Текст книги "За зеркалом (СИ)"

Автор книги: Алена Шахнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава № 16

Глава № 16

На кухне меня немного отпустило, но кипяток в кружку я наливала ещё дрожащей рукой. Покосилась на зеркало – Ваня уже был здесь. Интересно, а почувствовал ли он что-то? И зачем он все это делает – гладит меня, целует, встает на пути? Ответ был только один и самый логичный – он видит во мне Татьяну. И от этой мысли стало грустно. Через меня он пытается прикоснуться к прошлому, наверстать то, что не получил.

Да и я тоже хороша. Получаю удовольствие от того, чего не должно быть. Я абсолютно не уверена в своих силах, и с большей вероятностью Ваня так и останется духом в зеркале. Не о таких отношениях я мечтала, если честно. Уже представляю, как привожу друзей и говорю: «Познакомьтесь, это мой Ваня. Правда, вы его не увидите и не услышите, но поверьте мне на слово – он есть». И тогда, вместо долго и счастливо он будет в вечном заточении в этом доме, а я в психушке.

Ладно… Освобожу его, он уйдет, а я буду жить обычной, нормальной жизнью.

Я схватила листочек с ручкой и села за стол. Постучала колпачком по клеточкам и задумалась. Первой была Татьяна, и я написала её имя. Будет считать, что она нулевой – с неё все началось.

– Вань, как звали дочку Татьяны? – спросила я и вывела цифру 1.

– Саш, перестань заниматься ерундой, – отреагировал он.

– Я не прошу тебя рассказывать правду. Но имена-то можно? – я повернулась к зеркалу. – Это мои предки, и я имею право знать.

– Ольга, – тихо ответил он, и я вывела имя на листке.

– А ее дочь?

– Елена, – недовольно ответил Ваня.

Я написала Елена под цифрой 2, и Наталья под цифрой 3. Я четвертая. У моей бабушки не было дочери, только сын, поэтому мы его не считаем.

И так, три поколения после Татьяны, и, возможно, круг замкнулся. Началась новая история – я, похожая на Татьяну. Чувства, зарождающиеся к Ване тоже могут говорить о схожести. Любовь как подсказка. Что-то крутилось в голове, какая-то интересная идея, но я не могла понять что именно.

Три раза били часы, танец, его рука на плече… Рука на плече! Портрет! О боже, там должна быть подсказка!

Я подскочила так резко, что грохнулся стул. Схватила его и потащила к люку в потолке. Ваня уже хмурился из зеркала в коридоре, явно догадываясь, что мою голову озарила какая-то дурацкая мысль.

Я поднялась на чердак, включила свет и сразу схватила портрет. Ваня в той же одежде, что и сейчас. На Татьяне бежевое платье с высоким воротником и широкими рукавами. Её руки лежат на коленях, волосы рассыпаны по плечам. Я внимательно изучила портрет, но ничего особенного не нашла.

Перевернула его, брезгливо смахнула пыльную паутину и увидела надпись, сделанную простым карандашом: 03:33. Снова тройки. И это… время. Черт, это время, когда Ваня ушел в зазеркалье! И теперь это магическое число преследует семью.

Я поставила портрет на место и достала другую картину. На ней был изображен мой дом, но без чердака. Внизу картины подпись «1890 год». Далее были обычные картины – речка на закате, сосновый лес, маленькая девочка. Оборотные стороны молчали, видимо, подсказки закончились.

Оставив картины, я тщательно отряхнула руки и брюки от пыли, и двинулась ко второму сундуку. Он был полностью залеплен паутиной, и мне пришлось снова взяться за метлу. Почти плача, я сметала жилище пауков, прося у них прощения. Я очень надеялась, что они не мстительные существа, и не придут ко мне ночью разбираться по поводу погрома, который я устроила. Ещё и чихнула несколько раз, раскидывая слюни и сопли на остатки паутины.

Во втором сундуке я нашла фотоальбомы. Они были подписаны именами моих бабушек, и я заглянула в каждый. Пролистала толстые страницы, посмотрела каждый снимок, но ничего интересного не нашла. Я не была похожа ни на одну из бабушек, только немного на Ольгу волнистыми волосами.

Фотографий было мало, что неудивительно для прошлого века. Но самое обидное – ни одной подсказки. Вообще ничего. Хоть бы письмо оставили, надписи, стрелочки. Я взяла последний альбом с надписью «Наталья» и потащила в дом. О своей бабушке мне хотелось узнать побольше, и я планировала заняться этим за чашкой чая с бутербродами.

На кухне любопытный взгляд из зеркала внимательно наблюдал, как я кладу на стол альбом, наливаю себе чай и делаю бутерброды.

Я села спиной к зеркалу, положила альбом на колени, чтобы Ваня тоже видел. Откусила бутерброд и нарочно громко отхлебнула чай. За спиной раздался недовольный вздох, и я улыбнулась.

Открыла альбом, и на первых листах увидела старые черно-белые фотографии маленькой девочки. Одной, с родителями, с игрушками. Бабушка была очень милым ребенком, и я невольно засмотрелась на неё. Пролистнула несколько страниц и увидела фотографию отца в детстве. В каких-то коротких синих брюках с машинкой он стоял возле дерева с открытым ртом. Дальше шли его снимки с бабушкой, в школе, на улице.

Снова перелистнула и ахнула. На всю страницу была свадебная фотография родителей. Мама ещё совсем молодая, улыбается, со светлыми волосами, в красивом пышном платье. Отец смотрит на неё влюбленными глазами, держа за руку. Я провела пальцами по лицу матери и глубоко вздохнула. Так, не реветь! Быстро перелистнула на другую страницу и поняла, что не реветь не получится. Снимки родителей украшали каждый лист этого старого альбома. Вот они возле церкви, вот на море, а вот мама беременна мной.

Я шмыгнула носом и вытерла лицо, впиваясь взглядом в снимки живых родителей. Перед глазами – больница после аварии. Опознание. Фотографии родителей на мониторе компьютера и безразличный голос врача: «Узнаете?». Нет, я не узнавала их. Не хотела узнавать в тех неживых лицах своих самых дорогих людей.

– Как же я скучаю… – прошептала я и провела рукой по фотографиям.

И снова почувствовала тепло позади себя, потом мягкое, невесомое касание на волосах. Я на миг закрыла глаза, позволяя себе чувствовать это. Позволяя этому быть. Открыла глаза, вытерла лицо и перевернула страницу.

Дальше шли мои фотографии, и это немного успокоило меня. Самый большой снимок – я в каком смешном конверте в руках у бабушки. Потом я с игрушками, с маленькой куклой, голова которой зажата в моей руке. На другой фотографии я с маленьким зеркальцем на полу этой кухни. С серьезным выражением лица смотрю на свое отражение и будто слушаю.

Я повернулась на Ваню с немым вопросом. Он кивнул. Значит, в этом момент я не просто смотрела на себя, я разговаривала с ним.

– Сколько мне здесь? Года три-четыре?

– Да, примерно так, – с нежностью сказал Ваня. – Болтливая такая была. Столько историй мне рассказывала. Я с трудом различал твой особенный язык, но это было интересно.

– А как бабушка к этому относилась?

– Нормально, – ответил он. – Даже хорошо. Я рассказывал тебе сказки на ночь, играл с тобой в куклы.

– Нянькой, значит, был, – улыбнулась я.

– Можно и так сказать. Ты забавная была, и я радовался не меньше Натальи, когда тебя приводили, – он вздохнул.

– А когда я приехала снова, пугал меня! – я обернулась и встретилась с ним взглядом.

– Я не пугал, а готовил! – он улыбнулся. – Иначе ты бы сразу убежала.

Я повернулась к альбому, перевернула страницу, и больше фотографий не было. Меня перестали привозить, а бабушка не фотографировалась. Я закрыла альбом, провела по красной бархатной поверхности обложки. Нужно убрать его на полку к книгам, когда мне станет легче, я буду пересматривать фотографии родителей.

Поднялась со стула, альбом почти выскользнул из рук, и я подхватила его за обложку почти у самого пола. Он раскрылся, и на пол полетел листочек. Плавно, виляя в воздухе, он оказался почти у моих ног. Я наклонилась, чтобы поднять, и взгляд уцепился только за имя Ваня. Бабушка оставила мне письмо-подсказку!

И только пальцы потянулись за листком, он резко взлетел и полетел из кухни.

– Отдай! – крикнула я и кинулась за листком. – Быстро верни!

Листок летел по воздуху, дразнился и выскальзывал у самого носа.

– Отдай, говорю! Это мое! – ругалась я. – Ваня, черт возьми тебя!

Листочек снова полетел на кухню, остановился у плиты, и тут же загорелась конфорка. Я бросилась туда, как в замедленной съемке наблюдая, что листочек опускается к полыхающему пламени. Подбежала и схватила письмо у самого огня, практически засунув в него руку. Вскрикнула от боли, одернула ладонь от конфорки и тут же запихнула письмо в бюст. Включила холодную воду, сунула под неё красную руку и зашипела от боли.

Ваня затих, пока я охлаждала обожженную кожу. Второй рукой стянула аптечку и покопалась в ней в поисках заживляющей мази. Нашла старый тюбик, вытащила руку из-под воды и промокнула ожог бумажной салфеткой. Тут же нанесла холодную мазь, но кожа все равно горела.

Кинула взгляд на зеркало – Вани не было. Испугался? Чувствует вину? Да неважно, главное я не дала уничтожить то, что поможет мне.

Я схватила куртку, ключи от машины и вышла на улицу. Мне нужно светлое место, где я смогу спокойно прочитать письмо, а на чердак лезть мне не хотелось. Я пикнула брелоком сигнализации и залезла в холодный салон. Включила печку, и достала письмо.

«Дорогая моя Сашенька! Я надеюсь, ты найдешь это письмо после того, как познакомишься с Ваней. Главное, что я хочу тебе сказать – не бойся его, он хороший. Ваня с нашим родом уже много лет, и охраняет этот дом. Он – наш талисман, и его нельзя прогонять. Если он пугает тебя или грубит – не обижайся, он не со зла.

Со временем ты наверняка захочешь помочь Ване, освободить его. Это очень сложно, но возможно. Я не могу рассказать тебе всего, потому что ты должна сама найти решение – и это важно. Если ты нашла это письмо, то найдешь и другие подсказки.

Ваня будет против, попытается тебе помешать, поэтому не оставляй подсказки там, где он может их забрать и уничтожить. Он боится за нас, но если мы не поможем, он никогда не выберется из заточения.

Я могу сказать только одно – если ты не вытащишь его, то ему придется ждать ещё три поколения. Дом стареет, и может не уцелеть столько лет.

Милая моя внучка! Мне так жаль, что мы не общались, но знай, что я всегда любила тебя. К сожалению, я не смогла найти тебя. Но не вини родителей – они хотели лучшего для тебя, а не втягивать в то, что происходит в этом доме. Но ты часть этой истории, и очень весомая часть.

Я верю, что ты сможешь исправить то, что было сделано много лет назад. После этого продавай дом, и живи своей жизнью. Ваня уйдет, его ждет другой мир, но уже без заточения. А без него дом долго не продержится.

Помни главное: ты – связь с прошлым, ты – ключ. И ответы на свои вопросы тоже найдешь в прошлом.

Любящая тебя бабушка Наташа»

Так, и что мне дало письмо, за которое я дралась с древним духом? То, что я ключ, и должна копаться в прошлом, чтобы узнать все тайны. Но я и так там копаюсь! Сундуки, картины, одежда. Если я не смогу освободить его, то ему придется ждать ещё много лет до той, кто сможет. Значит, я была права. Круг замкнулся, и я, как и Татьяна, стала нулевым. Фантастика какая-то!

Бабушка прятала письмо на чердаке, могла бы и более подробную инструкцию положить, где и что искать.

Оставляй подсказки там, где он не сможет найти… Интересно. Есть ли в доме места, кроме чердака, куда Ваня не может попасть? Это то, что было построено после того, как его заперли в зеркалах.

Я покосилась на дом. Был ещё один чердак, но это прям самый настоящий чердак – с маленькой дверцей. Ну нет, разве бабульки полезут туда, куда можно попасть только по высокой лестнице снаружи дома? Я вот точно не полезу. Там гарантированно есть все, чего я так боюсь. И лестницы у меня нет.

Вот же блин настырный Ваня! Все портит, сжигает! Так бы уже был готов целый альбом с подсказками, и мне не пришлось бы искать лестницу!

Ругаясь под нос, я вышла из машины, обошла дом в поисках лестницы, но её, конечно же, не было. Да и откуда ей взяться? Завтра на работу, попробую спросить у кого-нибудь или купить. Но не сегодня. Нужно уложить всю информацию в голове или на листочек.

Хотя… зачем мне листочки, если у меня есть телефон! Вот туда он точно не доберется, не будет же он выбрасывать мой телефон. На всякий случай, буду отправлять копию на облачное хранилище. Кто знает, что ещё можно ожидать от уставшей, ворчливой души.

Глава № 17

Глава № 17

Я вернулась в машину и доехала до магазина за вкусняшками. Купила лимонад, чипсы и вкусную рыбку на двоих (зачем-то). Но поняла уже поздно, когда тащила пакет в дом. Последний выходной, и хочется вечер провести не в мыслях о духах и проклятиях, а так, как я люблю.

Я зашла в дом и не увидела Ваню. Спрятался от меня! Я посмотрела на вздувшийся волдырь на руке и цокнула языком. Обиды на Ваню не было, хотя его поступок был максимально детским.

Притащила вкусняшки в комнату и не стала включать свет.

– Эй, поджигатель, где ты? – позвала я.

Ваня не откликнулся, но был здесь. Стоял расстроенный возле стенки и, скорее всего, смотрел на мою красную руку.

– Зря переживал, – сказала я и села к стене напротив зеркала, подложив подушку под спину. – Бабушка писала только о том, какой ты классный и как она тебя любит.

И снова тишина. Не поверил. Я схватила чипсы, шумно открыла пачку, рассыпав крошки на покрывало и тут же смахнула их на пол. Но и это не помогло, он не хотел появляться.

Я положила вторую подушку рядом с собой.

– Пошли фильм посмотрим. Не ту муть, что ты с бабушкой смотрел, а ужастик какой-нибудь. Поучишься, как людей пугать надо.

Пока я искала на телефоне фильм и хрустела чипсами, рядом со мной пристроилось теплое облачко. Я кинула быстрый взгляд на зеркало и увидела Ваню, сидящего рядом со мной. Он смотрел в телефон, на мелькающие картинки и явно удивлялся тому, что телевизором можно управлять при помощи пальца.

– Нашла, – сказала я. – Почти про тебя. Тут старинный дом и призрак в нем.

Я положила телефон на подставку и нажала воспроизвести. Прибавила звук, чтобы слышать за хрустом чипсов и уставилась в экран.

Ваня просидел со мной весь фильм и честно смотрел в экран. Я иногда поглядывала на него, и его удивленный взгляд говорил о том, что он не просто пялится в экран. Он смотрит. Вникает в тот мир, в котором живу я.

Я слопала все чипсы – и свои, и его. Но я предлагала ему, а он отказался. Потом закончила с рыбкой и выпила весь лимонад. Когда пошли титры, я сидела в груде упаковок и крошек. Но так хорошо я давно не проводила время.

– Как тебе? – спросила я. – Жуть, да? Мстительный призрак всех убил. И только заклинание, прочитанное наоборот, помогло.

Сказала я и тут же посмотрела на Ваню. Он уставился в меня через зеркало, и я поняла, что получила только что ещё одну подсказку. Улыбнулась, как мартовский кот, а он покачал головой.

– Значит, говоришь, заклинание, – протянула я.

– Саш, ты уже и так пострадала, – он кинул взгляд на мою руку, – может, хватит?

– Если бы ты не вел себя, как ребенок, я бы не пострадала. Пойми уже: я не отступлю.

– Лучше бы ты так уборкой горела, чем моим спасением, – заворчал он.

Я хмыкнула и стряхнула с себя крошки в его сторону. Он возмущенно посмотрел на меня, хотя на него ничего не попало, конечно же.

– Уборка – это скучно, – сказала я. – Никуда не торопишься? Еще посмотрим фильм?

Он слабо кивнул, и я взяла телефон. Сначала поставила будильник на завтра. Потом зашла в сообщения и, наконец, ответила Никите, который написал ещё днем. Он спрашивал, как дела и про вечернюю встречу. Я ответила, что была занята и попросила прощения за долгий ответ.

Даже не знаю, что делать с ним. Вроде он нравится мне, и мне не хотелось бы расставаться. Но сердце екает рядом с другим человеком, а не должно. Решив подумать над этим потом, я включила фильм и поставила телефон. Сегодняшний вечер только для нас двоих. Больше ни о чем думать я не хотела.

Утром я проснулась под будильник, завалившись на подушку, на которой вчера сидел Ваня. С надеждой кинула взгляд на зеркало – я была одна. Но он заботливо убрал пустые пачки с кровати и укрыл меня. И от этого уже было хорошо, хоть и мало.

Я работала весь день с хорошим настроением. Разгадка близка, с Ваней мы нашли общий язык, а охотники за домом не приходили. Последнее, конечно, временно, но попробую что-нибудь придумать, отвадить их так, чтобы выиграть ещё хотя бы месяц. Думаю, этого времени будет достаточно для поиска правды.

Но я забыла ещё об одном вопросе, который терзает меня. И этот вопрос сам пришел ко мне, встречая после работы. Я закрывала магазин и увидела Никиту, стоящего чуть в стороне от фонаря. Без предупреждения, без предложения. Он просто приехал. Хотел увидеть, соскучился – неважно. И я бы должна порадоваться, наверное, но я не радовалась. Я сильно хотела домой, а не сидеть в машине. Но сбегать не собиралась. Обижать парня не хотелось, он не виноват, что появился в моей жизни в не совсем удачное время, когда голова забита совершенно другим.

Попрощалась с коллегами, и подошла к Никите, натянув улыбку.

– Как ты? – спросил он и притянул меня к себе.

– Нормально, – тихо ответила я и уткнулась лицом в его плечо.

Он, такой живой и настоящий, стоял рядом со мной, и нежно гладил по спине. А я думала о человеке, с которым у нас ничего не может быть. Тепло которого настолько призрачно, насколько он сам.

– Посидим в машине? – спросил Никита, целуя меня в макушку.

Я кивнула на свою машину, и он не стал спорить. Мы сели в салон и сначала просто молчали.

Должна ли я оттолкнуть его? Сказать, что у нас ничего не выйдет, потому что чувств как не было, так и нет. Да, он мне нравится, и его прикосновения не вызывают отторжения. Но и приятной волны внутри они тоже не вызывают. Хотя он так старается, смотрит на меня с нежностью, приходит, пишет сообщения. И это все несмотря на мою холодность.

Я схватила ключи, чтобы прогреть салон, повернула, двигатель почихал и не запустился. Я попробовала еще раз. Машина не завелась. Замечательно! Снова крутанула ключ.

– Тише, зажигание сожжешь, – предупредил Никита.

Я отпустила ключ и ударила по рулю.

– В чем дело, блин! – выругалась я.

– Давай я гляну, – сказал Никита и вылез из машины.

Через лобовое стекло я наблюдала, как он открывает капот, копается в моей машине, подсвечивая себе фонариком с телефона. Что-то достает, ставит назад. И я немного потеплела. Было приятно смотреть, как он пытается помочь, не боясь запачкать руки и куртку. Это больше, чем просто пустые слова.

Никита захлопнул капот, и я открыла ему дверь. Он сел в кресло, и я протянула влажные салфетки.

– Везти надо в мастерскую, – поставил он диагноз, оттирая руки. – Подъемник нужно. Сейчас я позвоню другу, он на СТО работает, может что подскажет.

Я молчала. Никита достал телефон, кому-то набрал и начал говорить в трубку непонятные мне термины.

– Понял, – сказал Никита. – Позвоню ещё.

Он убрал телефон и посмотрел на меня.

– Они закрыты уже, но завтра возьмут твою ласточку.

Я медленно вздохнула. Мало того, что мне придется сейчас и утром добираться на такси, так ещё и деньги на ремонт нужны. Очень не вовремя все это.

– Если доверяешь, можешь оставить ключи, мы завтра с другом оттащим машину в мастерскую. По-дружески много не возьмет, только за детали. Или можешь сама, если хоть раз на тросе ездила.

Это прозвучало ещё страшнее. У меня не очень большой стаж вождения, и на тросе я бы точно не рискнула поехать. Я вытащила ключ из замка зажигания и протянула Никите.

– Спасибо, очень выручишь, – сказала я.

– В автомобильном мире никто друг друга не бросает, – улыбнулся он. – Тем более, девушек.

Я благодарно кивнула, ещё злясь на машину, что оставила меня без колес. Но это было ожидаемо – она уже старенькая, год без обслуживания. И так сжалилась надо мной, и не развалилась ещё раньше.

– Пойдем в мою машину. Я отвезу тебя домой, – сказал Никита.

Боже, это же идеальный мужчина! И, кажется, даже екнуло что-то внутри в ответ на его заботу. Радуясь новому чувству, я села в его машину, и он повез меня домой.

Мысль о том, что сказала ему свой адрес, пришла поздно. Но не будет же он приходить без звонка! Одно дело, встретить после работы, а другое – явиться домой. А если и придет, то что?

Мы подъехали к дому, и Никита быстро окинул его взглядом через окно. Не сказал, что выглядит, как герой фильмов ужасов, не посмеялся, что дом вот-вот развалится. Просто посмотрел и всё.

– Никит, спасибо, – сказала я с улыбкой. – Ты меня очень выручил!

– Саш, ты мне очень нравится. И помогать тебе мне приятно, – ответил он.

Я улыбнулась и, кажется, у меня вспыхнули щеки. Что ещё нужно девушке, чтобы привлечь к себе внимание? Сказать пару слов и вот она уже тает рядом.

– Может, чаем угостишь? – внезапно спросил Никита, и я замерла.

Чаем? В доме? Где Ваня ждет меня, и просит не приводить никого. Я тяжело сглотнула, придумывая отмазку. Но на ум ничего не приходило – Никита знал, что я живу одна. Соврать, что приехали родственники, тоже не получится – в окнах темно.

А с другой стороны, Ваня сам гнал меня на свидание, значит, понимал, что рано или поздно я приведу парня в дом. Это просто чай. Просто благодарность за помощь. Откажи я человеку, который взял на себя заботу о моей машине, покажу себя не с лучшей стороны. Я не хотела его обижать. Он так старался. И я устала быть странной девушкой из странного дома. Хотя бы раз побыть нормальной.

– Да, пойдем, – нерешительно сказала я, понимая, что буду жалеть об этом.

Я открывала дверь дрожащей рукой, даже не понимая, чего боюсь. Предать Ваню? Предать себя? Но у нас ничего нет, и быть не может. А это чай. Просто горячий чай. Дружеский визит.

Толкнула дверь и включила свет в прихожей. Ваня уже ждал меня, и с замиранием сердца наблюдала, как он смотрит на Никиту. Его лицо вытянулось, глаза резко распахнулись.

– Прямо по коридору до конца ванная будет. Там хорошее мыло руки отмыть, – сказала я Никите.

Он быстро скинул обувь и пошел в направлении, которое я указала. И только он скрылся за дверью, я быстро подошла к зеркалу.

– Вань, он помог мне с машиной. Машина сломалась, и я застряла. А он помог, – оправдывалась я. – Я просто угощу его чаем в качестве благодарности, и он уйдет. Хорошо?

– Это твой дом. Ты можешь приводить, кого хочешь, – сказал Ваня тем холодным тоном, которым он встречал меня в этом доме.

Я услышала открывающуюся дверь, кинула взгляд на Ваню и, злясь на себя за слабость, пошла на кухню. Поставила чайник, приготовила кружки. Никита сел за стол и посмотрел вокруг себя.

– Красивый дом, – сказал Никита. – Это все сделано в старинном стиле или сохранилось?

– Сохранилось, – ответила я и поставила кружки на стол. – Мои предки очень ценили порядок и берегли вещи.

– Это здорово, на самом деле, – сказал Никита. – В наше время старое не ценится совсем. Все стремятся к новшествам, к технологиям. А ведь настоящая красота она вот – в памяти.

– Да, но технологий иногда тоже не хватает, – улыбнулась я. – Например, микроволновки.

– На сковороде вкуснее, – улыбнулся Никита.

Я кивнула и посмотрела в зеркало. Вани не было. Либо он наблюдал с дальней стороны кухни, либо обиделся и ушел. Но на что обижаться? Мы просто разговариваем и пьем чай. С человеком, к которому он сам гнал меня.

Я продолжала убеждать себя, и даже почти убедила. В конце концов, я тоже для него не девушка, а его перерожденная возлюбленная! Когда я спросила – любит он её до сих пор или нет, он не ответил. А это означает да.

Когда я освобожу его, он отправится к ней. К своей милой Татьяне. А я? Я останусь одна? Потом буду до старости делать попытки встретить нормального мужчину.

Я беседовала внутри себя так упорно, что чуть не поругалась сама с собой. Во мне активно боролись две стороны: одна не хотела обижать Ваню, вторая хотела быть нормальной. И ни одна сторона не одерживала победу.

Сквозь мысли я слышала голос Никиты, он что-то рассказывал о своей бабушке, но я, как всегда, была не с ним. Здесь разговаривать с ним ещё сложнее, чем в машине.

– Спасибо за чай, – сказал Никита и поднялся.

Я облегченно выдохнула. Вот же – нормальный парень, а я… Я, как дура. Гонюсь за призраками в прямом смысле слова.

Никита подошел ко мне и обнял, а я напряглась, как струна. И тут в кухне грохнулся стул. Никита быстро обернулся. Я поискала Ваню в зеркале, потом посмотрела на стул и глазами показала, чтобы он прекратил.

– Пойдем, я провожу тебя, – сказала я.

Никита приобнял меня за талию, и мы вышли в прихожую. Но дальше не пошли. Он снова прижал меня к себе, и я напрягалась ещё сильнее.

В прихожей моргнул свет. И следом с полки упала книга.

– Эээ… – протянул Никита. – У тебя тут призраки что ли?

Я посмеялась, хотя было совсем не смешно. Вот зачем он это делает! Зачем делает меня ещё более странной, чем я есть!

– Дом старый, ходуном ходит, проводка плохая, – жалко оправдывалась я.

– Проводку можно поменять, – ответил Никита.

Видимо, Ваня это воспринял как личное оскорбление, потому что позади нас заскрипела входная дверь, и в прихожую ворвался холодный воздух.

– Ладно, я пойду, – уже испуганно сказал Никита. – Позвоню.

И не дал мне ничего сказать. Не поцеловал на прощание. Он просто сбежал. Потому что кому-то очень нравится пугать людей!

– Зачем ты это делаешь! – разозлилась я.

Ваня молчал, и это бесило ещё больше. Я быстрым шагом пошла к двери, и она захлопнулась перед носом. Дернула ручку, но дверь опять приросла к наличнику.

– Открой! – прошипела я. – Не умеешь себя нормально вести!

– Ты не пойдешь за ним, – почти спокойно сказал Ваня из зеркала.

– Пойду! Хочешь, чтобы от меня люди шарахались? – крикнула я.

Быстро выглянула в окно и увидела, что Никита уже уезжает. Раздраженно всплеснула руками.

– Вот зачем, Вань! – ругалась я.

– Ты не любишь его, – сказал он. – Так почему ты с ним?

– Тебе какое дело!

– И он тебя тоже не любит. Делает вид, но зеркало не врет. Ты зря тратишь время на него.

– Ты откуда знаешь? – совсем разозлилась я.

– Я увидел, – тихо сказал он.

Я подошла ближе к зеркалу и посмотрела ему в глаза.

– Ты ревнуешь? – в лоб спросила я.

Он моргнул и чуть отступил от моего взгляда.

– Нет, как я могу ревновать тебя, – тихо ответил Ваня.

– Вот именно! – сказала я и ткнула пальцем в зеркало. – Потому что во мне ты видишь свою Татьяну. Ты не видишь меня, только её. Так вот знай, что с парнями гуляет не Татьяна, а я! Мы не с ней не одно целое, мы разные люди, живущие в разных эпохах!

Он молчал, и я уже не злилась. Обида грызла меня изнутри на слова, сказанные мной. Когда они сидели в голове, звучали не так обидно, как произнесенные вслух.

– Молчишь, потому что я права. Ты пытаешься вернуть то, что давно утеряно через меня! Но я – не она. Я – другой человек! – я перевела дыхание и сделала паузу. – Ты уйдешь к ней, когда я найду способ. А я останусь здесь. Одна.

Тяжело сглотнула и ушла к себе в комнату, готовая разрыдаться. Но держалась, терпела. В спальне схватила тяжеленое зеркало и вернула его на туалетный столик. Хватит. Никаких совместных посиделок больше.