Текст книги "Приключения уборщицы (СИ)"

Автор книги: Алёна Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Глава 7

На следующий день мои мужчины убирали разрушения, развалы и мусор, оставленный после себя олископами. Я специально их оставила снаружи, чтобы при прилете новых гостей они были раздражены и готовы ко всему. Например, вытребовать компенсацию за несостоявшийся локальный конец света.

А я тем временем очень усердно готовилась к прилету виняхинцев. Отдраила до блеска магазин и жилой этаж. Ох, сколько же грязи вычистила отудова! Мамочка дорагая! Они поди тут совсем не убирались со времен постройки. Ну, ничего, теперь у них есть я! Чистота и порядок залог здоровья! Хотя в нашем случае залог здоровья не попадать под горячую руку пришельцев. Ох, что-то я опять загрустила. Долой скуку!

Вошла в столовую и решила для мудрейших накрыть роскошный стол. Ну, чтобы вот прямо по-нашему! От всей души! Аппарат для приготовления еды пыхтел, пыжился, из него валил то пар, то дым. Но, в конце концов, стол ломился от разносолов и различных яств. И самое главное, я и аппарат приготовили отменный вишнёвый компот! Ну, держитесь виняхинцы!

Выбежала из столовой повернула направо к личным комнатам. По-быстрому освежилась. Переоделась в роскошный сарафан и белую рубаху. Заплела косу и перекинула её через плечо. Схватила расшитое льняное полотенце и побежала наверх. Встречать дорогих гостей хлебом и солью.

На лавочке сидели недовольные мужчины и жмурились от ярких лучей солнца. Я не обратила внимания на возмущенное бурчание Мигеля, схватила его, вытерла лицо от грязи, всучила ему полотенце и водрузила на вытянутые руки каравай с солонкой.

– Эм, Нюрочка, – робко обратился ко мне Герц Акимович, – ты привезла с собой русский народный сарафан для лучшей конспирации? Чтобы нас наверняка не приняли за иностранцев?

– Цыц! – грозно посмотрела на ученого. – Не мешайте мне налаживать контакты с внеземными цивилизациями. Я молчу про несколько ящиков водки и сала, которые хранятся в холодильной камере. Вот и вы закройте глаза на мой внешний вид!

Герц зло пожевал губами, но подумав, что я могу и вылить запасы, решил не продолжать этот разговор. А вот Джон прямо поразил меня.

– Эх, хороша красотка! – мечтательно сказал он, рассматривая меня сверху вниз.

«Вот старый дурак!» – возмутилась я про себя и гордо подняла подбородок, повела плечами и устремила свой взгляд на яркое солнышко. Его как раз закрывали белые пушистые облачка, которые опускались всё ниже и ниже. Внутри облачков сверкали золотистые огоньки. И когда они опустились на песок, озаренные лучами солнца, не поднялось ни песчинки! Не прозвучало ни звука! Вдруг ватные облачка развеялись и на свет показались гладкие золотистые яички, размером с взрослого слона, парящие над землей. Потом они завертелись, как юла и разломись ровной линией пополам, и повисли в воздухе разломом вниз. Из половинок яичка посыпались трубочки в белых платьишках. Это и были виняхинцы, самые мудрые в галактике. Не больше полуметра и походили на длинные и тонкие трубочки, с ручками и ножками как верёвочки, на спинках сквозь прорези в белых платьях, трепыхалось два общипанных крыла.

– Сегодня посадка прошла успешно, – голос предводителя виняхинцев был гортанный, да ещё тянул последнюю гласную в слове.

– Вышли мы гостей встречать! Хлебом-солью привечать! – заголосила я, подталкивая Мигеля к ним, – Будемте знакомы! Нам на радость погостите столько, сколько захотите!

Пришельца молчали, мои мужчины тоже. Пришлось всё брать в свои руки. Отломила кусок от каравая, хорошенько его посолила и протянула виняхинцу. У него из палочки, где я определила, что должно быть лицо, вылез рот и уточнил:

– Это еда?

– Да, – кивнула я, – для дорогих гостей!

Он осторожно взял кусочек. Тут же из палочки повыше рта вылез нос и понюхал подношение. Ничего противоестественного в нём не обнаружил и положил кусок к себе в рот, прожевал и сказал:

– Это очень солёное, не привычно!

– Пойдёмте, гости дорогие к столу! – пригласила я их и указала на вход в магазин.

Веселой толпой: шесть невозмутимых виняхинцев, у которых даже глаза и уши повылазили, я, Мигель еле сдерживающийся, чтобы не рассмеяться, опешивший от происходящего Джон и недовольный Герц, вошли в лифт. Спустились на первый этаж и разместились в столовой.

Гости дорогие озадаченно озирались, трогали кушанья, принюхивались. На это было забавно смотреть. Ну а как ещё, когда из трубочек поочередно, то глаза, то нос, то рот, то ухо появляется. Ох и потешные эти пришельцы! А как они морщились, когда Герц Акимович заставил их водочки выпить, да огурчиком занюхать!

Мы все кушали, смешные истории рассказывали. Ну, болтала за столом только я, все остальные только кушали. Но вот видела, что ученому не терпится что-нибудь учудить! Хорошо пошла беленькая у него, я посмотрю. Кабы беды не стряслось!

– А почему мудрые то? – спросил Герц.

Вот началось. Я старательно подмигивала ученому, чтобы не продолжал.

– Мудрость заключается в созерцании пространства, – ответил пришелец на вопрос Герца.

– А чем вы ещё промышляете? – не успокаивался ученый.

– Ах, Герц Акимович, милый мой человек, давайте спокойно отобедаем. Гости утомились после долгой поездки! – пыталась я разбудить совесть ученого.

– Дорога не имеет значения для пространства, – прояснил ситуацию, сидящий рядом со мной виняхинец.

– Время и место определяется только нашими суждениями о нём! – подтвердил следующий.

И от чего в словах так много гласных на конце!? Уже уши болят их гортанные распевы слушать.

Я тряхнула головой, посмотрела на Мигеля, чтобы он помог мне утихомирить ученого.

– Вы смогли продать архонтам бесценную шкуру барашков? – спросил Мигель у предводителя виняхинцев.

Я благодарно улыбнулась своему напарнику.

– Да, – наконец-то лаконично ответил пришелец.

– Вы занимаетесь торговлей? – поинтересовался Герц.

– Да, – подтвердил другой пришелец.

Глаза учёного алчно зажглись. Он налил новую порцию водочки, подставил огурчики поближе к виняхинцу.

– С людьми тоже торгуете?

– Нет.

– И почему же?

– Примитивные создания не умеющие созерцать пространство.

Мама моя дорагая! Нас считают примитивными?! Что ж такое-то делае-ца?

Джон, слега опьяневший и раскрасневшийся, недовольно рыгнул. Герц стукнул кулаком по столу и закричал:

– ЧТО?! Вы нас не уважаете?

Я от неожиданности подпрыгнула, схватилась за швабру, которая всегда со мной в такие экстремальные ситуации, и по дороге опрокинула кувшин с вишнёвым компотом на Мигеля. Сочные и красивые ягодки раскатились по столу, потом попадали на отмытый до блеска кафельный пол. Я не успела высказаться, про неуклюжесть и всё убрать, так как вокруг меня стали происходить странные вещи.

Пришельцы до этого гордо сидевшие за столом, явно выказывающие своё превосходство перед нами, повскакивали. Громко заголосили. Их ручки-верёвочки выводили синусоиды в воздухе. Потом один за другим начали падать, простите, попой на пол. Биться ей по кафелю, да с такой силой, что на камне появились трещины. Это сумасшедшая вакханалия происходила не больше минуты, так как виняхинцы при очередном ударе попой, превратились в мелких насекомых, похожих на муравьев. С криком, довольно громким для их маленьких размеров:

– Ура, наша новая планета! – стали забираться в ягодки.

А потом и вовсе произошел срам какой-то. Тьфу на них, иродов! Они стали там размножаться! Стыд то такой! Ох и до чего они на цивилизованных людей не похожи, все эти внеземные гости. А ещё нас примитивными считают! Я им хлеб с солью, стол и прочие радости. А они мне тут срамные сцены устраивают! И как мне после такого им в глаза то смотреть?

Джон закрыв рот, кряхтя встал из-за стола.

– Голодункусы рассказывали, что заправку построили тут из-за виняхинцев. Так как они согласились прилетать только в пустыню, из-за того, что здесь нет певчих птиц.

Полковник достал святящуюся дощечку, что-то там потыкал, и в столовой разлилась трель соловья.

– Ах, это так прекрасно! – я аж всплакнула, от воспоминаний.

{Небольшая деревня, дом из свежего сруба, мамка на крыльце стоит и зовет нас, ребятушек, блины горячие кушать. А вокруг лес, а там соловьи заливаются. Ох, как же баба Нюра любила своих родных!}

Пришельцы тем временем пришли в себя. Превратились обратно в привычный для нас вид. Только трубочка с розоватым оттенком у них получилась. Ну, наверное, это от того, что им стыдно.

Виняхинцы и впрямь очень извинялись. Объяснили, что при виде маленьких круглых предметов, похожих на планеты, у них просыпаются животные инстинкты. Поэтому и вели себя не адекватно. А вот птичек попросили больше не включать, так как их пение разрушают клетки их тел. Вот так вот! Я теперь знаю ещё одно средство по борьбе с пришельцами.

Но под конец, своих речей, они меня удивили тем, что пообещали исправить проблемы с олископами и восстановить разрушения после апокалипсиса. Видать то, что произошло для них это наивысший стыд и позор. Об этом же подумал и Грец Акимович.

– А разрешение на торговлю, как говорите, можно получить? – спросил ученый, потирая руки.

– Завтра Мигелю пришлем, – протянул предводитель.

Мы опять дружной толпой: шесть злых виняхинцев, я, Мигель еле сдерживающийся, чтобы не рассмеяться, гордый Джон и довольный Герц, вошли в лифт и поднялись на поверхность.

Трубочки запорхнули в половинки яичек, потом кораблики собрались в единое целое, укутались в пушистые облачка и взмыли в небо. Я на прощание помахала пришельцам шваброй с белой тряпкой и спросила у Мигеля:

– А в чем их мудрость-то заключается?

– Не знаю сеньорита, – пожал плечами Мигель. – По мне так обычные пришельцы. Но в своих кругах прослыли мудрецами. Куда уж нам понять эту их внеземную мудрость. Мы ж разные.

– Да, ты прав мой мальчик, – ответила я, рассматривая чистое небо над головой. – Главное, чтобы жили все такие разные мирно.

Глава 8

Глава 8

С момента прилета виняхинцев прошла неделя. За это время инопланетяне выполнили все свои обещания. С олископами всё разрулили. Они прилетят по графику за своим топливом через месяц. Последствия конца света устранили. Даже заделали трещины в земле! Вот что значит внеземные технологии!

А ещё выплатили моральную компенсацию скорпиончикам, за то, что им пришлось поднимать тяжести. Как оказалось животный и растительный мир, да и вообще всё на планете земля, кроме людей, охраняется какой-то межгалактической компанией, которая иногда приезжает к нам с инспекцией и наказывает людей за их потребительское отношение к природе. Да уж, плохо наказывает, однако…

Герцу Акимовичу разрешили вести межгалактическую торговлю. Его и меня, разумеется, позвали навстречу с торговой гильдией. Встреча как раз будет проходить недалеко от нашей солнечной системы. Мы в первый раз полетим в космос! Страшно, но так интересно! Мигель с Джоном отказались, сказали, что там уже были и им не понравилось. Ну и ладно. Пока сама не попробую, не буду верить на слово!

Пока вели восстановительные работы, к нам никто не прилетал. Мигель, переговариваясь с таинственной базой, составлял новый график заправки внеземных гостей. Я же обнаружила кабинет Джона, оказывается, он находился за той парольной дверью, там же был ангар. Он любил проводить там время, чистя своих летающих птичек, попивая виски и смотря футбол. А когда запасы заканчивались, полковник уезжал в город за выпивкой и поиграть в карты. Распорядок жизни Герца Акимовича не изменялся ни при каких обстоятельствах с самого его рождения до наших дней, на него даже не повлияли внеземные существа. Он колдовал в своей лаборатории, так что ни разу не попадался мне на глаза.

Я же долго бездельем заниматься не могу. Моя душа требует общения и работы. Да и после виняхинцев, как-то я загрустила. Ну, сами посудите. Вела себя, как старая бабушка, то есть мой оригинал. Ну, прямо ни в какие ворота! Я личность или нет? Вот вопрос, который нужно решить в самое ближайшее время. Я клон, который будет полностью копировать жизнь того из кого его создали? Или я сама буду вершить свою судьбу?

– Ох, – вздохнула я. – Нужно пойти магазин снаружи помыть, а то там опять всё пылью занесло. – Проговорила вслух и опять задумалась: – Так кто же я? Все свои действия и поступки я думала, что совершаю самостоятельно. Но вот последний! И зачем я этот сарафан напялила, да ещё и тосты и песни кричала? Ну не я это! Или я?

Утром сегодня забегала к ученому, спросить, что это такое со мной, а он ответил, что у меня какой-то экзистенциальный кризис. Я сейчас нахожусь в поиске себя. И попросил больше его не беспокоить по пустякам.

{– Пустяки?! – возмутилась я. – Это же мои проблемы, а вы мой создатель!

На что он решительно заявил:

– Ты должна сепарироваться от родителя и научиться жить самостоятельно.}

Я обиделась. И пошла в комнату со Справочником и прочитала значение всех слов, которые наговорил мой ученый. И задумалась ещё крепче. Вот, например, как определить, где я, а где поведение моего оригинала?

Тем временем я поднялась наружу и вышла из магазина. Теплый воздух наполнил легкие, в горле запершило от песка. Защитный купол виняхинцы ещё не починили.

– Ох, батюшки, какие грязные окна! – воскликнула я и занялась проверкой жидкости, которую мне всучил Мигель, чтобы я его несколько дней не трогала, там что-то экстренное с поставкой топлива случилось.

Я-то думала опять иноземная, но нет, местная, американская. Ну, чтож проверим. И как раз попробуем разобраться, чьих решений в последнее время было больше моих или бабы Нюры?

Жидкость и впрямь оказалась замечательной. Хорошо отмывала стекла, разводов не оставляла и пахла чем-то мятным. Я старательно протирала окна, и понимала, что в последний раз во мне было больше оригинала, так вытащила из памяти один эпизод. Институт в то время только открыли, но уже совершили что-то грандиозное в генной инженерии. И вот к ним приехала делегация из Японии. Хотели нашу культуру посмотреть, а что взять с этих ученых. Правильно, ничего. Вот баба Нюра и взяла всё в свои руки. Устроила так сказать гостям дорогим русское застолье. Вот и сейчас я решила опереться на опыт своего оригинала и поступила также. А вот что я бы сделала сама? Как обычно бы действовала по обстоятельствам? Или опираться на опыт оригинала, все-таки лучше? Эх, как тяжело нам клонам живется в этом мире. А Мигель? Интересно он как себя чувствует? Надо обязательно спросить! А то нехорошо получается. Вдруг мальчик страдает? Да и к тому же вдвоем легче находить ответы на вопросы.

В отражении стекла я заметила, что за моей спиной кто-то стоит и скалиться. Оно было прозрачное и зелёным цветом. Я уже наученная собственным горьким опытом. А это точно мой опыт! Поэтому я и решила воспользоваться им. Резко повернулась и напрыскала на пришельца жидкость для мытья окон.

Он истерично закричал и растворился. Собрался в небольшую зелёную лужицу и впитался в песок. Я было испугалась, что опять что-то натворила и сызнова придется спасаться от локального конца света, как услышала грудной и прекрасный мужской голос:

– Полагаю, что это вы неустрашимая Нюра?

Я заворожённо смотрела на инопланетянина и не могла поверить, что такие бывают. Он был похож на человека, мужчину, среднего возраста. Хорошо сложен. Плюс этот завораживающий голос и всё, сердце красавицы потеряно навсегда. Если бы не одно но. Он зелёный и прозрачный, и выглядел, как желе. При ходьбе бултыхался.

Эх, зря не настоящий мужик! Ну, вот опять мысли моего оригинала! Наваждение от досады пропало. Ну, я рявкнула в ответ:

– Чего так пугаете, басурмане?!

– О, великая воительница, не ругайся! Мы циотопы, – он усмехнулся. – Прилетели с миром. Мигель запросил техническую поддержку. Один из баков с топливом плохо работает. И вот мы привезли технаря.

– А меня зачем напугали? – не уступала я.

– Наша ошибка, мы признаем. Больше такого не повториться.

– А этот? – спросила я, кивая на уже сухой песок.

– Никаких претензий, – он слегка наклонил голову и широко улыбнулся.

– Мигель в ангаре, – не поддалась его чарам я.

Собрала свои рабочие принадлежности, повернулась спиной ко вторым уничтожителям галактики и пошла в магазин. Только я собралась выдохнуть, защищенная родными стенами, как это гад просочился сквозь дверь.

– Её открывать надо! – вот сейчас я веду себя как я настоящая. Этих пришельцев в строгости держать надо.

– Я забыл, – миролюбиво сказал циотоп. – Могу я посмотреть новинки в магазине?

– Угу, – буркнула я в ответ. Ох и голос же у него и ведет себя как наш, местный!

Тем временем пришелец прошелся вдоль стеллажей, потрогал некоторые товары и остановился возле холодильника. Открыл его и достал бутылку с газировкой.

– Пузыриться не будешь? – не удержалась я. Да что ж это со мной такое?!

– Не буду красавица, – не обиделся он. – Мы этой жидкостью детали двигателя протираем. Хорошая вещь, рекомендую.

Ох, он ещё и в уборке разбирается! Я облокотилась на стойку кассы. Подперла рукой подбородок и с замиранием сердца слушала, как этот басурманин рассказывает о потенциальных возможностях американского напитка в области уборки предметов и помещений. Слушала я бы его и слушала.

– А ты полетишь на праздник к голодункусам? – неожиданно просил он.

– Да, – протянула я и спохватилась. – То есть, нет! Это же те которые наших на опыты увозят? – кулаком по столу стукнула.

– Зря отказываешься, праздник очень красивый. И не пытают они их. Ваши там живут. Но почему то не могут свыкнуться и быстро умирают.

– По родине скучают! – не сдавала позиции я. Ишь чего удумал! На праздники иноземные меня приглашать!

– Поехали, Нюрочка. Сама посмотришь, что никто никого не обижает и не пытает.

Он приблизился ко мне вплотную. И я смогла рассмотреть в подробностях его мужественное лицо, как у самого первого красавца на деревне, не считая, что оно желеподобно-прозрачно-зеленое.

– Я никогда пределы планеты не покидала, – промямлила я.

– Я буду с тобой, моя красавица. Тебе бояться не чего. Слетаем туда и обратно, всего-то пару недель. Отдохнёшь, получишь множество новых эмоций. Познакомишься с интересными представителями разношерстной галактики.

И правда, чего это я отказываюсь? Сама же хотела пожить самостоятельно, не опираясь на опыт оригинала. А чем не встряска поездка за пределы Земли? Такого баба Нюра не совершала. И все мои действия и слова будут только моими.

– Когда вы планируете вылетать? – уточнила я, практически соглашаясь на эту авантюру.

– Можем сегодня, погостишь пока у нас, – предложил он. – Или заедем за тобой через неделю. Решать тебе.

За неделю могу и передумать, да и Герц отговорит. Ах, да, ученый!

– Мне на учебу по торговле надо, успею?

– Виняхинцы проводят?

Я кивнула.

– Успеешь, – уверил он меня.

Я согласно кивнула.

– Полетим сегодня, я только вещи соберу.

– Нюра, там другая одежда, – он задержал меня за руку.

Его прикосновение не было липким. Оно было похоже, на обычное человеческое прикосновение. Теплое и мягкое. Я рассмеялась, да глупо получилось. Он всё уже предусмотрел.

– Тогда пойдем, – достала ленту из кассы и написала, куда я собралась и с кем. Ну, чтобы остальные не теряли.

Он повел меня за руку к своему кораблю. Стоянка находилась недалеко от магазина, как раз рядом с птичкой, где высаживаются олископы. Сам корабль походил на огромную перевернутую стальную тарелку, гладкую и блестящую, стоящую на трёх тонких ножках. Вход на корабль светился мягким желтым светом, туда вела лестница.

Циотоп помог мне подняться, поддерживая меня за спину, чтобы я не поскользнулась на ступеньках. Я ему в ответ благодарно улыбалась и старалась молчать, чтобы не сморозить какую-нибудь глупость. И вот настал тот час, когда я впервые попала на иноземный корабль. Итак, мои ощущения:

Во-первых, нос заложило от затхлого запаха старых носков и пыли. Ну, допустим, что это их естественный запах.

Во-вторых, приглядевшись, поняла что-то нифига это не естественно! А циотопы развели свинарник на корабле. Слой грязи и ещё не пойми чего покрывало всё вокруг!

У меня начал дергаться глаз! А такого давно не было.

– Знаешь что! – сказала я циотопу. – Прежде чем звать девушку в дальнее плаванье приведи в порядок корабль!

Развернулась и выбежала из их помойки на ножках. Циотоп бежал следом, что-то мне говорил, объяснял, умолял. А я еле сдерживала слёзы. Я ему доверилась! Он так красиво про уборку двигателя говорил! А сам!

Я дошла до магазина, забрала оттуда свои принадлежности и повернула обратно к кораблю.

Циотоп обрадовался, что я образумилась. Засеменил следом.

– На корабле ещё кто-нибудь есть? – зло спросила у него.

Он отрицательно замотал головой.

– Вот и ладненько. Вот и отличненько, – сказала я и захлопнула вход на корабль, оставив циотопа снаружи.

– И чтоб не смел заходить сюда, пока я с уборкой не закончу, басурманин!

Через несколько часов я успокоилась, а корабль приобрёл настоящий вид внеземных цивилизаций, то есть стал чистым, и можно было различить всякие необычные детали обстановки. Я увидела белые, гладкие стены. Прозрачные стеклянные панели с мигающими на них значками. Освещение яркое, как операционной или в помещении с множеством люминесцентных ламп. Но источник света я не смогла разглядеть. Я ещё пару мгновений полюбовалась на дело рук своих и открыла дверь.

Возле лестницы меня встречали три циотопа, Мигель и Герц Акимович.

– Остыла? – поинтересовался последний, держа в руках мою записку.

Мне стало на несколько мгновений стыдно, но это быстро прекратилось.

– Да, – гордо ответила я. – Можете принимать работу. И если вы ещё раз прилетите с таким кораблем, я вас всех распылю! – грозно помахала я шваброй и жидкостью для мытья стёкол.

Циотопы дрогнули. Мигель закатил глаза, с ним поговорю позднее. Ишь подрывает мой авторитет перед туземцами. Герц лишь помахал запиской, мол, что это? Я только хотела сказать, что улетаю гулять, как:

– Богиня! – хор голосов послышался со всех сторон, а за этим последовали выстрелы из какого-то светового оружия.

– Мамочка моя дорагая! – воскликнула я, прячась обратно в корабль. – Здесь будет хоть один день спокойный и без смертоубийства?