на потолок.

– Нет, мне нравится, как странные женщины задают дурацкие вопросы! – заворчал он. – Как закрывают зеркала, чтобы избавиться от меня! Хотя я сто раз говорил, что в зеркалах я только отражаюсь, а на самом деле я в самом доме! Это вы перестаете меня видеть, а не я вас! Как дети, когда глаза ручками закрывают – если я не вижу, то и меня не видят.

Ну вот, теперь совсем как-то неудобно стало.

– А нечего было, как обиженный мальчишка, вещи по дому раскидывать! – я скрестила руки на груди. – Кстати, а как ты это делаешь?

– Энергия, – спокойно пояснил Ваня. – Концентрируюсь на предметы и делаю то, что хочу.

– А ты можешь… – я замялась и сделала паузу. – Ну… к человеку прикоснуться?

Ваня тут же отвел взгляд от меня и посмотрел на стену за меня.

– Наверное, – буркнул он. – Я не пробовал. Зачем мне это.

Я улыбнулась его смущению и попыткам отрицать то, что он проявил заботу обо мне. Я до сих пор помню это теплое, нежное прикосновение, без требования, без настойчивости. Оно просто было. Не просило ответа, только отдавало тепло, как бы говоря: «Я здесь».

– Я спать, – выдохнула я. – Завтра на работу.

– Опять поздно придешь? – безразлично спросил Ваня.

– Да, как обычно, – тихо ответила я и щелкнула выключателем.

Дошла до кровати, откинула одеяло и забралась под него, слушая, как на улице усиливается ветер и первые капельки дождя стучат в окно.

– Как обычно или потом еще на свидание пойдешь? – тихо, но неожиданно спросил Ваня, и я открыла глаза.

– Нет, домой сразу, – ответила я.

Он промолчал, а я улыбнулась в подушку.

Ночью мне снилась такая дребедень, что я удачно проспала на работу. Конечно, виновата больше моя забывчивость и погруженность в свои мысли, иначе как объяснить то, что я не включила будильник? Проснулась я от того, что меня настойчиво кто-то звал. Сквозь сон, не желающий отпускать меня ни за какие уговоры, я слышала свое имя, ругательства и какие-то странные слова, значения которых не знаю. Отмахнувшись от назойливого голоса, я повернулась на другой бок, подперла рукой щеку и попыталась опять заснуть.

Но тут на меня упала подушка. Плюхнулась сверху так неожиданно, что я подскочила, пытаясь удержать рухнувший потолок. Быстро стащила с себя подушку и посмотрела наверх. Потолок на месте, стены тоже.

– Да неужели! – воскликнул Ваня. – А я думал все, померла. Если бы так громко не храпела, точно подумал бы.

– Боже, сколько время? – я потерла глаза и схватила телефон. – Блин, на работу опаздываю!

Я побежала в ванну, по пути натягивая джинсы и футболку.

– Что не разбудил меня? – крикнула я из ванны.

– В смысле не разбудил? – возмутился Ваня. – Я потратил на это целых полчаса своей бесконечной жизни!

Спорить и разговаривать было некогда, и я быстро выбежала из дома, даже не закрыв дверь. Но тут же позади себя услышала щелчок замка. В голове промелькнула мысль, что у меня свой «умный дом», но тут же снова погрузилась в то, что через десять минут я должна быть на работе.

И я почти не опоздала. Но прибежала в магазин растрепанная, без макияжа и жутко голодная. Вера и Костик, конечно, посмеялись надо мной и шутили до тех пор, пока я не выгнала их работать.

Днем в магазине я столкнулась с Никитой. И снова я предстала перед ним без макияжа, лохматая и ещё не до конца проснувшаяся. Но в его взгляде карих глаз не было ни осуждения, ни неприязни. Попытался обнять меня в торговом зале, но я остановила и выпроводила на улицу.

Никита терпеливо дождался, пока я накину куртку и выйду к нему. И только тогда позволила притянуть себя. Уткнулась носом в его плечо, вдыхая терпкий аромат туалетной воды.

– Вечером увидимся? – спросил он, удерживая меня за талию.

– Мне на работу завтра, – тихо ответила я.

– Ненадолго, в машине посидим.

Никита отстранился и взял мое лицо в свои ладони. И я должна была растаять от его нежности, от желания увидеть себя, но я не таяла. Конечно, приятное чувство накатывало внутри, но не настолько, чтобы поплыть. И даже обидно стало от этого – красивый парень старается, приходит ко мне, а я холодная. Я не понимала, почему так происходит. Словно не было той химии, что обычно случается между двумя людьми.

– Ладно, – сдалась я. – Не долго можно.

Что я теряю в конце концов? Свое одиночество? Но с ним давно пора попрощаться – я последний раз встречалась с парнем ещё до гибели родителей. После этого никого не хотела подпускать к себе, замкнулась, закрылась и хотела только одного – чтобы меня никто не трогал.

Но пора выбираться из кокона, пора строить личную жизнь и, возможно, я даже готова полюбить без страха потерять то, что дорого. Хотя в этом я обманываю себя – не готова. И вряд ли выдержу потерю ещё одного любимого человека.

– Я приду, – сказал Никита и быстро чмокнул в губы.

Я лишь кивнула и проследила взглядом за его уходящей спиной. Обещала не задерживаться после работы, а сама согласилась на свидание. Надеюсь, ворчливый сосед, спасший меня сегодня от штрафа, не обидится. Да и с чего ему обижаться? Я не жена ему и вообще никто. Как и он мне.

В магазин я возвращалась под мысль о том, какой был Ваня при жизни. Такой же зануда и ворчун, или он стал им от заточения. Еще бы! Смотреть, как живут люди, как они стареют рядом с близкими, а самому быть вечным затворником. Врагу такого не пожелаешь.

Никита, как и обещал, ждал меня после работы возле магазина. Красивый, счастливый и я… уставшая, как лошадь после недели извоза. Ноги гудели, стопы кололи тысячи мелких иголок, а руки тряслись от тяжелых упаковок. Но я натянула на себя улыбку и наглухо застегнула куртку, спасаясь от моросящего дождя. Только это не очень спасало от вечернего холода, пробирающего до костей.

Никита жестом пригласил меня в свою машину, и я пару секунд мешкала. Я думала, мы посидим в моей машине, там, где мне привычно. Но сильный ветер разом решил эту проблему: в его машине тепло, а мою надо греть.

В белой Хонде приятно пахло морем от освежителя воздуха. И оказалось действительно тепло, как я и рассчитывала. Пару раз вздрогнула от перепада температуры, а потом тело согрелось и расслабилось.

– Прокатимся? – спросил Никита и, не дожидаясь ответа, схватился за ключи.

– Но… мы же ненадолго, – тихо запротестовала я.

– Немного и покатаемся, – улыбнулся он. – Неужели тебе хочется сидеть возле работы?

Я медленно вздохнула, наблюдая, как мы выезжаем с парковки. Может, он прав, и после тяжелого рабочего дня мне не помешает отдохнуть где-нибудь подальше от магазина. Главное, чтобы это не затянулось на несколько часов, иначе завтра Ваня меня не разбудит даже подушкой.

Мы проехали мимо светящихся вывесок на бульваре в центре города, оставили позади себя магазины и кафе. Никита остановил машину на парковке возле многоэтажного дома, заглушил двигатель и повернулся ко мне.

Искры, искры – где же вы? Почему не загорается ничего внутри? Неужели я настолько погрязла в своей травме, что разучилась чувствовать? А вдруг я никогда не смогу полюбить, так и буду всю жизнь холодной, как айсберг?

Никита взял меня за руку, и я внимательно рассматривала его большую, сильную ладонь. Тепло его кожи согревало замерзшие пальцы, как батарея. И я мысленно направляла это тепло выше, чтобы оно ушло по руке и застряло где-нибудь внутри. Но не получалось. И я злилась на себя за это. Хороший, симпатичный парень, а я как статуя. Даже сказать ничего не могла, словно мне нечего было ему сказать.

Но говорить не пришлось. Он притянул мою голову к себе и поцеловал. Я машинально закрыла глаза, ответила на поцелуй, пытаясь концентрироваться на ощущениях. Большая ладонь на затылке, вторая сжимает мою руку. Жесткие, требовательные губы, вкус мятной жвачки. Стук дождя по крыше машины, гул ветра за окном, чьи-то разговоры. Я чувствовала и слышала все, но только не то, что нужно.

Целовалась я уже на автомате, но очень старалась. Не обижать же парня, который проявляет симпатию! Когда ещё выпадет такой шанс. Год назад я бы пищала от восторга, окажись в таком же положении.

Через час и десяток поцелуев я напросилась домой. Никита нехотя, но согласился. Он отвез меня обратно к магазину, где я, быстро попрощавшись, пересела в свою машину. Никита сразу же уехал, а я ещё полчаса сидела в холодном салоне, уставившись в магазин. Потом завела двигатель и медленно поехала домой.

Я пыталась найти логичное объяснение своему поведению. И на ум приходило только одно – скоро годовщина гибели родителей. Чем ближе дата, тем тяжелее на душе. Невовремя я влезла в отношения, в попытки спрятаться от боли. Сделала только хуже себе.

Домой я приехала уже поздно, и с трудом открыла дверь. В голове даже промелькнула мысль, что Ваня сменил замки, как ревнивый муж. Это немного позабавило меня, и грусть слегка отступила.

В прихожей царила полнейшая тишина. Может, он спит? Интересно, он спит вообще?

– Что так долго? – раздалось совсем рядом и громко, что я подпрыгнула.

– Можно не пугать? – сказала я, пробираясь в полумраке до комнаты. – Что в темноте сидишь? – хмыкнула я.

– Очень смешно, – буркнул Ваня.

Я улыбнулась и включила свет в комнате, зажмурив глаза. Но тут же в комнате снова стало темно.

– Эй, – возмутилась я.

И щелкнула выключателем. Через секунду свет снова погас.

– Ты чего? – психанула я.

– После двенадцати свет должен быть выключен. Надо экономить электричество. Таковы правила, – сказал Ваня. – Приходишь позже – сиди в темноте.

– Да иди ты! – разозлилась я и снова включила свет.

И опять щелчок.

– Какое тебе дело, когда я прихожу! – рявкнула я. – Я плачу за электричество, мне и распоряжаться им! Быстро включи!

Но в ответ только тишина и темнота. Поняв, что спорить с мистической сущностью бесполезно, я в темноте переоделась, приняла душ, подсвечивая себе фонариком и завалилась в кровать.

– И правда, какое мне дело, – безразлично сказал Ваня.

И в эту же секунду глаза обожгло ярким светом.

– Да ты издеваешься, – заныла я, пряча глаза.

– Зато на работу не проспишь, – спокойно сказал Ваня.

– И ладно! Пусть горит! Я и так засну! – с обидой сказала я, накрылась одеялом и зажмурила глаза.

Минут пять я ворочалась с боку на бок, мечтая разбить эти дурацкие лампочки. Потом услышала вздох, и в комнате снова стало темно. И только после этого сон начал забирать меня на свое мягкое облачко.

Глава № 8

Глава № 8

Утром я снова проснулась с головной болью. И снова: таблетка, чай, сжатые виски, сверло в мозгу, любопытный взгляд из зеркала. Молча я собралась и уехала на работу, не в силах ни говорить, ни думать.

На работе стало хуже, и к середине дня директор отправила меня домой. Я ехала в машине с сильным ознобом, головной болью и щеткой для мытья посуды в горле.

Дома меня встретил молчаливый взгляд из зеркала, наблюдающий, как я дрожащими пальцами стаскиваю куртку. Я прошла на кухню, залезла в аптечку и сунула градусник подмышку. Пока на экране росли цифры, налила горячий чай.

С трудом удерживая кружку дрожащими руками, я сделала несколько глотков чая и вытащила градусник. Цифра на нем не радовала – 39 градусов. Замечательно! Я-то думала, что мне не хватает для счастья, а оказалось, что заболеть.

Я пошарила в аптечке, но ничего от температуры не нашла. Как человек, страдающий мигренью, я хранила кучу упаковок таблеток от головной боли, а вот про остальное забывала.

Решив отлежаться и потом поехать за лекарствами, я доплелась до кровати и рухнула на нее, бросив градусник на тумбочку. Но легче не становилось. Голова раскалывалась на кусочки, бросало то в жар, то в холод, и пришлось подняться. С трудом вытащила из шкафа одежду и попыталась натянуть, но из-за дрожи запнулась и повалилась на пол, ударившись руками.

– Ты чего? – услышала я обеспокоенный голос Вани.

– Не видишь? Упала, – пробормотала я.

– Куда ты больная собралась? – спросил он, проигнорировав мой тон.

– За лекарствами.

– С ума сошла? – возмутился Ваня. – В кровать давай!

– Мне температуру надо сбить, – сказала я.

– На кухне под подоконником есть малиновое варенье. Иди чай попей с ним, и температура спадет.

– Какое варенье, Вань! Мир давно уже лечится таблетками, а не травами!

– Твоя бабушка всегда им лечилась, – с укором сказал он.

Меня это не очень убедило, но садиться за руль в таком состоянии я побоялась. С трудом поднялась с пола и поплелась на кухню, где уже под подоконником был открыт мини-склад с банками. Я даже не знала, что здесь есть такое, и сначала рассматривала красивые огурцы и помидоры, а потом только взяла банку с вареньем.

Налила чай, взяла варенье и крутанула крышку. Но сил едва хватало на то, чтобы удержать банку. Постучала по крышке, поддела её ножом, так ничего и не добившись. Разочарованно поставила варенье на стол и отодвинула от себя. Тут же раздался негромкий хлопок, и крышка упала рядом с банкой.

– Спасибо, – тихо сказала я.

Запустила в банку ложку и сунула варенье в рот. И это оказалось очень вкусно. Не заметила, как умяла четверть банки и мне как будто и правда стало легче. Я представляла, что бабушка делала это варенье специально для меня, а сама она сидит напротив и радуется тому, как я с удовольствием уплетаю её труды.

Но стоило мне подняться со стула, как слабость вернулась. Я медленно добралась до комнаты, упала на кровать, даже не в силах расправить её. Свернулась калачиком, чтобы согреться и закрыла глаза.

Уже сквозь дремоту почувствовала, как сверху ложится сначала прохладное покрывало, а потом тяжелое одеяло. Вцепилась в него рукой и дотянула до самого носа. И тут снова это теплое, мягкое касание на щеке. По телу побежали мурашки, но уже не от холода. Я замерла на кровати, делая вид, что сплю, в надежде снова ощутить то, от чего остановилось дыхание. Но чувствовала лишь жар собственного тела и затихающую головную боль.

Проснулась я уже вечером, когда в окно заглядывала светлая луна. Стало немного легче, но горло раздирало болью, и я посмотрела на время. Надо ехать за лекарствами, пока аптеки открыты, иначе придется дожидаться утра.

С трудом села на кровати, свесив ноги. Так, одна десятая сделана. Осталось подняться, одеться, выйти на холодную улицу и доехать. Снова взяла телефон, посмотрела входящие сообщения от Никиты и Веры. Он спрашивал о встрече, она – о самочувствии. Быстро напечатала Никите, что заболела, а Вере, что плохо, и положила телефон.

Просидела на кровати минут пять, собираясь с силами. Пока готовилась подняться, снова пришло сообщение от Веры с предложением помочь и привезти лекарства. Я уставилась в эти, такие соблазнительные слова и посмотрела в темноту комнаты.

– Вань! – тихо, скрипучим голосом позвала я. – Ты здесь?

– Здесь, – отозвался он. – Тебе лучше?

– Не особо, – честно сказала я. – Вань, мне подруга предлагает лекарства привезти.

– Хорошо, – отреагировал он.

– Ты не будешь ее пугать?

– Не буду, – сказал он и, кажется, улыбнулся в этот момент.

Я быстро напечатала Вере ответ с просьбой привезти лекарства и написала адрес. Потом снова завалилась на кровать под одеяло. Уставилась на потолок и улыбнулась.

– Вань, а какая из бабушек сварила это варенье? Надеюсь, не та, которая жила сто тридцать пять лет назад?

– Ты уже ела его, какая теперь разница, – хмыкнул он.

– Вдруг оно волшебное, я должна знать, к чему готовиться.

– Тебе спать не положено? У тебя голос, как скрипучая петля, – снова заворчал Ваня.

– Холодно, – сказала я и поежилась под одеялом.

– Ложись к батарее ближе, я включу отопление.

Я послушно придвинулась к белой батарее, и услышала, как в ней зажурчала вода. Не сразу, а минут через десять, от нее пошло приятное тепло, и я пригрелась. Но мне не хватало другого тепла – живого, человеческого, настоящего. И я сделала вид, что сплю. Даже засопела по-настоящему и не двигалась. Только он больше не подходил ко мне. Так и не дождавшись, я заснула.

Проснулась я от громкого звонка в дверь. Соскочила с кровати и зашипела от боли, ударившей в лоб и виски. Зажмурилась, и держась за стенку, дошла до прихожей. На пороге стояла Вера с большим пакетом. Я запустила её в дом и покосилась на зеркало. Ваня, конечно, был здесь, и рассматривал подругу с нескрываемым интересом. Это даже шевельнуло что-то внутри, и я встала перед Верой, закрывая ему обзор.

– А ничего домик-то, – сказала Вера, скидывая куртку. – Как в музее. Интересный викторианский стиль, не хватает только огромной хрустальной люстры.

– Да, бабушка, видимо, ремонт никогда не делала, – ответила я.

Мы прошли на кухню, и Вера присвистнула.

– Это же блеск, – сказала она, рассматривая старинный кухонный гарнитур. – Старая мебель, а выглядит так стильно.

Я посмотрела на коричневый гарнитур из дуба, украшенный резным декором, и пожала плечами. Мне тоже нравится, но я бы предпочла не такую массивную мебель, а что-то попроще. Отмывать все эти завитушки и неровные ручки очень сложно, как и открывать тяжелые дверцы.

Вера поставила пакет на стол и начала доставать сначала лекарства. Много лекарств, кажется, что от всех болезней. Потом вытащила лимоны, апельсины, имбирь, замороженную малину и готовую еду в контейнерах.

– Мне всего лишь были нужны таблетки от температуры, – вздохнула я. – А ты принесла половину аптеки и весь магазин.

– Да, а питаться ты собралась тоже только таблетками? Небось холодильник пустой.

И по-хозяйски заглянула в действительно пустой холодильник. Цокнула языком, убрала еду и поставила чайник.

– Садись, чай налью, а потом лекарство, чтобы не на голодный желудок, – сказала Вера.

– Спасибо, – тихо сказала я. – Сколько я тебе должна?

– Не глупи, – отреагировала подруга. – Мы же подруги. К тому же, я не хочу работать с другим товароведом.

Я села за стол и посмотрела на Ваню в зеркале. Он наблюдал, как Вера хозяйничает на моей (или его?) кухне. Она расставила кружки, кинула в них дольки лимона и кусочки имбиря.

– Сегодня твой ухажер был в магазине, – сказала Вера и села напротив меня.

– Никита? – уточнила я и снова покосилась на зеркало, встретившись с Ваней взглядом.

– А у тебя их много? – фыркнула подруга и подвинула мне салат с вилкой. – Ешь.

– Что он хотел? – спросила я.

– Спрашивал про тебя, сказал, что не дозвонился, – ответила подруга, поправляя свои русые волосы. – Я сказала, что ты заболела.

Я уткнулась в салат, загребая его зубчиками вилки. Переживал? Или подумал, что я не хочу общаться с ним? Да неважно, я написал ему, что болею, в ближайшие несколько дней мне точно не до свиданий.

– Ещё спрашивал, где ты живешь, хотел прийти, – сказала Вера, и вилка застыла над контейнером.

– А ты что?

– А что я? Я сама узнала только час назад, где ты живешь. Так и сказала, что не знаю. Но в любом случае без твоего согласия не дала бы адрес. Захочешь – сама скажешь.

Я кивнула подруге с благодарностью. Дом вроде мой и не мой одновременно. Я должна спрашивать разрешения, прежде чем позвать кого-то.

– Он хорошенький, – мечтательно произнесла подруга.

– Да, ничего, – машинально согласилась я.

Вера посмотрела на опустевший контейнер, забрала его и поставила передо мной лекарства.

– Давай пей и спать. А мне надо ехать, поздно уже. Такси сюда поедет ли вообще, – сказала Вера.

– Пусть подруга останется ночевать, – сказал Ваня, и я подняла взгляд на зеркало. – Негоже дамам в такое время одним по улицам разгуливать.

Я с удивлением посмотрела на него. Неужели Вера получила его одобрение? Или просто понравилась ему, и теперь он хочет ночью наблюдать за ней? Не за мной, а за ней…

О боже, что за мысли!

– Оставайся у меня, утром поедешь, – сказала я Вере. – Комната есть.

– Можно и так, – согласилась Вера. – Идем спать.

Я проводила Веру до свободной комнаты, дала ей домашнюю футболку и показала, где ванная. Она пожелала мне доброй ночи и ускользнула в спальню. Я поплелась к себе, и когда зашла в комнату, не увидела Ваню в зеркале. Значит, все-таки пошел наблюдать за ней. Ну и ладно. Подумаешь. Выключила свет и завалилась под одеяло. И накроюсь я тоже сама.