Текст книги "Заглуши Мою Боль (СИ)"
Автор книги: Ален Сноу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Советник кивнул. Зачем-то взял со стола карандаш и стал крутить его в пальцах.
– Эти камни – и подчинения, и блокатор – не должны покинуть Соледар. Вынуть из тебя кристалл было бы самым простым решением, но я уже переборол соблазн, – согласен, это очень смешно, особенно если это не из твоей головы собирались что-то вынимать. Я вот не смеялся. – Ну, или, в крайнем случае, уничтожить хотя бы блокатор. Но, я ведь правильно понимаю, он – из твоих близнецов?
– Тройняшек.
– Да, конечно, но сути это не меняет, связь между ними нерушима. Узнать бы, как ты вообще выжил при изменении свойств одного из них… Риск, что при его уничтожении ты погибнешь – слишком велик. Надеюсь, ты веришь, что, теоретически, мне не так уж и трудно это сделать?
Я сглотнул.
– Технологии, проданные Дэреком, не полные. Есть информация по провалу эксперимента, блокатор не работает, а экспериментальные носители… не перенесли модификации. Опытный образец у тебя?
– Я знаю, где он. Дана – нет.
– И тут защищаешь, – Либрас Кэррай опять улыбнулся. Он меня действительно пугает. – В идеале блокатор бы уничтожить. Но, как я сказал, я не желаю твоей смерти. Оставлю как вариант на крайний случай.
Несмотря на нотки веселья в его голосе, я знал, что это не шутка.
– Вы предложите… альтернативу?
– Да. Первое, о чем я подумал – дать Либре Хоэри покинуть Соледар. Она вполне устроила бы Совет как посол или посредник с Альянсом, но только не здесь, а там, в знакомой ей среде. Но есть контур, контроль над которым принадлежит Совету, Стражам и Тайной Службе. Одновременно. Тебе улететь не дадут, а блефовать в этом случае и обещать невозможное я не хочу. Могу лишь оставить при себе и гарантировать твою неприкосновенность, при условии, что блокатор тоже будет у меня.
– Но… это же не мне решать, – Соль, Дана ошиблась. Я – не её цена, я, как всегда – её жертва. Ей заплатят не мной, ей заплатят желанной свободой за меня. И эту дрянь в моей голове. – Это решать Хозяйке. Могу только поклясться, что не буду просить её остаться ради меня.
– Но ты же понимаешь, что она без тебя не полетит? Не делай круглые глаза – достаточно на моего мальчика посмотреть, чтоб понять, насколько это у вас серьезно.
Ком в горле резко подскочил вверх и со всей дури ударил меня по глазам. Изнутри. Больно, но, Соль, как же хорошо!
– Я не буду уговаривать её меня бросить, – поднять на него глаза я не решился, но сам офигел от твёрдости своего голоса.
– А какой у тебя выбор?
Он действительно не понимает? Нет у меня выбора и не хочу чтобы был! Сам я просто приму любое решение Хозяйки. Настоящей Хозяйки – моего тела и сердца. Но при этом я люблю её настолько, что нутром чувствую глубину и её любви ко мне. И просить её убить эту самую любовь – я не буду. Мы себе этого никогда не простим. Даже если выживем.
Я чувствовал, верил, знал – за нашу любовь мы оба пойдем до конца.
Именно это и попытался отразить во взгляде, поднятом на Третьего Советника.
– Вот почему я в этом даже не сомневался? – Либрас снова улыбался. Но страшно больше не было. – Молодость, максимализм… Лошадиное упрямство, так, кажется, у неё говорят?
– Я могу спросить.
– Не нужно. Ладно, попробовать стоило, хотя бы ради выражения твоего лица. Раз так – давай обсудим другие варианты.
ПОТЕРЯ КОНТРОЛЯ
Он обнял её и, притянув к себе, поцеловал.
Изображение было не четким, да и глушители звука создавали помехи, но даже всё вместе взятое, это не могло помешать увидеть глубину чувств этих двоих, гори они в плавильне.
Мужчина резким движением руки смахнул со стола лежавшие в беспорядке бумаги, но, не удовлетворившись, ещё и запустил стоявшей с другой стороны серебряной фигуркой в продолжающее транслировать эту мерзость виртуальное окно.
Фигурка, ожидаемо, пролетела сквозь виртуальное и разбила настоящее окно, осыпавшиеся мелкими осколками в сад.
Похотливая тварь.
Девять.
Двуличная похотливая тварь.
Восемь.
Двуличная похотливая тварь, столько лет водившая его за нос.
Семь.
Его! Человека, готового сделать из неё совершенство.
Шесть.
Тварь, не оценившая ни его заботу, ни его гениальность, ни его внимание.
Пять.
Не просто предавшая его, но посмевшая опозорить, опустившись до ласк… постельного раба. Не просто его ласк. Ласк и чувств – ЕМУ.
Четыре.
Неблагодарная продажная двуличная тварь.
Три.
Неблагодарная продажная двуличная тварь, которая совсем скоро получит по заслугам.
Два.
От него лично. Да. Он сделает это с ней сам.
Один.
Дэрек привычно выдохнул, посылая разряд кристалла к сердцу, заставляя то биться с установленной частотой. Ритм. Дыхание. Давление.
Даже температура тела. Он контролировал всё – от роста волос и ногтей до уровня сахара в крови. Эндорфины. Тестостерон. Всё.
Даже свою смерть.
Самый удачный его эксперимент – он сам.
Вживление кристалла в таком возрасте – после тридцати – прошло не просто успешно, а идеально. Даже с учетом того, что вживлял он его себе сам.
Практически сразу – полный контроль. Никакого намёка на отторжение. А всего-то и нужно было – поместить в закладку кластера немного своих клеток, и при росте кристаллов ДНК просто впаялась в кристаллизированную структуру. Не погибла сразу, что довольно странно, а словно вписала свой состав в растущие кристаллы. Отпечаталась.
Но, лишь став намного совершеннее, он понял, в какую ловушку сам себя загнал.
Особенно ярко осознал это после предательства жены – тогда, хоть и с кристаллом, он впервые НАСТОЛЬКО потерял контроль. А когда она сбежала, даже не смог броситься в погоню лично.
Ведь он сам сделал себя не выездным.
Практически поставив в один ряд с рабами. По крайней мере – по правам.
Разрешения от правительства на такой эксперимент он не получал, просто не счел необходимым. Кристаллы, выращенные им, также нигде не были зарегистрированны.
То есть – Контур Соледара он пройти не сможет. А инкогнито – даже контур Столицы.
Он сам стал узником своей гениальности. И планеты.
Именно поэтому, после провала опыта по безопасному извлечению кристалла из живого носителя, он полностью сосредоточился на создании блокатора.
Заглушки, способной полностью скрыть наличие кристалла в голове, исключив заодно возможности влияния извне.
Ещё один условно удачный эксперимент.
Условно – потому что его лишили результата этого эксперимента.
Лишила эта дрянь и её никчёмная тряпка-любовник.
Но это не надолго.
.
*****
Тэллас последний месяц практически не спал. Противостояние Третьего и Пятого Советников вышло на новый уровень – открытый для большинства заинтересованных лиц, и это было опасно.
Преданность самого Стража Аэрусу Кэрраю, Третьему Советнику, никогда и ни для кого не была секретом, а глава Тайной Службы не может потакать какой-либо из сторон.
Стражу пока удавалось соблюдать нейтралитет, но он прекрасно понимал, что ходит по краю. И потеря должности – далеко не самое страшное, к чему это может привести, если он оступится.
Но не это лишило Стража сна.
Он просто терял контроль не только над ситуацией – а даже над её пониманием.
Казалось, что все мыслимые, ожидаемые и неожиданные проблемы собрались в кучу, чтоб организованно наброситься, не оставив шанса человеку с ними справиться. Ему.
Альянс. Договор с треском разорвался, не успев толком вступить в силу, погребя под собой не только жизни многих агентов, но и львиную долю репутации Стражей, не сумевших обеспечить им ни сохранность жизни, ни безопасную эвакуацию.
Энси. Присутствие их на планете уже давно не было секретом, но они всегда оставались лишь серой тенью, следящей за событиями, но редко на них влияющей. И вдруг – такая вспышка. Манипуляции Советом, срыв договоров, ввоз контрабандного оружия – и, как апогей, – открытое истребление агентов Альянса и теракты в Столице.
Вспышки восстаний. Практически треть шахт Соледара – в вынужденном простое из-за выведенного из строя оборудования и неестественно синхронного неповиновения живых ресурсов. Нормальным языком – низкосортных рабов, не удостоившихся чести получить себе в голову кристалл подчинения, годных лишь на тяжелые работы.
Отбросов, одним из которых должен был стать он сам.
Которых его людям приходилось не только усмирять, но и допрашивать, пытаясь добраться до истоков мятежей.
Безрезультатно.
Тэллас лично отбирал тех, кого допрашивал сам. По взгляду. По глухой, уставшей, безысходной решимости, черными углями застывшей в глубине их глаз.
Ни один из них не разочаровал Стража. Даже затухая, они всё ещё хранили эту решимость.
Расходное мясо. Кэррай готов был поклясться, что организаторы этих диверсий и восстаний ни секунды не думали о благе рабов, о лучшей доле для них.
Отвлекающий манёвр, не более. Способ оттянуть, рассосредоточить силы соперника, чтоб измотать его.
Его – Тэлласа Кэррая в том числе. И это удавалось.
Страж, как когда-то в детстве, потёр глаза кулачками. Не помогло.
Обозначить последние проблемы было физически больно.
Дана Хоэри.
Ситтернорн.
Блокатор.
Либрас Аэрус Кэррай.
*****
Я честно пыталась начать работать. Даже записи отсортировала. Тестер настроила. Попыталась проверить кластер, чудом оставшийся в этой лаборатории.
Но – на него сил уже не осталось. Моральных.
Да я в этом отжиговом мобиле так не переживала, как за него сейчас!
И ведь умом понимаю, что ничего ему Кэррай не сделает, по крайней мере этот Кэррай, но внутри всё просто переворачивается…
Вернулась спальню, приняла душ, решила и не одеваться. Так – халатик для близиру накинула… Иссякла.
Теперь только накручивать себя и ждать.
В бесцельном брожении вернулась почему-то в лабораторию. Ну и ладно, подожду здесь.
Шаги я не столько услышала, сколько почувствовала. И когда дверь открылась, я кинулась на шею Ситу и просто повисла на нём, несмотря на камеры, статус, конспирацию… В отжиг!!!
Сит подхватил меня, прижимая обеими руками, уткнувшись лицом мне в шею, я же зарылась ладонями в его волосы, прижалась грудью к его груди и обхватила его талию ногами.
*****
Страж, встретивший нас у двери, буркнул Бэрду, сопровождавшему меня, что "объект в лаборатории". Я прошел туда, но, против обыкновения, за мной никто не увязался. Задержавшись на пару секунд, я сгруппировался и открыл дверь, даже успел сделать пару шагов до того, как меня не то обняли, не то попытались придушить.
***
Оторвать Дану от себя сейчас было глупой и бесперспективной затеей. А глупостей я наделал уже достаточно.
Поэтому только крепче обнял повисшую на мне женщину.
– На камеры, я так понимаю, тебе уже плевать?
– Абсолютно, – выдохнула она у меня где-то за ухом. – Все и так уже давно знают, что эта идиотка не просто спит со своим рабом, а на всю голову втюрилась. Тебя он мной шантажировал?
Я ухмыльнулся, прекрасно понимая, кто именно "он".
– Не шантажировал, а пытался подкупить. С теми, кто ему нравится, он начинает с подкупа. Но да, именно тобой.
Она отстранилась корпусом совсем немного, не ослабляя хватки в ногах, сжимавших мой торс, только чтоб мельком взглянуть мне в глаза и прильнуть снова.
– Я очень за тебя испугалась. Ты правда в порядке?
– В полном. Если не считать рёбер, которые ты мне сейчас сломаешь.
Хватка усилилась.
– Ты сильный. А я маленькая слабенькая Либра. Ничего я тебе не сделаю, – буркнула она мне в ухо и тут же, противореча сама себе, укусила за него.
Я не сдержал рык.
Одной рукой продолжая поддерживать под… мягкие округлости, второй уже ласкал её чувствительную спину сквозь тонкий шелк накинутого на голое тело халата.
Её горячие руки тоже уже выдернули рубашку из моих брюк и гладили, обжигая кожу, и не только в местах прикосновения.
Разговоры подождут. Моя женщина за меня волновалась. А я знаю прекрасный способ успокоить женщину.
Несмотря на всю свою раскрепощенность, в некоторых аспектах секса Дана продолжала оставаться зажатой и испуганной. В наши первые ночи, казалось, она даже больше раскрывалась, позволяя мне ласкать ее всю. Но, после признания в пещере о потере ребенка, её тело словно вспомнило о причинённой боли, приведшей к этой потере, и пыталось избежать её вновь., Ей стали неприятны оральные ласки ниже пояса. Причем, сама она не стеснялась дарить мне свои, но вот мою инициативу нежно, но пресекала. Подчиняясь её желаниям, я прекратил попытки, сосредоточившись на том, что было ей более приятно.
Но сегодня хотелось снова попробовать её раскрыть, прямо здесь и сейчас.
Не то, чтобы всё это я сейчас обдумывал и просчитывал, не совсем в том состоянии уже находился, чтоб в принципе что-то логически продумывать. Просто почувствовал, что хочу именно этого, и хочу, чтобы она мне это разрешила.
Опустившись на колени возле дивана с высокой мягкой спинкой, усадил на него Дану, целуя в шею и показавшуюся между распахнувшихся пол халата грудь, но не давая затянуть к себе и меня.
– Подожди, – мягко перехватив её руки, поймал затуманенный взгляд. – Я соскучился. Хочу тебя, хочу чувствовать тебя. Хочу вспомнить, какая ты на вкус. Прошу, не запрещай мне.
– Так я и не… – начала было она отвечать, но я уже втянул в рот её затвердевший сосок, рукой лаская ореолу другого. Ответы мне были не нужны. Почувствовав это, моя женщина просто запрокинула голову, откинувшись назад, опираясь на руки. Её бедра всё ещё обхватывали меня, но уже не сжимали, предоставляя свободу действий.
Свобода. Вот что я чувствовал рядом с ней. Всегда. Вот от чего пытался закрыться, не понимая, что с этим делать.
А надо было просто принять. Как она приняла меня. И она тоже не будет от меня закрываться. Я не позволю. Не позволю ей бояться ни меня, ни себя саму.
Спустившись, не отрывая губ, по её вздрагивающему животу к пупку, задержался, лаская языком эту маленькую впадинку, вылизывая, нежно покусывая край. Немного отстранился и подул на влажную от таких ласк кожу. Дана застонала.
Я воспринял этот стон как разрешение и спустился ещё ниже, легонько разведя бёдра и подхватив руками под коленки, приподнял её ноги. Нижнего белья на ней не было, а халат давно распахнулся и не мешал. Язык скользнул между мягких складочек, ощутив скользкую влажность, выдавшую степень возбуждения моей женщины. Она не сдерживала ни прерывистое дыхание, ни стоны удовольствия.
Нежная, страстная, моя. Полностью раскрытая. Доверившаяся.
Провёл языком вниз, углубил, практически войдя в нее, но тут же вернулся, нащупав губами пульсирующий узелок. Дана, тихо пискнув, выгнулась, упав на спину и уперевшись пятками в край дивана. Теперь я мог освободившимися ладонями, а иногда – кончиками пальцев, дразня, поглаживать её бёдра и ягодицы, не отрывая внимания от основной ласки, о которой мечтал.
На краю сознания скрёбся страх, что меня сейчас схватят за волосы и требовательно затянут на себя, как Дана и делала всякий раз, стоило лишь немного распалить её страсть. Но страхи эти не оправдались: она выгибалась под моими губами и руками, скребла ногтями по дивану, впиваясь в мягкую обивку, но не мешала мне. Моя женщина и вправду полностью мне доверилась.
Понимание этого горячим обручем стиснуло грудь и, лопнув, разделилось на две волны – одна хлынула в горло, сбивая дыхание, другая – в пах, грозя полной потерей контроля.
Я вжался в свою женщину со всей силы, которую мог себе позволить, не причинив ей боли, буквально втянув в себя её плоть, услышав словно сквозь толщу воды её вскрик.
Выгнувшись так, что её пятки соскользнули, она обмякла, но я успел подхватить её под ягодицы, аккуратно уложив на диване.
Одного этого вскрика, изгиба, мне бы хватило для получения разрядки, ведь её оргазм для меня – высший пик наслаждения. Но я уже слишком хорошо её знал, свою Дану. Поэтому сдержался.
И не удивился, когда, едва я выпустил её из рук, она сползла с дивана и опустилась рядом со мной на ковёр, умелым движением расстегнув брюки и спустив их так, чтоб не мешали ей ласкать меня. На секунду задумалась, слегка склонив к плечу голову, а потом резко толкнула в грудь, чтоб я лёг на спину, и перекинула ногу, оказавшись сверху. Я вошел в неё мягко, но полностью, ощущая пульсацию её наслаждения, и замер, понимая, что это максимум контроля, на который я ещё способен.
Но она редко играла в сексе честно. Наклонившись, лизнула мой шрам на подбородке, который появился в тот день, когда я впервые её увидел. Я дернулся, ловя ответное сжатие, и наши стоны слились…
***
Когда я перенёс её на кровать, Дана, вцепившись в меня и не позволив уйти на циновку, только убедившись, что я таки останусь, сонно спросила:
– Так что, он тебя всё-таки купил?
– Конечно. Он же предложил то, от чего я никогда не смогу отказаться.
– Ммм… Ладно, тогда утром расскажешь…
ДВА КЭРРАЯ
– Войдите, – бросил Аэрус Кэррай в ответ на лёгкий стук в дверь, и удивлённо отложил бумаги, увидев вошедшего. Не то, чтобы глубокая ночь не была временем для решения проблем, но что могло случиться такого, что не смогло бы подождать до утра?
– Тэллас? Ты что-то хотел?
Но вошедший мужчина лишь опустил голову, плотно сжав губы.
– Понятно, – выдохнул Аэрус. – Ты меня прослушивал.
– Да.
– Я арестован?
– Нет.
– Надеюсь, сейчас жучки не активны?
– Нет.
– Тогда сядь и выслушай.
– Не стоит, Советник. Утром я подам в отставку с поста Стража.
– Советник, значит… – Аэрус потарабанил пальцами по столу, выбивая одному ему известный ритм. – Понятно. А ну быстро сел! – он удовлетворённо кивнул, когда страж исполнил приказ, и уже спокойнее продолжил. – Не стоит в отставку, СТРАЖ. Я не предавал ни Соледар, ни Совет. Твоя жертва никому не нужна.
Тэллас, наконец, поднял взгляд, прикованный к своим рукам, сложенным на коленях, и с удивлением посмотрел на покровителя.
– Но, учитывая, что я слышал, мне будет трудно… это кому-то доказать, наставник.
Аэрус откинулся на спинку кресла, облегчённо выдохнув. Его воспитанник готов слушать.
– Ты должен был сразу придти ко мне со своими подозрениями. Ещё до того, как я начал в тебе сомневаться.
Плечи Тэлласа расслабились. Совсем немного, практически не заметно, но Аэрус знал, какой груз только что с них свалился. Он сам испытывал подобное облегчение.
– Политически своё решение я тебе сейчас обосную, но хотел бы начать с личного. Если ты до сих пор не поговорил с ней, думаю, это значит, что готов её отпустить.
Страж только снова опустил взгляд на свои руки.
– Ясно. Не готов, но отпустишь. Крепись, мой мальчик, ты знал, что легко не будет.
– Продолжайте. Я в порядке.
Аэрус внимательно посмотрел на человека, ставшего ему сыном. Да, конечно же он в порядке. Может даже пальцы не сломает при очередном упоминании одной известной им обоим Либры. Себе или кому-то, кто под руку попадется. Именно поэтому Аэрус понимал, что оставить этих двоих, а, точнее, теперь троих, (после разговора с Ситом он понял, что того нельзя сбрасывать со счетов), на одной планете – означало продлить агонию своего названого сына.
– Не сомневаюсь. Когда ты усомнился в моей лояльности? Когда я забрал выживших после нападения на мобиль Ричарда Трэнтона, где была Хоэри? Выживших нападавших.
– Нет, до этого. Было слишком много совпадений по провалам миссий и информацией, которой владели вы. Слишком. На момент нападения на мобиль я уже собирался… поговорить… но вы забрали пленных.
– Ты же не предоставил мне протоколы допросов.
– Простите, Либрас, но я предоставил, – вскинулся Страж. – Либрас Хиллар лично забирал их по вашему поручению.
– Либрас Хиллар в тот день уведомил меня об арестованных. В том контексте, что ты должен был мне о них сообщить, – Советник улыбнулся, но горькой, натянутой улыбкой. – Самое смешное, что эти энси ничего, кроме счета вербовщика, приведшего к Совету, выдать не смогли.
– Доступ к этому счету имели все советники, но никто из них не пользовался своими кодами в этот период, – сдержано сообщил Тэллас.
– Кроме меня, – закончил его мысль Третий Советник. – И в свете этого у меня возникает несколько вопросов к Эштону как к моему секретарю и доверенному лицу. Но прошу – давай не будем торопиться. Его могли подставить так же, как пытались сделать это со мной.
– Вас подставляли с самого начала. Очень многое ведет к вам. Включая вспышки восстаний на шахтах.
Аэрус кашлянул.
– Здесь… всё несколько сложнее. Их лидеры действительно входят в сферу моих интересов.
Тэллас не успел совладать с мимикой, позабавив покровителя своим изумлением.
– Вы организовывали восстания? Заведомо провальные? Это же…
– Всё, остановись. Я этого не сказал. Я сказал, что их лидеры входили в сферу моих интересов. Я просто пытался перехватить инициативу. Эти… люди, – Аэрус внимательно отслеживал реакцию приёмного сына, всё ещё причислявшего себя к этим самым "людям", а для остальных – рабам. И вынужденного допрашивать их, находясь по другую сторону закона. – Эти люди меня действительно интересуют своим потенциалом. Ты знаешь, какие реформы я пытался протащить на Соледаре, даже Альянс для этого привлёк.
Тэллас кивнул, сжав кулаки. Он знал. Наглядным примером действенности таких реформ был он сам – бывший раб, получивший пост Главы Тайной Службы не только благодаря покровителю. Но все власть имущие предпочли увидеть именно это, просто отмахнувшись. Да и на Соледаре начались проблемы более насущные на тот момент. От реформ отказались.
– Эти люди… которых ты отбирал. Они живы?
Тэллас Кэррай надеялся, что не выдал своего смущения наставнику. Он, пришедший с обвинениями в предательстве, сам нарушал закон.
– Официально – нет.
Аэрус хлопнул раскрытой ладонью по столу, явно выражая одобрение.
– Ни капли в тебе не сомневался по этому поводу. Закон нарушать нельзя. Официально.
Тэллас выдохнул. Ещё один камень с совести. Ему действительно было мерзко что-то скрывать от своего наставника. Но чем больше у них общих тайн, тем меньше шансов соблюдать нейтралитет в противостоянии советников между собой.
Придётся не просто делать выбор, но и открыто принимать сторону.
– Теперь о приоритетной проблеме, – нарушил возникшую паузу Третий Советник. – Я лично даю тебе право вето на своё решение. Конечно, риск увеличится, и другой способ мы можем искать годами. Но я не хочу, чтоб ты меня возненавидел за это.
– Простите, Советник. Это всё громкие слова. Риск оправдан, тем более, что это будет сделано с их согласия. Но… я не могу обещать, что не воспользуюсь этим… вето, если её жизни будет угрожать непосредственная опасность. При этом вторую часть плана не считаю необходимостью. Если приманка сработает, как представитель Альянса на Соледаре Либра Хоэри принесёт больше пользы, чем за его контуром.
– Возможно, ты прав, – Либрас Кэррай потарабанил пальцами по столу в привычном ритме. Надо же, даже не сбилось дыхание, когда её имя произносил. Его мальчик научился мастерски скрывать свои уязвимые стороны. Только вот уже поздно. – Но в начале нужно разобраться с блокатором и интересом энси к нему. И не только их. Тебе уже донесли о провале их попытки вырастить блокатор? Ну вот. Не могу утверждать, но судя по реакции Альянса их эксперимент постигла та же участь. Так что либо Дэрек Хоэри виртуозно обмотал всем лапшу вокруг пальца… вроде так говорят… либо всё дело в уникальности свойств самого образца… Обеих его частей. Вот выяснением этого и займёшься.
ДОБРОВОЛЬНО
Я лежал около неё, лаская пальцами предплечье своей женщины, зная, что она уже не спит, хотя и не открывает глаз.
Не хочет. Я тоже не хочу. Не хочу, чтобы заканчивалась ночь, которую я полностью провел в постели любимой, не выжидая момента, когда мне нужно вернуться на циновку у её двери. Ночь, в которой мне не приходилось сдерживать стоны и шёпот, предназначенный только ей. Когда она позволила нам обоим забыть о постоянном наблюдении, об осторожности… обо всём. Только ночь и мы.
Не выдержав нахлынувших эмоций, я прижался губами к её макушке. Да, хвалёная рабская сдержанность рядом с Даной только издали махала мне ручкой. Девушка шевельнулась и поцеловала меня в грудь, на которой только что лежала своей тёплой щекой.
– Ты убьёшь ради меня? – неожиданно спросила совершенно серьёзно.
– Конечно, как всегда, – не удержался, чтоб не напомнить, что уже это делал.
– А умрёшь? Ради меня?
– Да, – а смысл отрицать очевидное? – Если другого выхода не будет. Иначе ты расстроишься, а я – твой раб, как я посмею тебя расстраивать?
Она прыснула. Так искренне, открыто. Я не сдержал ответной улыбки.
– Сит, ты сейчас пошутил?!
– Да.
– Ого. Ну тогда – доброе утро, шутник. И да – ты прав. Меня бы действительно это очень расстроило.
Она приподнялась, села на кровати, придерживая сползающее тоненькое покрывало, и чётким командным голосом выдала.
– Так, зоркие орлы, камеры поотключали! И, чтоб от вас хоть прок в доме был, сообразите что-нибудь поесть. На всех, мы попозже подойдём, я спасибо за охрану скажу.
Я только вздохнул. Бедные парни. Представляю, с какими лицами они сейчас связываются с начальством.
Через пол минуты раздался осторожный стук в дверь.
– Да.
– Всё будет сделано, Либра Хоэри. Но охрану с вас не снимут, простите, – шаги от двери удалились.
Дана удивлённо на меня посмотрела.
– Так просто? Они даже не возразили. Нужно было раньше это провернуть. Или, думаешь, они ничего не выключили?
– Думаю, выключили. Третий Советник любит жесты доброй воли. И до разговора с ним такое у тебя вряд ли сработало бы.
Дана, уже совершенно не заботясь об упавшем покрывале, развернулась ко мне и нахмурилась. Молча перегнулась через меня, пощекотав волосами грудь и лицо. Дотянувшись до ящичка прикроватной тумбы, достала маленький мешочек, вернулась обратно и привычным движением активировала выпавшими из него кристаллами звуковой контур. Да, вполне вероятно, что здесь камеры не только стражей. Только после этого вновь повернулась ко мне.
– Чего он хочет?
– Уничтожить блокатор. Тогда – мы свободны, он найдет способ вывезти нас с Соледара. Насколько я понял, технологии твоего…
– Сдохшего мужа.
– …Не полные. Что-то у них пошло не так. Никто не может воссоздать заглушку без образца… образцов. Аэрус действительно хочет всё уничтожить.
Она почесала носик о ноготок, покачивая головой, словно соглашаясь. Но я знал, что это не так. Только бы не взорвалась.
– Ты же понимаешь, что это невозможно. Я знаю алгоритм создания, читала записи Дэрека. Те, что прихватила для Альянса, когда они мне побег устраивали. Универсальный блокатор не предполагался даже на стадии разработки, только личный. На основе дублирующего кристалла из того же кластера, что и вживлённый. Близнеца. И ДНК испытуемого. Человека, которому вживлён кристалл.
– Раба, – ляпнул я, и тут же об этом пожалел. Таки взорвалась.
– Тебя, придурок! Тебя! Ты образец! Ты – весь, а не только этот твой мутировавший близнец кристалла! Это ты – блокатор. Это тебя всего пытается умыкнуть Трэнтон, играя на нервах и заставляя сомневаться в себе, чтобы вернуть в Альянсе пошатнувшееся положение, а, возможно, и поймать крысу, что слила агентов – тобой, на живца. Думаешь, я этого не замечаю и не понимаю? И это тебя предлагает уничтожить Советник! Не строй из себя идиота, ты прекрасно это понимаешь!
Я просто подался к ней и сгрёб в охапку, прижав аккуратно к себе, давая время выдохнуть и успокоиться. Тихо пошикивая, гладил её волосы, бормотал какие-то глупости, что всё будет хорошо, что я никуда не денусь, что не умру, ведь тогда она сама меня убьёт. Бормотал – и сам в них верил. Потому что я верил в неё. И как в любимую, и как в учёного.
Тихо всхлипнув, она отстранилась и выдохнула. Но объятия не разжала.
– Всё, я… нормально. Буду. Другая возможность свалить отсюда существует?
– Только если ты найдёшь способ уничтожить блокатор, не убив носителя.
– Я не буду продолжать эксперимент. Тем более – на тебе. Это сумасшедший риск.
– Это – оправданный риск. Дана, если это не единственный – то лучший способ прекратить этот кошмар. Я был идиотом, поверив в утопию, нарисованную мне Дэреком…
– Скотиной.
– …Скотиной, когда согласился добровольно участвовать в эксперименте. Добровольно, Дана. Он сказал – это важно, только добровольно я смогу открыть свой разум так, чтобы в него прошли сигналы блокатора, установив связь. Добровольно, потому что верил – этим помогу другим, таким как я, избавиться от контроля над разумом, избавиться от жизни в постоянном страхе ожидания приказов, которые ты просто не сможешь не исполнить. Это очень страшно, Дана. И я искренне хотел помочь. Но я повзрослел. Понял – ничего это не изменит, сделает только хуже. Блокатор – просто способ распространить кристаллы подчинения за пределы этой планеты, миновав контур. Интерес энси, крупнейших работорговцев, это подтвердил. Работорговля от этого не только не уменьшится – она расцветёт. И это будет только начало, применение кристалла подчинения заинтересует многих – политики, террористы… Дана, я действительно повзрослел и много об этом думал. Я был первоисточником, хоть и невольно, и не смогу жить с таким грузом, не попытавшись исправить. Только с твоей помощью. Через три календы – а для Альянса это чуть больше двух месяцев – в консолидации пройдёт голосование, вопрос о членстве Соледара стоит на повестке. Либрас Аэрус Кэррай дал нам это время, чтобы ты нашла способ избавиться от блокатора, не убив меня. Можно и убив, но это будет досадно. Не успеем – я отдам Советнику все кристаллы, так или иначе. По-другому тебя не выпустят.
– Они просто сами тебя убьют. Это тоже будет досадно, – она уткнулась мне в грудь, проведя ладонями по спине. Никогда не знаю, чего ожидать от своей женщины.
Своей. Женщины. Я наслаждался этим ощущением обладания и принадлежности сразу. Я – вещь, постельный раб, только сейчас, с ней, понял, что значит – обладать кем-то и одновременно принадлежать другому человеку. Другому. Человеку.
Потому что с ней я – человек. И даже – не прежде всего, а просто. Человек, которого она любит.
Соль, что бы не случилось в будущем – спасибо тебе за это, спасибо за неё, мою женщину, в руках которой теперь – моя жизнь.
Хотя, а разве было иначе?
Я приподнял её голову и просто стал целовать.
Позже мы спустимся вместе к завтраку, Дана поблагодарит парней, так предано её охранявших, а сейчас сильно смущенных от неожиданной вежливости и внезапной дружелюбности своего “объекта”.
Но это будет позже. Гораздо позже.
Сейчас же я просто её целовал.
ШПАРГАЛКА
Эштон Хиллар, по-военному заложив руки за спину, курсировал по одному ему известному фарватеру в ворсе своего ковра. Военное образование у него было, но сам он военным не был.
Он был политиком, он жил политикой, умело балансируя между сторонами, жонглируя компромиссами и избегая ультиматумов.
Он очень, очень, очень не любил ультиматумы.
А уж тем более, выдвинутые старому уставшему политику новоиспечённым святым.
Спорить с Его Святейшеством Эштон не рискнул, боясь вызвать недовольство Великого Дамкара Патесси. Этого человека боялись все, хоть никто и не видел, получая лишь приказы от искусственно изменённого голоса. Из-за его мании величия, помноженной на хроническую паранойю, никто, включая приближенных дамкаров, не знал его имени – только титул. Ходили даже слухи, что это вовсе не один человек, а организация в организации, но они никогда ничем подтверждены не были. Как, впрочем, и опровергнуты.
