Текст книги "Хроники Сиалы. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Пехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 91 страниц)

Дурь какая-то получается. Или пол безостановочно решил менять свою расцветку, или… Да нет, чушь! Хотя… Хотя вполне может быть верным вариант, что, идя все время по кругу, кружась в маленьком зеркальном зале Храд Спайна, я в то же время двигаюсь вперед. Значит ли это, что таким образом можно дойти до выхода? Видимо, да, мне, собственно говоря, больше ничего и не остается.

Еще несколько кругов – и впереди, прямо из воздуха, появляется человек. Выхватываю нож, потому как дорожка свела меня с Бледным. Он не двигается, все его внимание поглощает зеркало, напротив которого стоит наемный убийца и мелкий прихвостень Хозяина. Я громко стучу ногой по полу. Никакой реакции. А вдруг Ролио, охотящийся за моей тушкой с самого Авендума, всего лишь притворяется и ждет момента? Нет, вроде не похоже.

Держа нож наготове, приближаюсь к заклятому врагу. Оказываюсь рядом. Он так и не пошевелился. Стоит лишь протянуть руку с ножом, и Бледный покойник. Я так давно этого хотел, но сейчас не спешу, с удивлением смотрю на его лицо.

Бледный так и не оторвал взгляда от зеркала. Глаза убийцы вытаращены от ужаса и готовы вот-вот выскочить из орбит, губы искажены в страдальческой гримасе, из угла рта на подбородок и грудь стекает тонкая нитка слюны. Левая кисть у Ролио отсутствует. Я осторожно дотронулся ножом до его плеча. Ноль внимания. Меня пробрало любопытство, и я заглянул в зеркало. Ничего особенного не увидел. Лишь Бледного и зал. Моего отражения опять же не было. Странное зеркало еще в одном странном и загадочном месте Храд Спайна.

Одежка у Ролио потрепанная и кое-где порванная, на роже несколько кровоподтеков. Из оружия только кинжал и несколько метательных звезд на поясе. После недолгого размышления звезды я взял себе. Хоть с этим оружием я и не в большой дружбе, но, когда карманы пусты, грех жаловаться на найденный медяк. Ни еды, ни личных вещей у убийцы не было, и я лишь разочарованно цокнул языком.

Я не стал его убивать. Не знаю, что меня остановило, но… Ну не смог я! От него сейчас не исходило никакой угрозы. Разум Ролио бродил где-то далеко-далеко, а перерезать горло безвольному телу я не обучен. Не то воспитание, и квалификацией, видно, не вышел. Так что оставил я его наедине с зеркалом в мире грез. Правда, отходя, я не поворачивался к Бледному спиной. Очень неприятно получить между лопаток чем-нибудь острым. Когда я все же отвернулся от убийцы и сделал буквально три шага, раздались булькающие хрипы. Бледный лежал на полу, а из его рта беспрерывным алым потоком хлестала кровь. В глазах Ролио вновь пробудился разум и ужас осознания скорой смерти. Он заметил меня, попытался скривить губы в своей извечной насмешливой улыбке и умер. Его глаза потускнели и закатились, кровь изо рта перестала хлестать и заливать одежду и пол. Я спокойно посмотрел на тело того, кого в течение последних двух месяцев так хотел отправить во тьму, и пошел своей дорогой, все равно последних слов для врага у меня не было.

Как и следовало ожидать, на следующем кругу тело Ролио и его кровь попросту исчезли. Я бросил на зеркало невольный взгляд и ошеломленно замер. Чего я не ожидал, так это того, что зеркало покажет мне…

* * *

Знакомая комната. Массивный стол, стулья с вычурными спинками и глубокое кресло возле окна, забранного фигурной деревянной решеткой. Ближайшая стена размалевана картиной на какую-то божественную тему. Стол ломится от тарелок с едой и бутылок с вином. За столом сидит человек и уплетает курицу. Человек поднимает взгляд от тарелки, тянет здоровенную толстую ручищу к бокалу с вином и замечает меня.

– Эй, малыш! Чего так долго? – Фор приветливо машет мне рукой. Заходи, пока еда не остыла, не стой на пороге! Я в изумлении смотрю на него.

– Ну что же ты, Гаррет? Как все прошло? Не стой столбом, я как раз хотел тебе сказать, что наше дельце, кажется, принесет немалый доход и нам следует…

* * *

Отскакиваю от зеркала, как от заболевшего чумой-медянкой. Меня колотит. А Х'сан'кор! Ведь как прихватило-то! Чуть не купился! Но ведь это действительно был Фор! Старый учитель! Вот только нет его больше в Авендуме. Свалил в Гаррак сразу же после моего отъезда с отрядом. В Гарраке намного безопаснее, чем в нашей столице. Пристально всматриваюсь в зеркало, но ни комнаты, ни Фора там не вижу. Морок исчез, и серебро вновь отражает лишь зал.

Иду вперед…

* * *

Закат в ясный летний вечер – это всегда прекрасно, особенно когда находишься на высоком холме, откуда видны все окрестности. Внизу раскинулась широкая лента реки. В лучах заходящего солнца ее вода приобрела цвет расплавленной меди. На другом берегу селение – то ли большая деревенька, то ли маленький городок. Ласковый летний ветер дует мне в лицо, приносит с собой запах воды, клевера и дымка от маленького костра. Слышится приглушенное расстоянием мычание стада коров, которое пастух гонит домой.

На холме растет большое раскидистое дерево, под деревом горит костерок, на нем – весело булькающий котелок. От котелка идет изумительный дух ухи. Возле костра сидят трое. Самый старший, с густой седой бородой, так похожей на свалявшуюся овечью шерсть, деловито и важно помешивает стряпню деревянной ложкой. Двое других – высокий лысый воин со шрамом, пересекающим лоб, и маленький пухленький со смешными усами, играют в кости, беззлобно переругиваясь между собой. Из-за дерева появляется четвертый. В одной руке он держит сеть, в другой – щуку.

– Хороший улов, Сурок, – одобрительно кивает лысой головой Арнх и бросает кости.

– А Сагра! Ты опять выиграл! – Кот огорченно качает головой. – Вот невезуха так невезуха! Дядька, когда мы жрать-то будем?!

– Когда все соберутся, – недовольно бурчит в бороду десятник Диких.

– Э-э-э как ты загнул! – протянул Сурок, бросая щуку и сеть в траву. Когда они еще к нам придут! Мы десять раз успеем проголодаться!

– Вон Гаррет уже пришел, – сообщил Арнх и встал с травы. – Ты к нам насовсем или как?

– Или как, – тупо бормочу я.

– Уху будешь, Гаррет? – Дядька пробует варево ложкой и, крякая от удовольствия, снимает котелок с огня.

– Вы же умерли, – тупо говорю я им.

– Да? – Сурок и Кот озадаченно переглядываются между собой.

– Я так живее всех живых и очень хочу жрать, – наконец отвечает Кот. Так ты идешь?

Я отрицательно качаю головой и пячусь от костра.

– Ну, раз ты не голоден, мы приступим, а ты сходи к воде за остальными, сколько их можно ждать?!

Киваю и не перестаю пятиться. Это не мое место! Это всего лишь сон! Это другой мир! Другая реальность! Здесь мои друзья живы и даже не думают умирать.

– Эй, Гаррет! Передай Халласу, что я сегодня жрачку готовить не нанимался! – Крик Дядьки настигает меня в тот момент, когда картинка в зеркале уже пропадает.

Иду вперед и вижу Лафресу. Она стоит и смотрит в зеркало метрах в десяти от меня. Достаю нож, делаю шаг…

* * *

– Вухджааз умный демон! – Старый знакомый вылезает из стены и хватает меня за грудки.

– Отвали! – Я бью его ножом по лапе, и от неожиданности он разжимает пальцы.

– Со мной так нельзя разговаривать, – изумленно бормочет демон, обдавая меня ароматом помойки. – Вухджааз умный демон!

– А Щдуырук еще умнее! – нагло говорю я ему и отступаю.

– Хш-ша? – Кажется, мне удалось его разозлить. – Иди сюда, и я высосу мозг из твоих костей!

– Смотри, кто у тебя за спиной! – ляпаю я, и вытягиваю руку.

Он оборачивается, и я, воспользовавшись этим, отступаю и оказываюсь в зеркальном зале.

* * *

Лафреса отрывается от зеркала, замечает меня и сощуривает глаза. Затем делает шаг в противоположную от меня сторону и застывает перед очередной зеркальной стеной. Следую ее примеру и оказываюсь…

* * *

Лесная поляна, окруженная частоколом высоких елей. Трава черным-черна от тел эльфов. В живых только двое. Они стоят и молча смотрят на тело поверженного Х'сан'кора. Кто эти двое, рассмотреть не могу, лишь вижу, что это мужчина и женщина. А потом понимаю…

Делаю невольный шаг к ним. Оба услышали шелест травы и обернулись. Мужчина натянул лук, и стрела смотрит мне прямо в лицо. Золотой глаз эльфа внимательно отслеживает любое мое движение. Другого глаза нет – это старая память об орочьей стреле.

Элл.

– Что тебе надо, человек? – Голос у Миралиссы хриплый.

– Я…

– Убирайся, это наш лес! – Единственный глаз к'лиссанга сверкает.

– Зачем ты сюда пришел? – Миралисса вытирает со щеки кровь, струящуюся из ее уха.

– За Рогом Радуги.

– Рог Радуги? – Она грустно качает головой. – Слишком поздно. Теперь Рог у Первых, и даже мы ничего не можем сделать. Эльфы проиграли битву, и Листва разрушена. Тебе здесь не место.

– Хорошо, – говорю я и отступаю.

Передо мной не те эльфы, которых я знал. Эти совсем другие. Чужие.

Элл не спускает с меня своего единственного глаза и что-то говорит эльфийке на орочьем. В его словах слышится вопрос.

– Дулле, – кивает та и отворачивается, теряя ко мне всякий интерес.

"Дулле". Вроде я уже слышал это слово. Прыгаю в тот самый момент, когда эльф пускает в меня стрелу…

* * *

Падаю на пол, с ужасом смотрю в пустое зеркало. «Дулле» по-орочьи это «стреляй». Не вспомни я слово, которое как-то говорила Миралисса Эграссе, и лежать мне со стрелой в башке. Иду дальше, спешу ко все так же опережающей меня Лафресе, ожидая, какие еще сюрпризы принесут мне зеркала…

* * *

И зеркала звали, предлагали, просили, умоляли, требовали, угрожали и хотели затянуть меня в себя навсегда. Передо мной вереницей ярких картин проскальзывали лица тех, кого я знал, лица тех, кого я когда-нибудь узнаю, и тех, кого я так никогда и не увижу.

– Гаррет! Иди сюда!

– Гаррет, иди к нам!

– Умри!

– Чего тебе стоит остановиться?!

– Заходи, ты теперь с нами!

– Привет, Гаррет!

– Эй, Гаррет, видишь меня?!

– Пожалуйста, ну пожалуйста, добрый господин!

Уже просто не обращаю на них внимания, отталкиваю от себя, вырываюсь из липкой паутины зеркал, благо научился отличать явь от видений. Не всегда это получается сразу, иногда картины так ярки и сильны, что требуется сделать над собой немалое усилие, чтобы отринуть морок.

Лафреса тоже идет вперед, и идет с трудом. Я то нагоняю ее, то вновь отстаю, замирая перед тем или иным зеркалом.

А затем Лафреса пропадает, и я остаюсь в полном одиночестве. Шаг, еще шаг и еще…

– Эй, Гаррет! – зовет меня Горлопан со зверски объеденным лицом. – Иди поговорим!

Я лишь качаю головой и прохожу мимо зеркала.

– Остановись, хулюган! – просит Болт и достает из-за спины бутылку дешевого вина. – Ты только посмотри, что у меня есть!

Иду мимо.

– Именем короля, вор! – Барон Фраго Лантэн с десятком стражников пытаются заступить мне дорогу. – Иди сюда, иначе Серые камни тебе обеспечены!

Даже не обращаю на них внимания.

– Хочешь золота, Гаррет? – Маркун трясет перед моим носом целым мешком золота. – Только остановись!

Я лишь хохочу, и мне в спину несется его визгливая брань.

– Кто мне заплатит за трактир? – в отчаянии ломает руки Гозмо.

Пожимаю плечами.

– Эй, Гаррет! – окликает меня знакомый голос. – Иди сюда!

Останавливаюсь, долго смотрю на отражение и делаю шаг в сторону зеркала…

Гляжу на него, а он на меня. У нас есть время изучить друг друга. Сейчас в наших руках целая вечность, и нам незачем спешить.

– Ну и как я тебе? – с искренним интересом спрашивает он у меня.

– Если честно, то не очень.

– Ничего удивительного, у меня был плохой образец для примера. – Он усмехается, и усмешка выходит какой-то ядовито-гадкой. Неужели и у меня такая?

Продолжаю смотреть на него. Точнее, на своего двойника, на себя. На точную копию мастера-вора Гаррета-тени. Бледное лицо, черные круги под запавшими усталыми глазами, черная щетина бороды, грязная, измятая, порванная одежда. Видок еще тот. Некоторые покойники, не говоря уже о нищих, и то краше.

– Кто ты?

Достаточно своевременный вопрос, не находите?

– Я? Я это я. Или ты. Все зависит от того, с какой стороны на нас посмотреть и что в итоге ты захочешь увидеть.

– Ты вроде звал меня? Так говори, чего надо, у меня своих дел полон рот, не хватало еще с собственными отражениями беседовать!

– Кто из нас отражение, вот в чем вопрос, Гаррет. – Его глаза нехорошо прищуриваются.

– Мы будем играть в словесную перепалку, двойник?

– Ты что-то имеешь против словесных перепалок, двойник?

– Да.

– Вот и первое различие между нами, ты не любитель поговорить, Гаррет.

– Что тебе надо? – Его рожа (моя рожа) начинает выводить меня из себя.

– Ну-ну, спокойнее! – В его глазах пляшет насмешка. – Гляди на мир веселей, отражение! Здесь много хорошего и прекрасного, просто ты не умеешь этим пользоваться.

Молчу. Жду.

– Ну хорошо. – Он вздыхает. – Зачем тебе все это?

– Что все?

– Не понимаешь?

– Нет, – совершенно искренне отвечаю ему.

– Все эти проблемы, все эти потуги спасти кого-то или что-то, все эти друзья, все эти моральные комплексы и прочая дребедень, от которой нет никакой прибыли. Зачем ты ввязался в эту авантюру? Раньше ты таким не был. Раньше ты больше походил на меня.

– Я рад, что теперь между нами нет ничего общего.

– Да полно тебе, Гаррет! Со всей этой беготней ты превратился в размазню и тряпку, зависящую от других людей! Вспомни золотое времечко, когда был только ты и ночь, когда ты полагался только на себя и не держал за пазухой десяток друзей, обязательств и правил. Разве раньше нам было плохо? Вспомни то время, когда ты играючи проникал в дом какого-нибудь толстозадого хмыря и обчищал его до нитки! Вспомни то время, когда, не думая о последствиях, ты всаживал болт в того, кто оказывался на твоем пути! Раньше ты убивал легко, и раньше ты бы не оставил Бледного жить!

– Я никогда не убивал того, кто мне просто мешал, отражение! Если бы это было так, то половина Авендума оказалась бы на кладбище. Я всегда защищался, чтобы спасти свою жизнь. Не путай себя и меня. От убийства я не ощущаю никакого удовольствия! Если у нас с тобой посиделки ради воспоминаний, то я лучше пойду. Наш разговор ни к чему не приведет.

Делаю шаг назад, и спина упирается в холодное серебро зеркала. Он смеется, и этот смех мне не нравится. Сейчас мы с ним совсем не похожи, сейчас мы совершенно разные люди.

– Отсюда ты сможешь выйти только со мной, Гаррет.

– Кто ты? – вновь спрашиваю у него.

– Я ведь уже говорил, кто я такой. У тебя плохая память?

– Ты позвал меня не для пустых разговоров, так? Ты ведь всегда ищешь свою выгоду, двойник?

– Выгоду? А ты не совсем безнадежен, отражение. – В его глазах просыпается затаенная искорка интереса. – Да, наметилась очень выгодная сделка, и я по старой дружбе хочу предложить тебе долю в одном маленьком дельце.

Решаю играть по его правилам.

– Маленькое дельце подразумевает маленькие барыши. – Усмехаюсь, стараясь скопировать его усмешку. Он вновь смеется:

– Ай да Гаррет! А я уж подумал, что совсем тебя потерял! Не беспокойся, в этом маленьком пустяковом дельце очень большой куш.

– Что мы должны сделать?

– Мы? Клянусь тьмой, мне это нравится! Собственно говоря, ничего. Как тебе такой расклад костей? Получить кучу золота за ничегонеделание?

– Всегда готов поучаствовать в таком сложном деле. – На этот раз скопировать его усмешку оказалось намного проще.

– Отлично! Тебе всего лишь не надо вытаскивать из Костяных дворцов ту проклятую дудку, и нам отвалят целый мешок золота.

– Целый мешок? – Я скорчил удивленную и сомневающуюся гримасу. – А ты в этом так уверен?

– Не беспокойся, дружище. Я уже обо всем договорился.

– И кто же Заказчик?

– Ну, скажем так, сторонний наблюдатель. Его имя тебе ничего не скажет.

– Я в принципе ничего не имею против, вот только прежний Заказ…

– Ах оставь. Я не верю в глупые приметы и гнев богов. Ну как, ты согласен?

– Пожалуй, да. – Я кивнул, и отражение расслабилось. – Правда, у меня есть небольшое дополнение по поводу моих прежних слов.

– Какое? – Он стал приближаться ко мне.

– Помнишь, я говорил, что убиваю без удовольствия?

– Ну? – В глазах двойника застыло непонимание.

– Я солгал, – сказал я и, выхватив нож, ударил свое отражение в грудь.

Он или понял, или почувствовал и успел отскочить в сторону. Я лишь разодрал его одежду. Мгновение, и в его руке тоже появился нож.

– Глупец! – выплюнул он и бросился на меня.

Очень сложно драться с самим собой. Я всегда знаю, куда ударю, а если знаю я, то знает и он. Ножами мы владели одинаково, и итогом минутного кружения среди зеркал явилось лишь несколько неглубоких порезов у каждого из нас.

Сейчас он ударит в горло и, когда я шагну вперед и влево, попытается достать мое плечо на обратном доводе.

Он ударил в горло, я сделал шаг вперед и влево, и отражение тут же попыталось достать меня в правое плечо. Я знал это и встретил его нож своим. Тут же перешел в атаку, метя ему в лицо, схватил свободной рукой за грудки, притянул к себе и тут же получил ногой в живот. Отскочил назад, пригнулся, избежав рубящего удара, разорвал дистанцию и постарался восстановить дыхание.

– Стареешь, – ухмыльнулся он, сдувая с ножа клок волос, срезанных с моей головы.

Я ничего не сказал, и он вновь бросился на меня. Кружение, звяканье ножа об нож, шипение сквозь зубы, когда кто-то из нас получал очередную царапину. Никто не мог победить, все мои попытки достать двойника разбивались о мою (или его?) защиту. Наконец, тяжело дыша, мы остановились друг напротив друга.

– Тяжело бороться с тем, кто читает твои мысли, правда, отражение? – Спросил он и облизал свое окровавленное запястье.

– Легко, – сказал я и бросил в двойника горсть мелких метательных звезд, взятых у Бледного.

Конечно же он прочитал, что я сделаю, конечно же он попробовал уклониться, но на этот раз у отражения ничего не вышло. Я швырнул звезды не целясь, да еще и левой рукой, и он не знал, в какую сторону следует отклониться. После броска каждая из пяти звездочек полетела по своей, совершенно хаотичной траектории (я ведь говорил, что метатель из меня неважный). Три прошли мимо, но две попали. Первая угодила двойнику точнехонько в правое запястье, и он уронил нож, дернулся, чтобы уйти с пути еще двух звезд, летящих в него, и нарвался на третью, угодившую ему в левую ногу. Он с проклятием рухнул на пол. Я в два прыжка оказался рядом, зашел двойнику за спину и приставил нож к его горлу.

– Как глупо я попался, – деревянным голосом проговорило отражение, стараясь не дергаться. – Думаю, ты этого не сделаешь.

– Почему?

– Достаточно сложно убить самого себя. Ты знаешь, существует примета, что, убив своего двойника, отправляешься во тьму следом за ним?

По его виску скатилась одинокая капелька пота.

– Не ты ли мне говорил, что не веришь в глупые приметы? – спросил я у отражения и перерезал ему глотку.

Зеркала вокруг меня лопнули, и я вновь оказался в зеркальном зале, только теперь на месте одного из зеркал зиял выход. Тело двойника, лежащее на полу, задрожало и растеклось белесым туманом.

Я прошел испытание собственным "я", а потому дорога была открыта, и, сделав шаг, я вышел из зеркального зала.

Вначале я даже не понял, куда попал. Это был самый обычный и ничем не примечательный зал без всякого выхода. Я недоуменно прошел вперед, не понимая, где же я ошибся и что привело меня в тупик. И тут-то это и случилось. Зал изменился.

Сначала я ничего не понял и чуть было не перепугался до мокрых подштанников. Во всяком случае, мой желудок ухнул куда-то вниз и мне показалось, что я падаю в бездну. Вполне простительная реакция любого человека, внезапно оказавшегося где-то между небом и землей. Пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не запаниковать и сообразить, что я, как и прежде, стою на полу, а не болтаюсь тьма знает где.

Не знаю, была ли тут магия или еще какой секрет, но стен, пола и потолка зала сейчас как бы не существовало. Создавалось впечатление, что я нахожусь в ночном небе. Вокруг меня мерцали звезды. Тысячи тысяч ярких звезд. Сказочная, завораживающая картина. Звезды были на стенах, на полу и на потолке, а в середине зала сиял ровный круг бледной луны. Фиолетовой луны, имя которой – Селена. А раз Селена рядом, то и до Рога Радуги всего ничего.

Пока я шел к луне, сердце гулко стучало. Я почти сделал это! Сделал то, чему сам до сегодняшней минуты не верил!

Ру-у-у-у-у-у-у-у-о-о-о-о-о!

Чистый глубокий и в то же время тоскливый призыв разнесся меж звезд. Где-то там, наверху, у могилы Грока дует ветер, и Рог Радуги вторит ему вечным зовом.

Ру-у-у-у-у-у-У-у-о-о-о-о! У-у-у-у-у-а-а-а-а-р-р-р-у-у-у-у!

Этот звук пробирал до мурашек. Он звал. Тоскливая песнь ветра и Рога брала за живое.

Я так и не дошел до Селены. Прямо мне под ноги ударила ослепительная нитка молнии, я отскочил в сторону и зажмурился, отчаянно пытаясь восстановить зрение после яркой вспышки. В воздухе пахло грозой и магией. Когда способность видеть вернулась, на противоположной стороне Селены среди звездного неба я увидел Лафресу. Она больше не пыталась атаковать и лишь ждала, когда я приду в себя.

Казалось, что она и сейчас находится на балу, а не в сердце Костяных дворцов. Во всяком случае, Лафреса нисколько не походила на человека, проболтавшегося в могильниках целых две недели. Ее походная одежда была совершенно чистой и даже не помятой, в ушах сережки в виде серебряных паучков, широкий кинжал на поясе. С момента нашего с ней знакомства на приеме у Балистана Паргайда леди Йена нисколько не изменилась. Невысокая, с русыми волосами, сейчас собранными в короткий хвост, на высоких скулах играют фиолетовые отблески луны. Ее голубые глаза больше не задумчивы, а настороженны, они ловили каждый мой жест, каждое движение. На открытой ладони ее правой руки мерцал маленький багровый шарик. Я знал, что это такое, а потому мне стоило большого труда отвести взгляд от ее руки и вновь посмотреть Лафресе в глаза.

– Леди Йена.

– Я рада, что ты меня помнишь, вор. – Ее пухлые губы скривились.

Голос женщины в корне отличался от ее внешности. Он был очень, очень усталым.

– Ведь ты же хочешь дожить до старости? – ни с того ни с сего спросила она у меня.

– Есть такая задумка.

– Тогда советую тебе отойти от Селены и не вставать у меня на пути, иначе мне придется тебя остановить.

– Вроде ваш Хозяин запретил меня трогать.

– Если ты не будешь крутиться под ногами. Ты ведь не хочешь кормить червей, правда?

– Вроде Посланник обнадежил, что я бессмертный. – Я продолжал тянуть время.

– Все принадлежащие Домам бессмертны. Но только не в самих Домах. Этот зал – преддверие Дома Боли, и здесь и я, и ты смертны. Так что в сторону, вор!

– Как скажете, леди Йена. – Я услышал все, что хотел, и стал медленно отходить к стене. Я не самоубийца, чтобы влезать в разборку с одной из самых сильных колдуний.

Она продолжала внимательно следить за моими движениями. А я продолжал молиться Саготу, чтобы все получилось и леди Йене не вздумалось швырнуть в меня багровым шариком вопреки воле Хозяина. Лафреса дождалась, когда я упрусь спиной в стену, и только потом двинулась к Селене. Видать, все же опасалась Танцующего с тенями (это я себе льщу). Перед фиолетовой луной она на миг заколебалась, а затем шагнула на Селену. Ее тут же окутало ласковое бархатное сияние. А затем, затем леди Йена, окруженная светом луны, начала медленно подниматься над полом к звездам. Она засмеялась, и ее смех, смех искреннего детского восторга, заметался среди звезд, и те ответили Лафресе, закружившись вокруг фиолетового сияния веселым хороводом. Признаю, это было очень красиво.

Леди Йена и думать обо мне забыла, но я не рыпался, я смотрел, как она возносится к звездам, и ждал. Хотел бы я, конечно, сказать, что напоследок она торжествующе и злобно рассмеялась мне в лицо или сказала нечто вроде "Рог Радуги теперь мой", но ничего такого не было.

Звезды и столб света, вырастающий прямо из Селены, увлекли леди Йену к Рогу Радуги, призывно певшему: "У-у-у-у-у-у-у-у-о-о-о-о-о-о-о".

Я ждал и дождался. Селена из фиолетовой стала черной, и ее свет померк. Звезды, танцевавшие с Лафресой, вспыхнули горящими багровыми полосами, оставляя за собой искрящиеся хвосты, стали падать с небес, но ни одна из них так и не долетела до пола, растаяв в воздухе. Потеряв световую опору, служанка Хозяина, не издав ни единого крика, с тупым звуком упала прямо в центр луны.

Падение с высоты тьма знает скольких метров всегда смертельно, в данном случае оно оказалось смертельно вдвойне. Смерть в одном из Великих Домов является окончательной даже для тех, кто ранее был бессмертным и возрождался в Доме Любви. Лафреса сама сказала мне о том, где мы находимся, и, помня о предупреждении Сагота не вставать на Селену, я не трепыхался, а позволил Лафресе испытать на себе одну из ловушек Костяных дворцов. Слава богам, все прошло удачно. Золотой, заплаченный за совет старого нищего, принес свои плоды. Ведь если бы один попрошайка, откликающийся на имя Сагот, не посоветовал мне не наступать на Селену, неизвестно, как бы все сложилось.

Я смотрел, как под переломанным и исковерканным от падения телом растекается темное пятно крови. До последнего момента не верилось, что смогу обыграть ту, которую в другие времена звали Лиа.

– у-у-у-у-у-у-у-о-о-о-о – Тоскливая песнь Рога, находящегося где-то наверху, снова вернула меня в действительность.

Я задрал голову к потолку, силясь рассмотреть то место, где лежит Рог Радуги, но конечно же ничего не увидел. Слишком высоко.

Пока я глазел и ловил ворон, тело Лафресы стало медленно погружаться в Селену, словно это был не пол, а какая-то вязкая то ли слизь, то ли грязь. Через несколько секунд леди Йена, доставившая отряду массу хлопот, навсегда исчезла в черной луне, а еще через миг Селена вновь стала фиолетовой, а на "небе" вспыхнули тысячи звезд и созвездий, словно в зале ничего и не произошло.

В середине Селены что-то сверкнуло. Я сощурил глаза, пытаясь разглядеть, что там такое, но, увы, не получилось.

После смерти леди Йены я не очень-то стремился приближаться к опасному месту, но, разумно рассудив, что, пока не встану на волшебную луну, мне ничего не грозит, подобрался к Селене почти вплотную. В центре луны лежал Ключ. То ли магия карликов и Кронк-а-Мора была неприятна волшебству, использованному для сотворения этого зала, то ли я такой везучий, но Ключ был рядом, только руку протяни. Ну я, не будь дураком, и протянул. Вот только не дотянулся, к сожалению. Чтобы взять Ключ, мне придется наступить на Селену, а к такому геройству я пока еще не готов. В принципе безвыходная ситуация, но, подумав головой, все всегда можно решить. Лямка от сумки, обвязанная вокруг рукояти ножа, и несколько забросов импровизированной удочки принесли мне богатый улов. Во всяком случае, теперь Эграсса не открутит мне голову за потерю эльфийской святыни. Ключ я повесил на шею, благо Лафреса не озаботилась снять его с цепочки. р-р-у-у-у-у-у-о-о-о-о!

Пора выдвигаться. Ключ имеется, и меня еще ожидает долгий обратный путь, правда, совершить его предстоит без карт… Гм, гм. Об этом я подумаю чуть погодя, когда Рог Радуги будет у меня в руках. Весь вопрос – как до него добраться? Селена исключается. Я видел, что случилось с ныне покойной Лафресой, и испытывать судьбу и полагаться на свет волшебной луны не собирался. Должен быть другой путь. Во всяком случае, по словам Сагота, рекомендовавшего мне поработать ножками. Осталось только найти этот путь.

Я прошествовал по звездному небу, ища лестницу, ведущую наверх.

Р-р-р-у-у-у-у-ту-ду-у-у-у!

– Слышу, слышу, – буркнул я, идя вдоль стены.

Язык не повернется назвать ЭТО лестницей. Всего лишь каменные прямоугольные ступеньки, вбитые в небо меж звездных скоплений. К тому же очень неудобные. Чтобы залезть наверх, придется изрядно попотеть. Но делать-то нечего, сам Рог Радуги ко мне не спустится. Я встал на первую ступеньку, подпрыгнул, зацепился за вторую, подтянулся. Вновь встал, подпрыгнул, подтянулся. Мир мигнул, и магия звездного неба пропала. Подо мной вновь лежал самый обычный и ничем не примечательный, но ярко освещенный светом, струящимся из стен, зал восьмого яруса.

Лезть пришлось долго, и я достаточно сильно запыхался. Балансировать на узкой ступеньке, где едва можно поставить ноги, оказалось самым сложным делом. Вниз я старался не смотреть. Сейчас я забрался на такую высоту, что, не приведи Сагот, закружится голова – и точно придется падать вслед за Лафресой. После череды каменных блоков-ступеней, когда руки уже были готовы отвалиться, появились вбитые в стену металлические скобы. Лезть стало гораздо проще, и спустя какое-то время я очутился на широкой каменной площадке.

Здесь гулял достаточно ощутимый ветерок.

У-у-у-у-у-у-у-у-у-о-о-о-о-о-о!

С этого места звук Рога был намного глубже и четче. Проклятая дудка где-то рядом. Где-то совсем рядом. Вновь мигание мира, и вновь я словно оказываюсь в самом центре звездного неба. Где-то внизу горит фиолетовая искра Селены, и ее едва можно различить среди россыпи звезд. Вот уж не ожидал, что мне удалось так высоко забраться.

Так. Куда теперь? Скобы заканчивались, дальше начиналась гладкая стена, едва различимая среди волшебных звезд. Лестница, ведущая вверх, оказалась там, где я ее меньше всего ожидал увидеть. Она висела над пропастью в трех метрах от площадки, на которой я сейчас находился. И в который раз за время пребывания в Костяных дворцах я пожалел о потере веревки-паутинки. Будь со мной сия удобная штуковина, и до лестницы, висящей среди звезд, добраться было бы самым что ни на есть плевым делом. Теперь же у меня была одна-единственная попытка, один-единственный шанс на прыжок. Промахнись я, не долети до лестницы, не зацепись за нее – и участь моя будет точно такая же, как у милашки Лафресы.

Я еще раз задумчиво изучил лестницу, уходящую в звездное небо. В принципе попытаться можно, все равно деваться-то некуда. М-да… Сагот сохрани!

Под ногами мелькнули звезды, лестница выросла, устремилась куда-то вверх, и я едва успел схватиться руками за самую нижнюю из перекладин. Перекладина оказалась жутко скользкой, и только по воле богов мои пальцы не сорвались и я не отправился в свой последний полет на встречу с Селеной. Подергался, поизвивался ужом, поскрипел зубами. Подтянулся, перебросил левую руку на верхнюю перекладину, затем снова подтянулся, закинул ноги на нижнюю и полез.

У-у-у-у-у-у-у-о-о-о-о-о-о-о-о!

Ветерок разгулялся, и теперь Рог пел ежеминутно, оглашая тишину Звездного зала мощным боевым ревом. Х'сан'кор меня задери, я устал лезть по этой бесконечной лестнице. Когда же она кончится? Кончилась, да просуществует Сагот вечность! Я вывалился в ярко освещенный коридор, оставив звезды за спиной.

У-у-у-у-у-у-у-о-о-о-о-о-о-р-а-а-а!

От зова Рога дрожал пол, но теперь уж я не спешил. Ничего с ним не случится, подождет, пока отдышусь. Двадцать метров коридора, и вновь звездное небо раскинуло одеяло над моей головой. Жемчужный мост, висящий меж звездных огоньков. Пройдя по нему, я вышел к могиле Грока. Это было прекрасное аметистовое сооружение. Нечто среднее между летней беседкой и маленьким некрополем. Четыре тонкие изящные колонны поддерживали купол нежно-голубого цвета. Под куполом находилась надгробная плита, на которой были высечены слова: "Гроку, великому воину от благодарной страны".