Текст книги "Хроники Сиалы. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Пехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 91 страниц)

Остальные воины были мне неизвестны. Я с радостью и несказанным облегчением увидел, что Лафресы в этом отряде нет.

– Клянусь своим мечом! Это становится уже совсем интересным! Граф, вы с вашими людьми тоже выбрались на прогулку? – изумился Оро Габсбарг.

– Барон, рад, что я встретил вас. Арестуйте этих людей!

– По какому обвинению? – спросил Алистан Маркауз.

– А-а-а! И вы в этой шайке, милорд? Интересно, что скажет король, когда узнает, что его человек занимается воровством?!

– Полегче, граф, иначе мы скрестим клинки, – сурово сказал Алистан, опуская руку на рукоять меча. – Предъявите свои обвинения.

– Обвинения? Вот они! Я обвиняю этих людей в том, что они обманом проникли в мой дом, выдавая себя за дворян! Я обвиняю их в краже моего имущества и убийстве моих людей! Арестуйте их, барон! – Голос Балистана Паргайда звенел торжеством.

– Увы, милорд, – усмехнулся Оро Габсбарг. – Я здесь не командую и ничем не могу вам помочь.

– Да какая разница, забери меня тьма? Вы командир этого отряда, лейтенант? Хорошо! Арестуйте этих людей и отдайте их мне! Или хотя бы не вмешивайтесь, и мои люди все сделают сами!

– Сожалею, – проговорила из-под шлема Алиа Далли. – Но эти люди находятся под моей защитой, и, что бы они ни сделали, я не могу их арестовать. Также я не собираюсь передавать их в руки ваших молодчиков, граф.

– Да как ты смеешь?! Я граф и не собираюсь слушать какого-то там тупого лейтенантика! – побагровел Балистан Паргайд.

– А я графиня Алиа Далли, милорд! – Она сняла шлем и с яростным блеском в глазах посмотрела на опешившего Балистана Паргайда. – Сейчас вы не у себя дома! Сейчас вы в моей стране! И вы только что оскорбили меня! Потрудитесь извиниться, граф!

Балистан Паргайд пошел пятнами, но извинился. Не думаю, чтобы он испугался. Как говорил милорд Алистан, мечом граф владел знатно, но обострять ситуацию еще сильнее не стоило, особенно когда тебя окружает такое количество воинов.

– Чудесно, – кивнула девушка. – Не смею вас больше задерживать, граф, всего хорошего.

– Но эти люди смертельно оскорбили меня! Они должны ответить!

– Не сейчас, граф, они под моей защитой, прощайте. – Алиа развернула коня, давая понять, что на этом их разговор окончен.

– Эти люди оскорбили моего господина, – неожиданно процедил Мейло Труг. – От его имени я требую суда Сагры! Именем стали, огня, крови и волей богов!

Сказанные слова произвели в рядах воинов Пограничья эффект взорвавшейся бочки с порохом. Я даже отсюда услышал, как заскрежетал зубами милорд Алистан. Этот Мейло сказал что-то важное?

– Я услышала тебя, воин, – кивнула леди Алиа. – Ты обвиняешь в преступлении какого-то конкретного человека или всех?

Тень улыбки пробежала по губам Мейло, он уже собирался ответить, когда в разговор вмешался Балистан Паргайд:

– Всех! Он обвиняет всех!

Улыбка на физиономии у Мейло скисла, похоже, сейчас граф, сам того не ведая, совершил какую-то глупость.

– Услышано, – поспешно сказала графиня. – Тебе будет предоставлена возможность доказать правоту своего господина, воин.

– Мы сделаем это здесь и сейчас! – вновь влез Балистан Паргайд.

– Нет, граф. По правилам закона Сагры, на суде должен присутствовать владетель той земли, на которой произнесен вызов. Сейчас мы на землях моего лорда-отца, и, чтобы суд свершился, вам придется проехать в Кротовый замок, где и будут оглашены правила поединка.

Поединка?! Она сказала поединка?! Мне это решительно не понравилось!

– Но… – недовольно начал Балистан Паргайд.

– Вы можете снять вызов, воля ваша, – невозмутимо произнесла Алиа Далли. – Правила этого не запрещают.

– Нет, мы поедем с вами, миледи.

– Как вам будет угодно, милорд, – ответила девушка.

Она не предложила графу и его людям свое покровительство.

Мы продолжили путь, люди графини как бы невзначай следовали за людьми графа, внимательно наблюдая за ними. Граф молча ехал рядом с Оро Габсбаргом. Взгляд Бледного неприятно холодил мне затылок.

– Сурок, – тихо спросил я у воина. – Что это за суд Сагры?

– Не знаю, Гаррет. Был бы с нами Арнх, он бы разъяснил законы своей страны…

– Суд Сагры? Слышал я о такой штуке, ребята, – сказал Фонарщик. – Суд богини войны. Он раньше был очень распространен среди воинов Пограничного королевства. Когда возникало спорное решение или оскорбление чести воина, проходил суд Сагры. Поединок, одним словом. Этот ушастый вызвал нас на суд, и не один воин Пограничного королевства не посмел бы ему отказать в этом праве.

– Поединок идет до смерти? – Сурок скосил взгляд на Мейло Труга.

– Когда как. Все зависит от того, что скажет верховному лорду земли вызвавший нас. Если он скажет, что до смерти, значит, до смерти.

– Ты так спокойно говоришь об этом, Мумр, – криво усмехнулся я. Этот Мейло оказался хитрым парнем.

– Могло быть и хуже, – философски ответил Фонарщик, доставая дудочку.

– Куда уж хуже?

– Если бы граф не влез в разговор, то его слуга мог выбрать себе любого соперника. А тут милорд Паргайд сказал, что обвиняет всех.

– И теперь этому, как его? – спросил Сурок.

– Мейло, – подсказал я.

– И теперь Мейло придется драться со всеми нами?

– Как же! Разбежался! Теперь все решит жребий. Гаррет, не надо так нервничать, ты в любом случае в этом деле не участвуешь.

– Почему?

– Суд Сагры только для воинов. Ты, Кли-кли и Миралисса – не воины.

– Это я то не воин? – горя праведным гневом, возразил Кли-кли. – Да я воин получше всех вас вместе взятых! Я даже боевую песню знаю!

– Молодец, Кли-кли, только успокойся, – примиряюще сказал Медок.

– Эй, гоблин, – позвал Кли-кли седоусый воин, услышавший вопли шута. Спой свою песню.

– А что? Сейчас и спою!

И спел. Да так, что не успокаивался добрых десять минут.

– Хорошая песня, – довольно крякнул воин. – Душевная.

– Ну как? Я воин после этого?

– А то! – абсолютно серьезно сказал воин.

В рядах пограничников засмеялись, за один дневной переход суровые воины успели полюбить шутки и песенки Кли-кли. Наивные! Они просто еще не испытывали очарования от гвоздя в сапоге или ушата холодной воды в постели.

Шут повернулся к нам и показал язык. Слышали, мол, что умные люди обо мне говорят?

Безлюдные места остались в стороне, часу не проходило, чтобы мы не проезжали мимо какой-нибудь деревеньки. Вот только в отличие от наших, валиостровских, эти деревеньки были обнесены частоколом, здесь же находились смотровые вышки с лучниками. Каждый крестьянин Пограничного королевства в любой миг мог сменить соху на боевой топор и дать отпор врагам.

– Как здоровье, Гаррет? – Бледный поравнялся со мной.

– Спасибо, не жалуюсь, а как ты, Ролио? Отошел от стычки с демонами? – не остался я в долгу.

– Так это ты… – протянул Бледный и усмехнулся. – Что-то я не припоминаю, что называл тебе свое имя.

– Ты никогда не отличался вежливостью, Бледный. Пришлось мне все узнавать самому.

– Тем больше у тебя причин печься о своем здоровье, Гаррет.

– О! Я буду очень заботиться о себе, Ролио! Просто очень. Что заставило тебя отправиться в такой долгий путь?

– Проблема по имени Гаррет. Ловко ты украл тот ключ, я оценил, можешь мне поверить.

– Польщен, честное слово.

– Ну, бывай, скоро увидимся.

– Рад был приятному общению.

За этим вежливым, как показалось бы стороннему человеку, разговором крылось очень и очень многое. И все же не думаю, что Бледный начнет действовать прямо сейчас. Вокруг слишком много людей, он не оберется неприятностей, если попытается отправить меня в свет. В тот миг, когда я вдруг ни с того ни с сего упаду с лошади и истеку кровью, Бледному перережут горло. Так что буду ожидать от него подлостей, лишь когда останусь один.

Кротовый замок мы увидели издалека – огромная серая махина, стены которой поднимались в небо на сорок метров, а двенадцать прямоугольных башен – на все шестьдесят. Стены ощерились баллистами и катапультами, угрожая любому, кто решит попробовать взять замок штурмом. Широкий ров заполнен проточной водой, попадающей сюда из находящейся рядом реки. Когда мы ступили на подъемный мост, стены угрожающе нависли над нами, проверяя, кто направляется в сердце замка. Я задрал голову вверх – отсюда люди на стенах казались букашками.

Сейчас мощные дубовые ворота, обитые стальными листами, были приглашающе распахнуты, решетки подняты, но в случае нападения не всякий таран сможет справиться с такой преградой. Возле ворот на часах стояло два десятка воинов. Начальник караула поприветствовал леди Алию салютом, и мы въехали в ворота замка. Я оказался в коротком туннеле, стены которого щерились бойницами. Возле стены хищно замер "дикобраз" в который можно одновременно заряжать и выстреливать до сорока стрел. В высокой дали, на перекрытиях, на цепях висели чаши, в которые обороняющиеся заливали смолу и горячее масло. Да, дом Альгерта Далли – крепкий орешек, такой нахрапом не возьмешь.

Мы въехали во внутренний двор замка. Двором сие место называлось в насмешку, он вполне мог поспорить размерами с площадью. Здесь нас уже ожидали.

– Миледи Алиа, – поклонился один из воинов. – Ваш лорд-отец ожидает вас.

– Благодарю, Чиззет. – Леди Алиа спрыгнула с лошади. – Благородные господа, следуйте за мной. Просящий суда – тоже. Чиззет, позаботьтесь о размещении наших гостей.

Естественно, обычного вора на аудиенцию к милорду Доброй Душе не позвали, да я и не напрашивался, если честно. Милорд Алистан, барон Оро, эльфы, граф Паргайд и Мейло последовали за леди Алией, а мы отправились за Чиззетом.

* * *

Мы получили комнаты в башне Крови, как называли это место жители замка. Хорошие комнаты, с кроватями, тростником на полу и окнами, выходящими во внутренний двор.

Как сказал мне Угорь, в замке такого размера за раз могло находиться более шестисот человек. Огромная туча народа. Кли-кли, не признающий никаких кроватей, расстелил на полу одеяло и смылся совать свой любопытный нос в каждый угол замка. Я тоже было решил прогуляться и выйти во внутренний двор, но явился Алистан Маркауз. Граф сказал, что поединок состоится завтра утром.

– До смерти, – глухо уточнил капитан гвардии.

Мое хорошее настроение враз испортилось. Но это еще не все, если мы проигрываем, то ключ, с таким трудом добытый нами, достанется Балистану Паргайду – таков закон суда Сагры.

– Милорд Алистан, а если мы уйдем под покровом темноты?

– Из замка, вор? Суд Сагры для воинов Пограничья – святое. Мы или выиграем, или лишимся ключа. Третьего не дано.

– Я самолично разнесу голову этому хлыщу! – пригрозил Халлас. Решили, кто выйдет на поединок?

– Решит жребий. Идемте за мной, милорд Альгерт ждет вас.

– Я могу пойти с ними?

– Ты не участвуешь в жребии, вор.

– Но пойти я могу, милорд? – не отставал я.

– Можешь, – неохотно кивнул милорд Алистан.

В зале, куда нас привел граф, народу было порядочно – шерсть и сталь, мечи и бритые головы. Казалось, здесь собрались все мужчины замка. Кли-кли крутился в зале, развлекая пришедших сюда воинов, но как только он заметил милорда Крысу, цирк закончился, и шут присоединился к нашей компании.

– Где тебя носило? – спросил я у него.

– Осматривал местные достопримечательности. Кстати, на кухне есть морковка.

– Поздравляю.

Миралисса с эльфами уже была здесь, как и Балистан Паргайд с Мейло. Оро Габсбарг сжимал в своей лапе пивную кружку. Заметив меня, барон важно кивнул. Алиа Далли стояла за спиной низкорослого широкоплечего человека, подбородок которого покрывала двухнедельная щетина. Как и все воины в замке, этот человек был лыс, облачен в кольчугу и грубые штаны воина. В руках он задумчиво вертел кинжал с дорогой рукоятью из кости огра. Граф Альгерт Далли Добрая Душа, если не ошибаюсь. Мы подошли к столу, за которым сидел лорд, и остановились.

– Итак, ты не изменил своего решения? – обратился милорд Альгерт к Мейло, после того как удостоил каждого из нас внимательным взглядом.

– Нет, я требую суда Сагры.

– Хорошо, осталось выбрать соперника. Принесите жребий!

Один из воинов вышел из зала.

– Эй, гарракец! Лови. – Мейло Труг бросил Угрю медную монетку. – Я, кажется, задолжал тебе медяк.

Угорь поймал монетку и невозмутимо сунул ее за пояс.

– Благодарю, лишние деньги всегда пригодятся.

– Ты советовал выпороть меня кнутом? Я помолюсь Сагре, чтобы встретиться с тобой на площадке.

– Как тебе угодно. – Угорь невозмутимо поклонился, Халлас зло забормотал что-то себе под нос, нехорошо посматривая на Мейло Труга.

В это время в зале появился вышедший минуту назад воин и подошел к тем, кто должен был тянуть жребий, из кулака у него торчало несколько соломинок.

– Тот, кто вытащит короткую, встретится с этим человеком на суде Сагры завтра утром, – сказал Альгерт Далли. – Напоминаю, что вы вольны отказаться участвовать в жребии, но тем самым признаете свою вину… Вижу, желающих нет. Тяните, и да поможет вам Сагра!

Первым был Элл. Он смело протянул руку и вытянул длинную.

Эграсса. Длинная.

Мое сердце оглушительно стучало, как будто это я сейчас тянул жребий.

Милорд Алистан. Соломинка длинная.

Медок. Длинная.

Халлас. Длинная. Гном выглядел расстроенным, он очень хотел участвовать в бою. То, что одного с поединка вынесут ногами вперед, Халласа нисколько не смущало. Как и всякий гном, Счастливчик был излишне самоуверен.

Угорь. Длинная. Мейло Труг разочарованно выпятил нижнюю губу.

Оставались Делер и Фонарщик.

Мумр. Короткая. Короткая, Сагот нас всех спаси! Фонарщику драться!

Воин Альгерта Далли разжал кулак, показывая всему залу, что последняя соломинка, которая должна была достаться Делеру, – длинная.

Мумр, казалось, нисколько не расстроился, что завтра ему предстоит бой. Он хмыкнул, безразлично пожал плечами и спрятал соломинку в карман.

– Да будет так, – сказал милорд Альгерт. – Оружие?

– Длинный меч, – ответил Мейло Труг, сверля Мумра взглядом.

– Длинный меч, – кивнул Мумр.

– Завтра с утра за вами придут, а теперь приглашаю всех разделить со мной хлеб и мед.

Не знаю, как у других, но у меня кусок в горло не лез, и, когда я вышел из-за стола, еда на моей тарелке осталась нетронутой.

* * *

– Сейчас начнется. – Кли-кли нервно подпрыгнул, шмыгнул носом и откусил от морковки приличный кусок.

– Ты можешь не чавкать хоть какое-то время? – раздраженно зарычал я на него.

– Не могу, – отрицательно покачал головой королевский шут. – Когда я нервничаю, мне хочется кушать.

– Успокойся, Кли-кли, – попросил Медок. Командир Диких нервничал не меньше меня.

– Как ты думаешь, Медок! – Кли-кли невозмутимо оттяпал от морковки очередной кусок. – Каковы шансы у Мумра?

– Не знаю.

– Все зависит от того, как он им владеет, – разжал зубы дымящий трубкой гном.

– Поверь мне, этот Мейло мечом владеет хорошо, – вздохнул Кли-кли. Королевские турниры просто так не выигрывают.

– Наш Фонарщик тоже не сапог дырявый, – ответил гном. – Дубовый лист на рукояти так просто не достается.

Я пропустил их спор мимо ушей. Не до того мне было сейчас.

Утро выдалось прохладным, солнца видно не было, на небе – сплошные белые облака. Мы, как и многие жители замка, стояли вокруг находящейся во внутреннем дворе большой открытой площадки с хорошо утрамбованной землей. Ни фанфар, ни праздничных лент здесь не было, сейчас не турнир, а судебный поединок. Милорд Альгерт с дочерью, эльфы, Балистан Паргайд и Алистан Маркауз… Все, наверное, нервничают, как и я, но по их благородным физиономиям это не очень-то заметно… Забери меня тьма, я сейчас чувствую себя так, как будто сам должен выйти на эту площадку! Только Оро Габсбарг казался скучающим.

По рядам зрителей пролетел шепоток, я повернул голову и увидел Мейло Труга. Он спокойно вышел на площадку, повернулся лицом к знати, поклонился.

Мейло и сейчас оделся, как щеголь: красная шелковая рубашка с широкими рукавами, бордовые кожаные бриджи, начищенные до блеска сапоги, черные кожаные перчатки. Через правое плечо Мейло был переброшен биргризен. Длиной меч едва уступал росту человека. Воткни его в землю, и массивное круглое навершие рукояти меча достало бы Мейло до подбородка.

Мумр появился спустя минуту. Он ступил на площадку с другой стороны замкового двора и остановился напротив Мейло. Фонарщик, как и Мейло, был в рубашке, но не из шелка, а из черной шерсти. Грубые штаны воина, мягкие сапоги… Поединщиков объединяло только одно – кожаные перчатки на руках и тяжелые биргризены. Ни тот, ни другой воин не имели никаких доспехов – на суде богини доспехи не нужны. Фонарщик – мастер длинного меча, Мейло тоже, так что поединок будет проходить до первой серьезной ошибки одного из бойцов. Одного хорошего удара таким клинком будет достаточно, чтобы отправить противника прямиком в свет.

На лбу у Мумра повязана черная лента, поддерживающая его длинные волосы и защищающая глаза от стекающего со лба пота. Меч Фонарщика, как младенец, лежал на сгибе левой руки, воин лишь придерживал его пальцами за крестовину.

Мейло сверлил глазами противника. Мумр ответил ему безучастным взглядом, казалось, что сегодня он вышел на утреннюю прогулку, а не на бой. Рядом с Мейло Трутом Мумр Фонарщик казался худеньким и щуплым. Биргризен в его руках выглядел несуразно огромным и тяжелым.

– Вы готовы? – Голос Альгерта Далли разнесся над площадкой.

– Да.

– Готовы, – сказал Фонарщик.

– Поднявший вызов, ты все еще хочешь оспорить право владения за своего милорда?

– Да, – не колеблясь, кивнул Мейло Труг.

– Суд свершится…

– Смертью, – продолжил Мейло.

– Да будет так, – кивнул Альгерт Далли, задумчиво вращая меж пальцев любимый нож. – Сталью, огнем, кровью и волей богов, говорю вам – Сагра над вами, и она решит, кто из вас прав и достоин!

Я уже не раз говорил: меч – не мое оружие, кроме арбалета я смог более-менее сносно освоить лишь нож. Фор – большой дока в фехтовальных делах – пытался обучить меня, но после нескольких уроков лишь обреченно махнул рукой. Единственное, что я вынес из тех мучительных упражнений с деревянной палкой, – поверхностные знания стоек и названия отдельных ударов. На этом все мои знания, а также умения на фехтовальном поприще заканчивались. Но спасибо моему старому учителю хотя бы за это, теперь, видя, как фехтуют стражники в замковом дворе или воины на турнире, я хотя бы иногда мог понять, почему один человек закрывается мечом так, а другой колет так.

Между тем на площадку, где должен был состояться суд, вышел жрец Сагры, как и все воины Пограничного королевства, облаченный в кольчугу и шерсть, извлек из ножен свой меч, воткнул его между ставшими друг против друга соперниками и начал читать молитву, прося богиню войны и смерти быть свидетелем этого поединка, наказать виноватого и защитить правого. Мейло с мечом, лежащим на правом плече, сверлил глазами Мумра. Фонарщик, все так же удерживая клинок на сгибе левой руки, лениво жевал соломинку, благодаря которой он сюда попал.

– Мама, – испуганно икнул стоявший рядом со мной Кли-кли и в ту же секунду жрец выдернул меч, сделал длинный шаг назад и сказал:

– Начали!

Никто из воинов не последовал его приказу до тех пор, пока жрец не покинул площадку. Все это время Мейло не сводил взгляда с Фонарщика, а тот, в свою очередь, лениво смотрел в только ему видимую точку, расположенную где-то над головой Мейло Труга. Каждый ждал, когда его противник начнет атаку.

Прошло шесть долгих ударов сердца, прежде чем Мейло, издав угрожающий рык, первым кинулся на врага. Он размашисто шагнул вперед, одновременно кладя левую руку на длинную рукоять меча, и биргризен, как пушинка, слетел с его плеча. Мейло ускорил полет меча поворотом корпуса и нанес страшный удар, целясь в грудь. Как только Мейло стал двигаться, Мумр, против моего ожидания, шагнул в сторону своего противника. Я, кажется, ахнул, казалось, что летящее лезвие врага перерубит Дикого пополам, но огромный биргризен Фонарщика, всего лишь секунду назад баюканный на руке, словно младенец, ожил и преградил путь мечу Мейло.

– Дза-анг! – пронеслось по двору замка, и Мейло отшатнулся назад.

Фонарщик крякнул и атаковал врага в беззащитный бок. Теперь уже Мейло удивил меня – он оказался почти рядом с Мумром и повернулся к летящему мечу спиной.

Толпа выдохнула.

Мейло забросил оружие себе за спину и плоскостью клинка остановил удар меча Мумра. Женская стойка! Вот как эта штука называется, если мне не изменяет память!

– Дза-анг!

Ни секунды не медля, Мейло продолжил разворот, повернулся, меч вылетел у него из-за спины и упал сверху, грозя перерубить противнику руки. Фонарщик проворно закрылся, направив острие своего клинка в лицо Мейло, встретил удар и тут же толкнул меч вперед, целясь в живот врага.

Мой взгляд не успевал следить за тем, что творится на площадке. Клинки порхали, как взбесившиеся мотыльки, с визгом рассекая воздух, с грохотом сталкиваясь, расходясь и вновь сталкиваясь. Порой все движения соперников сливались в одно размытое пятно, и я понимал, что они еще живы, только через несколько секунд, когда атака того или иного поединщика попадала на блок.

– Вжу-у-ух! Дзанг! Дзанг! Вжу-ух!

– А-а-а… У-у-у… О-о-о… – пела толпа, отвечая на каждый взмах, на каждый укол, на каждый удар.

Вот опять Мейло закрутился волчком, рубанул, казалось вкладывая в клинок свою душу. Мумр отпрянул, резко провалил рукоять меча вниз, заставляя клинок взмыть вертикально вверх, и удар Мейло пришелся в воздвигнутую перед ним стальную стену.

– Дза-анг!

Мечи плели в воздухе паутину, закручивались сверкающей вьюгой, то и дело ударялись друг о друга, взмывали ввысь, грозя поразить небо, и падали вниз, мечтая разрубить землю. Воины не сражались – они танцевали, играя со смертью в таинственную, завораживающую и почти неуловимую глазом игру, ставкой в которой были их жизни. Клинок Мейло, словно живой, подскочил высоко вверх, Фонарщик кинулся в образовавшуюся брешь и попытался нанести удар. Всего лишь попытался…

Балистан Паргайд не зря платил Мейло денежки. Тот быстро отступил назад, продолжил движение своего клинка и теперь уже клинок Мумра подлетел вверх, дав возможность Мейло нанести удар.

Фонарщик присел, принял удар клинком возле самой крестовины меча. Тут же резким движением выпрямился, толкнул эфес своего клинка вперед и вверх. Меч Мейло едва не попал в лицо своему хозяину, настолько неожиданной оказалась атака Мумра. Чтобы избежать встречи с отлетевшим клинком, Мейло отскочил назад, начал пятиться от наступающего на него Мумра.

От начала боя до этого момента прошло всего с полминуты, а лица обоих воинов блестели от пота.

Пес Балистана был порядком ошеломлен неожиданным натиском, теперь он смотрел на Фонарщика, едва не отправившего его к праотцам, настороженно и напряженно, ловя каждое едва заметное движение.

– Пора убивать, – буркнул Халлас. – Долго этими оглоблями не намахаешься.

Гном прав, пускай сейчас тяжеленные мечи порхают, как перышки, но усталость рано или поздно придет – и тогда проиграет тот, кто устал сильнее.

Между тем Мумр одним движением подскочил к ошеломленному противнику и, поторопившись воспользоваться неожиданным преимуществом, ударил.

– А-ах! – пропела толпа, приветствуя смельчака.

Мейло успел собраться в самый последний момент, в ту самую секунду, когда, казалось, биргризен Фонарщика раздробит ему ребра. Он встретил падающий клинок, вкладывая в собственный меч всю свою быстроту и всю свою жажду жизни.

– Дз-з-зонг!

Мечи, издав жалобный стон, слились в мимолетном поцелуе. Слились лишь для того, чтобы ровно через секунду отскочить друг от друга.

И вновь плетение кружев в воздухе, попытка создать прекрасный, сверкающий узор, окончанием которого должна стать смерть.

Мейло прыгнул к Мумру, с хаканьем нанося удары снизу вверх и напирая на Фонарщика.

– Х-х-ха!

– Дза-анг!

– Х-х-ха!

– Тса-анг!

– Х-ха!

– Дза-анг!

Последний удар Мейло было особенно силен, меч Фонарщика подскочил вверх, открывая брешь, и враг тут же ударил в беззащитную голову. Мумр толкнул свой меч навстречу, и их клинки застыли. Каждый из противников давил на меч другого, пытаясь вбить клинок в лицо врагу.

На несколько секунд над площадкой разлилась тишина.

Маленький Фонарщик юркнул под клинком слишком увлекшегося давлением Мейло и резко оттолкнул противника от себя. Мейло провалился вперед, превратился в размытое и едва различимое глазу пятно, крутанулся похлеще, чем шаман гоблинов, переевший на завтрак мухоморов. Росчерк молнии, тоненький взвизг меча…

Фонарщик сумел разгадать уловку и подпрыгнул.

– Мама! – Шут закрыл глаза руками, продолжая смотреть на бой сквозь растопыренные пальцы. – Скажите, что он жив!

– Жив! – Халлас, сам того не замечая, сжимал побелевшими пальцами рукоять боевой мотыги.

Гном был прав, Мумр твердо стоял на ногах, хотя на его лице появилось выражение злости и досады. Едва не попался.

– Счет не в нашу пользу, – буркнул Медок. – Мумру пора прекратить играть с ним.

Мейло с торжествующей улыбкой, почти без всякого замаха ударил обратной стороной лезвия клинка, желая поразить колено ближней ноги Фонарщика.

– Взи-иг!

Мумр резво поджал ногу, биргризен пролетел под ней, и Дикий, едва не потеряв равновесие, атаковал. Удар вышел слишком неуклюжим – воздух под мечом даже не зашелестел.

Дзанг!

Как только клинок Мумра встретился с блоком, Мейло тут же ударил острием. Удар внезапный. Удар коварный. Удар Мастера. От такой атаки мог спастись только Другой Мастер. Мумр отклонился, пропуская укол, и Мейло тут же пихнул зазевавшегося Фонарщика ногой в живот.

– Х-хка!

– А тьма! – выругался Халлас.

Мумр отлетел назад, согнулся в три погибели и схватился левой рукой за живот.

Спина у меня в один миг стала мокрой – теперь все висело на волоске.

Мейло шагнув вдогонку за Мумром, нанес быстрый удар, желая как можно скорее покончить с противником. Как бы ни было больно Фонарщику, он не выронил оружия и смог, пускай и одной рукой, подставить под удар меч.

– Тса-а-анг!

Сила удара была такова, что биргризен едва не выскользнул из руки Мумра. Фонарщик, полусогнувшись, медленно отступил, тщетно пытаясь восстановить дыхание.

От Мейло тут же последовал новый удар. Вновь ответом Мумра был отчаянный блок. Теперь Дикий успел перехватить рукоять меча второй рукой.

– Дза-анг!

Мумр шатался как пьяный, он едва избегал сыплющихся на него ударов, стараясь потянуть время и прийти в себя.

– Н-на!

Весь замковый двор ахнул, я закрыл глаза, понимая, что это конец. Фонарщик не успевал закрыться от этого удара.

– Да-а! – Кто-то захлопал в ладоши. По рядам зрителей пронесся вздох облегчения.

Фонарщик до сих пор был жив. Он упал на колено и клинок Мейло прошуршал у него над головой.

Секунда, тянувшаяся вечность…

Мумр обеими руками выбросил меч вперед, коля наступающего на него противника. Мейло отшагнул назад, раскручивая свой клинок над головой, и Мумр рывком встал с колена. Труг все еще верил в свою звезду и очень надеялся, что Фонарщик не оправился от его предыдущего удара. Разогнавшийся меч всем своим весом стремительно рухнул на Мумра. Уйти от такого удара с такого расстояния было попросту невозможно, и Фонарщик совершил то единственное, что ему оставалось, – он шагнул вперед, заслонился мечом, повисшим вдоль его спины, и принял женскую стойку, ту самую, что в самом начале поединка использовал его враг.

– Дза-а-анг!

Удар был страшен. Меч Фонарщика от отдачи ударил своего хозяина плашмя по ягодицам. Раздался звонкий шлепок и вскрик Мумра.

– Ой! – сморщился Кли-кли

Больно, не спорю. Клинок Мейло соскользнул по мечу Фонарщика, врезался в землю, попал на камень и с противным скрежетом высек пучок искр.

Несмотря на боль, Мумр атаковал.

– Дзанг! Тса-а-анг! Дза-анг! – пели клинки.

– Тик-так-тик-так, – отсчитывали секунды жизни часы богов.

Мейло резко распрямил руки и нанес укол в шею. И вновь мои глаза не успевали следить за тем, что происходило на судебной площадке. Миг – и левая рука Фонарщика в перчатке уже лежит на середине клинка. Фонарщик, словно в руках у него обычный шест, оттолкнул от себя жало вражеского меча и попытался поразить острием биргризена шею противника. Мейло, не ожидавший такой наглости, отпрянул, но Мумра это не остановило. Держа свой меч, словно боевой посох, он попытался ударить Мейло навершием, метя в лицо. Удары Мумра были «неправильными» и смущенный Труг отступал, едва успевая уклоняться.

– Х-ха! Х-ха!

Широкие размашистые движения «посоха» Дикого ни на секунду не давали его противнику расслабиться. Казалось, сам воздух стонал от звона сталкивающихся клинков. Пот катился по лицу Труга.

Мумр пошел на хитрость – перенес на клинок, где уже лежала его левая рука, правую, положил ее недалеко от гарды и, превратив меч в крест, ударил, посылая тяжелый эфес меча в голову.

– Р-р-р-а-а-а! – волной прошло по рядам зрителей. То, что случилось дальше, произошло очень быстро… Фонарщик подался назад, Мейло тут же оказался рядом, собираясь атаковать… Следующий удар я пропустил, понял только, что Мумр оказался быстрее и ударил навершием меча в грудь Мейло.

Зрители ахнули, загудели. Клянусь Саготом, даже я услышал, как хрустнула кость!

– Есть! – выдохнул Халлас, не отрывая взгляда от боя.

Мейло вскрикнул от боли, попятился и прижал левую руку к груди. Фонарщик шагнул вперед, подхватил Мейло за лодыжку выставленной вперед ноги и резко дернул вверх. Рывок за ногу заставил Мейло потерять равновесие. Фонарщик отбросил свой клинок в сторону и освободившейся левой рукой нанес сильный толчок в грудь соперника, ускоряя его падение. Труг всем своим весом рухнул на утоптанную площадку, стукнувшись спиной и затылком о землю. Кажется, боец Балистана Паргайда на миг потерял сознание, по крайней мере, он лежал без движения, хотя и продолжал сжимать правой рукой меч.

Мумр подобрал свой клинок, наступил на вражеский биргризен, бросил быстрый взгляд на Альгерта Далли и с силой вонзил меч в грудь попытавшегося встать Мейло, пригвоздив соперника к земле. Мейло дернулся и затих. Под воином стала растекаться кровавая лужа.

Фонарщик с усилием вырвал меч, отошел на несколько шагов от тела проигравшего, поклонился, покачнулся и, морщась, уселся прямо на землю, прижав руку к животу.

Альгерт Далли встал со своего места, и его голос разнесся над всем двором:

– Сталью, огнем, кровью и волей богов подтверждаю – суд свершился и виновный наказан! Да будет так!

– Что значит наказан?! – взревел взбешенный Балистан Паргайд.

– Вы сомневаетесь в суде Сагры, милорд? – Бровь Альгерта Далли удивленно поползла вверх.

– Нет, не сомневаюсь, – пересилил себя граф. Что-что, а дураком Балистан Паргайд не был.

– Хорошо, тогда я приглашаю вас на праздничный пир по поводу свершения суда.

– Благодарю, – скорчил рожу граф Паргайд. – Но у меня слишком много дел. Я и мои люди уедем немедленно.

– Как вам будет угодно, милорд! – Альгерт Далли не собирался задерживать графа. – Удачной дороги.