Текст книги "Заглуши Мою Боль (СИ)"

Автор книги: Ален Сноу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Погибать – так с музыкой.

ОЧЕВИДНОЕ

Дверь в кабинет распахнулась, с силой стукнувшись о стену, но не отлетела обратно, словно примагнитившись к ней. В какой-то степени, это так и было. Закрылась она после того, как посетитель отдалился на безопасное расстояние.

– Ты совсем разум потерял? – не въехавший, а буквально ворвавшийся на своём гравикресле Советник, обычно довольно скупой на проявление эмоций, сейчас даже не пытался их контролировать. А если и пытался, то это у него не получалось. Совершенно. – Как тебе вообще взбрело в голову лично участвовать в операции? Что ты хотел этим продемонстрировать? И кому?

– Личный интерес. Осведомлённость. Границы сферы интересов, в которую входит возобновление сотрудничества с Альянсом. Тем, кому вот уже лет десять позволяем проникать на закрытую территорию, делая вид, что ослепли, оглохли и потеряли нюх. Вы же сами приказывали что-то сделать с возростающим влиянием… оппонентов.

Спокойный тон поднявшегося из кресла Стража немного остудил пыл посетителя. Но не сильно.

– Почему сразу не поставил в известность?

– Не успел. Информация пришла с задержкой по страховочному каналу. Решил не прерывать… совещание Совета.

– Этот фарс нужно не прерывать, а прекращать, – не сдержался Аэрус, всё ещё не до конца подчинивший эмоции. – Но да, не стоило давать им повод. Ты слишком явно продемонстрировал своё покровительство, а, следовательно, и мой интерес.

– Его отсутствие более подозрительно, чем демонстрация.

– Альянсу или Либре Хоэри?

– Конечно, и ей тоже. Технически и законодательно мы в состоянии не допустить утечку технологий её мужа, но не стоит забывать, что она – сама неплохой специалист, имевший доступ к образцам Соледара. И, вернувшись на планету, открыла нам возможность найти аргументы склонить её к постоянному проживанию здесь, вплоть до полноценного гражданства с возвращением полномочий в Совете, пусть и под покровительством Альянса. Это даст время найти рычаги для её контроля. Нужна демонстрация наших возможностей предоставить ей защиту здесь, на Соледаре, чтоб она сама решила остаться. Ведь, как Либру, мы удерживать её не сможем – это создаст ажиотаж вокруг применения силовых методов к Свободным, так не нужный сейчас, накануне заседания Управления и пересмотра членства в консолидации.

– Ещё одно сборище марионеток, – Аэрус приблизился к окну, рассматривая панораму вечернего города. Тэллас Кэррай давно не видел своего наставника в столь эмоциональном состоянии. Вдохнув, он решился.

– Простите, но я не понимаю, для чего вы вынудили меня озвучивать очевидное. Это же ни на шаг не отходит от обозначеного вами направления.

– Я должен быть уверен, что ты всё ещё чётко представляешь себе это направление, – в голосе мужчины послышалась усталость. – Атаки на Контур усиливаются. Ты знаешь, насколько увеличилось количество перехваченного контрабандного оружия. А значит, проникшего сюда и не выявленного – тоже. Вспышки бунтов, не контролируемые нами. Тэллас, ты должен был сказать мне. Сам, не ожидая моего визита. Я не хочу думать, что ты затеваешь какую-то свою комбинацию.

– Наставник, – голос Стража охрип от несправедливых подозрений и необходимости оправдываться, – я лоялен Соледару, не меньше чем вам.

– Зачем ты полез туда лично? Скоро задачей будет не просто сохранение баланса, а предотвращение боевых действий, а ты, вместо предотвращения, принимаешь в них активное участие. Вот чем ты думал?

Страж искренне надеялся, что стыд не проявился на его лице.

– Личная инициатива, желание проконтролировать. Простите, больше не повторится.

– Да уж надеюсь, – Аэрус явно остыл, позволив себе откинуться на спинку кресла. – Ну и что, проконтролировал? Как они?

Выдохнув, Страж сел. Он, конечно, не рассчитывал, что Аэрус Кэррай проигнорирует его своеволие, но был действительно напуган накалом эмоций своего наставника. Это сбивало с толку. Значит, где-то он действительно сильно прокололся, что-то не учёл, но где и что?

Зная Советника, всё, на что тот ему указал – лишь вход в шахту, глубину которой ему сейчас не охватить. И он лишь в паре шагов от того, чтоб в неё провалиться.

От виска под воротник белой рубашки скатилось несколько капелек пота.

– Все в больнице, в сознании. Под… охраной. Либра Хоэри с локальным лечебным модулем – сложный перелом ноги, но регенерация проходит успешно, через несколько часов модуль снимут. Трэнтон и Куэйли согласились на осмотр, без возражений, подтверждения получены. Либра Хоэри решила не затягивать со вступлением в права, пригласив юриста прямо в больницу. Я контролирую, всё будет законно и надёжно. Представителем назначен Куэйли, копии бумаг будут у вас на столе. Но есть один нюанс. Ричард Трэнтон получил статус Либраса, вступив в брак с гражданкой Соледара. Она всего лишь Вольная, но коренная, а он, как потомственный аристократ, подававший вид на жительство, удостоился высшего статуса.

– Теллас, – Страж был рад уже тому, что наставник на него не смотрит, – ты продолжаешь меня разочаровывать. Теряешь хватку. Соберись! Надеюсь, хоть раба ты не упустил?

– Он находится при Либре Хоэри в статусе личного телохранителя. Мы не нашли предлога отказать. Но прошел проверку кристалла и контроля. Всё в порядке. Внешне покорен, что слегка не соответствует предыдущим характеристикам, но он после реабилитации. – Страж, пытаясь игнорировать появившееся на лице собеседника лёгкое презрение, адресованное не то рабу, не то самому Тэлласу, продолжил. – Когда вы желаете встретится с Ричардом Трэнтоном?

– Либрас, говоришь? – задумчиво потёр подбородок Советник. – Пока подождём. Иди, и лично проконтролируй проверку законности документов, хотя бы здесь всё должно быть чисто. Выполнять.

– Слушаюсь, Советник, – достаточно низко склонился в поклоне вскочивший Страж и спешно вышел из кабинета, словно был не Главой Тайной Службы, а младшим служкой, оставив своего наставника, освободителя и покровителя задумчиво рассматривать пейзаж за окном его бывшего кабинета.

.

А подумать Советнику было о чём. И о ком. О человеке, заменившем ему родного сына, ставшим приемником и доверенным лицом. Его орудием.

И последнее время скрывавшим от него информацию. Почему?

История повторяется?

Кто угодно, только не Тэллас. Не его способный мальчик, спасший ему жизнь. Суть Соли, почему?

Верить не хотелось. В который раз он сам приходил к нему, надеясь найти ответ. И находил. У Стража всегда имелись ответы на прямые вопросы, и даже объяснения, почему эта информация дошла из других источников. Но ни словом более.

Вот и сегодня. Признал. Объяснил. Раскаялся. Покорился.

И ни словом не обмолвился о вполне целых и дееспособных нападавших, захваченных на спасательной операции, о которой Аэруса даже не поставили в известность.

Не поставил. Сам. "Решил не прерывать… совещание Совета".

Как обычно – чётко и аргументировано.

Но Аэрус ему уже не верил. С того самого момента, как, изобразив поклон покорности, его протеже вылетел из кабинета, так и не сказав о пленных.

Нападавших, готовых к допросу. Санкция на который не подана на одобрение Совету.

Такой промашки Тэллас допустить не мог. Только не он.

А значит, это, как минимум, – саботаж.

О "как максимум" думать не хотелось.

Только не его мальчик.

Только не снова.

Аэрус приблизился к коммуникатору и набрал код.

– Хиллар, ты на месте? – Советник кивнул ответившему ему секретарю, словно тот мог его видеть. – Хорошо. Где? Вот в медкрыле и жди. Вместе их допросим. Да, минут через десять.

А ведь он так надеялся, что допрос они проведут с Тэлласом, которому доверял гораздо больше, чем своему секретарю, работавшему с ним более тридцати лет.

Доверял.

ЗЕРКАЛА

У меня получилось.

Даже представить себе не мог, что способен на такое.

Да, в сущности, что такое вообще возможно.

Пересекать контур Столицы мне приходилось не единожды, в обоих направлениях. Вообще, Соледар – сплошные контуры. Не то, чтобы я был ещё где-нибудь, но как раб вполне ощутил на себе именно эту особенность.

Это болезненно. Сканирование – то же ментальное воздействие, только через прибор. Как в случае с пультом, который, надеюсь, всё ещё где-то в безразмерной сумке Даны, если она его вообще не потеряла – так он ей нужен. Воздействия эти я проходил. Терпимо.

Но. Тогда я был один. Не в смысле – без хозяина, а ощущал боль только сам. И вот – эта ментальная связь, вопреки всем существующим предосторожностям работающая в обе стороны.

При этом самое… гложущее… было то, что Дана ни разу намерено не причинила мне ментальной боли, я даже чувствовал, как она ищет пути оградить меня от своей. Правда безуспешно.

Я ощущал все последствия её перелома, а также попытки контроля сознания, которое она позволила себе потерять только после того, как поняла, что всё заканчивается.

И вот тут мне стало реально страшно. Меня напугала пустота, возникшая при потере отражения ощущений чужого сознания.

Нет. Не чужого.

Сознания Даны, моей Госпожи, моей женщины.

И я понял, что предпочел бы чувствовать её боль, страх, гнев, даже презрение – да что угодно – только не эту пустоту. Соль, только не это, пожалуйста.

Помню смутно, как рассекал ножом ремни, которыми сам же её фиксировал, как вынес из перевернувшегося опять от взрыва мобиля-мутанта, как её у меня забрали, но позволили остаться рядом… Даже то, как начав её лечение, отправили меня вымыться и поесть, даже не забрав сумки, в которые зачем-то вцепился намертво, как только отдал Дану.

И вот – стою у кровати в роли телохранителя, глядя, как посвежевшая хозяйка заполняет бумаги, притащенные нотариусом, и судорожно думаю, что же делать, когда начнут сканировать. Ей ввели обезболивающее, но оно вряд ли поможет при отражении моей боли от сканирования.

Вот он, прибор. Портативный, но от этого не менее мощный. Это Столица, проверка будет по максимуму. Не только идентификация, но и на агрессию, покорность и болевой порог.

Мой болевой порог. Я не хочу, чтоб Дана знала его пределы, ощутив отражение моей боли.

Отражение. Отражение боли. Не поток. Отражение.

Ментальный канал принято рассматривать как поток или цепь, но что, если это отражение эмоций от правильно "расположенных" ментальных "зеркал"?

Когда сканер поднесли к моей голове, я, буквально ощущая образ этого зеркала, со всех сил повернул его к себе прозрачной стороной, чтоб видеть в нём отражение лишь своего разума.

И, когда боль немного схлынула, понял – у меня получилось. Дана мельком взглянула на меня слегка удивлённо, но я чётко ощутил, что боли она не испытывала.

Зеркало снова встало на место, обиженно позвякивая в такт удивления моей хозяйки.

У меня получилось. Вот бы ещё уметь забирать её боль, а не только оградить от своей.

*****

Формальности, казалось, не окончатся никогда. Бюрократия всегда такая бюрократия, на любой планете.

Даже удивилась, когда нас из больницы доставили в фамильный склеп… тьфу, особняк Хоэри, а не в какую-то госинстанцию. Спасибо, конечно. Только странно. Сильно добренькие что-то власти, прям страшно.

Едва вступившей в права Либре, учитывая способ её прибытия в Столицу, щедро выделили практически целый отряд стражей для охраны её аристократической тушки. Моей, то есть.

Слава Соли, при процедуре вступления в права, автоматически запустился процесс "оживления" дома – был разблокирован контур и вызваны слуги, чтоб всё подготовить. Только что-то подсказывало мне, что разблокирован контур был гораздо раньше, и подготовлен дом не только к моей комфортной жизни, но и к уютненькой слежке за мной.

Разместив Кара и Дика, подавшего знак, что кругом активные камеры, словно я и сама б не догадалась, в комнатах для гостей, гордо у Сита на руках направилась в свою комнату, готовую к ночёвке. Лечебный модуль мне сняли, но ногу натруждать я побаивалась.

Поставив меня на пол и прикрыв двери, Сит плавно опустился на колени.

– Госпожа, рабу приказано покинуть вашу комнату.

– В смысле? Кто это смеет тебе приказывать? Ты же мой телохранитель?

– Контур выставлен, пути проникновения под контролем стражей. Раб будет продолжать охранять. Снаружи.

Соль, дай сил не включить шум и не поразбивать эти чертовы камеры к х… совсем поразбивать, вдребезги.

– Ты забываешься, раб. Но тебе простительно, в отличии от тех, кому мозги даны ещё и для того, чтоб ими пользоваться. Поэтому накажу тебя я позже. Я купила тебя не для охраны, хоть ты и с этим неплохо справляешься. Но не забывай о своей основной функции. Ты – постельный, и именно моя постель – твоё место. Скажи спасибо, что я тебя оттуда вообще выпускаю. А теперь заткнись и помоги мне раздеться и принять душ. Утром напомни придумать тебе наказание за то, что забыл о своих прямых обязанностях.

Наблюдать за его действиями было почти так же приятно, как и ощущать их. Он так изящно двигался, раздевая меня, лишь едва прикасаясь самыми кончиками пальцев.

Я опасалась, что включив хозяйку, откину его на пару ступенек назад в наших отношениях. Но нет – едва приподнятые уголки губ и полуопущенные густые ресницы убедили меня в обратном. Слава Соли, он всё понимает правильно. И его постоянно сбивающееся дыхание во время мытья меня выдавало отнюдь не страх или раболепие.

Раздеться я ему не приказывала. Видимо, когда я была без сознания, ему разрешили привести себя в порядок и переодеться в чистое из нашего багажа. Сейчас он был в чёрных строгих брюках с нормальной ширинкой с застёжкой и заправленной в них белой классической рубахе с настоящими запонками. Смотрелось это потрясающе. Спасибо Карри, ты хорошо знаешь мой вкус.

Перенеся меня из ванной на кровать на руках, Сит замер рядом на коленях, ожидая приказа. Я просто похлопала по одеялу рядом с собой и приглушила свет, оставив лишь мягкую подсветку под кроватью. Всё равно в установленных повсеместно камерах наверняка есть режим ночной съёмки.

Я развернулась к Ситу, забравшемуся ко мне прямо в одежде, и привычным жестом запустила руку в мягкие волосы. Но неожиданно смутилась – знаю я, что всё он понимает, что наша близость будет в данном конкретном случае – показная, лишь игра на публику. И вдруг дошло – это-то меня и смущает.

Не хочу я на публику. Его хочу. И плевать на соглядатаев – пусть хоть на слюну изойдут, Сит мой, и в постели, да и не только в постели, я хочу, чтобы всё у нас было по-настоящему. Так, как было в первый раз. Так, словно нам обоим нечего терять.

Не знаю, то ли ментальная связь опять сработала, то ли Сит и сам ощущал что-то подобное, но он, перекатив меня на спину, склонился надо мной и прошептал в самое ухо.

– Это – ты. Ты – моя.

Глухой рык вскружил голову, мой рык, заглушить который способны только его губы, губы, ощутить которые прямо сейчас было не просто желанием – жаждой, необходимостью. Я вцепилась обеими руками ему в волосы, притягивая к себе, делая ему больно, но зная – он не отстранится, отдастся мне, не просто позволит направлять его движения, но сольёт их воедино с моими, подхватив ритм, жар, страсть, глубину, соединяя их в одно целое, ощущая и даря ощущения единого порыва, в котором растворяются на двоих моя страсть и его нежность.

Рык сменился тихим стоном, когда я наконец ощутила его мягкие губы, целовавшие моё лицо, виски, шею. Нежно, практически невесомо. Моя дрожь и нетерпение передались и ему, но он справлялся с ними за нас обоих. Я разжала пальцы, опустив руки на его лицо, ощущая его губы и на своих пальцах. Скользнув к шее, расстегнула несколько пуговиц, затем, теряя терпение, надавила на грудь.

Приподнявшись надо мной на коленях и сжав при этом мои бёдра, он просто стянул рубашку через голову, с силой дёрнув рукава, не обращая внимания на отскочившие невесть куда запонки. Я же уже справилась с застёжкой его брюк, краем сознания жалея о штанах, которые можно было стащить пальцами ног. Сит прижался ко мне, лизнул ключицу, поднялся языком вверх, по шее, к моему уху и легонько прикусил мочку. И тут же отстранился, совсем, чтобы через несколько мгновений вернуть мне тяжесть своего тела, теперь уже совершенно обнаженного.

Страсть, охватившая дрожью, немного схлынула, сосредоточившись на кончиках пальцев, на губах, нежными тоненькими иголочками покалывала внизу живота, заставляя выгибаться навстречу своему мужчине, не то приглашая, не то требуя полного единения.

Он старался войти в меня медленно, но я, обхватив ногами его бедра, резко подалась вперед, впустив его сразу и полностью, и он снова поддался мне, тоже прогнувшись, пропустив свои руки мне под спину и прижимая к себе, всю, вдавливая моё тело в кровать своим, не сдерживая стоны, вырывавшиеся у него в такт нашим движениям.

Наслаждение в каждом вздохе, в каждом поцелуе, в каждом толчке внутри меня. Наслаждение – одно на двоих. Вцепившись в него в момент пика обоюдного оргазма, всё равно не разжала объятий, заставив остаться на мне до полного расслабления мышц, позволив ощущать не только его силу и страсть, но и слабость.

Да. Так. Полностью и безраздельно.

Всем весом. Всей сутью. Мой.

СТОЛИЦА

В том, что я не захотела сбежать с этой планеты сразу же по прибытии сюда с мужем, сыграла немалую роль Столица.

Признаюсь – я была впечатлена. Несмотря на гадкие нравы, талантливые люди на этой планете есть, и их умения в полной мере были использованы при создании этого города.

Отделённое от остального мира защитным куполом, под которым контролировалась не только погода, но и состав воздуха, место стало раем для воплощения самых великолепных и утончённых фантазий архитекторов и ландшафтных дизайнеров, если у них вообще было такое разделение.

С "Регьям Аудицерент Консилья", или, по-нормальному – Дворцом Совета в центре, под наивысшей точкой купола, площадь была разбита на Форштадты, своеобразные автономные предместья, исполненные каждое в своём, неповторимом стиле, но с плавными переходами, позволяющими нейтрализовать впечатление чуждости, и создавая полное ощущение гармонии. И всё это утопало в живых растениях всех цветов спектра.

Но насладиться этой гармонией мне не дали. Приходится вливаться в столичный бомонд – даже с наследством полностью разобраться не могу.

Слава Соли, траур по почившему мужу носить не нужно. Всем откровенно безразлична его смерть, да и ко мне отношение настороженное, но не враждебное. Даже самые родовитые ханжи и снобы не сильно привечали Дэрека, ушедшего с головой в науку, пожертвовав ради этого даже своим местом в Совете.

И вот тут начинается самое интересное. Место до сих пор вакантно. Точнее – ожидает меня, как единственную живую представительницу сего гордого рода, хоть и через брак, а не по крови. Но Дэрек мало того, что не лишил меня прав на свою фамилию, так ещё и завещание накатал, объявив наследницей и имущества, и титулов, и полномочий.

Я-то и рада бы отказаться, но, перехватив взгляды, (Дика – не то, что бы угражающий, но исполненный пояснений, где он меня прикопает, если я откажусь, и Карея – "сочувствую-но-ничего-не-могу-поделать-скорее-подержу-лопату"), поняла, что фиг мне. Советника-марионетку из меня всё-таки сделают. Вопрос только в том, кто успеет первым.

И на Дика все деньги я бы не поставила. Максимум – третью часть. Потому что желающих на эту роль было, как минимум, ещё восемь – по числу оставшихся Советников. И это я уже молчу про тех, кому выгоднее меня просто прикопать, не дожидаясь, пока я доведу до этого Ричарда Трэнтона.

Оттереть его от меня попробовали на первом же рауте. Ага, щщас. Я теперь как-то сразу поверила, что он из Третьей секции. Трупов я, правда, не видела, но и подозрительных стражей, явно не без применения силы оттеснивших Дика в тёмный коридор – тоже. А вот сам он вернулся через несколько минут с коньяком и бокалом шампанского для меня. И без пиджака.

Тогда оппоненты и предполагаемые мои будущие покровители решили пойти другим путём – официальным. Ага, щщас. Оказывается, я ещё в больнице подписала на Ричарда доверенность полностью представлять мои интересы. Отдам должное – он ею не злоупотреблял. Доверенностью. Даже пытался объяснять мне, что именно он там представляет. На сороковой минуте я сдалась. Пусть представляет, только меня не трогает.

То, что я шпионка Альянса – искренне пытались проверить. Но нет, общавшиеся со мной Советники явно в этом сильно сомневались. Какая шпионка? Максимум – марионетка, учитывая двух овчарок консолидации. Хотя, лично мне овчарку напоминал только Карей, Дик больше походил на бульдога. Но вот чем они так меня зацепили, что я только улыбаюсь, предоставив консолидартам карт-бланш, они знать бы хотели. Очень.

Шесть Советников уже почтили меня своим обществом и приватной беседой, практически по очереди. В неделю уложились. Под конец такой беседы каждый реально задумался, а стоит ли вообще тратить силы и средства на подчинение такой дуры. У неё ж только цацки на уме. Вернее, кристаллы. Нитриты. Вообще больная.

И подкупить трудно – слишком дофига у самой всего, спасибо мужу. И, главное, большего ей пока не хочется. Своим ещё не наигралась. Вон, прям прилюдно на единственного раба слюни пускает. Телохранителем сделала. Даже на коленях стоять не заставляет – обзор, видите ли, не достаточный из такого положения. Тьфу. Точно больная.

И вот как такой манипулировать? Может сразу…? И проблем меньше, и надёжнее как-то. Но пока ни у кого не получалось.

Сит пару раз нечаянно выбил у меня бокал с вином, и при этом рядом отчетливо слышались разочарованные вздохи.

Несколько раз мои Тени-стражи устраивали подозрительный шум, и тогда на перефирии мне чудилась знакомая широкоплечая фигура, которая исчезала, стоило только мне обернуться. Вот в такие моменты становилось действительно страшно.

Я знала, на что способен Тэллас Кэррай, и поэтому была уверена, что сейчас он явно меня защищает. Если бы хотел убить – я бы уже была мертва.

Или если бы ему приказали. Я прекрасно знала глубину преданности бывшего раба своему покровителю. Безоговорочная, безапелляционная и бескомпромиссная.

Значит, я зачем-то нужна Третьему Советнику.

А вот он как-раз с беседой затягивал.

*****

Я буквально едва держалась на ногах. С самого утра – то какая-то выставка, то презентация, потом в темпе самбы переодевание и типа обед – и вот через пол часа снова раут. И, по словам Кара, я "изюминка сходнячка, так шо без тебя никак". Где он только так говорить научился, а ведь, как выяснилось, лорд.

Так что вымотана я была основательно, и сжалившийся надо мной Дик привёз меня в форштадт дающего бал рода заранее, и, отпустив пройтись по саду, побежал на какие-то переговоры.

Взглянув на постоянно сопровождавшего меня Сита, отметила его усталость и мешки под глазами. Всё это время он не отходил от меня, безукоризненно отыгрывая свою роль.

Даже ночью. Что бы ни происходило вечером – утром я просыпалась в постели одна, а мой раб ждал на циновке у дверей. С внутренней стороны, так, что дверь не открыть, не задев его. Я вначале хотела возмутиться, но, перехватив тут же опущенный взгляд, передумала. Только фыркнула.

А ещё мы практически не разговаривали. Это для меня оказалось сложнее всего.

Сейчас Сит тоже устал. Я вышла на открытую площадку у фонтана и, опустившись на скамейку, скинула одну из подушек на землю, указав на неё глазами телохранителю.

Покорно опустившись у ног, Сит склонил голову, позволяя мне запустить руку в его шевелюру. Конечно же, нас и здесь видят. Да и в отжиг, все знают о моём пунктике на рабах, не скандалю – и то хлеб. Наверное, подозрительнее было бы, начни я направо и налево размахивать кнутом – точно, притворяюсь, потому что что-то задумала. Я пошевелила пальцами.

– Божачки, какие всё-таки у тебя мягкие волосы, – решила озвучить постоянно возвращающуюся ко мне мысль. – Не тонкие, но такие приятные на ощупь.

– Разные мази, втираемые в кожу головы, омывание самих волос – именно для такого эффекта, – зачем-то ответил Сит. И, помолчав, добавил. – А ещё у постельных рабов вырывают ногти, чтоб не могли оцарапать господ. Не знаю, почему мне сохранили. Может, просто сгрызал их постоянно до мяса, так, что при всём желании не смог бы… – он снова замолчал. И опять – не надолго. – И подушечки пальцев полируют настолько, что отпечатков не остаётся. Зато ласки ими гораздо приятнее.

Вот нафига мне эта информация?

– Мне нравятся твои ласки, – неожиданно для себя ответила я. Типа и так не понятно. Он же не слепой.

Внезапно Сит сдвинул мне подол платья, быстро огладил коленку, поцеловал, и, приподняв ногу, лизнул внутренний сгиб, потёршись о кожу языком. Мненя словно током шибануло, причём не от брасфона. Его горячий язык задел какие-то точки, которые, словно впитав этот жар, простреливали изнутри маленькими искорками. Было настолько приятно, что даже больно.

Я непроизвольно дёрнула ногой и застонала. Сит мгновенно отстранился и поправил на мне платье.

– Я обученный постельный раб, – сказал он глухо, сгорбившись и глядя в землю. Но от моих ног не отодвинулся. – Да, был и терпящим, и подопытным, и беглым. Но я – постельный. Ты не знаешь и половины того, что я там могу вытворять. И, тем более, что можно вытворять со мной.

Ох нифига себе заявочки. Это что ещё за проверочки?

– А покажешь? – спросила, стараясь придать голосу заинтересованности.

– Как прикажешь, Госпожа. Может, тогда и не захочешь выпускать из своей постели.

Отжиг. И запомнил же! Я эту фразу и не повторяла-то, только раз сказала, в нашу первую ночь в Столице. Для камер же сказала.

Почему-то, несмотря на демонстративный вызов в голосе, это явно не его обычные метания, когда его клинило от непонимания, что же между нами происходит. Всё он прекрасно понимает. Похоже, что это шаг не назад, а куда-то в сторону. Это теперь напоминает танцевальные па.

А фиг тебе. Плохо я танцую, уж простите!

– А сам чего больше хочешь? Чтоб не выпускала или чтоб выгнала поскорее? Ты прямо скажи, может наши желания совпадут. – Вдоволь налюбовавшись его напрягшейся спиной и наслушавшись красноречивого молчания, продолжила. – Хотя нет. Вру. Моё – ни с тем ни с тем не совпадёт. Потому что ты никогда не был нужен мне только ради постели. И вообще секса.

Ах, "хмы"! Мы ещё и обиженку строим! Использовали нас тут, понимаешь, по полной, а теперь мы "не нужен". Причём напрягает такая явная и агрессивная демонстрация, создаётся впечатление, что он опять стоит перед выбором, а моя реакция поможет ему принять решение.

А смысл? Я же уже показала своё к нему отношение.

Что уже Дик ему наговорил?

– Только не пытайся мне сейчас демонстрировать полное безволие и пассивность в том, что между нами происходит. Секс у тебя был с кучей народа, а привязка такая дурная только между нами возникла. И я тоже только к тебе привязана, заметь, хотя рабы у меня были, муж постарался. Но вот эта вот наша обоюдная фигня… Я про такие непонятные цепи даже не слышала…

Замолкла я из-за странных звуков. Даже не сразу поняла, что это так тихо смеётся Сит.

Да ладно. Где-то шахта, видимо, обвалилась.

– Не цепи, Дана. Зеркала. Я должен тебе рассказать. Знаю, что удивил тебя в больнице, при сканировании.

– Когда как-то поставил блок? Да, впечатляюще. Я почти ничего не почувствовала, только слабый отголосок.

– Отражение. Не уверен, как правильнее описать. Я увидел нашу связь как отражения разумов и чувств в таких… зеркалах. Ну и… повернул. Не надолго, но сработало. Потом само на место встало. Эти зеркала… они настроены на нас. На нас с тобой.

– Это… очень интересно, – пробормотала я, чувствуя, как меня затягивает в омут гипотез. Всё-таки я кристаллограф, проработавший бок о бок несколько лет с одарённым нейробиологом, хоть и мразью. А что, если это было не зеркало, а мыслегрань, проекция его кристалла в сознании? Если, погрузившись в эту проекцию, он смог физически воздействовать на кристалл, перекрыв на этой грани нейронную связь? Такой себе контролируемый микро инсульт…

Подобным образом Дэрек убил одного своего раба-подопытного, просто разом оборвав связи кристалла с мозгом. Резко, чтоб избежать разряда самого кристалла, причём это ему удалось. Но раб умер, хотя вскрытие черепной коробки не показало кровоизлияний или хотя бы отёков… Дэрек искал возможности извлечения кристалла без причинения вреда носителю. Но, после этого "досадного провала" муж назвал это направление "ресурсозатратным и не окупаемым", и сосредоточился на разработке блокатора, к моему облегчению. Тогда мне ещё хотелось ему верить.

Но то было ментальное воздействие хозяина, а чтоб раб сам… вот так, при помощи мыслеобраза, словно виртуальной клавиатурой, мог управлять связями своего кристалла со своим же мозгом…

– Мне нужно добраться до лабораторий этого урода. А с твоими сомнениями мы позже разберёмся. Вместе.

ЭШТОН ХИЛЛАР

Эштон откинулся в кресле и прикрыл глаза. Очень хотелось послать всё в отжиг да завалиться спать.

Уже очень давно он нормально не спал. Должность не позволяла. И он сейчас не о должности секретаря Третьего Советника.

По сути, предполагалось что это Сonsilio Аutem Рares – Совет Равных. Но люди не были бы людьми, если бы среди равных не выделяли тех, кто всё таки равнее.

Иерархия она такая. Необходимое зло. Иначе – хаос.

И его место в иерархии слегка покачнулось.

Эштон Хиллар двумя пальцами взял лежавший перед ним маленький белый кристалл с едва различимым розоватым оттенком. Покрутил перед глазами, рассматривая на просвет.

Вздохнул, вставляя его в свой, сделанный специально для него под левую руку, брасфон. Это был продукт-симбиот, сочетавший в себе электронные и эдектрооптические технологии, развитые только на Соледаре, с использованием специально выращенных и по-особому ограненных кристаллов. Такой симбиоз на Соледаре не то, чтобы запрещался, как большинство электроники, но не приветствовался.

Однако Хиллар не был консерватором.

Именно поэтому так увлёкся проектом ненормального ученого, даже стал лично его курировать, выбив у Великого Дамкара финансирование. Была б его воля – он не ставил бы Владыку в известность, предоставив уже готовый результат, способный в разы приумножить богатства теневой Империи Энси. Но шпионы… Уж лучше успеть первым.

И вот.

Практически восемь месяцев дорогостоящих работ, штат ученых, готовая технология и расчёты. А в результате – вот эта розоватая дрянь. Которая не работает.

Эштон сдержал вздох. Дело совершенно точно было не в технологии и рассчётах – Хиллар лично забрал их у Дэрека, которому в оплату помог инсценировать собственную смерть, чтобы заманить обратно на Соледар Альянс, взявший под крылышко бывшую жену учёного, на которой Либрас Хоэри был конкретно так зациклен.

Тот ещё псих. Но полезный.

Пока его не прирезал собственный… опытный образец. Хиллар практически стал свидетелем, но рабу удалось уйти. Вместе с результатом эксперимента.