Текст книги "Хроники Сиалы. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Пехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 91 страниц)

Граф Балистан Паргайд ответил на эти слова раздраженным кивком и, даже не посмотрев на тело Мейло Труга, покинул площадку.

Между тем лекарь уже крутился возле Фонарщика. Мумр болезненно морщился и шипел, пока лекарь смывал с его бедра кровь. Рядом суетились Дикие. Халлас вообще был доволен так, будто победа над соперником была только его заслугой.

Над Мумром склонилась Миралиcса, небрежный жест рукой – и лекарь, поклонившись, отошел в сторону, предоставляя эльфийке право осмотреть воина.

– Ты знаешь, Гаррет-баррет, – Кли-кли задумчиво откусил морковку. Меня немного беспокоит наш общий друг – Балистан Паргайд. Две недели гнаться за нами и так отступить. Он слишком легко сдался, не находишь? Да и Лафреса куда-то запропала… Ой, чую, готовят нам какую-то гадость!

– Жуй свою морковку, Кли-кли, и помалкивай. Пусть Алистан с Миралиссой беспокоятся, – сказал я ему, наблюдая, как эльфийка залечивает рану Мумра.

Но на душе отчего-то было неспокойно…

Глава 14
Перекресток

В этот день Фонарщик стал героем замка. Не секрет, что жители Пограничного королевства больше всего ценят в человеке умение владеть оружием, а Мумр сегодняшним утром доказал, что обращаться с мечом он умеет. Так что весь день воины замкового гарнизона ходили перед Мумром на цыпочках, словно тот был сделан из тончайшего низинского фарфора.

Милорд Альгерт Далли устроил пир, где собрались все воины замка. Мумра посадили на самое почетное место, навалили вокруг него еды на целый полк, да и мне с Дикими перепало от славы Фонарщика. Сидели мы рядом с ним, за одним столом с высокородными. По мне уж лучше забраться в самый темный угол зала, за дальний стол, а то чувствуешь себя как на еже. Кажется, проще всех было Халласу и Делеру, эта парочка, не смущаясь, пожирала и выпивала все, до чего могли дотянуться их руки, оглушительно рыгала и ежесекундно лезла в спор друг с другом.

От многочисленных тостов за милорда Альгерта, его прекрасную дочь, милорда Алистана Маркауза, славных эльфов, мастера Фонарщика, смерть оркам, Пограничное королевство и прочая и прочая и прочая уже кружилась голова. Делер раскраснелся от выпитого, Халласа тянуло в сон, Сурок еле ворочал языком и к вящей радости Кли-кли под визг высокородных барышень норовил запихать Непобедимого в кувшин с вином. Кли-кли радовался жизни и делился этой радостью с окружающими. Недовольны его выступлением были лишь личные дураки Альгерта Далли, смотрящие на маленького гоблина с плохо скрываемой завистью и ненавистью. Так, чего доброго, к концу праздничного вечера Кли-кли отмутузят.

Одно блюдо сменялось другим, песня шла за песней, и, когда сидение за столом стало просто невыносимым, меня толкнул локтем Медок, сидящий рядом:

– Слышал? Завтра с утреца выступаем, так что, если боги нам помогут, через два дня уже будем в Заграбе.

– Я не очень рад этому обстоятельству. По мне так за каменными стенами намного безопаснее, чем среди елок и палок, Медок.

– Безопасных мест нет, Гаррет, – хмыкнул Медок. – Смерть пролезет и сквозь каменные стены, тут уж кому как судьбой на роду написано. Помнится, одна ведьма предсказала Арнху, что он утонет. Арнх только посмеялся, а вон видишь, как все сложилось… Волков бояться – в Заграбу не ходить.

– Если бы там были только волки…

– Тоже верно, – согласился Медок, отхлебывая из кружки. – Я же говорю – судьба.

– Пойду-ка я спать, Медок. – Я встал из-за стола. – Насиделся я уже.

– Сиди, Гаррет-баррет, и дуй свое вино, – подскочил Кли-кли. – Нечего тебе судьбу искушать.

– В смысле? – уставился я на шута.

– Прошел слушок среди стражников, стоявших на воротах, что Балистан Паргайд уехал.

– И что?

– Когда он с отрядом сюда приехал, их было двадцать, а когда уехал, то отчего-то восемнадцать. Одного пронзил Мумр, итого остается девятнадцать. Куда делся еще один?

– Бледный! – Во рту у меня сразу пересохло. – Пожалуй, я выпью еще немножко.

– Правильно, – одобрительно кивнул гоблин. – Одному шастать по замку тебе противопоказано.

– Его пробовали искать?

– Шутишь? Ну полазили, поискали… В такой громадине можно быка спрятать, и никто не найдет, пока он не сдохнет и не завоняет. А уж о человеке и речи нет.

– И ты мне это говоришь только сейчас!

– Не хотел тебя расстраивать и портить аппетит. – Кли-кли невинно посмотрел на меня.

– Брысь с глаз моих долой. Ты хуже, чем чума-медянка!

– Не переживай ты так, Танцующий, мы ведь с тобой. Пожалуй, и я выпью за компанию, ты не знаешь, если я у них попрошу, мне принесут молока?

– Может быть… – Все мои мысли были заняты Бледным.

Я отчего-то ни на секунду не сомневался, что это он отстал от отряда графа и затаился в замке именно для того, чтобы отправить вашего покорного слугу в свет. Такие мысли хорошему настроению не способствовали, И я едва дождался, когда вся эта тягомотина с речами и пением за здравие всех воинов закончится. Когда все же я оказался в комнате, то для успокоения души проверил окна, двери и дымоход. Дымоход был слишком узок, вряд ли Бледный умудрился бы через него пробраться, на двери засов – мощный дубовый брус, окна в пятидесяти метрах над землей. Через окно сюда не залезть – если только Бледный не умеет летать.

Кли-кли, Халлас и Делер уже давно уснули, а я все никак не мог сомкнуть глаз. Я лежал на кровати и смотрел в потолок, пока сон наконец не сморил и меня.

* * *

Вопль боли и злости заставил меня подскочить на кровати, схватиться за арбалет и осоловело завертеть головой.

– Что случилось? – орал сонный и ничего не понимающий Делер.

– Зажгите свет! – пищал Кли-кли.

– Эй вы! У вас все в порядке? – кричали из за двери.

– Кто вопил? – не унимался Делер.

– Да зажгите же свет!

– Откройте дверь! – кричал Медок. Чиркнуло, сверкнули искры, и в руках Халласа загорелась свеча.

– Чего орете, как бабки на рынке? Все уже кончилось, – буркнул гном и поднес свечу к факелу.

– Эй вы! Слышите меня? Откройте дверь! – надрывался Медок.

– Да не орите же! Сейчас открою! – Халлас сдвинул засов, отворяя дверь и впуская Медка с Угрем. Из коридора к нам в комнату заглядывали воины Альгерта Далли.

– Что у вас здесь произошло?

– Да верхолаз какой-то в окно пытался залезть, ну я его делеровской секирой и приголубил, чтоб не лазил ночами и честной народ не смущал, буркнул Халлас, кивая на окно.

Окно было распахнуто, возле стены стояла секира Делера, на полу валялась отрубленная кисть. Кто-то совсем недавно лишился левой руки.

Как оказалось, Халлас проснулся ночью, чтобы прогуляться по своим маленьким гномьим делам. Вернувшись в комнату, гном решил раскурить трубочку, но, чтобы дыма в комнате не было, открыл окошко. Буквально через минуту откуда-то с улицы появилась вначале одна рука, затем другая. Халлас верно решил, что нормальные люди в такое время спят, а не ползают, как пауки, по отвесным стенам, потому взял лежащую поблизости секиру карлика и стукнул по ближайшей к нему руке.

– А там уж и вы заорали, – закончил гном.

– Медок, пойдем проверим – Угорь направился к двери.

– Зачем? – удивленно спросил Халлас. – Он с такой высоты гикнулся, теперь костей не соберет.

– Мы узнаем, кто это был.

Угорь, Медок и стражники ушли. Я осторожно высунулся в окно и посмотрел вниз. Как я и думал, тела на земле не было. Стражники бегали по замковому двору с факелами, но, как видно, они никого не видели, лишь слышали крики.

– Гаррет, это Бледного? – Кли-кли брезгливо держал отрубленную кисть за палец.

– А я откуда знаю, Кли-кли? Вроде похожа, пальцы тонкие, как у Ролио, но точно смогу сказать, если только увижу Бледного.

– Ясно, – Кли-кли швырнул обрубок в окошко.

– И какого ляду ты брал мою секиру, мотыгой, что ли, не мог? – тем временем недовольно бурчал Делер, заботливо протирая страшное лезвие секиры тряпицей.

– Жадный ты, Делер, – обиделся Халлас. – Одним словом – карлик. Вся ваша безбородая порода такая!

– Чья бы корова мычала, – не остался в долгу Делер. – Как чужое брать, так вы первые!

– Мы берем чужое?! Мы?! – начал распаляться гном. – А кто книги забрал? Кто спер наши магические книги?

– Чегой-то они ваши? Они наши, мы вам просто давали попользоваться!

Халлас аж задохнулся от возмущения. Пока гном подыскивал достойный ответ, вернулись Угорь с Медком. За ними шел Алистан.

– Пусто, – скривился Медок. – Ни тела, ни крови, будто никого и не было. Стража прочесала весь двор – ни следа.

– Вы все живы? – спросил Алистан Маркауз.

– Да, милорд, – ответил Халлас.

– Ключ у тебя, вор?

– Да, милорд.

– Хорошо, – кивнул граф и ушел.

– Давайте спать, – крякнул Халлас и закрыл окно. – Завтра опять целый день в седле, а я еще хочу нормально выспаться. Делер, закрывай дверь и туши факел.

– Я тебе слуга, что ли? – недовольно буркнул карлик, но дверь закрыл, напоследок сказав Угрю:

– Будите нас утром сами.

Делер опустил засов и сунул факел в ящик с песком. Через несколько минут тишины и покоя в темноте раздался голос Кли-кли:

– Гаррет, ты спишь?

– Чего тебе?

– Я вот тут подумал – теперь этот Бледный перестанет тебя доставать, да?

– Может быть. Если это действительно был Бледный.

– А кто же еще?

– Слушайте, мужики! – прошипел Халлас. – Давайте спать, берите пример с Делера!

С кровати Делера раздавалось тихое посапывание.

– Хорошо, хорошо, – шепотом сказал Кли-кли и замолчал.

Я закрыл глаза, но сон, как назло, не шел. Сагот! Бледный едва не добрался до меня сегодняшней ночью, какой уж тут сон?

– Гаррет, ты спишь?

– Ну? – вздохнул я.

– Слушай, а как ты думаешь, куда теперь направился Балистан Паргайд?

– Это тебе у него надо было спросить.

– Да заткнитесь же вы наконец! – взревел Халлас.

– Чего орешь, борода? Дай поспать, – сквозь сон пробурчал Делер и перевернулся на другой бок.

– Я не ору, это они спать не дают, – проворчал гном. – Кли-кли, заткнись!

– Молчу, молчу, – поспешно сказал гоблин.

Я зевнул и закрыл глаза.

– Гаррет, ты спишь? – опять раздалось шипение.

Когда же он успокоится-то? Вот назло не скажу ему ни слова.

– Гаррет? Да Гаррет же!

– Ы-ы-ы-ы! – застонал Халлас, а затем разразился отборной бранью, мешая слова из гномьего и человеческого языка. – Кли-кли, еще слово – и я за себя не отвечаю!

– Да я заснуть не могу.

– Так посчитай чего-нибудь!

– Чего?

– Быков! – взорвался гном.

– Хорошо, – вздохнул Кли-кли. – Один бык прыгает через ограду… Второй бык прыгает через ограду… Третий бык прыгает через ограду… Четвертый бык прыгает через ограду…

Халлас вновь застонал.

– Двадцать пятый бык прыгает через ограду, – между тем продолжал Кли-кли. – Два-ааа-а-адцать седьмой… прыгает… а-а-а… ограду…

Видать, гоблин все же уморился считать стада быков.

– Тридцатый бык прыгает через ограду. Ой! – По комнате разлилась тишина, а затем печальный гоблинский голосок изрек: – Все.

– Что все? Кончились? – заскрежетал зубами Халлас.

– Нет, – вздохнул Кли-кли. – Он ногу сломал.

– Кто?!

– Бык, конечно.

– Как?!

– Как-как… Прыгнул через ограду и приземлился неловко, вот и сломал, – невозмутимо ответил гоблин.

– А-а-а! – Надо мной что-то свистнуло, и Кли-кли испуганно ойкнул.

– Ты чего сапогами кидаешься, Халлас? – возмутился шут.

– Того! Если не заткнешься, ночевать будешь в коридоре!

Кли-кли вздохнул, поворочался на полу и затих. Я отчего-то не сомневался, что гоблин задумал какую-то каверзу. Но шли минуты, а Кли-кли не издавал ни звука.

Я все же умудрился заснуть, то ли сказалась накопленная за день усталость, то ли сопение уснувшего гоблина подействовало на меня ничуть не хуже колыбельной…

* * *

Мы покинули замок Альгерта Далли на рассвете, когда просыпающееся солнце окрасило краешек неба в бледно-розовые тона. Кли-кли отчаянно зевал, сонно бормотал и грозился рухнуть с седла Перышка, если его не будут поддерживать.

Милорд Альгерт Далли вместе с женой и дочерью самолично явился проводить нас в этот ранний час и пожелать удачи. Тут же присутствовал Оро Габсбарг. Уж не знаю, что графу рассказали Миралисса и Алистан Маркауз, но нам выделили в сопровождение сорок всадников под командованием некоего милорда Фернана, оказавшегося внебрачным сыном Альгерта Далли. В Пограничье, как сказал мне Кли-кли, к бастардам совершенно иное отношение, чем в Валиостре. Лишь бы воин был хорошим, а какая у него кровь – дело второстепенное. Фернан оказался года на три старше леди Алии. Он был похож на своего отца – такой же невысокий и крепко сбитый.

Наконец, милорд Альгерт щедро распахнул для нас двери своей оружейной. Трое замковых оружейников в самые скорые сроки подобрали броню для Халласа, Делера, Алистана Маркауза, Фонарщика и Сурка. Теперь весь наш отряд чувствовал себя более-менее защищенным, хотя замена все равно не шла ни в какое сравнение с теми доспехами, что ушли на дно Черной реки вместе с паромом. Фонарщик получил от графа персональный подарок – кинжал с дорогой рукоятью.

Воины Фернана должны довести нас до замка, в котором был размещен мощный гарнизон на случай внезапной атаки из Заграбы. Этот замок последний оплот людей, за ним начинается Заграба, куда без нужды не полезет ни один разумный воин Пограничья.

Наша дорога пролегала через хвойные леса, журчащие реки и укрепленные деревеньки. Три раза отряд окликали со смотровых вышек, еще раз пять нам попадались встречные патрули воинов.

Пограничье кипело, воины говорили о том, что орки зашевелились в Золотом лесу.

– За этот месяц два раза нападали на деревни, мастер Фонарщик, почтительно поведал Мумру один из воинов. – Да и отряд из Засечного кряжа хорошо потрепали. Раньше такого не было, орков видели раз в полгода, да и то издали, а теперь они пробуют нас на зуб по всей длине границы королевства, ищут слабины. Говорят, Рука собирает армию и мечтает сделать то, что не получилось у орков в Войну Весны.

– Неужто опрокинут? – Мумр, морщась, поерзал в седле. Вчера он слишком много принял на грудь, и сегодня его голова просто раскалывалась от боли.

– Опрокинут? – Воин на миг задумался. – Не знаю, мастер Фонарщик… Если дело дойдет до горячего, то точно попытаются, но не в наших землях. Пройдут западнее, там сплошные леса, гарнизонов мало, да и, простите меня за такие слова, воины Валиостра в последнее время мышей не ловят. Мимо тамошних крепостей любой проскользнет – хоть орк, хоть толпа Ужасных флейт, если они существуют, конечно.

– Не дай Сагра, начнется заварушка, придется нам одними мечами махать, – сказал другой воин. – Пока основные силы подтянутся, пока у вас в Валиостре регуляры соберутся… Сколько времени пройдет? Я свою семью уже перевез поближе к Шамаре. Спокойнее там, столица все-таки.

– А эльфы? Эльфы разве вам не помогут? – спросил Угорь.

– Эльфы? – Воин с опаской посмотрел на едущих в начале колонны темных. – Знаете, что милорд Альгерт говорит про эльфов? Он говорит, что его от них и от их посулов тошнит уже.

– Помолчи, Сервин, – угрюмо сказал один из десятников. – Фернан не любит, когда ты начинаешь распускать язык.

– Но я ведь прав, Хрюч. Прав, и тебе это известно.

– Пусть так, но получить с'кашем под ребра мне не улыбается.

– М-м-м… – протянул Угорь. – По милорду Альгерту не очень было заметно, что его тошнит от эльфов.

– Вот еще! – возмутился всезнайка Кли-кли. – Неужели ты думаешь, Угорь-бугорь, что милорд Далли будет блевать при всем честном народе? Он, наверное, отошел в сторонку, чтобы его никто не видел. Ай!

Сурок отвесил гоблину несильную затрещину. Кли-кли обиженно посмотрел на воина и засопел.

– Эльфы… – неохотно начал десятник Хрюч. – Они многое нам обещают, но кто поймет этих темных? Они не такие, как мы. А насчет нашего милорда ваши спутники были его гостями, вот и весь сказ.

– Дом Черного пламени пообещал прислать шестьсот воинов на наши рубежи, но до сих пор так никто и не пришел. Эльфы, одним словом, – сплюнул под копыта лошади воин.

К обеду отряд остановился в безымянной деревушке. Лошадям дали отдых, нас приветливо встретили и, нисколько не смущаясь такой оравы ртов, накормили. Небольшой отдых пошел всем на пользу, и с новыми силами отряд отправился в дальнейший путь.

– Елки, елки, елки, – вздыхал Кли-кли, с тоской осматривая окрестные пейзажи.

– Что тебя так смущает? Можно подумать, что Заграба встретит нас цветущим садом.

Кли-кли презрительно фыркнул:

– Гаррет, ты даже не знаешь, о чем говоришь. Да, в Заграбе растут елки, но там есть другие деревья. Сосны, дубы, лиственницы, клены, златолисты, березы, рябины… всех и не упомнишь.

– Чем же тебе насолили елки?

– Не нравятся они мне, плохие деревья. Темные.

– И в них кто-то пря-ачется, – сделал страшные глаза Медок.

– Угу, например, Балистан Паргайд со своей ведьмой! Как выскочит, как закричит ого-го-го-го! – поддакнул Делер.

– Тяжело с вами, дураками, – пригорюнился шут. – Я с ними о вечном, а они про какашки! Этот Балистан Паргайд так просто не сдастся.

– Ничего, мы ему еще настучим по рылу! – бахвальски сказал Халлас, поправляя любимый мешок.

– Как бы он нам не настучал, гном, – не согласился Угорь.

– Не посмеет, нас больше, – весело оскалился Халлас.

– У него Лафреса, она уравнивает шансы. Помнишь, что ведьма с паромом сотворила?

– А у нас Миралисса, – взъерошил бороду гном.

– А мой папка сильнее твоего, – ни с того ни с сего противным голосом пропищал Кли-кли. – Вот если бы я поймал Балистана Паргайда, то ударил бы его в живот!

– И? – спросил Сурок.

– И тогда бы он согнулся, – гордо ответил ему Кли-кли.

– Ну и что?

– И тогда бы я ударил его по спине.

– М-м-м? В чем смысл, Кли-кли?

– Тогда бы он разогнулся, – хитро ответил шут.

– Какой ты садист, – с уважением похвалил гоблина Делер.

– А потом бы я его снова ударил в живот! – сказал довольный похвалой карлика Кли-кли.

– И он бы согнулся, – мрачно заключил я.

– Верно, – хихикнул Кли-кли, видно представляя, какая физиономия будет у графа после таких пинков.

– И что из этого, Кли-кли? – не оборачиваясь, спросил ехавший впереди нас Медок.

Некоторые воины патруля, находящиеся рядом с нашей компанией, тоже прислушивались к разговору.

– Как в чем? Как в чем? – закудахтал Кли-кли, словно наседка, у которой только что сперли яйцо. – Смысл в том, чтобы стукнуть его по спине!

– И долго? – полюбопытствовал Медок.

– Чего долго? – не понял вопроса оторвавшийся от мечтаний Кли-кли.

– Долго ты его будешь так бить?

– Ну, если стукнуть пару тысяч разиков, то сгибающийся и разгибающийся граф просто переломится от натуги.

– Если только он не успеет помереть со смеху! – заржал Фонарщик.

– И с кем меня свела судьба? – горестно вздохнул Кли-кли, скорбно поднимая глаза к небу.

* * *

Несмотря на то что август уже перевалил за середину, по всем законам природы утро должно было выдаться таким же жарким, как и вчера. Как назло, погода испортилась, и не знай я, что сейчас август, решил бы, что это поздний октябрь. Мглисто и прохладно – вот, пожалуй, те два слова, которые подходили к сегодняшнему дню. Небо было полностью затянуто серо-сиреневыми пузатыми облаками, и я начинал опасаться, что мне вновь, как и во время путешествия по Приграничью, придется ехать под дождем. Прохладный ветерок тоже не способствовал улучшению хорошего настроения. Делер жаловался на боль в костях, Халлас на Делера, Кли-кли на них обоих. Думаю, не надо объяснять, какой в итоге поднялся гвалт.

– Вот, вступаем в Страну ручьев, как мы называем эту местность, зевнул Сервин, тот самый парень, что вчера начал разговор про орков. – Мы на самом краю обжитых мест. Часика через четыре будем в Кукушке.

– Кукушке? – переспросил Сурок. – Какой Кукушке?

– Замок это, где гарнизон.

– А-а-а… Сколько вас там?

– Четыреста, это если не считать прислуги и волшебников.

– Волшебников? – крайне подозрительно спросил Халлас. Гном отчего-то просто не выносил волшебников Ордена.

– Да, мастер гном, их самых. У нас в каждой крепости по волшебнику. На тот случай, если орочьи шаманы нагрянут.

– Если нагрянут орочьи шаманы, проще надеть белые тапочки, чем надеяться на этих ваших орденских фокусников! – презрительно фыркнул Халлас.

– Не скажите, мастер гном, волшебники ой как нужны! Помню, был я в сотне милорда Фернана, когда мы защищали Пьяные ключи, так там шаман на нас набрел, он всю сотню чуть в свет не отправил. Не будь рядом волшебника, я бы с вами сейчас не разговаривал, клянусь Сагрой!

Халлас лишь что-то пробормотал себе под нос и перевел разговор на другую тему.

Прискакал Элл и передал, что меня зовет Миралисса. Пришлось ехать за к'лиссангом в начало отряда. Эльфийка о чем-то любезно щебетала с Фернаном, но, заметив меня, придержала лошадь и спросила:

– Гаррет, ты ничего не ощущаешь?

– Н-нет, – немного подумав, ответил я ей. – А что я должен был почувствовать, леди Миралисса?

– Не знаю, – она вздохнула. – Ключ молчит?

– Да. – Поделка карликов после ночи в доме Балистана Паргайда не давала о себе знать.

– Понимаешь, Гаррет, меня очень заботит внезапная пропажа Лафресы. Ее не было в Кротовом замке с Балистаном Паргайдом, значит, она где-то еще, да и сам граф не очень-то был расстроен, когда его воин проиграл суд Сагры.

– У меня тоже создалось впечатление, что он припрятал в рукаве козырного туза.

– Козырного туза? – Она на миг задумалась. – Ах да! Карты… Да, ты прав, у него должен быть запасной вариант, иначе он бы так просто не сдался. Чувствуется рука этой прислужницы Хозяина, вот я и подумала, раз ты настроен на ключ, то должен почувствовать ее.

– Нет, ничего нет, леди Миралисса.

– Жаль, – искренне ответила она мне. – Хотя, с другой стороны, если ты не чувствуешь ее присутствия, значит, она далеко.

– Или близко, но ключ просто не способен ощутить ее силу, – промолвил Эграсса.

Мне больше нравился вариант Миралиссы, так я чувствовал себя намного безопаснее.

– Я больше тебя не задерживаю, Гаррет. – Миралисса дала понять, что наш разговор окончен.

– Леди Миралисса, можно задать вопрос?

– Слушаю, Гаррет.

– Балистан Паргайд наш враг, он служит Хозяину, а между тем вы свободно позволяете ему покинуть замок Альгерта Далли. Почему?

– Ты так и не понял, что в Пограничном королевстве законы отличны от законов Валиостра? Балистан Паргайд сидел за столом милорда Альгерта и, чтобы арестовать его… Здесь нужны более веские доказательства, чем наши слова. К тому же после суда Сагры граф имел право уйти, и никто не мог чинить ему препятствия.

Я кивнул в ответ на ее слова, в душе кляня проклятых пограничников с их глупыми законами.

– О чем она с тобой говорила? – полюбопытствовал Кли-кли.

– Ничего важного.

Шут недовольно скривился и спросил, с опаской посматривая на мрачное небо:

– Ты знаешь, что мы уже сегодня будем в Заграбе?

– Сегодня? Но я, грешным делом, подумал…

– Головой надо думать, Гаррет, а не грешным делом. Толку будет в два раза больше, можешь мне поверить, – заметил шут. – Время уходит, так что сразу из замка пойдем в Заграбу, да и ночью идти намного безопаснее.

Лес поредел, угрюмые елки отпрянули в стороны, тракт вильнул влево, и впереди появилась большая деревня.

– Любезные вояки, как называется эта деревушка? – состроив важную мордочку, спросил у воинов Кли-кли.

– Перекресток, – нам опять ответил Сервин. – От нaс до замка час ходу.

– А-а-а, – протянул Кли-кли, во все глаза глядя на далекие дома.

Фернан поднял вверх сжатый кулак, и отряд остановился.

– Что происходит? – Сурок оторвался от возни с Непобедимым.

– Не знаю, – ответил я ему.

– Странная деревня, – процедил Угорь, подтягивая «брата» и «сестру» поближе к себе.

– Вот-вот, – поддакнул Фонарщик, быстро повязывая ленту на лоб. – Я бы сказал, что о-очень странная.

– Чего в ней странного-то? – недоумевал я.

– Ты видишь людей?

– Вроде еще далековато, – неуверенно ответил я, шаря глазами по далеким домикам.

– Не настолько, чтобы не увидеть жителей, – возразил Сурок. – Смотри возле домов никого, на улице никого, смотровые вышки тоже пусты. Я лично не помню ни одной деревушки в этой стране, где на вышках не сидели бы лучники.

Дикий прав – на вышках было пусто.

– Гаррет, кольчуга на тебе? – забеспокоился гоблин.

– Под курткой.

Фернан, посовещавшись с десятниками и милордом Алистаном, махнул рукой, и отряд медленно двинулся к деревне.

– Держи арбалет под рукой, Гаррет, – посоветовал мне Делер, нахлобучивая на голову шлем.

Тревога и напряжение воинов передались и мне, я достал арбалет, взвел его и зарядил болты. Первый обычный, второй огненный. Делер прижал секиру ногой к лошадиному боку и тоже взвел арбалет, который был раза в три больше моего. Некоторые воины отряда поступили так же.

– Поспешаем медленно, ребята. Фернан сказал смотреть в оба, – произнес десятник Хрюч, когда отряд въехал в деревню.

Прямая улица была пустой и тихой, как будто все вымерли.

– Почему у этой деревни нет частокола? – спросил я.

– Бесполезно, деревня слишком большая, – ответил Сервин, держа руку на рукояти меча. – Замучаешься обносить, да и Кукушка под боком…

– Сервин, Кассани, Урч, Одноглазый! – оборвал ответ воина Фернан. Проверьте дома, парами.

Воины соскочили с лошадей и по двое бросились к домам на правой и левой стороне улицы. Первый воин каждой пары держал арбалет, второй – меч. Мечник подбежал к двери ближайшего дома, ударил ее ногой, отворяя, прянул в сторону, пропуская арбалетчика. С другой стороны улицы происходило то же самое. Воины Пограничья действовали, как механические часы карликов – четко и точно.

Секунды текли слишком долго, я уже начинал подумывать, что ребята провалились в погреб, так долго их не было. Наконец воины вышли из домов и вернулись назад.

– Никого! – сказал воин первой пары.

– У нас тоже, командир, дома пусты. Никаких повреждений, ничего не разбито, на столе еда, похлебка давно остыла.

– Уверен, что и в других домах будет то же самое, милорд Алистан, крикнул Медок графу.

– Может, у них какой-то праздник или свадьба?

– Никаких у нас праздников нет, – сказал воин с копьем. – И свадьбы с утра пораньше не бывают.

– Орки? – одними губами спросил Фонарщик.

– Не может такого быть, Кукушка рядом, Первые никогда бы не осмелились напасть на деревню в такой близи от гарнизона.

– Урч, Кассани, проверьте вышку! – отдал приказ Фернан.

Воины бросились исполнять приказание. Вышка находилась рядом, всего в десяти метрах от дороги, возвышаясь на краю поля. Пока ребята проверяли дома, трое воинов на лошадях не спускали с вышки глаз, держа под рукой арбалеты. Там, наверху, вполне мог прятаться стрелок.

Один из воинов, зажав в зубах нож, стал подниматься по шаткой лестнице, второй направил арбалет вертикально вверх на тот случай, если из квадратной дыры в полу вдруг ненароком высунется враг. Воин с ножом забрался наверх, на секунду исчез с наших глаз, затем вновь появился и крикнул:

– Чисто!

– Что-нибудь там есть, Урч? – крикнул Фернан, поднимая забрало шлема.

– Лук, колчан стрел, кринка молока, командир! – после недолгого промедления ответил Урч. – Кровь! Здесь кровь на досках!

– Свежая? – крикнул один из десятников, обнажая меч.

– Нет, уже подсохла! И совсем мало, возле самого люка!

– Кассани, что на земле?

– Я ничего не вижу, командир, – сказал воин внизу. – Земля как земля, да и мы натоптали!

Элл подъехал к вышке на лошади, спрыгнул, отдал поводья воину и, сев на корточки, стал изучать землю.

– Гаррет, – опасливо позвал меня шут. – Ты ничего не чувствуешь?

– Нет.

– Вроде гарью пахнет.

– Не чувствую, – понюхав воздух, сказал я. – Тебе, наверное, показалось.

– Клянусь Великим шаманом Тре-тре, но в воздухе пахнет горелым.

– Кровь! – крикнул Элл. – На земле кровь! Эльф вскочил на лошадь, подскакал к Фернану, Алистану и Миралиссе.

– Его убили наверху, возможно, стрелой, и он свалился вниз.

– Понятно, – заиграв желваками, кивнул милорд Алистан и, натянув на голову кольчужный капюшон, надел закрытый шлем с прорезями для глаз. Элл и Эграсса как по команде взялись за свои полушлемы, скрывающие верхнюю половину лица.

– Нечисто здесь дело, ох нечисто! – Фонарщик нервно озирался по сторонам, выискивая возможного врага.

Но улица была пуста, как и дома вокруг нас. Даже не пуста, а мертва. Не было слышно ни пения птиц, ни мычания коров в хлеву, ни лая собак.

– Собаки! – вырвалось у меня.

– Ты о чем. Гаррет? – обернувшись ко мне, спросил Эграсса. Шлем делал его безликим.

– Собаки, Эграсса! Ты видел хоть одну? Ты слышал, чтобы они лаяли?

– Орки, – сплюнул один из воинов. – Эти твари ненавидят собак и убивают их в первую очередь.

– Тогда где тела? С собой утащили? – спросил Сурок.

– Некоторые кланы так поступают. – Кассани залез в седло. – Делают из собачьих шкур украшения.

– Урч, слезай! – крикнул один из десятников.

– Постой! Командир, дым! – Урч ткнул пальцем куда-то в центр деревни.

– Сильный?

– Нет, едва виден!

– Что горит?

– Из-за крыш домов ничего не разглядеть!

– Слезай!

Урч скатился с лестницы и сел на лошадь.

– Двигаемся вперед, не спим, прикрываем спину. – Фернан плавным движением опустил забрало шлема.

– Ты знаешь, Гаррет, – шепотом сказал гоблин. – Я начинаю бояться, что мы нарвемся на Первых.

– Я тоже, Кли-кли, я тоже.

– Может, все же они ушли на праздник, а тот воин ошибся? – видно было, что шут не очень-то верит собственным словам.

* * *

Конечно же они не ушли ни на какой праздник…

Запах гари мы почувствовали еще домов за двадцать от пожарища. Горел огромный амбар какого-то зажиточного крестьянина. Точнее, не горел, а сгорел. Нас встретило едва дымящееся пепелище.

К запаху гари примешивался запах горелого мяса. Лошади начали нервничать.

– Проверьте, – пророкотал из-под шлема Фернан.

Один из воинов неохотно сполз с лошади, прикрыл лицо рукавом и пошел к пожарищу. Ступая по остывшим углям, переступая через прогоревшие бревна, он поводил носком сапога по пеплу и побежал к нам. Лицо у воина было бледным.

– Все сгорели, командир! Одни обугленные кости. Загнали в амбар и подожгли, их там сотня.

Кто-то за моей спиной шумно вздохнул, кто-то выругался.

– Как это могло произойти?

– Кто-то за это ответит!

– Не распускать сопли! Вперед, шагом, – резко сказал Фернан. Арбалетчики, выдвинуться в первую линию.

– А мертвые, командир?

– Позже, – ответил Фернан.

Остальных жителей мы нашли на маленькой площади деревушки, где расположился трактир и деревянный храм богов. На площади было больше пяти десятков трупов. Все тела выпотрошены, будто рыбы, головы отрублены и свалены в одну большую кучу. Запах крови и смерти стучался в ноздри, гул от тысяч мух, слетевшихся со всей округи, звенел в ушах. Казалось, что по площади пробежала толпа безумных шутов, которая разбрызгивала кровь из ведер направо и налево.

Кто-то из воинов свесился с лошади, и его вывернуло наизнанку. Я и сам, признаюсь честно, едва не последовал его примеру. Пришлось приложить массу усилий, чтобы сохранить завтрак в желудке. Такого не должно быть, такое просто не имеет право существовать в нашем мире!