Текст книги "Приключения уборщицы (СИ)"
Автор книги: Алёна Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 4
Глава 4
Расщелина тянулась узким коридором, уходящим в темноту. Никаких опознавательных знаков или ещё каких подсказок, куда идти!
– Как там говорили Такви с Туако? Надо ходить пока не найдешь или не сгинешь. Ну, пошли Нюра тогда налево, – подбодрила себя.
Однообразный, хоть и красивый, лиловый коридор тянулся бесконечно долго. У меня даже голова заболела, да и эти высокие стены, теряющиеся в вышине, давили на плечи. Ноги становились ватными. Жутко хотелось пить. А лучше лечь и лежать.
– Решено, следующий мой отпуск я проведу лежа на кровати не двигаясь! – пообещала я себе.
И обратила внимание, что коридор расширился. Сверху просветов видно не было. Я входила в ледяную пещеру. В пещеру чудес! Вот честное слово! Как будто внутри светило теплое солнышко. Оно тут и было, только их, солнц этих, находилось тут миллиарды! Но не эта красота была тут самой главной!
Миллионы голосов теплых, нежных, ласковых, упрямых, любопытных, добрых. Эти коконы переговаривались между собой, обсуждая, что будут делать, когда освободятся. Как они будут радоваться своим родителям, друзьям. Новому миру! В этих голосах не было фальши, притворства, корысти, зла…
И я поняла, что о новой расе никто не должен знать, пока она не освоиться и не вырастит, чтобы себя защитить! А в этом им поможет мир, в котором они живут. А ещё честные родители, которые не будут умалчивать о зле, что будет их подстерегать за пределами этой планеты. Но не запугивать этой информацией, а помогать понять, что оно существует и как с ним можно справляться!
Я заплакала от счастья и восторга, что смогла прикоснуться к такому чуду! Побыть рядом с ним, послушать эти голоса вселенной, которые, я точно знала, пришли сюда по тем струнам, что видела в своих путешествиях.
Богиня права, тысячу раз права в том, что коконы необходимо защитить! И если нужно будет, я останусь рядом с бурбадунцами и буду отгонять всяких с этой планете плечом к плечу с фиолетовыми мохнатиками!
– Богиня, я всё поняла, – прошептала я. – Забирай меня отсюда.
Портал появился так, что не было видно, где я, но открывал вид на Такви и Туако, перекатывающихся с лапки на лапку, в их родном поселении. Солнце только встало и не успело нагреть лёд, но мои друзья терпеливо ждали меня и приветственно махали руками. Я шагнула к ним. Меня тут же обхватили мохнатые объятия, сдавили и, перебивая друг друга заговорили:
– Ты жива!
– Мы испугались!
– Тебя так долго не было!
– Всё равно переживали и волновались, хоть с тобой была Богиня!
– Ох, отпустите меня! Мне уже дышать не чем! – попросила я, заливаясь слезами и смехом.
– Извини, – хором ответил мне Туако и Такви.
Потом опять вопросы:
– И где ты была? – это от Такви.
– Что ты видела? – уже от Туако.
– Ребята, давайте, присядем где-нибудь, – остановила я поток их вопросов. – Устала, сил моих дамских больше нет!
Бурабашки быстро организовали мне временную юрту для проживания. Натаскали еды, пока я отмывалась от грязи собранной в походе.
«Не хорошо-то как!» – думал я, снимая одежду, доставшуюся мне от архонтов. – «От костюма амазонок осталось одно название. Ещё называют себя самой передовой расой, а шить качественно не научились!»
Но милые бурабашки меня спасли! Эти милашки притащили одежду, явно сшитую для меня. К столу я вышла в длинном, теплом и полосатом платье. Я подумала было, что они просто два коврика сшили и всё. Но нет. Ткань была мягкая и приятная к телу. Да и коврики у них размером поменьше будут.
– Ребят, – обратилась к ним я. – Перед тем, как мы начнём ужинать я хочу сказать, что узнала ту тайну, о которой другие молчат.
Бурбадунцы воодушевились и с любопытством и нетерпением посмотрели на меня.
– Я не расскажу вам о ней, – с сожалением в голосе продолжила я.
Они с недоумение, затем с неверием, а потом и вовсе разочарованно посмотрели на меня.
– И ещё вам нельзя будет вылетать в космос, – добила я мохнатиков. – Полагаю, ваши корабли все сломаны.
– Нет! – возмутился Такви. – Вчера один прилетел с песком!
– А сегодня его доломала Богиня, – не оставила им надежду я.
Туако выбежал из юрты проверять. Такви обиженно на меня смотрел.
– Прости меня, – сказала я. – Так будет лучше. Со временем вы сами узнаете, что происходит.
Туако вернулся и зло подтвердил Такви:
– Все корабли сломаны. Мы не сможем их починить. Там деталей нет!
– Тогда, ты сама не сможешь отсюда улететь! – сказал мне Такви. – Если только Мико не появится!
– Посмотрим, – я пожала плечами. – В любом случае, думаю, что это правильно, если я тут останусь.
Бурбадунцы сели ошеломленные моими словами за стол. И уставились на меня, взглядом требуя подробностей.
– На всё воля Богини, – схитрила я с ответом.
– Мы тебя пригласили не для того, чтобы ты нам врала, а другим! – возмущался Туако, поглощая из чашки земной песок.
– Строго говоря, вы позвали меня соврать, тому, кому нужно. Я не виновата, что этим кем-то стали вы. Так что я выполнила вашу просьбу честно, – ответила ему, умиляясь, как он пережевывает лакомство, словно это варенье.
– Честно да не честно! – обиженно буркнул Такви.
– Милые мохнатики, у меня у самой сердце разрывается, что я не могу вам сказать правду и приходиться врать. Но поверьте – это стоит всего на свете!
– Даже нашей дружбы? – удивился Такви.
– Если это потребуется для сохранения тайны, то да! – очень серьёзно объявила свою позицию мохнатым.
Они загрустили и молча уставились в чашки с песком. Да и я продолжила восполнять свою энергию едой. Устала я в этом походе до «не могу поднять ногу»! А лучше растянуться и поспать.
– Простите, что прерываем вашу трапезу, – взволнованно перевел Такви жесты прибежавшего бурбадунца. – Но к нам прилетели гости!
Мы с великим удивлением посмотрели друг на друга.
– Прилетели? – переспросил Туако. – Это же невозможно!
А я думала о том, что спокойно отдохнуть мне не суждено! Но я обещала, что защищу этих мохнатиков, значит, исполню свой долг.
Я грозно встала, и четко чеканя свой шаг, вышла посмотреть, кто это тут пожаловал. Ворвался так сказать сквозь естественную защиту этой планеты!
А снаружи с природой твориться, что-то необъяснимое. Вокруг всё взволновано. Всё! Даже Солнце палит более жестко чем обычно. Не говоря уже о набежавшей куче джунглей. И ветер, так слегка шевелит этими джунглями. Да тихого, но характерного треска льда, не предвещавшего ничего хорошего тому, кто стоит на нём.
На взлётно-посадочной площадке стоит корабль циотопов. Моё сердечко радостно забилось. Мико прилетел! Мой Мико! Я ускорила шаг, чтобы скорее встретиться с ним. Узнать, что он в порядке и не сгинул в пучинах черной дыры.
Он, улыбаясь только мне одной, спустился по трапу. Обнял крепко-крепко. Я даже подумала попросить Богиню разрешить ему остаться тут со мной!
– Нюра, – голос его, завораживающий и ласковый, – я скучал!
«Ох, милый мой, я тоже очень скучала» – хотела я ответить, но…
– Зачем ты прилетел? – вырвалось из моих уст.
– Ты не рада? – удивленно спросил он, немного отодвигая меня от себя и внимательно смотря мне в глаза.
– Сюда, кроме бурбадунцев никто не имеет права летать. Ты не знал? – не унималась я.
– Для меня это не проблема, – спокойно ответил он.
Я убрала его руки и отошла от него на шаг.
– Ты запросто взял и преобразовал окружающий тебя мир, чтобы просто прилететь сказать, что соскучился? Нарушил, а возможно разрушил защиту целой планеты? – я старалась не кричать на него, но у меня не получалось.
– Нюра, я не вижу в этом проблемы, – ответил он.
– Так, хватит с ней тут разговоры разводить!
Я с ужасом перевела взгляд с Мико на выходившего из корабля вождя архонтов Вортого.
– Мико, ты обещал, что мы её забираем и всё! Время не трать на человечку! Там мои ребята заждались. Повеселиться хотят, давно войны не было.
Каждое слово вождя, как будто ножом меня резало по больному. Мико меня предал? Нет, не верю!
Циотоп внимательно следил за моей реакцией. Как я отступала всё дальше от них. Как оглянулась посмотреть на бурбадунцев, они доверчиво на меня уставились. А я понимала, что сама привела беду в их дом. Мико сейчас просканирует всё своим взглядом. Обсудит с вождём. И всё…
Эх, Богиня, вот ты конкретно ошиблась во мне!
– Вы друзья? – спросила Мико, указывая взглядом полного презрения на вождя.
– Да, – ответил циотоп.
Меня как будто ударили под дых! Они друзья!
– Тебе неприятно видеть Вортого, – толи спросил, толи утвердительно сказал Мико. – Почему?
И тут меня осенило. Всё было подстроено с самого начала! Но нет, я не зарыдала белугой, причитая о своей бедной судьбинушке. Я просто мирно спросила Мико в ответ:
– А что ты знаешь о том, как я сбежала из дома вождя? – грозно посмотрев при этом на Вортого.
Жаль, глаз у него остался цел, после моего меткого броска.
– Тебя украли бурбадунцы, – сказал Мико и его голос потонул в недовольных голосах Туако и Такви, которые кричали, что всё это враки!
– Он меня насильно хотел сделать своей женой. Бурбадунцы меня спасли, – сдерживаясь, чтобы не кинуться на вождя и не выцарапать все-таки его глаз.
– Мико, да, что ты с ними церемонишься! – взревела груда вождя позади циотопа. – Забирай её, и полетели! А уж мои ребята разберутся с этими воришками.
– Мико, – влезла я. – Вот скажи мне только честно при честно. Ты знал, что произойдёт в доме вождя?
– Да, – ответ циотопа добил моё сердце.
– Вы играли мной? – и зачем я спрашиваю, делая себе больно?
– Да, в самом начале, но… – ответил циотоп.
– Замолчи! – крикнула я и закрыла уши руками. – Я правильно понимаю, что вы это устроили из-за раздела влияния на Землю?
– Да, – обреченно ответил циотоп. – И что-то мне сейчас подсказывает, что это было последнее наше с тобой объятие.
– Ты прав, – сдерживая слезы, ответила я.
Мико замолчал. А я, а что я. Я сильная русская баба, вот. Поэтому собрала «сопли слюни» и сказала:
– Видеть его не могу, – кивнула подбородком в сторону вождя.
Циотоп сделал пас рукой и вождь испарился.
– Он не должен, да и никто из архонтов тут появляться, – попросила я Мико.
Циотоп посмотрел вверх. И я была точно уверена, что другие архонты тоже испарились.
– Нюра, прости меня, – сказал циотоп без всякой надежды в голосе. – Сейчас всё по-другому…
– И ты тоже убирайся, Мико! Ты, как и твоё племя, тут нежелательные гости, – сделала вид, что не услышала его искреннего прощения. – И восстанови естественную защиту.
– Нюра, – позвал он.
– Я думала, что ты не такой как они все! – не выдержала я и разревелась как дура, крича на него. – Что ты по-настоящему ко мне относился! Но ты не черта не понял! А просто устроил игру с архонтами, кто тут главный! Ты предал меня! – с горечью в голосе закончила я, повернулась к нему спиной и ушла в сторону бурабашек. Они хоть честные.
Я проревела в юрте несколько часов. Бурбадунцы очень переживали за меня и пытались утешить. Но я где-то в глубине души знала, что Мико всё понял и искренне сожалеет обо всём. Возможно, я его и прощу когда-нибудь. Но не сейчас. Да и он же всё сам знает, я всё это время с ним говорила, ругала, обзывала…
– Твой циотоп улетел, – сказала Богиня, присаживаясь ко мне, когда я вытирала «сопли и слюни». – Восстановил защиту и навешал ещё свою. Так что на эту планету никто не сунется точно.
Она погладила меня по плечу и продолжила:
– Туако и Такви прониклись твоей историей, о том, как просто могут задурить голову всякие всесильные супостаты и приняли наши условия. Бурбадунцы не будут летать в космос, пока для них не раскроется тайна. Ты молодец, – похвалила она меня и оставила в одиночестве.
Я прожила среди бурабашек несколько дней, пока не закончилось действие фильтра, который проглотила при отлете с Земли. Богиня появилась неожиданно во время моей дрессировки корешков. Она посмеялась над нами и пожелала удачи бурбадунцам, предрекая им, что следующее поколение джунглей будут настоящие шкодливые безобразники.
– Пора Нюра, – сказала она, положив свою руку мне на плечо.
Я уходила от бурабашек с чистой совестью. Я им помогла и выполнила волю Богини. Но такой цены за это я не ожидала. «Эх, Мико, дурной ты мужик!» – в сердцах высказалась я.
Богиня открыла портал с видом на магазин и любимую лавочку. На ней сидел Герц Акимович и Мигель. Они безмятежно смотрели на звёздное небо.
– Дом, милый дом, – сказала я и шагнула сквозь портал.
Чачть 5
Чачть 5
Глава 1
Глава 1
Я вернулась домой. Мне стало так легко, как будто с плеч свалился тяжкий груз. Спина выпрямилась, мышцы расслабились. Я с удовольствием втянула родной воздух полной грудью и подумала: «Хорошо-то как!». Жаркий и сухой, он в мгновение ока наполнил мои легкие. Ноги мои зарылись в горячий мелкий песок, и ступни после ледяных пустынь с благодарностью впитывали тепло. Радужный купол поблескивал, играя в солнечные зайчики с уходящим за горизонт солнцем. Вокруг бегали койоты, подгоняли луну завываниями вступить в свои безраздельные права.
– Нюра! – первый меня заметил Мигель. – Нюрка, ты вернулась!
Он кинулся меня обнимать. Сдавил так сильно, что рёбра затрещали.
– Отпусти, задушишь! – просипела я. – Я тоже скучала мой мальчик, – обняла его так же сильно в ответ.
Обрадовалась, что за это время Мигель не изменился, остался всё таким же беззаботным.
Герц Акимович на моей памяти попросту впал в стазис и изменениям не был подвержен. Он подошел ближе, внимательно меня оглядел.
– Вернулась, – констатировал он. – Живая, целая. А циотопа своего придушила небось? Раз не на корабле вернулась?
– Я мирная и добрая, – перебила ученого. – Между прочим всю галактику спасла!
Обняла мужчину, чтобы он не заметил, как на моих глазах навернулись слёзы. Отстранила от себя и встала так, чтобы они видели только мою спину. Огляделась по сторонам.
– Я скучала! – в итоге заключила, рассмотрев, наверное, в первый раз так подробно заправочную станцию.
Магазин, с деревянными стенами, покрашенными в белый цвет. Две стеклянные витрины-окна, отсвечивающие розовым светом из-за заходящего солнца. Три секции заправочной станции, сверкающие огоньками, письменами и прочими необычными фигурами и предметами, разделенные таким образом, чтобы инопланетяне друг с другом лишний раз не встречались, да и удобно им заправляться было.
Я оказалась в секции для бурбадунцев. И с грустью подумала, что больше они не прилетят сюда. Возможно ни я, ни Мигель никогда их не увидим. Моё сердце слегка сдавило болью, но также я ощутила небывалую гордость за этих мохнатиков. Они справятся! И новое поколение покажет всем тем нехорошим инопланетяшкам, которые обижают молодые расы! Я шмыгнула носом. Ну вот, опять раскисла!
– Дело плохо, – сказал учёный Мигелю. – Нашу Нюру кто-то обидел…
– Кто-то? – возмутился Мигель. – Да, я мамой своей клянусь, что этот гад зелёненький в первых рядах обижателей окажется! Вон как она заревела, когда посмотрела на табличку с надписью «Для циотопов»!
– Уши ему надо надрать, – поддакнул Герц Акимович.
– Помолчите, оба! – огрызнулась я и отправилась внутрь магазина.
Мои мужчины с недоумением почесали затылки и вернулись на лавочку. Наверняка обсуждать план великой мести циотопам. Ох, боюсь кто-то, а я точно знаю кто, как минимум не получат виски для топлива.
– Эх, – я коварно улыбнулась, – лепота! Хорошо когда рядом со мной такие замечательные мужчины! Понятливые, в душу не лезут и ещё отомстить за меня собираются!
С приподнятым настроением и с небольшим дополнением к их плану, с пунктом «напустить скорпиончиков на вторых уничтожителей галактики», чтоб девушек неповадно было обижать, я спустилась в жилой отсек. Открыла свою комнату.
– Надо же! Тут чисто! И в магазине было чисто! Мои хорошие! – искренне пожелала своим мужчинам всего самого лучшего и денег побольше.
Достала коврик бурабашек расстелила его рядом с кроватью. И комната преобразилась, стала уютнее и роднее. Я умилительно рассмотрела свои хоромы и приступила к следующему шагу: отчистить себя от инопланетянской грязи!
Чистая, переодетая в родную одежду, я отправилась разведывать, как тут дела и что новенького произошло за время моего отпуска.
Не успела покинуть свои персональные чертоги, как наткнулась на Джона.
– Эм, здрасьте! – сказала я и поняла, что совсем забыла, что он вообще-то владелец заправки и как бы мой начальник и по сути тут существует и живёт…
– Так это правда, ты вернулась?! – сказал он.
Я кивнула, подтверждая своё присутствие.
– Я тут получил интересное сообщение, что у нас произойдут изменения в графиках заправки кораблей. Ты что-нибудь об этом знаешь?
– А Мигель не в курсе? – вопросом на вопрос ответила я.
Я ж не знаю, что отвечать по этому поводу и строго говоря, не знаю, что это за изменения?
– Не уточнял, если честно, – замялся Джон. – Я только сейчас вернулся из Лас-Вегаса. Знаешь, я там слегка проигрался и…
– На прилёты циотопов, – я скривилась, при упоминании этой расы всуе, – это не повлияет.
Уверила я Джона, вспоминая, что он торгует с ними. Подпольно переправляет виски в чуть ли не промышленных масштабах для синтезирования топлива. Да, мстя через виски не осуществима, надо предупредить Мигеля…
– Хм, – он расплылся в улыбке и довольный поинтересовался: – И как там космос?
– Вполне прекрасен и необычен, – ответила я с вежливой улыбкой, думая про себя: «Вот интересно, а я ещё работаю тут или нет? Я как бы в отпуск-то не отпрашивалась…»
– Ну, ок, – кивнул он в ответ. – Там это, Герц Акимович на медицинском этаже перестановки сделал. Бардак развел. Ты это, сходи, убери. Или тебе ещё акклиматизацию проходить?
У меня от этого слова и от воспоминаний об акклиматизации противные мурашки по телу пробежались, похихикали и смылись в не известном направлении. И мышцы тоже с ними хотели, но кожа не позволила!
– Не, всё окей, – ответила новым словечком Джону. – Я сейчас же приступлю к своим обязанностям.
– И это, – поспешно сказал Джон, вспомнив что-то. – Отпуск из зарплаты вычту.
– Хорошо, – протянула я, вспоминая, давали ли мне вообще тут зарплату или нет?
Нет, не давали. Личных денег у меня не было.
– Ну и ок, – поспешил ответить Джон и быстрым шагом покинул жилой отсек.
Фух, выдохнула я. Не уволил и то хорошо.
– Интересно, что же там Герц учудил, что сам Джон меня попросил проверить? – задумалась я.
Заинтересовавшись этим вопросом, так, что забыла обо всем на свете, я, прихватив своё любимое ведро и швабру. Ну, спокойнее мне с ними! Я спустилась в альма-матер ученого. Лабораторию!
– Ох, ты ж, батюшки! – хлопнула себя по лбу, перед входом на медицинский этаж. – Забыла прихватить с собой баллончики бурбадунцев. Они же так хорошо всё чистили. Вот всегда из-за мужиков одни расстройства! – выругалась я.
Но продолжить душещипательную философскую беседу на тему «кто козлее козёл или мужики» мне не дали. Точнее я так ошалела от увиденного, что все слова на свете позабывала! Волосы на голове встали дыбом, руки ноги покрылись потом. Меня передёрнуло, словно ударили током. Сердце бешено затрепыхалось в грудной клетке и захотело вылезти через холодные пятки.
– Мамочки! – пискнула я, а швабра застучала об ведро.
Я пыталась унять дрожь в руках, но честно слово это плохо удавалось! В лаборатории стоял полумрак, разбавляемый мерным мягким розовым светом от многочисленных колб, стоящих на полках. В этих пузатых сосудах плавали сгустки будущих клонов. На полу сквозь белёсый холодный туман просвечивали саркофаги, откуда через прозрачные окошки неживыми глазами смотрели в темный потолок почти готовые клоны-люди.
Моя кожа покрывалась цыпками, не от холода точно. О нём, в лаборатории сумасшедшего ученого, где всё свободное место занято липкой розоватой жидкостью, вперемешку с разбитым стеклом и жизнедеятельностью невылупившихся клонов, думаешь в последнюю очередь. И в завершении этой композиции мрака и ужаса стоял ученый больше напоминающий труп, освещённый голубым светом, падающим на него из одинокого светильника с люминесцентной лампой.
Решила я бороться с собственным страхом с нападения на грязь, а потом и борьбой за чистоту!
– Герц Акимович! – возмутилась я, разглядывая этот несусветный бардак. – Вы меня в тазике и то чище содержали!
Учёный сосредоточенно рассматривал под микроскопом свой очередной эксперимент: дергающуюся оранжевую плесень и естественно на мои восклицания не обратил внимания. Только когда я воинственно стукнула ведром об пол, он оторвался от окуляров и флегматично сказал:
– Убери пока в главной зоне. Я тут закончу через двадцать минут, и тогда приступишь к уборке в этом помещении.
– Есть товарищ начальник! – буркнула я.
И осторожно по самым чистым участкам в лаборатории, этаким кочкам в болоте, куда может ступать человек, не боясь вляпаться в какую-нибудь каку, – по следам, оставленным учёным на полу, пришла в главную зону.
Здесь таки тоже было не лучше. Нет, разумеется, чище, светлее и менее мрачно. Но не менее грязно!
– Брр! – сказала я. – Герц Акимович, вы совсем тут без меня совесть потеряли?! – накричала я на ученого.
Схватила тряпку, накрутила её на швабру, подняла и стала снимать паутину с положенных в аккуратную стопочку в три ряда пустых саркофагов. А ещё надо придумать, как стряхнуть пыль с колбочек, расставленных по полочкам, чтобы не разбить их все. Благо внутри саркофаги и колбы пустые, только заляпанные толстым слоем засохшего питательного раствора.
– А чёй-то они все паутиной заросли? – не унималась я, крича учёному.
– Нюра, – услышала в ответ недовольный окрик ученого. – Без твоего присутствия в лаборатории было тихо! Сейчас ты поднимаешь много шума! Лучше почисти семь колб и семь капсул! Поступил крупный заказ!
– Капсул? – удивилась я, ища искомое и одновременно игнорируя возмущение учёного по поводу шума в лаборатории.
– Это капсулы, Нюра, – указал ученый на саркофаги.
– А, ну, допустим, – улыбнулась я. – А кто прислал заказ? У вас видно дела идут в гору?
– Дела наши, Нюрочка, идут потихоньку, – Герц Акимович оставил свою плесень и подошел ближе ко мне. – Хотелось бы масштаба! А новый заказ поступил от архонтов.
Я дернула шваброй и нечаянно скинула колбу. Она медленно летела вниз, так же неторопливо разбивалась на мелкие осколки, которые очень быстро разлетелись по разным углам комнаты.
– Вот я неуклюжая! – поругала сама себя и с усердием продолжила оттирать другие колбы.
Герц Акимович сощурил глаза, хотел явно что-то спросить, но передумал и лишь махнул на меня рукой. Вернулся к своему оранжевому опытному образцу и продолжил спокойно рассматривать его в микроскоп.
Я тщательно, очень тщательно удалила пыль с ещё одной колбы и чуть не лопнула от любопытства, поэтому вроде невзначай, так, чтобы продолжить светскую беседу, поинтересовалась:
– А для чего им клоны?
Герц Акимович рассмеялся и ответил:
– Это тебе лучше знать. Они требуют, чтобы клоны были похожи на тебя.
– Что?! – закричала я, выбросила швабру и подбежала к Герцу.
Поставила руки на бока и с прищуром следователя дознавателя прошипела:
– По подробнее, пожалуйста!
– Ого, Нюра, – начал ехидно учёный. – Тебя и архонты обидели?
Он не добился от меня внятного ответа, да и вообще ответа. Но ему и не надо было слов, ибо моё лицо в этот момент выражало лицо зверского психопата убийцы, готового голыми руками разорвать архонта.
– Мстить хочешь? – деловито уточнил Герц Акимович.
– О да, – кровожадно ответила я. – Идеи?
– Краткая история «обижания»? – попросил он.
– Вождь решил, что я отлично подхожу на роль его жены, – растеряла весь свой воинственный запал и со слезами на глазах, с поникшими плечами ответила я.
Герц Акимович всё бросил и тепло на меня посмотрел.
– Девочка моя, – сбивчиво сказал он. – Эта скотинка вождь тебя сильно обидел?
– Сильно! – всплакнула я. – Но я успела сбежать в ответственный момент.
Учёный выдохнул и вернулся к своему оранжевому творению.
– Предлагаю, – сказал он через пару секунд, – сделать клонов сильными и выносливыми. Очень сильными и выносливыми. И любвеобильными. Вот, чтобы мужик заикаться стал от их любвеобильности. Нравится?
– Одобряю, – я потёрла ручки в ожидании. – Только два условия: чтобы были не совсем на меня похожи и любвеобильность проявляли только к вождю по имени Вортого. Так можно сделать?
– Да, я вживлю в них команду, активирующую любвеобильность при его присутствии. Было бы замечательно, если бы у тебя была его ДНК, но и голосовая команда сойдёт, в момент их знакомства.
– Герц Акимович, я вас люблю! – искренне воскликнула я.
– Всё, всё, хватит, – сказала он смущённо. – У тебя работы полно. Кыш!
И я дольная жизнью, как кот укравший крынку сметаны и сожравший её, а хозяйка не заметила, приступила к уборке лаборатории. Эх, ещё бы посмотреть, как вождь Вортого будет отбиваться от моих любвеобильных семи копий!
Житие-бытие то налаживается, товарищи! Особенно в той части, где бытие отвечает за месть…
Но…
– А что с ними будет после? – поинтересовалась я у Герца Акимовича.
– С кем? – не понял учёный.
– С клонами, – я опустила взгляд в пол, размышляя над тем, что что-то не правильно во всем этом.
– Будут жить, – пожал плечами учёный.
– И всё? Так постоянно и будут любвеобильными? – ужаснулась я.
– Нюра! – возмутился учёный. – Неужели ты полагаешь, что я изверг и супостат?
Я отвернулась от него, понимая что да, так и думаю, он же по факту меня продаёт…
– Никто ими не владеет. Они будут жить, как бы жили многие из нас, – Герц подошёл ко мне, поднял мой подбородок заставляя посмотреть ему в глаза. – Вы же всё как мои дети! Или ты подумала, что я вас буду продавать, как работорговец какой-то? Да, я не отказывают от того, что получаю некоторую сумму комиссии за это дело. И весьма немалую, но клоны свободны, выбирать ту жизнь, которую они захотят. И не важно какой набор генов и команд я вношу в их ДНК. Для них только одно условие есть: – не возвращаться на Землю, пока всё человечество не узнает о существовании инопланетян.
– Но договора, продажи и всё прочие? – не унималась я.
– Это официальные документы на каждого из них. Представь, что это обычные переселенцы в новые страны. Я просто забочусь, чтобы на первое время у них были средства для жизни и защита, заверенная галактическим советом.
– А если им там не понравиться? И они захотят домой? На Землю? У переселенцев эта возможность есть.
– Этого к сожалению я для них сделать не могу, только добавляю в к ним в особенности жажду приключений и странствий, – Герц Акимович грустно улыбнулся. – Подумай о том, что люди будут в безопасности, пока не осознают всего разнообразия вселенной.
Я улыбнулась ему в ответ, осознавая, что он где-то прав и сделал всё возможное, чтобы новым обитателям галактике было комфортно жить. Учёный крепко обнял меня, благодаря за понимание, затем отстранил и сурово произнёс:
– Семь колб Нюра. Время не ждёт!
– Слушаюсь, товарищ начальник, – буркнула я, так для того, чтобы не расслаблялся и выполнила его поручение.
От всей душы, так что даже кончики волос устали, я намыла до блеска все пустые колбы, саркофаги, полки, полы, стены, и задумалась над вечным вопросом, как помыть потолок? В голову не пришло никаких мыслей, поэтому я решила попытать ученого. Он же для этого и существует, чтобы придумывать дельные мысли! Но Герц Акимович не дал мне и слова сказать, всунул в руки любимую светящуюся табличку Мигеля, планшет по-ихнему, и сказал, точнее наглым образом поставил перед фактом.
– Отныне ты мой помощник. Вот тебе список работ на завтра! – И уткнулся опять в окуляры микроскопа.
– Я лабораторию не домыла! – возмутилась я, читая список работы.
– Первая строка в списке, – получила ответ ученого.
– Ладно, уговорили, – снисходительно ответила я, радуясь, что большая часть моей работы будет заключаться в уборке! Красота! – Нам ещё надо как-то планету обезопасить от посягательств на ресурсы, – осторожно намекнула я.
– Уже, – кивнул Герц Акимович. – Я набросал некоторые размышление по этому вопросу, как только Мигель освободиться обсудим.
– А инопланетяне знают, что вы настолько умный? – уточнила я вслух.
– Нет, – ответил он.
– Ну и отличненько! Ну и ладненько. Меньше знают – крепче спят, как говорица. Не переживайте вы так Герц Акимович. Вы, я и Мигель знаем на что вы способны. А вот им, – я многозначительно показала пальцем вверх, – не обязательно быть в курсе. Всякие нехорошие басурмане не будут совать на Землю свой длинный нос!
– Как же мне тебя не хватало Нюра! – учёный кинулся меня обнимать. – Больше не уезжай надолго!
Я стояла, обнятая Герцем Акимовичем и меня переполняли эмоции от того, как порывисто поступил учёный и что вообще уже несколько раз нежности проявил в отношении меня. Мне одновременно было и приятно и лестно. Удивительно до блаженной улыбки, а внутри до червячка неверия в происходящее. Но всё это перекрывало стойкое ощущения тепла и уюта от произошедшего, что я обняла ученого в ответ.
– Без вас никуда не уеду, обещаю, – сдерживая некстати подступившие слёзы, успокоила учёного.
Мы разомкнули объятия, и неловко переминаясь с ноги на ногу, слегка стыдливо смотря друг на друга после такого яркого выражения своей симпатии, разошлись в разные стороны и занялись каждый своим делом.
С колбами, где плавали сгустки почти-клонов, я расправилась быстро. Когда опустеют, помою начисто. Сейчас главное стряхнуть с них пыль. А вот с капсулами было сложнее. Вся грязь сосредоточилась внутри и на прозрачном окошке. А оттуда смотрели стеклянные глаза! И ещё это освещение делало мою работу, похожую на уборку в склепе с упырями! Бррр! Разумеется, мне было неприятно мыть капсулы с почти готовыми клонами, но там же всё такое грязное! Что подумают эти новые личности, просыпаясь в колыбели покрытой многослойным розовым раствором? Но в любом деле главное начать, а там всегда втягиваешься в процесс и уже не замечаешь некоторых жутких недостатков. У четвертой капсулы я оттерла окошко чисто механически, напевая себе под нос песенку. И когда почти готовый клон в пятой капсуле моргнул, я не сообразила, что произошло и продолжила водить тряпкой по стеклу. А потом его рука как бамснет по окошку! Я закричала и подпрыгнула. Ученый, не ожидавший визга, выронил чашку Петри с оранжевой плесенью. Надеюсь это не убийственная гадость?
И ко всему этому бедламу на всех капсулах замигали лапочки и раздался писк.
– Нюра, я прошу впредь, держи себя в руках! – отругал меня ученый.
Он прошел вдоль рядов и с особой любовью и нежностью, открывал саркофаги, с мягкостью в голосе говоря новоиспеченным клонам:
– Мои птенчики готовы!
Я же с открытым ртом стояла и пыталась успокоить бешеное сердцебиение в правой пятке, ибо сердце упало туда. Мало-помалу успокоив свой внутренний моторчик, он нехотя вернулся на своё место среди внутренних органов, но при малейшем шуме замирал и пытался скрыться обратно в спасительное место под названием «пятка»! Но я победила!
