Текст книги "Заглуши Мою Боль (СИ)"

Автор книги: Ален Сноу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

А утром, проснувшаяся Либра Хоэри с лёгким холодком рассматривала своего раба, скрутившегося в кресле. И удобно же ему вот так, буквой Зю. Не выгоняла же с кровати! Хотя, вчера вроде и не позвала… А сам постеснялся. И зря – вон какие синяки под глазами! Будить? А, отжиг с ним, пускай отсыпается. Сегодня я никуда не тороплюсь. Но валяться самой уже не хотелось.

Лениво потягиваясь, вылезла из кровати и прошлёпала в ванную. Вид умывальника, на котором вчера оставила колечко, почему-то злил. От злости захотелось избавиться – ну не люблю я это чувство, – и я забралась в ванну, пустив ооочень тёплую, почти горячую воду…

ПРОВОКАЦИЯ

Окончательно проснулся я, когда хозяйка скрылась в ванной. Вскочил… ну, как – вскочил, очень быстро встал, растирая затекшие мышцы, уж лучше бы на коврике спал…

Подгоняемый четким планом, быстро приготовил завтрак, сервировав его на небольшом столике у окна прямо в спальне. Когда хозяйка вышла из ванной, поклонился, не желая злить её своим "обрушением" на колени. Да, вчера она высказалась довольно конкретно…

Хозяйка удовлетворенно хмыкнула. А потом, одеваясь, хмыкнула… по-другому.

– А что это ты традиции нарушаешь? Прям уже привыкла тебя по утрам голышом видеть.

Хорошо, что руки за спиной. Только б внимания за звук хрустнувших суставов не обратила. Я и в самом деле слишком быстро теряю контроль. Слишком бурно на нее реагирую…

– Прикажите раздеться, Госпожа?

– Да не нужно, я пошутила. Ооо, какой завтрак! Ты молодец!

О да, я старался. Отодвинул стул, хозяйка, в новом цветастом сарафанчике и рассыпавшимся по плечам волосами, села, небрежно откидывая их на спину… Мне, стоявшему за её спиной, снова была видна венка на её шейке, как тогда, когда застегивал платье… Отжиг, соберись, руки же дрожать будут… Ведь на этот раз я не отступлю.

Быстрым рассчитанным движением я схватил блеснувший в свете утреннего солнца предмет. Хозяйка не шелохнулась.

Я приставил к ее горлу нож, внутренне напрягшись в ожидании боли. Бешеной боли, которую, однако, смогу вытерпеть. Я знал, что смогу.

Но боли не было. Это было странно и неправильно. Почему не реагирует кристалл у меня в голове? Я ведь подчинен ей – подчинен полностью, почему она не защищается? Приготовившись терпеть, я слегка растерялся от отсутствия сопротивления. Чувствуя как дрогнула рука, прижал лезвие плашмя к её шее, не повреждая кожу, положив другую руку на её предплечье.

– Я убью тебя, – зачем-то предупредил я.

– Нет, не убьёшь, – услышал спокойный ответ. – Ты этого не хочешь.

Странно, но мне стало смешно. Всю жизнь мне указывали, что я ДОЛЖЕН делать, как я это ДОЛЖЕН делать, и что я БУДУ делать. Но первый раз мне самому объясняли, чего я ХОЧУ. И я в самом деле рассмеялся, сильнее сжав её предплечье.

– И чего же я хочу? – мне и вправду было интересно.

– Напугать меня. Заставить бояться за свою жизнь настолько, чтоб я не помешала тебе лишиться твоей. Или даже помогла. Но в этом нет необходимости.

– Пугать?

– Нет, лишаться жизни. Я вижу – тебе нужен этот красный камешек, что я нашла. Зачем? В перстне он смотрится красиво, но даже получив колечко, ты думаешь, что хочешь умереть. Но ведь это не так.

Это было… неожиданно. Нож от её горла пришлось убрать – руки тряслись так сильно, что я боялся ранить Хозяйку. А ведь действительно – НЕ ХОТЕЛ. Я иссяк.

– Тогда чего ещё я хочу? – услышал я сиплый голос, который выдавало моё тело, отходя и опускаясь на колени. – Может хоть Вы это знаете?

*****

Нет, я, конечно, была уверена, что он меня не убьет, но чтоб вот так – опять на колени с абсолютно потухшим взглядом? Вроде ж с ними вчера объяснила, вроде ж даже услышал. И вот. А не перебор? Или этот гаденыш опять что-то задумал?

Ну, и как реагировать? Он ващщет меня убить пытался! Ну, как минимум, сделать вид. Я же должна отреагировать? Как? Вот прям всё сейчас бросить и кинуться наказывать? Я, между прочим, не доела!

Или сделать вид, что ничего особенного не произошло, и продолжить разговор о перстне? И объяснить, наконец, этому гаду чего он хочет? Но, опять же, – я не доела!

И, кстати. Оборачиваюсь к этому киллеру.

– Ты сам-то есть хочешь?

Перепуганные глаза и бессвязное лопотание. Что, не умеем быстро переключаться со своего самокопания на реальные вещи? А вот учись. Не одной же мне мучиться.

– Садись за стол и жуй. Поедим – поговорим.

Я вот этого вот всё, что он наготовил, всё равно не осилю, и вот этот вот придурковато – виноватый взгляд мне вообще под солонку! Пусть ест! Не пропадать же добру. И тому, что наготовил, и тому, кто наготовил.

– Ну, чего застыл?

Подсел на краешек свободного стула, напротив меня, спиной к панорамному окну, неловко согнув ноги, готовый в любую секунду опять сползти на колени. Регресс налицо.

Хорошо, хоть извинякаться не стал. Сел, жуёт, как приказали. Глотать, кстати, тоже нужно! Или это отдельно приказывать?

Доев аппетитные блинчики с золотистым джемом и запив чудесно пахнущим какао, я отложила вилку. Раб тут же опустил свою. Ну, немного на тарелке осталось, но с голоду не умрёт.

– Ну, и как ты до этого додумался? Вот только на колени не надо!

– Как прикажете, Госпожа, – вздох просто вселенской скорби. Ну вот не иначе любимого пёсика отобрали, а не лбом пол прошибать запретили. – Понял, что… как… насколько я жалок. Ну и… додумался.

– То есть пару дней назад ты об этом не думал? Когда Стражам глазки строил?

Аж голову в плечики затолкал. Не думал, значит. Я даже догадываюсь почему.

– Перстень у тебя?

– Да… и руки… потому. Открыть пытался. Не получилось. – Он дернулся было встать, но я жестом остановила. – Я отдам. Верну. Она… всё равно бесполезна.

– Кто – она?

Раб закрыл лицо руками, судорожно вздохнул, именно судорожно – резко и прерывисто. Потом уверенно положил руки себе на колени и посмотрел мне в лицо.

– Вы ведь знаете. Ни разу не удивились, не спросили, как я сбежал. Не обратили внимания, как я реагирую на кристалл. У вас был для него изолятор. Вы знаете!

Догадливый мой, что ж ты раньше молчал?

– Знаю. Не могу пока объяснить, не доверяю тебе. Но да, знаю.

– Вы… поэтому… меня купили…

– Да перестань! Ты же сам себя мне купил. И оплатил, и комплектацию проверил. Только что глаз вместо меня не отсканировал. Так с какого отжига вдруг самоубиться решил? Да еще и меня в это впутал? Из-за перстня? Нечего краснеть, говори!

Но он опять закрыл лицо руками. Да что за красна девица! Но молодец, вроде взял себя в руки – по крайней мере опустил их. И тон такой покорный-покорный, того и гляди опять за нож схватится.

– Вы же… просто приказать можете… ментально. А вы не… Я же понимал… Что Вы понимаете… И что я мог? "Госпожа, достаньте, пожалуйста, штучку, я без неё от Вас сбежать не могу!" Так, да? Да и… толку. Уже сбегал… борделем закончилось. Бессмысленно это всё. Только хуже… всегда.

Хуже? Это я-то – хуже борделя? Ну спасибо!

– А просто спросить? Чего ты от меня шарахаешься? Прям вся я такая страшная?

– Вы Госпожа. Хозяйка. Так надо. Простите, Госпожа.

Так, ладно. Госпожа так Госпожа. Даже попрекать этим обращением не буду – вдруг опять истерику закатит и отжиг знает что в этот раз отчебучит. Нее, я уж потерплю лучше, хоть от этого слова уже глаз дергается.

– Ой, давно ли тебя останавливало что-то от "так не надо"! Я дала повод считать меня монстром? Ну… пнула пару раз. Это же отвлекающий манёвр был! Я же Либра.

– Да я вообще не понимаю кто Вы, Госпожа! – Вскочил, едва стул не перевернул. – Я уже весь мозг вывернул! – Отвернулся к окну, лбом в стекло вжался. – Не доверяете? Рассказать не можете? Тогда что это ночью было? Ну не… Не спят на том, кому не доверяют! Как при этом можно подумать, что я… смогу!…

Опять развернулся, руками в стол вцепился, мамочки, да мы в глазки смотреть открыто осмеливаемся… точно, что-то вывернул. Может и мозг. Мне уже прям совестно… вроде. Щечки раскраснелись, губки дрожат… Красавчик! Я аж облизнулась. Опять.

– Я же просто смерти ждал. Я же смирился уже. Это ведь… после всего! Это больно! А тут… Я же до сих пор не понимаю! Это же… отжиг, да не бывает так! Ну кто же… так?! Вот зачем же… ТАК?! Что это вообще было?… Ночью… не этой. Но было же! А потом – как к… пустому месту. Я ж даже рабом себя возле Вас не чувствую. Раб ждет от хозяина удара, наказания… хоть чего-то. А я – уже нет! Я уверен, что даже ментально не ударите, просто не заметите. Ни мои выходки, ни меня. Я себя пустым местом чувствую! А ведь не должен… в принципе чувствовать!

Да. Похоже, это не он себе мозг вывернул. Похоже, это я ему этот мозг сломала. И ведь починить не смогу. Чинилки не хватит. Да, Дана, вот что значит потеря контроля. Но я же не знала! Либра в моей голове резко схватила Данку за шиворот и затолкала в глубины подсознания, громко хлопнув дверью. Профессионал удовлетворенно хмыкнул. Педагог тихо помалкивал в уголке, стараясь не отсвечивать – уж очень к Данке не хотелось. В глубины. Там много чего, и страшно.

– Ну, выходку твою я заметила. Можешь считать, что тебя тоже. Но ты же понимаешь…

Хорошо, что хоть на реакцию меня натаскали. Это вам не эмоции контролировать. Это на автомате – рефлексы. Увидев отблеск в окне напротив, я просто за грудки перетащила на себя опешившего… раба, увлекая за перевернутый стол. Под звуки разбивающегося стекла и свиста поверх голов, напоминающего замах плётки, за нами что-то шорхнуло, хряснуло, бумкнуло – и по кровати весело заплясали язычки пламени. Стол принял на себя вторую волну хрясанья и бумканья.

– Сумка!!! – Истошно завопила я, выпутываясь из чудом не загоревшейся скатерти.

Раб понятливо кинулся к кровати, где огонь доедал простыни, явно приправленные катализатором. Слишком уж аппетитно доедал.

Ну вот и отдохнула.

Отжиг!

НАПАДЕНИЕ

Слишком увлеченный выплеском эмоций, я не сразу почувствовал опасность. Когда хозяйка, внезапно выпучив глаза, схватила меня за рубашку и дёрнула, я скорее инстинктивно оттолкнулся ногами и перенес вес на руки, упиравшиеся в стол. Перелетев через него, дернул столешницу, превращая ее в щит.

Вовремя. Позади нас уже горела постель, причем довольно подозрительным синеватым пламенем, а в окно продолжали влетать маленькие красные шарики, с громким треском разрывавшиеся при столкновении с препятствием. Благо, этим препятствием стала столешница, а не наши тела.

– Сумка!!!

Ну еще бы. Учитывая, что из нее периодически выуживала Хозяйка, там много полезных вещей. Вчера я не видел, куда она её "положила", но догадывался. Девушка всегда старалась держать её в зоне досягаемости.

Метнулся за кровать, но мне не повезло. Очередной шарик, врезавшись в изножье, лопнул, попав в меня красными искрами, тотчас ожившими синеватыми всполохами на моей рубашке. Сумку правда я схватил, перекинул хозяйке и сорвал с себя горящую ткань.

Шарики продолжали влетать, плюясь искрами. Комнату заволакивало дымом, не успевавшим вытекать через разбитое стекло.

Но даже сквозь этот дым я хорошо видел, как моя хозяйка выхватила из сумки небольшой цилиндр с ручкой, отдаленно напоминающий оружие, и направила его в окно. Само широкое "дуло" вроде даже засветилось, а из него ничего не вылетело. Но "шары", не достигшие окна, внезапно поменяли траекторию, словно отброшенные невидимой волной, а стена напротив с треском ввалилась внутрь, очевидно, сносимая этим же непонятным явлением.

Всё это выхватывалось краем глаза. Хозяйка, перекинув сумку через плечо и шею, развернулась ко мне.

– Вниз!

Одновременно, в этом самом низу послышался грохот выбиваемой двери, отменяя её приказ. Я пнул горящий стол (дебил!) и, намотав на руку лоскуты, бывшие рубашкой, выбил остатки стекла – и вверху, и внизу. И протянул вторую руку… ей.

– Тут только второй ярус. Спустишься по мне и спрыгнешь.

Но девушка, проигнорировав руку, подскочила к окну.

– Да, но всё проще. Водосток! Только я первая, я легче! – И, спрятав стрельнувшую невидаль в сумку, она выскользнула в проем, схватившись за край рамы у стены, перекинула ногу и руку, цепляясь за что-то, мне не видимое снаружи, действительно начала спускаться. Довольно ловко для рабовладелицы.

Выждав, когда она отпустит трубу, я последовал её примеру. Руки и голый торс противно обожгло – похоже парочка снарядов, угодивших в стену, нагрела железо. Но не смертельно – кожа к нему не прилипала, впаиваясь, а лишь терпимо жгла. Спрыгнув, я схватил её за руку и увлёк за собой, юркнув между домами напротив, выбегая на соседнюю улицу. И едва не был сбит мобилем, резко, с разворотом из-за торможения, остановившемся. В нем открылся верхний люк, выпуская голос:

– Дана, Сит, быстро сюда!

Взгляд на хозяйку, кивок, и я просто закинул девушку внутрь, запрыгивая следом. Мобиль рванул с места.

.

*****

Нии…солёная такая себе эвакуация!

Карри, явно без согласования, на маячек сама ломанулась, благо я сразу активировала. Зуб за кристалл – это не власти, не Тэллас, иначе Карри не рискнула бы светануться, даже ради меня. Кто тогда? И – за кем??? Смотрю вот на этого вот… сползшее с меня… приобретение… И чувствую, что это может быть не только из-за меня…

– Дан, я оторвусь и должна вас скинуть. Мы итак рискуем! Определись куда.

– Я понимаю, – отозвалась я, судорожно пытаясь подобрать возможное убежище. И тут…

– Девушка, вы Старую Башню знаете? Сможете подбросить как можно ближе, а потом увести ИХ как можно дальше?

Сидя на полу мобиля трудно было оценить, кого "их" имеет в виду мой… мой. Но вильнувший резко транспорт, впечатавший меня в дверь, доказывал, что от "них" мы не оторвались. И… немного смутило то, что впечаталась я ни фига ни в дверь, а… в ладонь, заботливо вовремя подставленную мне под голову.

Что за отжиг происходит?

Меня подвинули, буквально уложив на пол, и накрыли своим телом, пахнущим дымом, опершись на руки. Вовремя. Заднее стекло мобиля разбилось, осыпав осколками… не меня. А того, кто меня… прикрыл?! И продолжил командовать.

– Если зайти со стороны шахты, там разрушенные бараки. Можно оторваться. А потом притормозите за Башней у Крестов, мы спрыгнем. И уезжайте.

– Дан, подходит? – Уточнила Карри, опять вильнув чуть ли не в обратную сторону. Ну спасибо хоть спросили!

– Да! – Пискнула я из-под… тела. – Когда заберешь?

– Ночью. Максимум – утром, если нет – выдвигайся к Столице и заявляй права. Чем громче, тем лучше – им сложнее что-то сделать, если будешь на виду. Готовность – четыре минуты!

Это вот она сейчас кому сказала? Судя по тому, как подобрался надо мной… раб?… – явно не мне! Но самое смешное, что я даже не удивилась, когда он начал меня инструктировать.

– Мы спрыгнем, и я вас немного проведу, потом открою люк. Лестница там крутая, немного спуститесь – и замрите, люк я закрою и станет темно. Не двигайтесь, дождитесь меня. Пожалуйста.

Я только глазами хлопала. Это вот… тело надо мной – это точно то же самое, что минут… не очень, в принципе, много назад, мне истерику с эмоциями закатывало? На колени плюхалось? Ножик к горлу…

Да что, отжиг, происходит?!

ПОДВАЛ

Я не знаю, что помогло мне переключиться. Может ощущение, что со мной это уже происходило. Потому что действительно – происходило. Я уже убегал от этих шаров, прятался в этом подвале. Только тогда я был один.

Мне можно было бояться, совершать ошибки, получать травмы. Мне было всё равно. А вот сейчас – нет. Потому что я наконец САМ понял, чего я ХОЧУ.

Это было на удивление легко и просто понять, но вместе с тем заставляло действовать. Это было… приятно. Приятно, в утиль всё остальное! Прости, Соль. И – спасибо!

.

*****

Я действительно его дождалась. Раз уж через пожалуйста попросил.

Темнота на лестнице, по ощущениям каменной, была кромешной. Люком в подземелье, отпираемом скрытым механизмом, оказалась плита, на которой стояли Кресты – какой-то старый памятник, даже не знаю чему поставленный. Неожиданно. И этот… мой – его отпер! Что еще о своём рабе я не знаю?

Он, на ощупь в темноте наткнувшись на моё плечо, сел на ступеньку рядом со мной. И очень устало выдохнул. У меня от этого выдоха что-то внутри дёрнулось, вызывая желание обнять его, прижать к груди голову, уткнуться носом в его макушку.

Но мне нельзя. Поэтому я только выдохнула в ответ.

– Нам долго ждать. Может стоит спуститься?

Он снова выдохнул.

– В тво… вашем браслете есть фонарь? Здесь ступени разной высоты, на ощупь трудно будет.

Вот что значит стресс. Когда он закрывал люк, я успела пройти еще при свете из проёма, а ему пришлось нагонять в потёмках. А я даже не задумалась.

Вызвала виртуалку на брасфоне, сузила до прямоугольника размером с ладонь, и пустила засветившееся зелёным режимом ожидания окошко, приказав держаться в метре от меня. "Фонарик" послушно отлетел.

Мой… поднялся, и стал спускаться первым, прихрамывая. Ступени окончились прямоугольной совершенно пустой комнатой с земляным полом, но крепкими цементными стенами и плоскими лампами на потолке. Я оглянулась в поисках выключателя.

– Энергия не подается, – объяснил… спутник, увидев мой жест. И сел на пол, оперевшись на стену.

Хорошо, хоть вентиляция нормальная. В воздухе почти не ощущалось сырости, но было холодновато, несмотря на жару снаружи. Подвал всё-таки.

– Что с ногой? Ты хромал. – Я подошла, скинула сумку и присела рядом на корточки. – Покажи.

Он дернулся в попытке поджать ноги, но, зыркнув знакомым взглядом, подвернул правую ногу, показывая мне ступню, и пояснил:

– Ожог. Небольшой, еще в комнате. Потом просто… натёр.

– Нужно было сразу найти тебе обувь. Это мой недосмотр. – Зрелище было… впечатляющее. Ступня – вся в каких-то рытвинах, старых рубцах, мозолях… Свежий ожог практически не был различим под слоем налипшего песка и даже мелкого гравия, склеенных сукровицей. Это следовало срочно промыть. – Здесь вода есть?

– Нет, – снова зыркнул он. – Та девушка знала моё имя. Она назвала меня по имени. И те…вас.

– Это надо промыть. Иначе на ногу наступить не сможешь, если вообще без нее не останешься. Девушка – моя подруга. И мы… работаем вместе. Я ей рассказала… о тебе. Видимо, она тебя проверила. И, судя по тому, что не пристрелила – не сочла опасным.

– Видимо, плохо проверила, – улыбнулся он. Улыбнулся? Он?! Мамочки. – Но не для вас. Да и не забывайте – я вам полностью подчинен.

– Но ведь дело не в этом. Ты не поэтому мне помогаешь. И думаю даже не потому, что я с тобой сп… Ай!

Он схватил меня за руку и до боли сжал, заговорив при этом чуть ли не умоляющим тоном, совершенно невязавшимся с действием.

– Нет! Нет, прошу! Только не говорите об… этом. Пожалуйста. Я понимаю, что Вам всё равно, и… и поэтому – не говорите. Поклянитесь, что не будете. Прошу, умоляю, заклинаю – поклянитесь что не будете говорить о… об этом!

Как же меня задолбали эти истерики! Ну чем ему секс-то не угодил? Мне ж казалось, что ему понравилось. Либра с Профессионалом снова затолкали попытавшуюся было выбраться Данку обратно в подсознание.

– Хорошо, хорошо. Я не буду говорить о сексе между нами. Ай! Клянусь! Пусти, придурок, ты мне руку сломаешь!

– Даже сейчас не ударили. – Он разжал пальцы и откинулся на стену, прикрыв глаза. Но из-под ресниц продолжал за мной наблюдать. – Вы ни разу меня не ударили ментально. Почему? Я же ваш. Вы были злы, раздражены, вроде даже пьяны. Но ни разу на мне не сорвались. Почему… Госпожа?

Твою ж в утиль. КАК ТЫ МЕНЯ ДОСТАЛ!

– А что, плохо? Мазохист? Могу коробочку с кнопочками дать, тыкай себе на здоровье, только меня не трогай! И Госпожу свою знаешь куда себе засунуть можешь? Или подсказать? Разгоспожакался. Ты на меня да-а-алеко не как на Госпожу смотришь. Спокойно, я помню, я не об этом! Я всё ждала, на что ты решишься – сбежать или просто меня прирезать. А ты помогать начал. Так что это нормальный вопрос – почему?

В смысле "Хмы"? Сам такой!

– Вы знали про заглушку. Это уже означало, что за вами кто-то стоит. Но у Стражей вы меня с целым представлением забрали – значит не с ними. И… есть еще одни, которые ее ищут. Я боялся, что вы – одна из них. Но их люди на вас сегодня напали, пытались убить, не оставив шанса. Просто не рассчитывали на ваше оружие. Мы бы действительно сгорели от их… шаров. Видел я уже такие. Людей этих много, но они… хитрые. И… это страшно.

Я села – ноги на корточках уже затекли. Положила ступню… его себе на колени и попробовала легонько стряхнуть налипшую грязь подолом платья.

– Расскажи о них.

ПОЭТОМУ – ЗАТКНИСЬ

Конечно, расскажу. Не могу больше в себе… Может не всё, но что смогу. Что через глотку пролезет и там не застрянет.

– Откуда у тебя блокатор? – Да, с контролем лица у тебя получше, чем у меня, но эти три дня… Важный это вопрос для тебя, очень важный.

– До борделя, – какого отжига, ты знаешь где меня взяла, что ж смотришь, как первый раз услышала! – До борделя я принадлежал одному ученому…

– Долго? – О, и это для тебя важно. Отжиг, ногу больно! – Прости, но у тебя тут присохло. Я постараюсь аккуратно, – надо же, платьем своим… Еще и слюной смочила… Вот и… как тут?… Отжиг!

Отворачиваюсь. Вдруг поможет.

– Три года. Чуть больше. Он создал этот кристалл. И умер. А я украл его и сбежал. Неудачно. Хозяин завещание оставил – отдать в ближайший…

– Ты – образец? Дэрек так их называл, – перебила. Хорошо. Ну не смогу я тебе рассказать, КАК он умер. И…

– Да, – я ответил слишком громко. Эхо разбилось о бетонные стены.

Дэрек… Он для тебя – просто Дэрек?! Кто ты? Ну да, еще бы ты мысли мои не прочитала, контроль совсем в утиль…

– Да не дергайся ты! Больно же сделаю. Ты или веришь мне, или нет. Так что и вправду не дергайся – ни ногой, ни… весь. Работала я с Дэреком. Но не выдержала всю эту мерзость. И даже то, что он создал, не должно было иметь такую цену.

Я с силой сжал челюсти. Ты даже не представляешь эту цену. Мерзость, да? А самое мерзкое – то, что я делал это добровольно. Я принимал в этом участие, зная, на что иду. Ну, или думал, что знал.

Неожиданно она отпустила мою ногу и придвинулась вплотную, лицом ко мне.

– Мерзость! – Мягко, прикосновением к щеке двумя пальчиками, повернула моё лицо к себе. Как часто я хотел смотреть в него – без страха увидеть на нём брезгливость, без ударов кристалла, без ожидания наказания. Но сейчас это было больно. Но отвернуться я не мог. – Мерзость – то, что делал Дэрек. Но то, что он создал, не должно стать мерзостью. Я с теми, кто пытается направить это на помощь таким, как ты.

– Рабам, – чего уж, называй вещи своими именами.

– Рабам, – согласилась обидно легко. – ЛЮДЯМ, живущим с этим, – провела пальцами по моему лбу, стирая капли пота. – Я знаю, что многие сходят с ума. Их кристаллы ведь нельзя удалить. Но с блокатором есть шанс всё изменить, заглушить сигналы. Ты же знаешь – сейчас нет ничего, что могло бы это сделать. Ничего, кроме блокатора. Если ты веришь в клятвы, я клянусь – я с теми, кто хочет помочь.

Пальцы продолжали поглаживать моё лицо, словно живя своей жизнью. Скользнули по вискам, спустились на щеку. И накрыли губы.

Зачем? Зачем так?

Я положил свою руку поверх ладошки на своих губах, но вместо того, чтобы отстранить, как планировал, прижал сильнее и поцеловал. Повернул и поцеловал запястье. И снова – ладонь. Девушка придвинулась вплотную и поцеловала мою руку.

Это было почти как поцелуй в губы. Только между ними – наши ладони. Я провёл языком между её пальцами, а она слегка прикусила фалангу моего. При этом её пальчик аккуратно скользнул мне в рот и погладил мой язык. Я от неожиданности застонал и пососал этот пальчик, стараясь не задеть зубами. И, собрав остатки воли, отстранил её руку.

– Я расскажу всё, что знаю, – с хрипотой в голосе бороться было бессмысленно. – Сделаю всё, что смогу, чтобы помочь. – Я отпустил её руку, с усилием разжав пальцы. – Не нужно. Я итак всё сделаю.

Она отстранилась, отвернувшись к нашему фонарику, и приглушила его яркость, оставив лёгкое мерцание. Снова придвинулась. Я сжался от её дыхания над моим ухом.

– Любой другой, подумав так обо мне, получил бы пощечину. Но тебя я приласкаю.

И она перекинула через меня ногу, оказавшись на коленях над моим пахом, где часть меня тоже жила своей жизнью. Довольно активной жизнью. А девушка снова погладила мои губы. А я, скользнув ладонями под юбку её сарафана, из последних сил пытаюсь сам всё испортить.

– Ты же… мне… обещала…

– Я обещала не говорить об этом. Поэтому – заткнись.

Она схватилась за полы юбки, выгнулась, стащив с себя сарафан. Провела ладошками по моему обнаженному торсу, слегка задев соски. Тело выгибалось за её руками, прося усилить ласку. Я сжал руками её ягодицы, слегка отодвигая её тело от себя, давая ей доступ к низу своего живота.

Девушка спустила мне штаны, выпуская буквально повизгивающий от предвкушения член, который, в отличии от меня, знал, что именно его ожидает. Но мне этого будет мало. Притягиваю её обеими руками, буквально стискиваю в объятьях, пока её руки скользят по моей спине, даря ласковую боль прикосновениями к свежим ожогам и ссадинам. Она уже не сдерживает стоны, сжимая член бедрами, увлажняя его своей смазкой, но ещё не впустив в себя. Я рычу куда-то ей в шею, и, слегка приподняв за талию, насаживаю стонущую девушку на себя, краем уплывающего сознания пытаясь контролировать фрикции. Но она сама углубляет толчки, то приподнимаясь на коленях, то резко опускаясь вниз. Нет, еще рано…

Но когда она, вскрикнув и прогнувшись, вцепилась ногтями мне в спину и обмякла, волна боли и наслаждения просто накрыла меня так резко, что я забился внутри девушки в оргазме, не успев выйти. В панике я вскинул голову.

– Шшшш… – раздался тихий шепот её губ. – Всё хорошо. Я же говорила – сколько угодно и как угодно. Запрета нет, – и вновь обмякла, не пытаясь отстраниться. Даже сильнее прижалась, позволяя укутать в объятиях, уткнувшись в мягкие локоны.

О, Соль…

*****

Ну вот что со мной не так? Э, нет, вопрос риторический. Опять набросилась на бедного мальчика… парня… э-э… мужчину. Хотя он, конечно, всё сразу. И немножко сверху. Но просто контроль над собой теряю, прости Соль! Весь женсовет в моих мозгах просто впадает в анабиоз, а тело же, наоборот, берет на себя управленческие функции. Я в прямом смысле слова схожу с ума.

Одевшись, я покосилась на… блин, определиться бы. Жертву экспериментов. На данном этапе – одной озабоченной дуры. Он старательно прятал глаза, как-то подозрительно съёжившись. Нет, я, конечно, дура, но не садистка.

– Тебя что-то гнетет. Я вижу. Скажи, пока мы оба не надумали того, из-за чего ты за ножик схватишься.

– Не схвачусь, – огрызнулся, явно стараясь скрыть смущение. – Но… да. Оказалось, это важно, я не могу не думать, ну… Просто вы должны знать. – Он медленно вздохнул, прикрыв глаза. Это я настолько его зашугала, что он и зыркать скоро перестанет? Вот отжиг. А мне только нравится начало. – Я должен вам сказать. Я не стерилизован. Это… может иметь нежелательные последствия. Моя несдержанность.

Ах, вот где соль намокла! Вот просто доверять партнёру – не?

– Если ты про мою возможную беременность – расслабься. Я больше не могу иметь детей.

– Больше? – Отжиг, да что ж такое. Вот не могла без оговорки. – У вас есть ребёнок?

– Нет! – Злость вырывается неожиданно, пугая меня саму. Похоже, Данка опять выбралась. Подсознание какое-то ненадежное стало, замки, по ходу, менять нужно. – Нет у меня детей, не было, и никогда не будет. И это не твоё дело, ясно?

Непроизвольно поглаживаю живот. Конечно, не было. Нельзя же считать ребёнком то, шевеление чего я едва начала ощущать. И перестала. Ну еще бы – после того, как меня прижало центнером живого веса. Бесчувственного живого веса…

Даже сейчас меня не покидает мысль, что муж не был жестоким. Мысль, сопровождаемая гомерическим хохотом всей моей сути. Он пытал людей! – Но оправдывал это экспериментами. Он поднимал на меня руку! – Но только в ответ на мои упреки, стараясь физически не покалечить. Он пытался меня убить! – Но он просто защищал свою работу, свои исследования, для которых я стала опасна. Я опять инстинктивно подношу руку к своему горлу. Да, ему почти удалось. Если бы не Кэррай… А я до сих пор помню как любила мужа. Ровно до того момента, как перестала чувствовать шевеление внутри меня…

До того момента, как перестала вообще что-либо чувствовать. Так, видимо, люди и сходят с ума. Мне говорили, что со мной этого не произошло, что я нашла силы выбраться и сохранить рассудок. Сейчас я в этом уже не так уверена. Насчет рассудка.

Машу рукой, отгоняя болезненные воспоминания и неуместные мысли.

– Всё, забудь. Есть насущные проблемы. Нужна вода, промыть тебе рану. Боюсь, зараза уже занесена, но об этом подумаем когда Ка… подруга нас заберет. Мне придется выйти. Да и маячок поставить – под землей она нас врядли найдёт.

– Маячок нельзя. Любой сканер засечет. Это рискованно.

– Если бы искали, тебя просто по кристаллу б нашли. Или меня по брасфону.

– Но мы не на поверхности. Может и искали. Недаром здесь отключены все коммуникации и силовые линии. Это надёжное убежище.

– И довольно просторная гробница. Но не хотелось бы на себе проверить. Поэтому лучше просто обьясни мне, как открывается этот саркофаг и где лучше всего…

– Вы отсюда никуда не выйдете. – Я даже растерялась от такой наглости. Это вообще как? Чего это он раскомандовался?

– Если вас убьют, кто передаст заглушку "тем, кто хочет помочь"?

Мамачки. Сарказм. Ты кто такой и где мой раб?

– Ах, извините, что с ними не познакомила! Но большего я тебе всё равно не расскажу. Если ты тем, своим, о которых, кстати, сам так и не рассказал, достанешься – они просто с кристалла всё считают. Ты им даже живьём не нужен. Надеюсь, понимаешь. И если и вправду такой умный – предлагай. Что теперь делать?

Он встал, опираясь правой ногой лишь на пальцы, Сделал пару шагов.

– Всё терпимо. Могу ходить. Люк приоткроем немного, вы настроете маячок и я установлю его на Башне. Именно к ней вернётся ваша подруга. Если она появится, мы придём за вами. Если появится не она – уведу как можно дальше отсюда.

– Ты нормальный? Бросишь меня тут одну? Уведёт он… Да о чем ты вообще сейчас думаешь?

– О вас, – просто ответил он. И я сразу как-то ему поверила.

– Хорошо, предположим, но выходить всё равно рано. Сейчас, – я сверилась с брасфоном, отжиг, как же время пролетело, – ну, скажем, восемь ударов. Ночь можно считать после девятого, раньше нас не заберут. Если вообще заберут. До утра ты снаружи околеешь, это здесь температура, будем считать, постоянная, а ночи тут – сам знаешь…

Неожиданно он подошел ко мне и просто погладил по волосам. В груди что-то приподнялось и булькнуло. Твою ж в отжиг…

– Не волнуйся, мне теперь есть за кем вернуться. Ничего со мной не случится.

Моим порывом было притянуть его к себе, вцепиться, и никуда не пускать. Ну и…