Текст книги "Несговорчивый профессор (СИ)"

Автор книги: Алена Невская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

17 глава

«Скоро Новый год. Самое время оттянуться», – звучит в голове голос Каролины.

«К тому же у тебя теперь повод: сдала экзамен, – присоединяется Вера. – В клубе сегодня маскарадная вечеринка – нужно быть в маске, а в полночь ее снять. Говорят, это символично: прощаешься со старым собой и встречаешь нового».

Отказать у меня не было доводов и желания. На радостях, что наконец избавилась от Богуша – ну, в смысле, от его предмета и его вечно недовольного лица, я решила выжечь его из головы танцами, музыкой, чужими улыбками.

И вот теперь я стою перед зеркалом в своей комнате, в руках – коробка с фиолетовым оттеночным шампунем, чтобы сотворить из себя Мальвину.

Да, ту самую умную и воспитанную девочку с синими волосами, из книжки.

Через час в зеркало на меня смотрит особа с фиолетовыми локонами, уложенными волнами. На лице маска из синего бархата с серебристыми блестками по краям. Она скрывает верхнюю часть лица, оставляя открытыми только губы, накрашенные нежно-розовым блеском. Платье тоже темно-синее, с белым воротничком и манжетами. Совсем не мой стиль.

Идеально.

Я будто надела не просто маску, а вселилась в другого человека.

– Ты куда это собралась? – кричит из гостиной папа, мельком взглянув на меня.

– На маскарад, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, как у моей Мальвины. – Это сейчас в тренде.

Он хмыкает, погружаясь обратно в документы. Его одобрение мне не нужно. Я хочу забыться.

Клуб «Фьюжн» встречает меня оглушительным гулом. Басы бьют прямо в грудь, сливаясь со стуком моего сердца. Огни диско-шара, как всегда, режут темноту, выхватывая мелькающие лица, тела, улыбки.

Хаос.

Идеальный, оглушительный хаос.

Только сегодня никого не узнать. Все в масках. Птицы, звери, герои фильмов. Мы все незнакомцы и можем вести себя, не задумываясь, кто о нас что подумает.

Идеально.

Пробираюсь к бару и заказываю мохито. Сегодня я не буду напиваться. Сегодня я буду бдительна и буду контролировать ситуацию.

Девчонки пишут, что задерживаются, и я, чтобы не скучать, рассматриваю контингент поблизости.

Мой взгляд буквально сразу выхватывает его.

Незнакомец стоит у колонны, немного в стороне от безумства танцпола. Высокий, в простой черной маске, закрывающей пол-лица, и шляпе ковбоя. Я вижу только сильный подбородок, плотно сжатые губы. Он в темной рубашке с расстегнутым воротом и таких же темных, идеально сидящих брюках.

Он не танцует. Не пьет. Просто стоит, скрестив руки на груди, и смотрит. Его взгляд, даже сквозь прорези маски, кажется тяжелым, изучающим. Он наблюдает за этим карнавалом, будто за неудачным экспериментом.

Мое сердце на секунду замирает, а потом начинает биться чаще. Не от страха, а от чего-то другого.

Меня явно привлекает этот загадочный человек. Ну вот, сдала экзамен, и меня отпустило с мифического Богуша на нормального мужика.

Прогресс.

Очень скоро появляются девчонки и окружают меня с двух сторон.

– За новую Мальвину! – кричит Каролина, перекрикивая музыку. – За то, чтобы все плохое осталось в старом году! – добавляет Вера. – За забвение! – выкрикиваю я и залпом выпиваю половину бокала.

Алкогольное тепло быстро разливается по венам, смывая острые углы тревоги.

– Пошли танцевать!

Мы ныряем в пульсирующую массу тел на танцполе.

Вот это мое. Здесь я правда королева. Музыка течет сквозь меня, диктует движения. Я закрываю глаза, откидываю голову назад, отдаюсь ритму полностью. Руки взлетают вверх, тело изгибается.

Вскоре мы с девчонками образуем свой маленький круг, смеемся, кричим что-то друг другу, не слыша слов. Постепенно барьер между «мной» и «не мной» начинает таять. Мысли останавливаются. Остается только здесь и сейчас. Только это бешеное, освобождающее движение.

Я забываю обо всем на свете и просто танцую.

Вот только когда мы возвращаемся к бару, чтобы перевести дух и заказать новую порцию бодрящего, я ловлю на себе взгляд моего незнакомца. Не мимолетный, не случайный, а пристальный, изучающий.

– Еще один «Космополитен», пожалуйста, – говорю я бармену, опираясь на стойку и чувствуя, как сердце еще быстрее начинает колотиться в груди.

Обычно такой взгляд заставляет меня либо отвернуться, если претендент не понравился, либо улыбнуться флиртующей улыбкой, тем самым бросив вызов. Сейчас же я растерянна и не знаю, как отреагировать.

Наконец, решившись поднять белый флаг, я медленно, давая ему понять, что заметила его внимание, поднимаю свой бокал. Не кокетливо, а скорее… утверждающе: «Да, я вижу тебя. И что дальше?»

Его губы под маской растягиваются в улыбку, и ничего больше не происходит.

Мы возвращаемся на танцпол и снова отрываемся, пока я не вижу рядом незнакомца. Он останавливается в паре шагов, его взгляд скользит по моему платью, парику, останавливается на моих губах.

Музыка сменяется на что-то более медленное, томное, и он кладет руку мне на талию, я – ему на плечо. Мы двигаемся в такт, и он действительно классно танцует. Пластично, уверенно, без лишней навязчивости. Его тело теплое, мускулистое, и пахнет от него каким-то знакомым приятным ароматом, так что я расслабляюсь в его руках.

Мы кружимся, и с каждым движением он притягивает меня чуть ближе. Я не сопротивляюсь. Это притяжение – простое, физическое, лишенное того сложного клубка неловкости все из-за той же маски.

Это не я.

Я могу сегодня позволить себе немного больше, потому что все просто. Он – мужчина. Я – женщина. Никакого прошлого. Никакого будущего. Только это головокружение от близости, от его руки на моей спине, от того, как его бедра синхронно двигаются с моими.

Голова слегка кружится – от коктейля, от музыки, от этого нарастающего возбуждения. Я поднимаю на него взгляд. Его глаза, видимые в прорезях маски, темные и пристальные. В них читается тот же интерес, то же желание, что пульсирует теперь и во мне.

И когда он наклоняется, стирая последние сантиметры между нами, я не отворачиваюсь и чувствую, как его губы касаются моих.

И я делаю то, чего не делала никогда раньше. Я не отталкиваю его. Не играю в недоступность, а целую его в ответ. Глубоко, уверенно, отдаваясь этому моменту полностью.

Его губы мягкие, настойчивые. В этом поцелуе нет нежности, а есть вызов, азарт и чистое, необузданное желание забыться.

Он издает тихий, одобрительный звук, и его руки крепче прижимают меня к себе. Мир сужается до точки соприкосновения наших губ, до биения двух сердец в унисон с басами, до темноты, в которой мы – просто две фигуры, нашедшие друг друга в маскарадной ночи.

Когда мы наконец разъединяемся, чтобы перевести дыхание, я чувствую, как горят щеки под маской.

– Кажется, – выдыхает он хрипло, – Мальвина не такая уж и правильная.

Я смотрю на него, на его смутно улыбающиеся под маской губы, и отвечаю тем же тоном: – А может, она просто устала от своей сказки и хочет написать другую. Хотя бы на одну ночь.

Он снова тянется ко мне, и я встречаю его поцелуй, уже зная, что сегодня никаких правил. Только эта ночь. Только этот незнакомец. Только это сладкое, оглушающее забвение, в котором нет места профессору Богушу.

18 глава

Мой телефон вибрирует на столе, нарушая идеальную тишину кабинета. Я морщусь, бросая взгляд на экран. Сергей. Старый, еще институтский друг. Я давно с ним не общался.

Он из той жизни, которая осталась далеко позади. Из времен, когда я еще не стал «Богом в квадрате».

– Привет, – слышу в трубке его веселый голос. – Занят?

– Занят, – отрезаю, не отрывая взгляда от графика на мониторе. Кривая температурной зависимости, предательский излом на отметке в 420 градусов… Это нестыковка. Нужно проверить данные, возможно, ошибка в калибровке термопары.

– Всегда ты занят! – смеется он. – Брось свои формулы. В клубе сегодня маскарад. Самый что ни на есть твой формат – все в масках, инкогнито. Можно расслабиться, не думая, что на тебя смотрят как на экспонат. Пошли.

«Нет» уже вертится на языке автоматически, как рефлекс. У меня на вечер запланирована экспертиза для РНФ – три проекта по новым композитным материалам. Я уже мысленно распределил время: час на каждый, с перерывом на кофе.

Но тут в голове возникает образ, что последнее время часто мешает сосредоточиться. Белокурые волосы в небрежном хвосте. Смущенная улыбка над чашкой чая. И тот пьяный, спросонья поцелуй, от которого до сих пор горит кожа на губах.

Королева.

Черт.

Она въелась в сознание, как вирус, нарушив все логические цепочки. Мои мысли, обычно выстроенные в четкий порядок, теперь разлетаются при одном ее упоминании. Я ловлю себя на том, что в тишине лаборатории прислушиваюсь, не раздастся ли за дверью ее звонкий, самоуверенный смех.

Это неприемлемо. Это – слабость.

– Богуш? Ты меня слышишь?

– Слышу, – выдавливаю я. Мысль созревает быстро, как кристалл в перенасыщенном растворе. Возможно, Сергей прав. Нужно расслабиться, сбросить это напряжение. Окунуться в ту самую бессмысленную, шумную пустоту, которую я презираю. Забыться в объятиях первой же миловидной дурочки, которая не будет напоминать мне о синих глазах и дерзких попытках шантажа. Чистая физиология, без всяких там «кристаллических решеток» души.

– Ладно, – говорю я, и сам удивляюсь своему голосу. – Где и во сколько?

Клуб «Фьюжн» встречает нас стеной звука. Воздух густой, сладковато-прогорклый, пропахший парфюмом, потом и алкоголем. Мой мозг, настроенный на тишину библиотек и монотонное гудение оборудования, протестует, пытаясь анализировать этот хаос. Автоматически пытаюсь вычленить закономерности в мелькании света, в ритме музыки – и терплю поражение. Здесь царит контролируемый беспорядок, и это раздражает.

– Без масок нельзя, – кричит Сергей мне в ухо, тыча пальцем в плакат у входа. На нем изображены два силуэта в карнавальных масках. – Фишка такая! Интрига, анонимность, все дела!

– Бред какой-то, – цежу я сквозь зубы, чувствуя, как начинает болеть голова от шума.

– Ну подожди, расслабься! – он хлопает меня по плечу и тащит к стойке, где девушка с кошачьей маской на лице раздает реквизит.

Мне вручают простую черную полумаску, закрывающую глаза и переносицу, и дурацкую шляпу ковбоя. Сергей, уже наполовину пьяный, водружает на себя рыжую лисью морду.

– Идеально! – хохочет он. – Теперь ты – таинственный незнакомец. Лови момент!

Надеваю маску, и мир сужается. Боковое зрение пропадает, остаются только прорези перед глазами. Это неприятное, сковывающее чувство. Я будто надел шоры. Но, возможно, в этом и есть смысл. Сегодня я не профессор Богуш. Я – просто мужчина. Анонимность должна освобождать. По крайней мере, так утверждает популяционная психология, которую я вскользь изучал.

Мы пробираемся к бару. Сергей сразу заказывает виски с колой, я – «Гленфиддих», со льдом. Пытаюсь поддерживать его бессвязный рассказ о каком-то выгодном контракте, но мысли блуждают. Снова к лаборатории. К тому излому на графике. К ее глазам, когда она взяла зачетку с тройкой…

Внезапно телефон Сергея оглушительно взрывается трелью рэп-хита. Он морщится, смотрит на экран, и его лицо под маской меняется.

– Блин, – бормочет он. – Это жена. С ней что-то стряслось, – он подносит трубку к уху, кричит: «Что?! Где?!». Потом бросает на меня виноватый взгляд. – Прости, братан. У нее там ЧП, машину чуть не угнали, ментовка. Надо ехать разбираться. Ты уж сам оторвись…

Я машу рукой, давая понять, что все в порядке. На самом деле, внутри – волна облегчения. Теперь я могу уйти, не обидев приятеля. Вернуться к своим графикам, к тишине, к порядку.

– Удачи, – кричу ему вслед и делаю глоток виски. Терпкая жидкость обжигает горло. План ясен: допить и уйти.

Поворачиваюсь к бару, намереваясь сделать последний глоток, и мой взгляд, скользя по безумному калейдоскопу танцпола, вдруг намертво цепляется за одну точку.

В самом эпицентре этого человеческого водоворота, танцует охренительная Мальвина.

Да, именно так. Синее платье с белым воротничком, фиолетовые, неестественно яркие локоны, ниспадающие волнами. Маска из синего бархата с блестками. Она закидывает голову, ее тело изгибается в ритме музыки с такой естественной грацией, что дыхание перехватывает. Движения не постановочные, а идут изнутри – порывистые, чувственные, полные какого-то дикого, отчаянного веселья. Она растворяется в музыке, становясь ее частью.

Девчонка мне просто безумно нравится. Вот так, с первого взгляда.

Эта мысль проносится четко и ясно, затмевая все остальные. Это не аналитическое заключение. Это чистая, примитивная физиология. Желание, горячее и плотное, сжимается внизу живота. После недель внутренней борьбы, после сна, который не дает покоя, это чувство обрушивается с такой силой, что я на мгновение теряю опору.

Мой план «снять и забыть» оживает с новой силой. Вот она – идеальная кандидатура. Анонимная, красивая, явно не обремененная интеллектуальными грузами (ну кто еще, кроме инфантильной особы, нарядится в костюм Мальвины?). Она здесь, чтобы забыться. Я – тоже. Наши цели совпадают. Простая математика.

Я не отвожу взгляда и провожаю ее к бару, наслаждаясь каждым ее шагом, каждым движением, и через несколько тактов она это чувствует. Ее движения на секунду замирают, голова поворачивается в мою сторону. Даже сквозь маску я вижу, как ее тело напрягается, смущается под этим пристальным, незнакомым взглядом.

Но затем, вместо того чтобы отвернуться или сделать вид, что не заметила, она медленно, с едва уловимой усмешкой на нескрытых маской губах, поднимает свой бокал.

Адреналин резко бьет в кровь. Уголки моих губ под маской сами собой тянутся вверх.

Это уже «да». Остальное – дело техники.

Она, удерживая мой взгляд еще секунду, разворачивается и скрывается в толпе на танцполе, и я понимаю: игра началась.

Я, всегда предпочитающий четкие правила, вдруг понимаю – здесь они не работают. Здесь работают только инстинкты.

Не желаю терять время. Отставляю бокал, оплачиваю счет и иду за ней. Найти Мальвину не составляет труда. Она, как яркая бабочка, мелькает среди более тусклых «птиц» и «зверей». Останавливаюсь в паре шагов от нее и просто наблюдаю, с каждой секундой констатируя, что дико хочу ее. Особенно когда ее бедра плавно кружатся, спина изгибается, руки взмывают вверх, касаясь фиолетовых волн. Каждое движение дышит сексуальностью, которая настолько естественная, как дыхание.

Она очень похожа…

Мысль, как удар током. Осанка. Манера чуть откидывать голову. Даже эти губы, сейчас растянутые в улыбке…

Нет. Это бред. Думаю, у Королевой хватило бы ума так не портить свой изумительный блонд.

И вообще, разве она бы мне так улыбалась?

Встряхиваю головой, будто отгоняя наваждение.

Так, стоп. Никакой Королевой сегодня не существует. Существует только эта Мальвина и моя потребность забыться.

Музыка сменяется на медленную. Толпа на танцполе разбивается на пары. Я вижу, как она на секунду останавливается, оглядывается. Решение созревает мгновенно.

Подхожу, собственнически кладу руку на ее талию, чувствуя, как мышцы под тонкой тканью платья на мгновение напрягаются, а потом расслабляются. Она поворачивает голову, ее глаза в прорезях маски встречаются с моими. Затем ее рука ложится мне на плечо.

Она не против. Я не ошибся.

Мы начинаем двигаться.

Мальвина сводит меня с ума не просто красивым телом, а тем, как она это тело чувствует и отдается ритму. Мы движемся в идеальном синхроне, будто танцевали вместе сто раз. Моя рука на ее спине чувствует каждый позвонок, каждый вздох. Она прижимается чуть ближе, и от этого простого касания бедрами по мне пробегает разряд. Запах – смесь ее духов, сладкого коктейля и чего-то неуловимого, чисто женского – ударяет в голову. Я веду, но она следует так легко, так доверчиво, что это доверие разжигает меня еще сильнее.

В голове нет больше формул, графиков, принципов. Есть только низкий бас, бьющий в такт сердцу, тепло ее тела в моих руках и нарастающее, неконтролируемое желание.

Она поднимает на меня взгляд. Ее губы, влажные от коктейля, приоткрыты. В глазах, таких близких теперь, читается не смущение, а тот же азарт, то же согласие на правила этой игры, и я наклоняюсь.

Мои губы находят ее. Поцелуй не нежный, не вопросительный. Он с первой секунды – властный, глубокий, полный того самого немого вопроса и ответа одновременно. В нем вся накопившаяся за эти недели ярость, фрустрация, тоска по забвению. И она… она не отталкивает его. Наоборот. Ее пальцы впиваются в мое плечо, она отвечает с такой же страстью, таким же безрассудством, открывая рот, позволяя углубить поцелуй. Ее язык встречается с моим, и мир окончательно сужается до темноты за закрытыми веками, до вкуса ее губной помады и алкоголя, до бешеного стука двух сердец, заглушающего музыку.

Когда мы наконец разъединяемся, чтобы перевести дыхание, в ушах стоит звон. Я чувствую, как дрожат мои руки на ее талии. Под маской лицо горит.

– Кажется, – выдыхаю я хрипло, и мои губы растягиваются в непроизвольную улыбку, – Мальвина не такая уж и правильная.

Она смотрит на меня, ее грудь быстро вздымается. В ее глазах – озорные искры.

– А может, она просто устала от своей сказки, – говорит она, и ее голос, немного хриплый от криков и танцев, звучит знакомо… до мурашек знакомо, но я отказываюсь это признавать. – И хочет написать другую. Хотя бы на одну ночь.

Эти слова – последняя спичка, брошенная в бензин. Я больше не думаю. Не анализирую. Я снова тянусь к ее губам, и она встречает мой поцелуй со всей страстью, на какую способна. В этом поцелуе уже нет игры. Есть только обещание. Обещание этой ночи. Забвения, которое я так отчаянно искал. И я готов утонуть в нем с головой, отбросив профессорский халат и все свои принципы куда подальше.

19 глава

Поцелуй длится вечность и мгновение одновременно.

Он – неистовый, властный, лишающий остатков разума.

Его губы обжигают мои, язык исследует с такой дерзкой уверенностью, будто имеет на это все права.

А я… я растворяюсь.

Руки сами обвивают шею мужчины, пальцы впиваются в темные волосы на затылке. Тело прижимается к его твердому, горячему торсу, повторяя каждый изгиб.

В голове – белый шум, перемешанный с бешеным стуком крови в висках. Все мое существо кричит одно-единственное слово: «Да».

Жесть, что я творю…

Мысль пробивается сквозь туман наслаждения. Она острая, неприятная. Я целуюсь в клубе с незнакомцем. С мужчиной, чьего лица не вижу, чье имя не знаю. И делаю это с такой страстью, будто это единственный любимый человек во всей вселенной.

Как так может быть?!

А что, если за этой черной маской скрывается очередной самовлюбленный козел, который утром будет хвастаться в каком-нибудь чатике, как «развел эту дуру с фиолетовыми волосами»?

Эта мысль отрезвляет, но не надолго.

Я вся во власти ощущений.

Это какое-то затмение.

Его большие и мощные руки на моей спине… Его движения не суетливые и уверенные. В них есть ощутимая не грубая, а контролируемая сила.

«Как у него», – добавляет сознание.

Нет!

Выброси профессора из головы!

Мужчина отрывается от моих губ. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигает кожу щеки. Нехотя отрывается от моего тела, и я чуть не падаю от внезапной потери опоры.

– Поехали ко мне?

Его голос низкий и хриплый от снедаемой страсти, но в нем чувствуется стальная нота. Это не вопрос, а почти приказ, обернутый в шепот.

Я хочу сказать «да».

Боже, как я хочу!

Все внутри плавится от этого дикого, первобытного желания, мечтая забыться в чужих объятиях, утонуть в физическом, простом, не обремененном всей этой дурацкой историей с профессором и этими чертовыми снами наслаждений, но мозг, не вовремя включившийся, рисует предупреждающие картины.

Да, ехать к нему опасно. Незнакомый человек. Неизвестное место. Я уже однажды попала в подобную переделку, и меня спас…

Нет, не думать о нем.

Главное – урок усвоен. Сегодня я контролирую ситуацию.

Но и ко мне поехать никак. У меня нет своего места. А в квартире вечный, всевидящий, осуждающий папа.

Привезти мужчину домой ночью?

Да это самоубийство.

Он убьет сначала его, потом меня.

Но что делать, если я просто плавлюсь от желания. Оно пульсирует внизу живота, разливается жаром по коже, затуманивает зрение. Этот незнакомец… он сводит меня с ума. Он словно продолжение из моего самого откровенного сна. Его уверенность, его властность, этот поцелуй, сметающий все барьеры… Этот человек явно не просит, а берет, что хочет, и мне это безумно нравится.

– Я… – мой голос звучит сипло. – Я не могу…

– Я живу близко, – произносит искуситель, будто это что-то меняет.

Что делать?

Идти с ним куда-то в клубе – для меня полный треш.

И что тогда?!

Я зажата между жерновами собственной распущенности и привитых страхов.

В этот момент, как по заказу, музыка резко стихает, сменяясь нарастающим рокотом. Голос диджея, усиленный до предела, раскатывается по залу:

– Друзья! Полночь наступает! Время сбросить маски и встретить истинное лицо того, кто был рядом с вами в этот волшебный миг! Готовы к разоблачению? Три… два… один!

Грохот аплодисментов, смех, крики. Вокруг начинается движение. Люди снимают маски, зал наполняется удивлением и разочарованием. Кто-то смеется, узнавая друга, кто-то отворачивается, увидев не ту пару.

Вот только я не тороплюсь.

Сердце колотится где-то в горле оттого, что я не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Пока мы в масках – это сказка. Стоит их снять – и мы станем просто мужчиной и женщиной со своими грузами проблем, лицемерия и взаимных обид.

А вдруг под этой маской… тот, кто мне не понравится?

Зажмуриваюсь, как будто это может отсрочить неизбежное, а когда открываю глаза, незнакомец снимает маску.

Сначала вижу его руки. Длинные пальцы, держащие простую черную ткань.

Потом мой взгляд ползет вверх. Темные, идеально сидящие брюки, расстегнутый ворот рубашки, открывающий ключицы… Сильный подбородок с упрямой ямочкой, слегка приоткрытые в улыбке губы, прямой нос и глаза. Темные, пронзительные, смотрящие на меня с интересом.

Я в шоке.

Этого не может быть!

Это какая-то жестокая шутка?!

Галлюцинация?!

Последствие того дурацкого коктейля?

Но нет.

Черты лица, которые за последние недели врезались в память до мельчайших деталей, сейчас перед глазами. Это реально Богуш. Мой личный инквизитор.

Человек, который видел меня в самом унизительном виде, который мыл меня в душе, которого я хотела шантажировать, с которым я пила чай с тортом, который приснился мне в том безумном, эротическом сне…

И боже, я только что целовала его так, как не целовала никого. Со всей страстью, всем накопившимся безумием.

Фейспалм.

Таращусь на него.

В глазах профессора мелькает целая буря эмоций. Он ждет моего разоблачения.

Мое тело срывается с места раньше, чем мозг отдает команду. Я разворачиваюсь и бегу, расталкивая толпу, не видя ничего перед собой.

Фиолетовые локоны хлещут по лицу, а в голове стучит вместе с пульсом:

«Богуш. Богуш. Богуш».

По щекам текут горячие слезы – от стыда, от унижения, от дикой, несправедливой ярости, которая направлена и на него, и на саму себя.

Какого черта?!

Как это вообще возможно?!

Он, который презирает все это – клубы, танцы, легкомысленные знакомства.

Он, который казался мне аскетом, закопанным в своих формулах, был там. Танцевал. Смотрел на меня. Целовал…

Я выскакиваю в холодный ночной тамбур у служебного выхода, спотыкаюсь о порог и едва не падаю. Упираюсь руками в холодную кирпичную стену, давясь рыданиями. Воздух обжигает легкие.

Что теперь?

Как я смогу посмотреть ему в глаза?

И самый страшный вопрос, который вылезает из самых потаенных глубин, заглушая даже стыд: а что, если этот поцелуй… был не просто поцелуем незнакомцев?

Что, если в этой тьме, под чужими личинами, мы узнали друг друга на каком-то другом, животном уровне?

Я вытираю лицо тыльной стороной ладони, оставляя на коже размазанные полосы туши, делаю глубокий, судорожный вдох и, срываясь с места, бегу дальше, унося с собой вкус его губ и тяжелый, всесокрушающий груз правды.