Текст книги "Заглуши Мою Боль (СИ)"
Автор книги: Ален Сноу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
А сегодня я не спал вообще. Время, проведенное с ней на ковре, конечно, можно было назвать сном, но относилось это к восприятию реальности, а не к состоянию организма.
Потом кровать… Мне казалось, что перенес её туда уже довольно уставшую, уложил, хотел уйти, но она, словно прочувствовав, не отпустила, уложила рядом… потом под себя… и… после… просто заснула.
А я лежу и стараюсь не дышать. Ну или дышать хотя бы не глубоко. У меня нет сил даже стукнуться головой о стену. Раньше помогало, когда начинал забываться. Теперь – поздно.
Лежу, практически обнимая трепетное сопящее тело, не давая с меня скатиться, и понимая, что для меня теперь имеют значение совсем другие вещи.
И ведь кажется, что для неё тоже! Но это не имеет значения.
И то, что я её предам, тоже не имеет значения. Я не знаю, как назвать то, что сейчас происходит. Но ближе всего – доверие. Разве можно спать на том, кому не доверяешь? Вот это доверие я и предам.
Я знал, что у меня по лицу текут слёзы. Они долго собирались в глазах, пекли, жгли своей солью, не желая скатываться, а теперь, наконец высвободившись, текли по щекам, собираясь в крупные капли на начавшей пробиваться за сутки щетине. Я и не пытался их сдерживать – пусть, она всё равно их не увидит, я умею контролировать. Просто сейчас, когда всё не так, когда сердце навыворот – можно. Пусть.
Зачем? Соль, зачем?!
Зачем она отдалась мне в ту ночь? Еще там, в борделе, где, потеряв надежду, я просто ждал конца.
Зачем она отдалась МНЕ?
В ту ночь она именно отдавалась, не брала меня, нет, не просто использовала, а именно отдавалась, заставляя меня отдаваться в ответ, не отрабатывать, не удовлетворять, а именно отдаваться. Только в ту ночь я не просто понял значение этого слова, я его прочувствовал. Хотя объяснять пытались многие, каждый по-своему, даже Дэрек, в своей научно-экспериментальной манере, но дошло вот только с ней. Она не объясняла, она дала прочувствовать. И повторила это снова. Без тени колебаний. И от этого почему-то больно.
Именно от этого. А не от того, что я опять предам человека, который мне доверяет.
Соль, зачем?!
.
*****
Да что же это такое? Совсем страх потеряла?
Нет, мозг нужно всё-таки включённым держать. Просыпаюсь – а меня за задницу придерживают, чтоб не свалилась, да ещё по волосам другой ручкой поглаживают! И, откуда бы вы думали, чтоб не свалилась?
С голого мужика! Которого знаю второй день! Да я сдурела!
Боюсь даже резко вскочить – больно же могу сделать. Ну, там… наступить куда-то… не туда. Просто гляжу ему в лицо – очень надеюсь, что не с ужасом – и вижу, как что-то странное исчезает из его покрасневших глаз. Пустеют они, что ли. И почему покрасневших? Не спал всю ночь?
Меня аккуратно – почти нежно, ага, – снимают, укладывают на кровать со своего гибкого, (отжиг, да что со мной!), тела, а само тело сползает на пол. Умащивается на колени и, зыркнув еще раз, с приглушенным ковром стуком бъёться лбом об пол.
Полегчало?
И тебе доброе утро.
ПЕРСТЕНЬ
Вот так пялиться на него голоколенопреклоненного утром может и в привычку войти. Ну, не то чтобы в плохую. Но позу можно и обыграть. Вот вечером же тоже на колени вроде упал… со мной вместе… но с этим-вот – не сравнить!
Ну и фи. Нравится пол на прочность лбом проверять – отжиг с тобой. Как говорила моя бабушка – нема ума – чужой не вставишь. Вот и не буду. Пока.
Резко и противно пропищал брасфон. Твою ж в утиль! Опять проспала! И вообще забыла! Встреча!
Взвиваюсь – ванна! Быстро! Две минуты – душ, пока сушу волосы, высыхаю сама. Хватаю выстиранные костюм и белье, (спасибо, хозяйственный мой, за инициативу, благо ткань не мнущаяся), одеваться бегу в комнату, одновременно сыпя инструкциями.
– Я ухожу, ходить по дому можно, по всему, но не шкодить. В смысле, не вредить. Внизу на кухне есть какие-то продукты, разберись. Я вчера еще заказала, оплатила, должны доставить. Примешь, приготовишь. Буду к третьему удару, накрой к этому времени стол. Лучше на кухне, думаю.
– Да, госпожа, – подозрительно не разгибается, даже не зыркает, аж странно. Только вертится за мной всем телом, как стрелка поисковика за объектом.
Наскоро разодрав волосы щеткой и посолив на макияж, (не на любовное свидание же!), хватаю сумку. Со словами: "Всё, меня нет!", вылетаю на встречу.
*****
Офигенно четкие приказы! Но уже лучше, чем вчера. Особенно понравилось "не шкодить".
Разгибаюсь. После того, как она на меня посмотрела… на мне… Хорошо, что хоть разговаривает. Тут вообще непонятно. После такого взгляда других хозяев, что, честно говоря, не часто было, не все кости целыми оставались. Даже когда чисто постельным был, ещё до садиста. А с ней… И ведь чувствую – не накажет, тогда что за взгляд?
Собираю разбросанные вчера вещи, отношу в ванну. Бросаю в угол и…
…И едва не падаю, успев схватится обеими руками за чашу умывальника. На которой красными бликами поблескивал перстень.
Вот так просто?
Все метания, все перебранные в уме способы заполучить это кольцо, необходимость принятия тяжелого выбора… И в результате – это!
Да что это за издевательство-то такое? Это Соль меня испытывает или хозяйка? Она точно ушла? Или это приманка, чтоб посмотреть реакцию? Очень похоже. Я б не удивился. Она вообще… странная.
Мотаю головой, борясь с непрошенными ассоциациями с этим словом и дурной реакцией тела на них. Головой думай, головой! А не головкой.
Отдышавшись, не трогая кольцо, выхожу. Возвращаюсь, одеваюсь, старательно избегая манящих красных бликов.
Обхожу дом – действительно ушла! Может, и вправду забыла? Возвращаюсь опять. Осторожно, трясущимися пальцами беру вожделенный перстень. Прихваченным с кухни ножом пытаюсь вынуть камень из оправы, но он словно покрыт прозрачным коконом, на котором от ножа не остается даже царапины!
Да, это всё-таки издевательство!
Я упорный. Пробую варианты – бью, режу, колю… тонкая кожа пальцев давно кровоточит… И – ничего! Ни единой царапины или деформации на покрытии камня! Что она с ним сделала?!
Остается последняя надежда. А вдруг прямо в оправе сработает?
Руки в порезах. Углубляю один из них, втыкаю в окровавленную ладонь камень, до ободка кольца, сжимаю руку в кулак. Голова уже давно раскалывается от причинения себе травм, но это ничто по сравнению с тем, что должно произойти. Или… не произойти?… Сажусь на пол прямо тут, в ванной, крепко сжимаю нож другой рукой, лезвием к себе и, выдохнув, резко дергаю рукой…
И, скручиваясь от резкой боли и чудом не теряя сознания, выпускаю нож из онемевших пальцев. Не получилось!
В этом чехле заглушка не выполняет свою роль – полностью глушить нейронную связь кристалла с моим мозгом и телом, позволяя делать то, что кристалл запрещает. Позволяя жить или умереть. Блокатор, изолирущий импульсы кристалла внутри меня, работает лишь при непосредственном нервном контакте. Но не через эту штуку, связавшую его с оправой кольца. Вспомнил термин – изолятор.
Отошел от боли и паралича довольно быстро. Омылся, стер кровь, обработал раны, переоделся. Простые, автоматические действия. А в мозгу – что делать теперь?
Только ОНА знает, как достать заглушку.
Я был почти уверен – она догадывается, что это не просто камень. Знает??? Да если и нет – должна же видеть, что меня от его вида передергивает… Что же делать? Усмехаюсь. Очевидное решение, от которого мандраж по телу прошел, в моём случае невозможно, как минимум, по двум причинам. Первая – я ей полностью подчинен. Просто кристалл в мозгу не даст, как с самоубийством. А вторая…
Я сжал чертов перстень в руке, силой сдерживая порыв отбросить его и никогда не найти. Да сколько можно. Пора прекратить эту пытку. Смирись, раб, один раз и навсегда, и прими как данность.
Дэрек правильно сказал – я инструмент, испытуемый образец, расходный материал эксперимента. И результат – не для меня. Мои надежды – беспочвенны. А ведь он был честен со мной. По-своему.
Что, раб, до сих пор не поверил? Ничем другим тебе не быть, ничтожество. Никогда.
Сигнал контура. Доставка продуктов. Раб помнит приказ. Раб знает свои обязанности. Выхожу, принимаю, несу на кухню. Возвращаюсь закрыть дверь, вижу выпавший из пакета фрукт, также автоматически выхожу, поднимаю… и осознаю, что стою на улице.
Я просто могу уйти. Хоть с перстнем, абсолютно для меня бесполезным, хоть без него. Просто уйти, идти куда глаза глядят, пока боль от привязки к хозяину не убьет меня. Или сдаться первому же стражу, где меня, едва идентифицировав, просто утилизируют. Это было бы менее болезненно.
Но… возвращаюсь. Почему? Почему я не могу уйти? Что меня здесь держит? Кроме ночей…
Почему, Соль?
ЛИБРА ХОЭРИ
ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД ОТ ОПИСЫВАЕМЫХ СОБЫТИЙ
– Дэрек, но всему же есть предел!
– Дана, не начинай опять. Ты – то должна меня понимать. Ты тоже ученый.
– Вот именно! И я понимаю, когда эксперимент выходит из – под контроля! ТЫ выходишь из – под контроля! Дэрек, опомнись, это уже не наука! Это издевательства над человеком! Над живым человеком!
– Над рабом, Дана, – отрезал он сухо, – не забывайся. Тебя не поймут.
Я не знала, как до него достучаться. Он всегда был натурой увлеченной, я бы даже сказала – фанатичной. И – да, никогда этого не скрывал и не стыдился. Ходил по грани, но это работало и приносило результаты. Но последние эксперименты… такие… такие… бесчеловечные!
Как я вообще могла такое допустить? Когда сама перешла эту грань? Экспериментальная лаборатория, оборудованная в нашем имении на цокольном этаже, а особенно её отсек по работе с опытными образцами, теперь больше напоминала пыточную камеру. Какие – то крепления, наручники, ремни, цепи… Даже один их вид пробирал до мурашек.
Словно мало мне было шока от процветания рабства, когда я прилетела на Соледар! Теперь же я незаметно стала частью общества, устои которого порицала. Более того – активным его членом, представительницей аристократии, живущей в роскошном особняке Столицы Соледара.
Попала я сюда два года назад, получив вакансию кристаллографа, вместе со своим непосредственным начальником, профессором Либрасом Дэреком Хоэри, химиком-нейробиологом, талантливым ученым, интересным и разносторонним человеком, а также добрым и заботливым мужем.
Поженились мы на скорую руку, в перерывах между опытами по исследованию преобразованных из хлорида натрия кристаллов – нитритов. У них уникальная структура и невообразимые свойства! Это не было нашим открытием – технология существует уже сотни лет, (хоть они и получили широкое распространение лишь в последние десятилетия), и хранится в строгой секретности на Соледаре, планете, где их создавали. Уроженцем этой планеты и был Дэрек.
Он не походил на обычного ученого. Высокий, широкоплечий, я бы даже сказала – громоздкий, он заполнял собой, казалось, всю аудиторию нашего Горного Университета, где я училась на кафедре минералогии, кристаллографии и петрографии.
Я уже тогда проявляла значительный интерес именно к кристаллографии, и профессор Либрас Хоэри, смешно требуя называть его именно Либрасом, а не профессором, взял меня аспиранткой. Угадайте, какой у меня был диплом?
Оценив рвение и упорство, Либрас Хоэри выдвинул мою кандидатуру на должность личной помощницы и куратора исследовательской программы по изучению свойств нитритов.
Но Соледар – закрытая планета, рьяно защищающая свой, независимый от Альянса, статус и свой уклад жизни. Чужаки на неё не допускались, и Либрас Хоэри, как-то незаметно ставший просто Дэреком, предложил выйти за него замуж, чтоб избежать бумажной волокиты при получении гражданства. Тогда мы впервые поцеловались.
Брак не был фиктивным. Я боготворила мужа, он относился ко мне с трогательной нежностью, которую я умела ценить. Думаю, Дэрек по-своему любил меня, и уж точно уважал, но не достаточно для того, чтоб прислушаться к моему мнению о способах достижения своих научных целей, какими бы они ни были.
Да, я их не знала, его цели. Работа мужа относилась к той государственной тайне, которую так тщательно блюло правительство Соледара. Я лишь исследовала свойства нитритов на различных этапах формирования.
Эти голубые кристаллы стали моим личным орудием пытки. Особенно после того, как мне стало известно их основное свойство.
С которым проводил эксперименты нейробиолог Дэрек. Нитриты вступали в неразрушимую нейронную связь с клетками мозга. Человеческого. При этом через них можно было управлять этим мозгом, да и всем телом.
Как – я не вникала. Мне было страшно.
Потому что Дэрек изучал это на опытных образцах. То есть кристаллах, вживленных в мозг живых носителей.
Не людей, нет. Мой идеальный муж на это бы никогда не пошел.
Рабов.
СИТ
Я вернулся на кухню и стал разбирать продукты. Накатившее затмение немного отступило. Подошел к чаше кухонной раковины и сунул голову под струю холодной воды. Остатки паники в моём мозгу пискнули, и, сжавшись, забились в дальний угол.
Раздумался тут. Непозволительная роскошь! Последний год только и делаю, что нарываюсь. И к чему это приводит? Давно на крестовине не висел? Соскучился?
Хотя эта Госпожа, отжиг, даже имени её не знаю, на крестовину не привяжет. Да и вообще, похоже, не привяжет. Хотя давно бы стоило, с моей-то наглостью…
Опомнись, раб, что-то ты стал в последнее время забываться. Да что со мной не так? И ведь, действительно, слишком уж наглею с ней. Почувствовал, что наказывает и издевается только на словах, а на деле… за издевательства это трудно принять, только с учетом страха, что все – в последний раз, и закончится может в любую минуту…
Но так нагло я себя даже с Дэреком не вел. Хотя именно он и относился ко мне не столько как к рабу, сколько просто как к вещи. Но вещи необходимой и интересной. Я вжился в эту роль за три года, готовый в любой момент сломаться окончательно – физически, как вещь, – но узнать, как же я устроен и функционирую. И как вывести меня из строя, при этом не убив.
Подопытный. Испытуемый. Образец. По обрывкам фраз, что надиктовывал ученый во время экспериментов, понял, что образец я далеко не первый. Но надеялся стать последним. И остаться живым.
Эксперименты зачастую были изощреннее и болезненней, чем пытки предыдущего хозяина. Но в них был смысл. Была цель. Был результат. Промежуточный, отрицательный, удовлетворительный, требующий проверки или уточнения. Но – результат. Следующая ступень к цели.
"А если после удара кнутом, вот такого, я запущу повтор этой боли через кристалл, она совсем не отличается? А если так? А при смене интенсивности? А если боль кнута зациклить ментально, ты выдержишь дольше, чем обычную порку? А вот сейчас по таймеру и сравним…"
"А если второй приказ противоречит первому, отличается боль за его исполнение от боли от наказания за неисполнение? Они не накладываются? А как именно накладываются? А по интенсивности? А по длительности? А по глубине?"
И вот теперь – новая фаза эксперимента.
Да, заглушка сейчас – бесполезный блестящий камушек в колечке, не более. И? Подумаешь, надежду у него отобрали. Радуйся, болван. Может это Соль для тебя благо ниспослала! Прибив в очередной раз это непотребное чувство, не несущее ничего, кроме саморазрушения. Вот и будь благодарен.
А я и благодарен. Тело предательски дернулось, подсказывая, за что именно еще я должен быть благодарным. Контроль, отжиг, контроль! Ты же обученный, не позорься!
Я абсолютно не понимаю, что происходит. Что она творила ночью? Что МЫ творили?!! Это было так не похоже ни на что привычное или, хотя бы, знакомое, что мозг просто отказывается воспринимать это как реальность. И мечется из крайности в крайность, рождая дурные эмоции и сбивая окончательно.
А утром вообще нападали порывы разбить голову. И если вчера можно было списать на потерю кристалла, то сегодня это было совершенно точно от ужаса, что всё закончилось и уже не повторится.
А вдруг повторится? Хоть на короткое время забыться, ощущая желанное тело в своих руках, ее прикосновения на мне – не похотливые, но страстные… Снова испытать это чувство глубокого умиротворения рядом с другим человеком, от которого не ждешь боли и страха, а принимаешь нежность и ласку. И даришь сам…
Ради этого я вернулся на эту отжигову кухню. Похоже, Соль, теперь я живу ради этого…
ВСТРЕЧА
Сегодняшнюю встречу я ждала давно. Можно даже сказать – молилась на неё. Карри, моя лучшая подруга, моё солнышко, мой свет в окошке!
Пять лет назад, когда я, наконец, прозрела и приняла самое идиотское и правильное решение в своей жизни, именно она помогла мне не растерять остатки самообладания и рассудка. Пусть я потом узнала, что для неё это была лишь работа, причем двойная, на тот момент это было неважно. Она спасла меня. А я… я просто её люблю и безумно ей благодарна.
Не могу не нервничать, ожидая. Старательно не замечаю беспечно устроившихся наблюдателей, не знаю я вас, я просто взбалмошная Либра, не знающая чем себя занять. Просто гуляю вокруг отжигова фонтана в центре этого опостылевшего города этой опостылевшей планеты. Вот ни капли о ней не скучала, когда сбежала отсюда. А Карри осталась. И вот по ней я скучала невероятно, но разрешение на встречу дали только сейчас, спустя полгода с моего возвращения.
Только бы она пришла! Только бы её не раскрыли! Только бы…
– Данка!!!
– Карри!!!
Мы кидаемся друг другу в объятия, вереща и подпрыгивая, не скрывая истинных эмоций радости. И солить на то, что несколько пар глаз неотрывно следят за нами, а пара – тройка белых кристаллов записывает каждое движение… Это не идёт в противоречие с легендой, мы и правда были подругами, самыми что ни на есть настоящими. И мы не виделись больше трех лет!!!
Глупо хихикая и размазывая друг другу сопли и слёзы, мы заходим в ближайшее кафе. Маленький столик в углу. Несмотря на утро, приятный полумрак. Заказываем лёгкий завтрак, который приносят довольно быстро, даже слишком уж быстро. О, комплимент от заведения – ваза с фруктами. Как приятно! Не прекращая рыдать, обмениваемся обрывками впечатлений за эти годы, эмоциями… информационными кристаллами. Последнее, естественно, незаметно, в процессе обнимашек соприкоснувшись брасфонами, специально настроенные макрочипы которых, "выплюнув" свой, мгновенно втягивают в себя нужный накопитель. И никаких излучений и трансляций. Не запеленгуют.
– Ты музыку любишь? – Вдруг выдаёт Карри, хлопнув дважды ресничками.
– Конечно, как же без неё! – Включаюсь мгновенно, разгадав замысел. Все-таки не удержалась, хочет поговорить. Нормально. По-человечески. Люблю её. – Но ведь здесь нельзя – фоновое загрязнение!
– А мы контур поставим! – "Придумывает" подружка. И никому мешать не будем!
И, что самое главное, нам никто мешать не будет. И не услышит.
Карри достает из кошеля два светло-светло голубых кристалла, и, слегка потерев друг об дружку, подкидывает. Они подлетают и, выйдя на одним им вЕдомую орбиту, плавно начинают кружить вокруг нас. Карри включает музыку, располагая виртуальный динамик возле вазочки с фруктами и жучком. Пусть наслаждаются.
– Карр, Дэн третьи сутки на связь не выходит. Я блокатор нашла!
– Дан, тише. Я в отчете гляну, это не важно.
– Как не важно! Важно! Он у раба был! Я его купила и теперь не знаю что с ним делать. Карр, я его боюсь! Заберите его! Он мог… Дэрека… Понимаешь?
– Дана, не мог. У нас, точнее у Стражей, есть скан глаза убийцы, на него резолюция на утилизацию. А если раб официальный – его же не могли не проверить? Он же официальный?
– Вполне себе, я в борделе купила, со всеми данными. В отчете тоже есть. Но и тут странности, там инфа потеряна… Я пыталась выяснить…
– Вот об этом я и хотела поговорить. Тебя же просили – без самодеятельности! Ты – технарь, а не оперативник!
– Я жена Дэрека! Это же точно блокатор…
– Поэтому тебя и пустили, вдова ты моя безутешная. Блокатор без технологии – кристалл, не более. Мы годы будем его взламывать. А их у нас нет. Альянс будоражит – одна половина глав ратует за разрыв договора с Соледаром, вторая – получает прибыль с поставок. Но ты понимаешь…
– Да к отжигу ваше понимание! Карри, забери меня отсюда! Я боюсь! Давай подпишу доверенность, или просто подарю всё… ну хоть Дэну… когда появится…
– Дана. – Голос подруги такой, что моя истерика мгновенно прекращается от понимания, что сейчас никакая она не подруга. Она – оперативник. – Я не хочу тебя пугать. Но мы частично сворачиваем внедрение. Четверо наших пропали. Это не считая Дэна. Пока оставляем только глубоких, смерть Дэрека многое нам спутала. И ты сейчас – ключевая фигура, якорь. Если ты чувствуешь, что не выдержишь – мы тебя заберем. Но тогда – это конец.
Глубоко вздыхаю. Нет, я практически всё это и заварила. Годы работы ради одной цели. Что стОит против них моя жизнь, которой и не было бы без этой цели и этих людей? Всех. Нет, я не брошу их. И это не позерство. Это выбор. Опять этот отжигов правильный выбор.
– Карр, я остыну. Всё в порядке. Но меня, по ходу, вычислили. Боюсь, начнут конкретно вести.
– Они уже пасут тебя, Данка, так что можешь особо не шифроваться, даже, наверно, проявиться разумнее будет. Только аккуратно. Но Тэлла срочно отозвали в Столицу, и им приказано просто наблюдать. Без него они вряд ли на что-то большее осмелятся.
– Сколько его не будет?
– Не в курсе, но минимум – пару дней. На максимум можешь не рассчитывать, ты же знаешь – Тэллас без тебя лишний день прожить не может, а тут такой повод!
О да, я знала! Этот… сволочь… мне в своё время достаточно крови попортил. Или выпил. А вообще – сначала попортил, потом выпил. Но если бы не он… Я фыркнула. Неуместные воспоминания сегодня так и лезли…
…Отчаянье, застывшее с остановленным хрипом в моих лёгких… Дэрек, огромной бесчувственной глыбой нависший надо мной, его рука на моём горле… Его пустые глаза, внезапно вспыхнувшие резкой болью, обмякшее тело, рухнувшее на меня всем весом, вышибая остатки дыхания… Чернота… Полутемный коридор и теплые руки, злой голос Тэлласа Кэррая: "Он же когда-нибудь просто убьёт тебя, дура! И будет прав, ты этого заслуживаешь! Вы оба этого заслуживаете!"… Да, отжиг, может так было бы и лучше.
Мой муж не сразу стал монстром, нет, это я была виновата, это я его довела своими нелепыми капризами и придирками. У него просто не было выбора – должен же он меня воспитывать! Так он всегда объяснял.
А я верила. И все не прекращала попыток докричаться, достучаться… Даже когда уже готовилась… Когда меня готовили… Все равно надеялась, что он меня услышит и всё наладится.
Прав был Тэллас.
Дура.
ТРЕТЬЯ НОЧЬ
В своё… наше временное жилище я притащилась уже в сумерках, совершенно разбитая. Я бы даже сказала – вымотанная. После встречи с подругой, (которая продлилась почти весь день), нахлынувших эмоций, заталкиваемых поглубже долгие месяцы и даже годы, вернуть хладнокровную придурковатую Либру было довольно сложно. Почти так же сложно, как расстаться с Карри – уже даже выйдя из кафешки, мы сцепили руки, глядя в глаза и не решаясь отпустить, словно защищая друг дружку, словно пока мы рядом – никто не причинит нам вреда. Но расстаться пришлось. Остальное время я просто бродила по улицам, выбешивая своих соглядатаев бесцельностью манёвров.
В конце концов я зашла в лавку травницы, мимоходом отметив, что контур стоит на оповещении, но не замкнут. Что, может всё-таки сбежал? Хорошо бы. Не зря же я колечко "забыла". Нашел хоть? Не, выяснять не буду, пусть пока так… Как пойдет… Сил моих нет…
А, не сбежал. Из кухни выходит. И – сразу в привычную позу. Вот совсем-совсем ноги не держат?
– Госпожа, ужин сервирован.
– Хорошо, но я слишком устала. Поешь сам и будем спать ложиться. – Я б даже тут просто, к стеночке прислонилась и заснула. – Завтра уже завтрак сервируешь, я точно дома буду. Ну, чего замер? Ешь иди! – Добавила, уже стоя на лестнице. Хоть бы со ступенек не съехать!
Дууушшш! И – кровать!
*****
Чудная какая-то, где её целый день носило? Даже если на время внимания не обращать – говорила, к третьему удару будет*, пришла после восьмого, ночь почти уже. Даже не взглянула на меня, просто есть отправила. Что-то не хочется, не лезет мне еда, но прозвучало как приказ. Исполнил.
Возвращаюсь в тот момент, когда хозяйка спать укладывается. На пару секунд теряюсь, забыв спрятать руки, застываю в центре комнаты. Отжиг, заметила!
– А с руками что? Помочь обработать?
– Простите, Госпожа, нечаянно стакан разбил в руке, порезался. Уже сам обработал. Простите, Госпожа, – на всякий случай повторяю и опускаюсь в позу покорности, изо всех сил пытаясь скрыть реакцию на боль от кристалла за вранье хозяйке.
Либра поморщилась и, укладываясь, бросила:
– Знаешь, эти твои обрушения на коленки немного напрягают. Мне лично вообще пустосольно, на коленях ты или нет. Сначала, конечно, нравилось. Но ты так бездушно это делаешь, что я себя тоже пустым местом чувствую. Раздражает! Ладно, если бы по делу – найти упавшее, или достать что… Ну или если в сексе пойдет… то, конечно, ладно… А ты ж просто… Всё, я устала. День сегодня дурной какой-то. Давай спать.
Сажусь в кресло, а она уже посапывает. Заснула.
Со всех сил сдерживаю рычание. Когда она так говорит… просто трясти начинает. Если в сексе пойдет… да лучше б она о пытках так говорила! Да лучше б действительно… но нет. Она не будет причинять физическую боль, даже ментально не ударит… Она просто скажет о том, что происходит между нами ночью, так… словно это ничто. Словно этого нет. Или хуже – есть, но совершенно не имеет значения. Для неё.
Но не для меня. Я признал, что в этом мире появилось то, что для меня имеет значение. То, в чем я чувствую себя… не знаю. Знаю – не рабом, не вещью, не ничтожеством.
Я – постельный, приученный дарить удовольствие, доводить до оргазма… Это – секс. И об этом можно говорить так, как она. Но не о… не о нашей близости. Ни с кем и никогда я не был близок, хотя трахал многих, и многих принимал. И не всегда грубо, часто нежно, иногда даже позволяли кончить. Но…
Но она не позволяла. Она просто сняла запрет, словно это мелкая помеха, не придав особого значения. Она не позволяла, потому что не владела мной в те моменты, да и я не овладевал ею, мы просто сливались… сливались в едином порыве экстаза, не удовлетворяя друг друга, а даря истинное наслаждение, ничего не ожидая взамен, но получая друг друга целиком…
А потом она говорит ТАК… как буд-то это – ничто. Вот это – пытка!
И это её… БУДЕМ… Как идиот недосоленный, ловлю каждое слово, ищу намёк, скрытый смысл… А всё просто. Она – хозяйка, я – раб, полностью ей подчиненный. Но даже это для неё – ничто.
Я же МОГУ её убить. Ненависть к хозяину – обычное чувство для раба. Скрываемое, подавляемое, наказуемое. Запретное. Но – естественное. Да, я ненавидел и желал смерти многим хозяевам, но её я МОГУ убить именно за отсутствие ненависти. За то, как она смотрела на меня ночью, и не смотрит так теперь. За то, что мне не плевать на то, как она на меня смотрит. Не только ночью.
Всем на всё плевать. Я это прекрасно знаю.
И вот теперь плевать мне.
Плевать мне на заглушку.
Плевать на все потраченные силы и жертвы ради мистической свободы.
Никто и никогда не сможет посмотреть на меня, не как на раба. Плевать.
Никогда я не смогу смотреть на кого-то, не как раб. Плевать.
Никогда она не посмотрит на меня, не как на раба. За это я МОГУ её убить.
Никогда я не смогу смотреть на неё, не как раб. Поэтому никогда не причиню ей вреда. Поэтому ДОЛЖЕН умереть сам.
Но я всего лишь раб. Разве я вообще могу что-то сделать САМ?
Разве я могу?
Этот вопрос и подсказал решение.
Она сама разрешила мне пользоваться кухней. Завтракать она будет дома, сервировка на мне. Вот и исполню, как полагается. Со ВСЕМИ приборами.
* – время отсчитывается ударами. Первый – утром, с восходом, девятый – на закате. Интервал немногим меньше двух часов.
*****
Перегруженный впечатлениями мозг, казалось, отключился раньше, чем тело коснулось кровати. Но я помню, как отчитала раба за бряканье на колени… И то, что в ванной не было перстня… и… наверно…
Это был сон. Чувства опьяняющей защищенности и безопасности, накрывавшие меня мягкими волнами, дарили ласковое понимание сюрреалистичности видений. Такого не могло быть наяву. Не со мной.
Это был не сон. Тело каждой своей клеточкой подтверждало памяти реальность этой гармонии – каждой клеточкой воспроизводило реакции на прикосновения другого разгоряченного тела. Прикосновения, из-за которых бросало в дрожь не от страха, а от желания… обоюдного желания, скользившего в каждом движении, в каждом вздохе, в каждом толчке… и в каждом изгибе ему на встречу.
Я ведь сразу почувствовала в нем это. И попробовала. И чувства в панике метались, вопя "не может быть", когда он… не дал мне того, что ожидало не столько тело, сколько сознание… И я отпустила. Было горько до боли, но очень глубоко внутри, ведь Либра, заботливо выращенная из части Меня, не способна испытывать горечь разочарования. А потом… Потом я его вернула…
У сознания был настоящий шок, когда, потянув его на себя, я не испытала ужаса. Ужаса, первобытного, практически животного, впитавшего остатки самосохранения с банальным страхом за свою жизнь. Впитавшее… воспоминания, как я этой жизни действительно не лишилась. Всё, с чем я якобы успешно боролась более четырех лет, но лишь загнала глубоко в подсознание, откуда оно вырывалось, стоило лишь нависнуть надо мной мужской фигуре…
И… не вырвалось. Я САМА заставила упасть его сверху, но он не просто не причинил мне… боли… Он сделал всё, чтоб оградить от неё. Я почувствовала, как, изогнувшись от разряда кристалла, он, сдержав крик, вытянулся на руках, чтоб не придавить… не задеть… не напугать… И не потому, что боялся. "Мне нечего терять" – мысль, озвученная мне на следующую, после той, ночь… Подтвердившая – он просто был СО МНОЙ, не преследуя никаких целей, никому ничего не доказывая… он был…
И я – была… Я – просто была той ночью, существовала здесь и сейчас… МЫ существовали. Не Либра и Раб, а Женщина и Мужчина…
А утром он, раб, падал на колени, а я, Госпожа, отдавала приказы…
Ведь это был сон.
И этот отжигов блокатор… Унесенный убийцей Дэрека… Моего Рая и моего Кошмара… Моего мучителя и любимого человека… Этот чертов блокатор, снова вставший между мной и… и…
И я просто оставила этот отжигов перстень на раковине, не реагируя на вопли Либры в моей голове. Если он так тебе нужен – забирай. Может, ты и вправду знаешь, что с ним делать, и он действительно облегчит тебе жизнь. Точнее – подарит. Ведь прошел же ты как-то этот отжигов бордельный контур… Но тогда тебе придется поговорить со мной. Попросить открыть каст. Просто поговори со мной… Ведь это был не сон?…
Это был сон… Пусть – это был сон! Просто сон. Пожалуйста, Соль!
