Текст книги "Заглуши Мою Боль (СИ)"
Автор книги: Ален Сноу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Я отвернулась. Ну какая из меня шпионка? Даже врать толком не умею.
– Я прописала алгоритм создания блокатора. Указала все ключевые моменты. С этим к вам и шла. Я выполнила свою часть сделки.
– Но изменились вводные. Твой раб – убийца. Вольного, нарушевшего границы моего фордштата, страховали наёмники, оказавшие сопротивление стражам. Погибли люди, Дана. Пойми, я не могу остановить лавину.
– Вы так и не пояснили, в чем именно искушение.
– В шантаже, конечно. Сейчас твой раб законно под следствием. "Потерять" его – дело техники. Ну, например, при допросе не выдержало сердце. Или попытка побега. Нападение на конвой при перевозке…
– И?
– И, чтобы подобного не случилось, ты беспрекословно выполнишь всё, что я скажу. Всё, что мне нужно. Войдёшь в Совет, выдвинешь предложение о реформах, подключишь Альянс, правильно проголосуешь. Тебя можно даже будет отправить представителем от Соледара в консолидации, не переживая о твоей лояльности. Да, возможности бы открылись…
– Бы?
– Бы, – с изрядной долей сожаления вздохнул Советник. – Ты слишком неконтролируема.
– Ради Сита я бы согласилась, – я искренне улыбнулась мужчине. – Но вы даже его не шантажировали, а уговаривали.
– Ой, не подстрекай меня, девочка. Соблазн всё ещё велик. И я надеюсь, многое из того, что я перечислил, ты сделаешь по доброй воле.
– Это вряд ли. Я хочу к нему.
– Нельзя. К тебе приковано слишком пристальное внимание. Человек, устроивший неопознанному Вольному эту встречу… Он опасен. Я даже не знаю всех его возможностей. Наёмники, страховавшие убитого, – инопланетники, нелегалы, которых здесь быть не должно. И их оружия – тоже. Контур не настолько надёжен, как мы надеялись. Уйти с планеты незамеченным – невозможно, но вот проникнуть… Где-то есть брешь, как минимум, односторонняя. И уже одно только то, что мы убедились в этом, благодаря тебе, рисует на твоей макушке неоновую мишень. Каюсь, у самого мелькала мысль… Ты уж прости старика.
Молчу, ни на секунду не веря, что "мелькавшая мысль" была всерьёз, но взгляд заинтересованно-вопросительный, похоже, умиляет Аэруса. Так и не дождавшись озвученного вопроса, всё равно отвечает.
– А сама как думаешь? Он бы мне этого не простил. И что они все в тебе находят?
О нет, а это действительно опасная тема, её я точно развивать не буду.
– О, – неожиданно вспоминаю, просто не могу не спросить. – Страж, что сопровождал нас. Он… погиб? У Дэ… Вольного, проникшего к Вам, было оружие. Я практически ничего не видела, Бэрд шел первым…
– Он жив, но в коме. Заряд парализатора был очнь сильным, но он работает по массе, а уж массы в этом Страже достаточно. Прогнозы скорее оптимистические. Ты вон, четыре дня в себя не приходила, хоть заряд получила не полный, по скользящей. У… стрелявшего рука дрогнула.
А что – может и дрогнула. Боялся по бросившемуся ко мне Ситу попасть. Того ж нужно было ещё ментально помучить. Больной садист.
Четыре дня в себя не приходила?! Бедный Сит. Но что Бэрд жив – хорошо, Сит обрадуется.
– А откуда у твоего раба нож?
– Нож?
– Ну да, нож. Профессиональный. Универсалка?
Я машинально кивнула и покраснела. Аэрус тихо рассмеялся. Да уж, Альянс явно погорячился, определяя меня в агенты…
– Натворил твой раб дел этим ножом, мои люди самую малость не успели. Едва оттащили его от того, что осталось от… стрелявшего.
– Советник, прошу вас. Вытащите Сита. Вы же знаете, что он для меня значит.
– Ты бы не напоминала лишний раз, должна же понимать, как это для меня лично… неприятно. И нет – я вмешиваться не буду. Есть некие… обстоятельства, из-за которых благоразумнее не проявлять повышенный интерес к твоему рабу. Я итак слишком во всём этом увяз, а на кону стоят вопросы, гораздо важнее блокатора. Твой раб под следствием, в юрисдикции Тайной Службы, и малейшее моё движение в эту сторону – Тэллас лишится должности. А я не могу так рисковать – не перед голосованием в консолидации. Выход на Альянс я найду – не через тебя, так по другим каналам, а Тэллас у меня один.
Я подогнула ноги в коленях и уткнулась в них лбом.
– Что же мне делать? Раб, убивший Вольного…
– Пока – отдохнуть. Потом подумешь.
Я уже не слышала, как гравикресло покинуло комнату.
Я не смогу признаться, что сама убила Дэрека, используя мыслеграни кристалла подчинения своего раба. Если даже мне поверят и не запрут как душевнобольную, Сита тогда точно не выпустят.
Что же мне делать?
РАБ И СТРАЖ
"Наверное, это смерть унесла боль" – подумал я, удивившись свободе каждой клеточки своего тела. И не мог ею не воспользоваться.
Пусть я умираю, возможно, в последнем рывке я смогу забрать эту тварь с собой.
Не помню, как я выхватил нож, но чётко помню удивлённый застывший взгляд мёртвого Дэрека.
Когда я подскочил к нему, он уже упал, и смотрел в небо остекленевшими глазами. Мой хозяин был мёртв, но я не мог оставить ему хоть малейшую возможность изменить это.
Я снова и снова всаживал в него лезвие, не разбирая, куда именно оно попадает, не останавливаясь даже для того, чтобы вытереть кровь, заливавшую мне лицо.
Чужую кровь. Кровь моего хозяина. Ещё тёплую, противно липкую.
Когда чужие руки оттаскивали меня от мёртвого обезображенного тела, я не сопротивлялся, стараясь лишь как можно глубже вгонять лезвие, с силой вырывая его каждый раз обратно.
Труднее всего было осознать, что я не умер.
Ощущения обострились, вызывая чувство нереальности происходящего.
Я чувствовал жизнь в потерявшей сознание Дане, причем как-то странно – ощущения словно двоились, отражаясь друг в друге, словно зеркало в водной глади.
Я слышал – среди всего шума, чётко и ясно – крики появвляющихся буквально отовсюду стражей, теснящих отчаянно отстреливающихся из бластеров людей в черных комбинезонах. Их было мало, и умирали они быстро, хотя поначалу стражам было приказано брать их живыми. Но буквально через минуту приказ был изменён.
Я видел мужчину, склонившегося над моей женщиной. Мне не нужно было догадываться, кто он и что чувствует к ней – всё очень ясно отразилось на его лице при взгляде на Дану. Я успел это увидеть, а уже через секунду его лицо приняло холодное бесстрастное выражение. Его обычное выражение.
Соль, неужели это правда – я вижу, слышу, чувствую?…
Я жив?!
*****
Когда меня, наскоро отмыв и переодев в робу для заключённых, ввели в камеру, он уже был там. Высокий. Подтянутый.
Он стоял немного в стороне, слегка расставив ноги и расправив плечи, руки заложены за спину. Я поймал его взгляд. Только холод. Этого следовало ожидать – глава Тайной Службы не имеет права на эмоции. Тем более – на их проявление.
Тэллас Кэррай. Лично.
Вольноотпущенник, чудом избежавший кристалла. Чудом и своим умом. Годами изображавший глупца, не достойного такой дорогой игрушки, как кристалл подчинения.
Раб, сумевший стать Стражем и получить вольную.
Страж, заслуживший свою репутацию и должность Главы.
Легенда не только среди рабов. Пример стойкости. А ещё – преданности и беспощадности.
Человек, смотревший на Дану совершенно не с холодом во взгляде. И лично пришедший меня допрашивать. Я мысленно попрощался и со здравым смыслом, и с жизнью.
Не ожидая приказа, я прошел вперёд и опустился на колени, заведя за голову скованные руки.
Я смотрел на него снизу вверх, стоя в привычной позе. Мне очень хотелось отвести взгляд, но я не смел. Не перед ним.
– Я жду признания.
– Я его дам.
– Вот так, сразу? – во властном голосе не было удивления. – Боишься пыток?
– Да. Это тоже. А ещё – я виновен.
Страж хмыкнул, не прекращая меня разглядывать.
– Ты знаешь, что втыкал нож в уже мёртвое тело?
– Надеялся на это. Но однажды я уже думал, что убил его. Теперь – хотел знать это наверняка.
– Как ты убил его?
– Я не знаю.
Это не было ложью. Предполагать – не значит знать.
Страж нахмурился.
– В тебе же кристалл.
– Полного подчинения, – подтвердил я.
– Тогда как…?!
– Я не знаю.
Страж сжал стиснутую в кулак левую руку правой. Чего он медлит?
– Я рассчитывал на другой разговор.
Разговор? Я готовился к пыткам.
Внезапно он шагнул ко мне и просто сел рядом на пол, уперев руки в колени и склонив голову виском на скрещенные пальцы. Глаза его с интересом рассматривали ту же точку, что и мои минуту назад.
Сейчас же я просто ошалело смотрел на Стража, удивляясь, что всё ещё могу удивляться.
Тихим, незнакомым, почти просящим голосом мужчина заговорил.
– Расскажи мне о ней. Не сдай, – добавил он в ответ на мои сжатые губы. – Расскажи. Я не видел её четыре года. Как она всё это выносит?
Я откинулся на пятки и опустил руки. Страж не одёрнул.
– Она… держится. Чаще всего – с холодной, грубоватой иронией… Переживает, принимая решения, старается всё сделать правильно. С её представлениями о морали – это трудно. Тогда она злится и чешет нос о свой ноготь. И она – заботится…
Я говорил, опять удивляясь, теперь тому, как много могу рассказать о Дане, не упоминая её миссию. Кэррай кивал, иногда улыбаясь самым уголком губ, иногда – едва заметно хмурясь. Когда я умолк, он посидел около меня ещё несколько минут, а потом, словно через силу, медленно поднялся.
– Спасибо, – бросил он, подходя к двери.
– Господин, – окликнул его я.
– Что ещё? – ко мне повернулся Страж, холодный и беземоциональный, совсем не похожий на только что слушавшего меня мужчину, желавшего узнать о дорогой ему женщине.
– Прошу, не дайте ей… увидеть казнь. Пожалуйста.
Кэррай как-то странно дёрнул головой, не то кивнул, не то покачал, и быстро вышел.
ЗАМЕСТИ СЛЕДЫ
*****
"Будь проклят тот день, когда я решил, что разработка кристалла-блокатора – хорошее вложение средств. Мало мне было находящегося, по всей видимости, на грани здравого рассудка Великого Дамкара, если он вообще существует, и за расплывчатым силуэтом стоит реальный человек. Нужно же было связаться с ещё одним психом", – не удержался от чертыханий секретарь Третьего Советника, прослушав срочное донесение от агента в фордштате Кэррая. Он же предупреждал этого долбанутого учёного – плохая была идея – лезть в пасть тигру.
А ведь поначалу нейробиолог смотрелся вполне вменяемым – даже торговался за будущий результат своего эксперимента вполне по-человечески: алчно и расудливо. Когда же окончательно с катушек слетел? Когда жена сбежала? Или когда вернулась?
Да и не так важно. Но, и вправду, будь проклят тот день…
Хотя, уже через пару минут, получив новые донесения, Эштон Хиллар был готов забрать свои слова обратно – проклятия явно раздражали Всевышнего, Соль, или кто там ещё взялся менять судьбы мелких людишек. И раздражение это вымещалось тут же.
Дэрек Хоэри мёртв. И в этот раз – не просто официально. Его бренные останки уже доставлены в личный морг Кэррая. И вернуть их – не реально, хорошо, хоть его агент информацию смог передать, хотя канал явно под угрозой раскрытия.
Люди, которых Эштон послал – таки подстраховать отчаянную и рискованную вылазку Дэрека за женой – убиты. Ну, хоть тут повезло. Достанься Кэрраю хоть кто-то живой – Эштона бы уже взяли. А так, пока Аэрус всё перепроверит – не может не перепроверить, слишком уж порядочный, особенно как для Советника – у Эштона есть фора во времени. И предусмотрен запасной план. Хорошо, хоть он успел дальновидно вывести свои личные активы за пределы банковской системы Соледара. На первое время должно хватить.
Отдав по комму несколько распоряжений, он задумчиво покрутил свой брасфон на правой руке. Глубоко вздохнув, поднялся и подошел к небольшой картине на стене, провёл рукой по багету и распахнул её, словно створку дверцы, чем, собственно, она и была.
Да, лучше всего у Эштона Хиллара получалось заметать следы и перестраховываться. Потому он до сих пор и жив, с его-то профессией.
Ренегат достал из кажущегося пустым сейфа в стене металлическую пластину, на которой в трёх выемках поблёскивали кристаллы глубокого голубого цвета. Он извлёк их и поднёс кбрасфону, в который они словно втянулись, практически полностью скрывшись в толще полимера, напичканного электроникой.
Дэреку они уже точно не понадобятся – тот, став грудой истыканного рабским ножом мяса, вряд ли сможет сам вживить один из этих кристаллов в мозг своей жены, с использованиемДНК которой они и были вырощены. Но, если и не по прямому назначению, Эштон всё равно найдет, как их использовать. Он всему и всегда умел находить применение, кроме самогоДэрека – уж слишком неуправляем тот был, особенно после своего воскрешения и обретения статуса "святого".
Ладно, обо всём этом можно будет подумать позже, и, тем более, попытаться извлечь выгоду. Сейчас же нужно просто сбежать, оставшись при этом целым и, желательно, невредимым.
С секунды на секунду ищейки Главы Тайной Службы выйдут на брешь в контуре, через которую на планету и доставлялось контрабандное оружие и электроника, запрещенная этими снобами из Совета. Жаль, конечно, неплохой был канал, но, в свете последних событий – абсолютно бесперспективный. Но в последний раз этот коридор во внешний космос ему всё же послужит.
Спустившись в подвал, секретарь Третьего Советника довольно долго шёл быстрым шагом по узкому, тускло освещенному подземному туннелю, ведущему не только за пределы егофордштата, но и за контур Столицы. Всё-таки, несмотря на возраст, Эштон оставался в прекрасной физической форме, и невозможность воспользоваться наземным транспортом для преодоления такого расстояния, его не смутила. Зато так безопаснее.
Выбравшись же наверх, уже вне контура, ренегат со вздохом нажал на брасфонепоследовательность одному ему известных выпуклостей. Раздался отдалённый взрыв.
Всё было просчитано – разрушения не коснутся соседних владений, но уничтожат любые улики, которые могли бы быть использованы против него. Ещё раз вздохнув, Эштон направился к крошечному одноместному звездолёту. Предвкушение вновь ощутить полёт, вернувшись, пусть и ненадолго, к своей первой профессии – военного пилота, портило осознание бессмысленности его работы последние… сколько?
Тридцать лет. Тридцать лет, проведенные в глубокой конспирации, отнявшие львиную долю его жизни. Вот оно того стоило?
Что это? Сожаления?
"Да, похоже, действительно старею. А ведь был неплохим шпионом. Да и Дамкаром не самым худшим."
Стоп. Был?! Этого только не хватало! Отставить! Он ещё проявит себя, где меньше всего ждут, дайте только из этой клоаки выбраться.
Маленький маневренный звездолет серебристой искрой разрезая атмосферу, направился к россыпи кристаллов, словно впаянных во внешний, защитный, контур планеты, создававших что-то вроде небольших врат, незаметных для охранной системы. Уже через несколько минут эта серебристая искра растворится в холодном пространстве космоса, уйдя в Гипперпрыжок, оставляя практически в другой реальности челноки Стражей, спешащих к месту разрыва контура Соледара.
Он успел.
.
*****
Не то, чтобы я не верила, что Аэрус действительно не может помочь вытащить Сита. Скорее – была уверена, что не горит желанием делать это любой ценой.
В отличии от меня.
Немного придя в себя, я осознала одну вещь – моя сумка была здесь. Здесь, в доме АэрусаКэррая, с кучей других моих личных вещей. Кроме, разве что, мазера – но это было бы уж совсем странно, А вот пульт Сита – был. Нерабочий, каким я его сделала ещё в Каверне, городке, где мы встретили Дика и Кара. Сит тогда, в подвале, спас мне жизнь – и вывести из строя прибор, способный причинить ему боль – было меньшее, чем я могла его отблагодарить, пусть сам Сит об этом не знал.
И брасфон с меня не сняли.
Но, что самое удивительное, перстень, в отличии от брасфона, с меня сняли – но он был рядом. На прикроватном столике.
Аэрус не мог не знать, что красный камень в касте этого перстня – блокатор. Но не забрал.
Я не очень понимала, как расценивать эти "жесты доброй воли", особенно на фоне его нежелания помочь Ситу.
Нужно было что-то делать. Но что?!
Остаток дня – пятого после гибели Дэрека – я, послушно выполняя рекомендации вновь осмотревшего меня врача, ела, пила лекарство и отлёживалась, набираясь сил. Связь с Ситом по-прежнему была слабой, но усиливать её я не пыталась – была слишком слаба. Да и ни к чему ему мои метания, он, наверняка, чувствует, что я жива – и этого достаточно, может, он сам закрывается от меня по той же причине. Чтоб оградить от своих переживаний.
Глупый. Мы ведь уже достаточно хорошо знаем друг друга. Слишком хорошо.
Поглаживая вновь надетое на руку кольцо, я заснула.
***
Разбудил меня стук. Тихий, но настойчивый. Его было трудно с чем-либо спутать – отчетливый ритм, выбиваемый пальцами по подлокотнику гравитационного кресла.
Я села, поправляя покрывало.
– Доброе утро. Как себя чувствуешь?
– Нормально. В целом. А так – смотря для чего. Что-то случилось?
– Сообразительная, – усмехнулся Третий Советник. – Случилось, и не сегодня. Советники собирают внеочередное заседание. Экстренное, – снова усмехнулся Кэррай. – Действительно – экстренное, и шести дней не прошло. Ты должна там быть.
Я выдохнула. Должна. Ну-ну. Или что?! Но спросила я о другом.
– Для чего?
– Чтобы лично выдвинуть кандидатуру в Совет. По праву наследования. Либрас Хоэри мёртв, мои оппоненты лишились Клоуна, так ведь у вас говорят?
– Джокера, – машинально поправила я, почесав нос.
– Никогда не понимал эту игру, – пожал плечами Советник. – То ли дело – шахматы.
– Ты не пешка, ты ферзь, – внезапно в памяти всплыла часть шифра, переданного Ситом от Карри.
– Кто – ферзь? – удивлённо поднял брови Советник. Я что, это вслух сказала?
– Это… А, что мне терять. Моя связная передала шифр…
Рассказ занял несколько минут, на протяжении которых Аэрус Кэррай марачнел с каждой моей фразой. Когда я закончила, он тряхнул головой, словно прогонял видение.
– Дана, этот шифр – не только для тебя. Может, ты и была Пешкой, но Ферзь – это я. То есть, ты должна была занять моё место. К шифровке что-то прилагалось?
Прилагалось. Но я не позволю ЭТО извлечь.
Потому что ОНО на кристалле в голове моего Сита.
Не. Позволю.
.
*****
*****
Я прекрасно знал и понимал, как относится Страж к Дане. И даже не спрашивал, как она. Всё, что нужно будет – для неё сделают. Всё возможное и невозможное.
Но не думал, что это отношение распространится и на меня – наоборот, у меня были основания ожидать прямо противоположного. Но, хоть меня и оставили в подземных казематах, в камере был матрас и несколько одеял, кормили нормально и даже приносили воду для умывания. А на третий день дали сменную одежду. Было странно и немного неловко, даже не смогу объяснить – почему.
После нашего разговора с младшим Кэрраем я его больше не видел. Как и старшего. Пара дней ожидания допроса едва не свели с ума – накручивать я себя умел и не ограничивал себя в этом, ведь больше заняться здесь было нечем. Физические нагрузки, которыми изнурял тело, совершенно не отвлекали от нерадостных мыслей, светлым пятном в которых оставалась смерть моего хозяина. Подтверждение от Стража ("Ты знаешь, что втыкал нож уже в мёртвое тело?") уверило меня в этом окончательно. Знаю, Соль, может по-человечески это и неправильно, но Дэрек не был человеком. И я ни капельки не раскаиваюсь.
На третий день на допрос меня всё-таки привели. Под запись кристалла повторил отшлифованную историю "это не я, я просто ножик случайно уронил". Незнакомые стражи даже бровью не повели. Потом попросили в точности передать послание для Даны, то самое, про шахматы. Узнать о нём они могли либо от самой Даны, либо от человека, его составившего, поэтому юлить я не стал. Начитал по памяти. Записали и отвели обратно в камеру. Так и не понял, что это было. Ни пыток, ни угроз.
Я точно у Тайной Службы?
Знает ли Дана о смерти своей подруги? Было понятно, что больше даже соратницы, но то, как девушки смотрели друг на друга, как отзывалась о Дане женщина перед смертью… Да, перед смертью мало кто притворяется – наружу рвутся истинные чувства. Они были не просто коллегами, они переживали друг о дружке. У меня была куча возможностей рассказать Дане самому о гибели близкого человека, сделать это мягко, сразу утешить. Сгладить удар. Но нет, Соль, не решился. Когда снова увижу свою женщину – не буду искать отговорки. Хватит.
Если увижу. О, Соль!
Связь с Даной практически не ощущалась, из массивных цепей превратившись в тонкую нить. Или, описывая более привычными для нас образами – зеркала затуманились, отражая лишь едва различимую игру света и тени чужих чувств.
Чужих. Нет, только не это. Только не Дана.
***
Каждый вечер Аэрус Кэррай приходил (несмотря на гравитационное кресло, окружающие постоянно забывали о неполноценности этого человека) в мою спальню, чтобы обсудить продвижение расследования.
Эти разговоры утомляли больше, чем вся возня в Совете с моим новым статусом. Советник Кэррай развил бурную деятельность – да, даже более бурную, чем до этого.
История с шахматами получила своё развитие. Мы, (как ни странно, Аэрус Кэррай допустил меня практически ко всем материалам расследования), всё больше подтверждений находили тому, что продажа меня бывшему мужу за прототип заглушки – дело отдельного человека – или небольшой группы – но без благословения Альянса. Но это не значило, что в моей миссии не было двойного дна. Или что я случайно не влезла в операцию, моему вниманию не предназначавшуюся.
Побег Эштона Хиллара оборвал большинство нитей, ведущих к заговору энси, работорговцев, планировавших заполучить блокатор любой ценой. Что-то подсказывало мне, что использовали его бы не столько для рабов, сколько для контроля над вживлёнными нужным людям кристаллами подчинения – чтобы можно было управлять чужим сознанием, подчинять чужую волю и при этом оставаться невидимым для любых электронных – и не только – устройств. Ни один электронный чип-контроллер, ни многочисленные ментальные техники не давали такого результата.
Но дело было не только в энси. Мне была уготована роль Пешки, ставшей Ферзём. Я и сама чувствовала, что это покушение именно на Третьего Советника, а я должна была занять опустевшую нишу в голосованиях, став марионеткой.
Только вот чьей?..
Я не хотела строить предположений. Вот совсем. Но у меня не было выбора.
Сегодня мой внезапный союзник-покровитель был заметно обеспокоен. Очень заметно.
Глядя, как всегда, прямо в глаза собеседника – мои – он спросил, параллельно постукивая пальцами по подлокотнику гравикресла.
– Дана, у меня к тебе личный вопрос. Насколько близка ты с Трэнтоном и Куэйли?
– С Диком и Каром? Ну, вы же в курсе. Они – мои поверенные. Официальные. Если уж я доверила им управление финансами Хоэри и всеми юридическими заморочками – понятно же, что я им доверяю.
– Это и странно. Ты же не знала их до Соледара?
– Нет. Нет, но в отжиг условности! Я не полевой агент, пусть на бумагах и написано другое. Я не могу постоянно находиться в напряжении, всех подозревать и от всех шарахаться. Если бы не они – я бы сломалась. Мне нужно было кому-то доверять. А они оба оказались рядом и поддержали. Очень поддержали.
– Ты знаешь из каких они отделов?
– Конечно. Внутренник Куэйли и… Третья секция.
– Вот именно, Дана. Третья секция. Как ты думаешь – по чью голову? Сама же поняла, что ведя твоего Ситтернорна они никак не могли выйти на тебя случайно. Как они это объяснили? Хотя, не важно.
– Но… я же жива. Хотя…
– Хотя всё ещё не Ферзь.
***
Дик Трэнтон обнял жену сзади и поцеловал в макушку. Наверно, она была единственным человеком, которому он никогда не лгал.
Странно всё было между ними – она не входила ни в его планы, ни в его задачи. Но вошла в его жизнь – мягко, ненавязчиво, что он и сам не понял, как стал нуждаться в ней. Не как в способе достичь цели. Не как в инструменте. И лгать ей он не мог.
Он честно сказал ей даже то, что просто использует, что женился лишь для того, чтобы получить статус Либраса.
На что она только усмехнулась и выдала: "Ну, это ты так думаешь".
Да, похоже, что, кроме неё, он лгал всем. Даже себе.
Став доверенным Либры Даны Хоэри, он продолжал лгать себе, что это лишь ступень к его цели. Не более.
Так же, как дружба с Кареем Куэйли – лишь способ осуществить планы.
Лгал.
Не собирался он доводить до конца то, что планировал. Вводные изменились, многое оказалось не таким, как он думал. Да, продолжал работать в нужном направлении, но уже знал, что последний ход он пропустит.
И положит свою фигуру плашмя на доску.
Давно положил. Рядом с другими фигурами, павшими по его вине.
Он провалил миссию. И Альянса, и свою личную.
И был при этом до противного счастлив.
Понятно, что ненадолго. Понятно, что в покое его не оставят – ни те, на кого он работал, ни тот, кто был его работой.
Но он надеялся, что у него хоть немного времени в запасе.
Когда же Третий Советник закрыл у себя Либру Хоэри, Ричард Трэнтон понял, что времени не осталось.
– Я люблю тебя, Радмила, – сказал Дик в макушку действительно любимой женщины.
– Мне не нравится, что ты это говоришь вслух. Боишься, что не успеешь сказать в другой раз?
– Нет, не боюсь.
– Врёшь.
– Тебе виднее, Радмила. Тебе виднее…
– Да. И мне кажется, пришло время взглянуть на всё вместе. Покажешь?
ВСЁ-ТАКИ ПЕШКА
Тэллас Кэррай постучал в дверь своего же кабинета и, не дожидаясь разрешения, вошёл. Его ждали, но предупредить о своём появлении он считал одним из правил хорошего тона. Можно даже сказать – проявлением уважения, ведь из-за специфики своей работы Страж очень часто подолгу не обнаруживал своего присутствия. В результате чего, мягко говоря, сильно удивлял посещаемых.
Но сегодня удивили его. Мягко говоря.
В кресле для посетителей сидел совершенно спокойный Дик Трэнтон. Ну, как в кресле. На подлокотнике, держа за руку жену, которую Страж сразу и не разглядел из-за высокой спинки, за которой миниатюрная женщина практически скрылась.
Быстро кивнув наставнику, Тэллас в упор уставился на Дика.
– Как вы разминулись с моими людьми? Я выслал их час назад.
– О да, это было нелегко. Плюс патрули и усиленные стражами пропускные пункты… Особенно после взрыва целого фордштата, пусть и на окраине Столицы, уровень контроля безопасности поднялся на несколько пунктов. Но возможность беседовать здесь, а не в ваших, Страж, подвалах – неплохой стимул. Даже если предположить, что слухи об этих подвалах… немного преувеличены.
– Ничуть, – холодно отозвался Страж. – Не стоит умалять качество моей работы.
Из кресла фыркнули.
– Как дети малые, нашли чем меряться. Дик, ты ему ещё свои услуги убий… ликвидатора предложи. Я тебя сама придушу, никакие стражи не успеют.
Мужчины слегка опешили. Подобная прямолинейность в политических интригах немного обескураживала.
– Прости, Тэллас, – сидевший в обманчиво расслабленной позе Третий Советник тщательно подавил улыбку. – Позволь представить тебе Либру Радмилу Трэнтон.
– Что вы, Либрас Кэррай. Это муж мой Либрас – по внепланетному аристократическому происхождению, с кучей справок и древним родом. Я же просто Вольная, травница средней руки из шахтерского городка. Да и ею бы не была, если бы Либра Хоэри не спонсировала мой бизнес. Знала бы, чем мне это обернётся – сбежала бы до подписания документов.
Тут женщина с прищуром повернулась ко всё ещё стоящему у дверей Стражу. Но, сама при этом продолжая сидеть, она умудрилась взглянуть на него сверху вниз. По крайней мере, у Тэлласа создалось именно такое впечатление.
– А это точно не вы сожгли мою лавку? Вместе с домом. Слишком уж быстро ваши стражи появились на месте, мне соседи рассказывали. Они даже огнеборцев вызвать не успели.
Немного пришедший в себя Страж только отрицательно покачал головой, делая себе заметку ещё раз более тщательно проверить эту персону. И если эта женщина с таким властным взглядом и атипичным поведением до сих пор не состоит в штате чьих-либо шпионов, немедленно начать разработку её вербовки. Это должно быть интересно.
Хотя, если ему всё-таки придётся ликвидировать её мужа – трудновыполнимо.
– Нет, мы не успели. Ваша меценатка, воспользовавшись лавкой как убежищем, привлекла к ней интерес… слишком радикальных людей.
– О, вы о работорговцах, – кивнула травница, усиленно не обращая внимания на слегка взметнувшиеся брови обоих Кэрраев. – Да ладно вам. Я жена двойного, а если повезёт – тройного агента, неужели вы думаете, что не знаю, кто такая Дана? Идиотизм Альянса оправдывает только то, что Соледар – закрытая планета, даже консульство Консолидации здесь появилось официально уже после внедрения Хоэри. Достаточно на её оборудование взглянуть. У нормальных шпионов – наладонники, и только Дана и ваш незабвенный Эштон – с брасфонами. Они бы себе ещё бейджики нацепили.
– Ну, Эштону хотя бы хватало мозгов прятать свой под рукавами рубашки, – кашлянул Аэрус. – Это, в некоторой степени, нас извиняет.
– Да, женщину в этом плане провести сложнее. Только мы можем оценить те титанические усилия дизайнеров, которые нужны, чтоб скрыть под одеждой что-либо: от недостатков фигуры до гаджетов.
Трое мужчин внимательно на неё посмотрели. Точнее – уставились, но применять это выражение к аристократии Соледара травнице не хотелось бы.
– Да-да, – с улыбкой женщина стрельнула глазками в старшего Кэррая. – Сейчас самое время предложить нам сделку. Как вы понимаете, именно поэтому мы с мужем здесь. И нет – я не состою в штате Альянса. Они слишком узколобы, чтоб меня завербовать. Так, мелкая сошка. Не очнулись даже когда я замуж за Дика выскочила. Вот с ним пришлось повозиться, да. Чурбан чурбаном. Либрас Кэррай, вы меня понимаете. Вам тоже будет сложно дождаться внуков. Сочувствую.
Теперь закашлялся Тэллас.
Мотнув головой, он, переложив какие-то папки со стоявшего в углу кабинета табурета, придвинул его к столу и тоже сел. За не такую уж и долгую, но достаточно насыщенную жизнь он видел много способов, какими заключались сделки. Но с такой непосредственностью сталкивался впервые. Это настораживало и обескураживало одновременно.
Похоже, не его одного. Третий Советник откинулся в кресле и засмеялся. Тэллас видел наставника смеющимся третий раз в жизни.
– Хорошо, – едва не утирая слёзы от меха просипел тот. – Условия сами озвучите, или всё-таки выпустите ненадолго своего мужа из-под каблука?
– Нигде не чувствовал себя уютнее, – беззлобно парировал подкаблучник. – Не завидуйте. Что касается условий… Соледар – отвратительная планета, уж простите мою прямоту. Я хочу покинуть её, ведь приказ о вашей ликвидации, насколько мне известно, отменён, либо же будет отменён, едва вскроется факт измены Эштона Хиллара. Но этот факт до Альянса нужно ещё донести. Логично, если вы хотели предоставить эту миссию Либре Хоэри, но, поверьте – это плохая идея. Очень плохая. Она слишком эгоистична и неуправляема. Покажи ей кристаллы – и она забудет обо всех заданиях и всех шпионах вместе взятых. А уж если эти кристаллы будет держать её раб…
