Текст книги "Хроники Сиалы. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Пехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 91 страниц)

– Эти знания очень опасны, – мягко продолжила Миралисса. – Особенно для некоторых людей. Когда они узнают, что могут стать даже выше богов и создать свой мир…

– Простите, миледи, но это глупости.

– Я же говорил, что еще рано и он ничего не поймет. – Гоблин с укором обратился к Миралиссе. – За ту историю, что мы тебе сейчас рассказали, Гаррет, Орден бы отвалил нам телегу золота.

– Это не говорит в пользу ума волшебников, – парировал я.

– Тьфу, дурак! – Шут в раздражении встал и пошел прочь.

Что-то он слишком болезненно реагирует на мой скептицизм.

– Может, когда-нибудь позже ты все поймешь, Гаррет, – вздохнула Миралисса, тоже вставая.

– Постойте! – остановил я ее. – А почему вы решили, что я могу что-то знать о Доме Силы?

– Ты Танцующий в тенях… Впрочем, не обращай внимания, я просто пошла неверным путем, вот и все.

– А Хозяин? С чего вы взяли, что Хозяин в этом Доме Силы?

– Магический почерк… Тебе этого не понять, Гаррет, ты ведь не владеешь шаманством. То, что настигло нас в Харьгановой пустоши, то, что ударило по парому… Это совершенно другое, отличное от нашего… Такое могло родиться только с помощью легендарного и мифического Дома Силы.

Она, мягко ступая по промокшей траве, ушла, и я остался один. Думать. После рассказа эльфийки и гоблина загадок не убавилось, а прибавилось.

* * *

Ранненг утопал в цветах. Душистые розы всех расцветок заполнили город. Второй день не стихал праздник, и те, кто еще был способен стоять на ногах, высыпали на улицы, горланя песни, водя хороводы, объедаясь выставленной на столах бесплатной снедью и опиваясь вином и пивом, рекой хлещущими из огромных бочек. Город жил, веселился и пел. Так было и так будет. Раз в год, в конце августа весь народ прославлял богов.

Крики, гвалт, хохот, песнопения, музыка, запах вина, сдобы и жареного мяса – все это смешалось в праздничный ком радости, жизни и праздника.

Джок Имарго шел по улице и улыбался. Это был высокий широкоплечий молодой человек с выступающим волевым подбородком, озорной улыбкой, карими глазами и жгуче-черными волосами. От него исходила волна спокойствия, уверенности и жизнерадостности. Его узнавали, ему махали, ему кричали, его приглашали присоединиться к той или иной компании, его звали распить кружечку пивка или закружиться в вихре заводного танца. Его было трудно не узнать – высокого, статного, с колчаном стрел на бедре и мощным двухметровым луком в руках. Кто же не знал Джока Имарго, любимца публики, лучшего лучника последних четырех королевских турниров?

– Эй, Джок, иди к нам!

– Нет, к нам!

– Привет, Джок!

– Джок, потанцуй со мной! Ну, Джок!

– Смотрите, девочки, какой красавчик!

– Джок, сегодня ведь королевский турнир! Удачи тебе!

– Удачи, Джок, мы верим в тебя!

– Эй, Джок! Давай выпьем кружечку!

– Джок!

Он улыбался, кивал, махал рукой, отвечая на приветственные крики, но не останавливался. Сейчас его не интересовали ни кружки с пенящимся пивом, ни благосклонные красотки. Сегодня, в пять часов дня он станет пятикратным чемпионом в стрельбе из лука, и только потом у него появится возможность расслабиться и отпраздновать свой успех.

Сейчас еще было слишком рано – турнир начнется только после полудня, а состязания лучников будут в самом конце, когда пройдут финальные бои рыцарей, общая схватка и бои мечников. А пока у Джока было время, и он спешил туда, куда звало его сердце.

На улице Фруктов народу было ничуть не меньше, чем в других частях города. Его пару раз окликнули, хлопнули по плечам, но он вежливо отказывался от приглашений присоединиться к пирушке. Возле большой лавки, торгующей фруктами и овощами, Джок остановился и, толкнув дверь, вошел. Приветственно звякнул колокольчик, сообщая хозяину о приходе нового покупателя. Впрочем, сегодня был праздник и ни о какой продаже товара не могло быть и речи. На самом видном месте стоял стол, вокруг которого собралась компания, дегустирующая пиво.

– А, Джок, мой мальчик! – приветственно махнул ему один из сидящих за столом. – Как я рад тебя видеть! Проходи, не стесняйся. Эй, кто-нибудь! Налейте парню пива.

– Спасибо, мастер Лотр, но я не могу. Сегодня турнир, я должен сохранить ясную голову.

Владелец лавочки хлопнул себя по лбу:

– А я и забыл, вот память-то! Ну что, мой мальчик? Покажешь им всем?

– Постараюсь, – ответил Джок.

– Всади одну стрелу от моего имени. – Лотр протянул Джоку персик.

– Нелегко тебе сегодня придется, парень, – крякнул трактирщик, заведение которого находилось по соседству с лавкой мастера Лотра. – С таким-то соперником!

– Э, что ты говоришь, дурень? Разве найдется конкурент для Джока Имарго? – подняв кружку, сказал Лотр.

– Среди людей – нет, а вот среди эльфов… Я бы не поставил свой золотой на Джока, ты уж прости, парень…

– О чем ты говоришь, спаси тебя боги? Какие эльфы?

– А такие, Лотр. Самые обычные темные эльфы, с клыками. Из луков они стреляют намного лучше, чем люди.

– А при чем здесь турнир и эльфы, дери тебя тьма?! – включился в разговор владелец мясной лавки.

– А при том! Вы словно с луны свалились! Неужели не знаете, что сегодня к королю прибывает посольство темных из дома… как его… Черной розы, во! А посольство возглавляет кто? Посольство возглавляет наследник этого дома, с тьма-знает-каким-именем-огр-ногу-сломит. И этот наследник высказал желание поучаствовать в турнире, а точнее, в стрельбе из лука. Так что, парень, тяжело тебе сегодня придется. Эльфа просто так не победишь.

– Посмотрим, – безразлично пожат плечами Джок. Он не очень-то верил городским сплетням. – Мастер Лотр, а где Лиа?

– В саду, иди, проведай ее, – благодушно ответил Лотр. Когда Джок ушел, трактирщик ухмыльнулся и сказал:

– А когда я про эльфа сказал, видали, как он расстроился?

– Да чушь все это! Джок парень хороший, ничего он не расстроился.

– Ну, тебе виднее, Лотр, он же за твоей дочуркой приударяет, а не за моей, – хихикнул трактирщик, вылезая из-за стола. Тут ему делать больше нечего, он сказал все, что должен был сказать, и Хозяин будет им очень доволен…

Мастер Лотр среди своих знакомых слыл богатым лавочником. Продажа заморских фруктов оказалась делом прибыльным, он поставлял свой товар к столам многих дворян столицы, включая и короля. Денежки лились рекой, и поэтому не было ничего удивительного, что внутренний двор лавки превратили в цветущий сад с тремя журчащими фонтанами. Возле одного из фонтанов на скамейке сидела девушка, сейчас она была занята вышиванием, и на белой ткани уже распустился кроваво-красный мак и небесно-голубой колокольчик. Рядом с девушкой сидел мальчуган лет семи. Паренек был занят тем, что пускал в фонтане кораблик.

– Лиа? – сказал Джок, подойдя к девушке. Она оторвалась от своего занятия и улыбнулась. Он всегда любил ее улыбку.

– Джок! Как я рада, что ты зашел!

– Неужели ты думала, что я о тебе забыл? – промолвил он.

– Нет, но сегодня ведь королевский турнир и ты должен быть там…

– Ни один турнир не стоит твоих глаз.

Лиа скромно потупилась и улыбнулась. Затем отложила вышивание в сторону, грациозно встала и взяла с огромного блюда с фруктами ягоду клубники.

– Хочешь?

– Спасибо, твой отец дал мне персик. – Он показал ей сочный плод с бархатистой кожицей.

– Зря. – Она откусила спелую ягоду.

– Я выиграю этот турнир для тебя, Лиа, – произнес Джок, садясь рядом с ее младшим братом, целиком занятым игрой в кораблики.

– Ах, Джок! Разве ты не слышал, что говорят про эльфа?

– Слышал, один из друзей твоего отца мне уже сообщил. Эльф он или не эльф, но я выиграю этот турнир для тебя. Все в городе узнают, что Лиа, дочь Лотра, самая красивая девушка Ранненга. Ни один эльф не встанет на пути моей стрелы!

Лиа сорвала с клумбы цветок и стала отрывать у него лепестки.

– Что ты делаешь?

– Гадаю, Джок. Выиграешь ли ты сегодня турнир.

– Это всего лишь цветок.

– Ты прав, – вздохнула она, – Джок, я так волнуюсь! Давай не будем полагаться на глупый цветок. Лун! Лун, подойди!

– Ну сто? – Братец Лиа с недовольной рожицей оторвался от игры.

– Иди скорей сюда, сейчас Джок нам покажет, как он стреляет из лука!

Мальчонка тут же бросил игру и прибежал к ним.

– Вот тебе яблоко, видишь ту статую воина, что в самом конце сада? Насади яблоко на копье и беги сюда.

– Я мигом! – Лун побежал исполнять просьбу сестры.

– Что ты делаешь, Лиа? – удивленно спросил Джок.

– Я загадала, – если ты попадешь в это яблоко, значит, выиграешь королевский турнир.

– Яблоко намного ближе, чем будет мишень на поле, – покачал головой Джок.

– Ну пожалуйста! Ради меня! – взмолилась Лиа.

Джок улыбнулся и кивнул. Он надел на руку перчатку, натянул тетиву на мощный лук и достал из колчана стрелу. Свою стрелу. Она была с фиолетовым оперением в золотую полоску. Все знали, каковы стрелы Джока Имарго. Прибежал Лун, яблоко, установленное им, зеленым пятнышком высилось на копье статуи.

Джок наложил стрелу, плавно оттянул тетиву к уху, задержал дыхание и так же плавно отпустил. Тетива звонко щелкнула о перчатку, и стрела, гневно жужжа, отправилась в полет. Секунда, и вот она уже дрожит в большом и спелом яблоке.

– Уря! – весело закричал Лун и подпрыгнул.

– Ах, какой ты молодец, Джок! – Лиа радостно захлопала в ладоши. – Ты выиграешь этот турнир. Обязательно выиграешь! Ты куда?

– Достать стрелу.

– Погоди! – Она схватила его за руку, а затем, привстав на цыпочки, прошептала: – Оставь, я отдам ее тебе вечером.

Джок с изумлением и радостью посмотрел на нее. Лиа улыбнулась, поцеловала его в щеку и проворковала:

– А теперь иди! Вечером мы отпразднуем твою победу.

Он хотел ей что-то сказать, но Лиа приложила палец к его губам, еще раз очаровательно улыбнулась и, не оглядываясь, пошла к фонтану. Джок немного помялся и покинул сад. Пора готовиться к турниру, ведь Лиа ждет от него только победы.

Она выждала минут пять после того, как Джок оставил ее, затем вновь отложила вышивание и пошла к яблоку. Лиа извлекла стрелу и внимательно осмотрела ее. Стрела у нее, Лун слишком занят корабликом, отец пьет с друзьями, в ближайшее время никто не хватится ее. Стрелу Джока надо как можно скорее отнести нужному человеку, и тогда ее ждет награда Хозяина. Она улыбнулась той самой улыбкой, которую так любил Джок.

– Что ты думаешь об этом городе, Эроч? – спросил Эндаргасса.

– Скопище варваров, треш Эндаргасса, – почтительно ответил пожилой эльф, ехавший рядом.

Эроч был эльфом старой закалки, и отношение к людям у него было исключительно пренебрежительное. Эндаргасса был не согласен со своим старым другом и к'лиссангом. Домам темных стоит держаться людей. Как бы люди ни были странны, некультурны, агрессивны и вероломны – за ними сила и только их воины, действующие вкупе с эльфами, способны уничтожить орков. Именно поэтому правители девяти темных домов собрались на совет и решили, что пришло время объединить силы людей и эльфов и выступить единой армией против орков. Именно поэтому старший сын главы дома Черной розы приехал в Валиостр с грамотой для короля. Именно поэтому младший брат Эндаргассы отправился с точно такой же миссией в Пограничное королевство.

– Ты не прав, Эроч, за людьми сила, и без них мы не справимся с нашими родственничками. – Эндаргасса уже не раз начинал этот разговор.

– Может, за людьми сила, треш Эндаргасса, но люди коварны, вероломны, жестоки и очень опасны. Мы можем справиться с орками и без их помощи.

– Тысячелетия войн с Первыми доказывают, что это не так, друг Эроч. Мы сражаемся с орками на равных, но никому не удается взять верх. Армия людей – это та сила, что сможет переломить ход многовековой войны в нашу пользу.

– Люди сражаются в рядах, у них кавалерия, они не приспособлены воевать в лесу. По крайней мере, большинство из них.

– Значит, нам придется выгнать орков из леса, – безразлично пожал плечами Эндаргасса.

– Вашему отцу, прежде чем посылать нас, следовало вспомнить "Легенду о мягком золоте", треш Эндаргасса, – вздохнул Эроч.

– "Свой дом защищай лучше сам"? Как же, помню. Это всего лишь песня. Того, о чем говорится в ней, никогда не было на самом деле.

– Конечно, треш Эндаргасса, конечно. Но эта легенда хранит мудрость, гласившую, что не стоит доверять людям, иначе после орков они примутся за нас.

Эндаргасса лишь усмехнулся, – Эроч не был большим сторонником заключения союза с людьми.

– Люди вероломны, а вы даже не надели доспехов! – Последние слова телохранителя звучали обвиняюще.

Эндаргасса был одет в легкую шелковую рубашку с вышитой на груди черной розой и среди сорока девяти бойцов сопровождения, облаченных в сияющие доспехи из голубоватого металла, казался уязвимым.

– Если тебе хочется париться в железе при такой жаре – это твое право, – сказал Эндаргасса. – К тому же ты рядом, что со мной может случиться?

Эроч ничего не сказал, лишь помрачнел еще больше и пристальным взглядом желтых глаз оглядел людскую толпу, выстроившуюся вдоль улиц, чтобы поглазеть на приезд эльфов.

– А вот и встречающие, – сказал Эндаргасса, видя, как навстречу его отряду скачут двадцать всадников, облаченных в тяжелую броню.

– Треш Эндаргасса, от имени нашего славного короля Сталкона Рваное Сердце рад приветствовать вас и ваших спутников в столице Валиостра! – произнес всадник в бело-зеленой броне. – Я граф Пелан Гельми, капитан королевской гвардии, и мне поручено проводить вас до королевского дворца.

– Хорошо, – кивнул эльф. – Мы следуем прямо за вами, милорд Гельми.

Граф кивнул, и они направились дальше. Всадники раздвигали праздничную толпу, давая дорогу почетному гостю короля. Милорд Гельми придержал свою лошадь и поравнялся с Эндаргассой.

– Как вы могли заметить, треш Эндаргасса, у нас в городе праздник, оттого на улицах столько народа.

– А я думал, что все они решили поприветствовать меня, – решил поддеть человека эльф.

– Конечно, и это тоже, – смутился милорд Гельми. – Знаете ли вы, что сегодня ежегодный королевский турнир? Его величество просит вас присоединиться к нему в королевской ложе.

– Всенепременно.

– В конце будут соревноваться наши лучники. Говорят, вы прекрасный стрелок, треш Эндаргасса. Не желаете присоединиться?

– Нет, благодарю вас. – Легкая улыбка тронула черные губы принца. Думаю, это будет не очень чес…

В воздухе вжикнуло, и стрела ударила Эндаргассу в шею, пробив ее насквозь. Эльф закачался, схватился рукой за горло, захрипел и упал с лошади на мостовую. Раздались крики ужаса. Темные схватились за с'каши, люди за мечи, толпа бросилась врассыпную, давя друг друга, лошади, почуявшие кровь, обезумели. Эльфы кричали и выли, кто-то бросился к телу, желая остановить кровь, но все было кончено. Эндаргасса, старший принц и наследник дома Черной розы, был мертв.

– Стрелок на крыше! – кричал кто-то.

– Люди ответят за смерть моего господина! – ревел Эроч, прижимая к себе окровавленное тело принца.

Граф Пелан Гельми был бледен и испуган. Его окружало пять десятков мрачных и взбешенных темных, которые только что потеряли своего господина.

"Надо действовать, иначе дело дойдет до мечей", – промелькнуло у милорда Гельми в голове, и он распорядился:

– Чуч! Оцепите улицу! Бракес, скачи к королю! Мрак, ищите стрелка! Чтобы мышь не проскользнула! Пару, сгоняй сюда всю стражу! Не стойте столбом! Действуйте!

Люди бросились выполнять распоряжения, граф спешился и наклонился над мертвым эльфом. Эроч стоял на коленях прямо в луже крови, с'каш лежал рядом. Он сломал и вытащил из шеи Эндаргассы стрелу, и теперь она двумя безобидными обломками лежала в крови.

– Если вы не найдете убийцу, мы сами отомстим за смерть треш Эндаргассы! – с ненавистью произнес Эроч.

Граф, испачкав в крови парадные дорогие перчатки, поднял с земли обломки стрелы:

– Чуч!

– Да, милорд? – сдерживая храпящую лошадь, подъехал один из воинов графа.

– Узнаешь? – он протянул лейтенанту гвардии обломок.

– Д-да… – Чуч был ошеломлен не меньше графа. – Это стрела…

– Думаю, мы схватим убийцу вашего господина в течение часа, перебивая своего подчиненного, обратился к Эрочу милорд Гельми.

Эльф долго смотрел на человека своими бесстрастными янтарными глазами, а затем нехотя кивнул:

– Мы подождем… Час.

До начала королевского турнира оставалось меньше часа, но Джок уже спешил к парку, где должны были проходить основные состязания. Во-первых, ему было интересно узнать, кто станет победителем всеобщей свалки, а во-вторых, стоило подготовиться, оценить ветер и осмотреть площадку, где ему предстоит соревноваться. Улица, прилегающая к парку, смутила его. Джок шел и никак не мог понять, что же здесь не так? Потом он понял – люди! Здесь не так уж и много людей, а ведь сегодня королевский турнир! Горожане отчего-то не спешили занять места на скамейках, дабы насладиться зрелищем сегодняшних поединков. Многие из тех, кто сейчас был на улице, смотрели на него – кто с любопытством, кто с испугом. Никто не приветствовал его, никто не желал удачи и победы.

Как только он проходил мимо людских кучек, за его спиной слышались шепотки. Небось обсуждают заварушку, случившуюся возле Грязных ворот. Вроде убили кого-то из эльфов, Джок не придал этому событию никакого значения, сейчас он целиком и полностью был настроен на королевский турнир, а все остальное его нисколько не заботило. Последний час перед глазами Джока висела красно-белая мишень, в центр которой он должен был вогнать как минимум восемь стрел.

Последние сто шагов до конца улицы и начала турнирных площадок Джок Имарго прошел в полном одиночестве. Людей отсюда как будто ветром сдуло. Ни единой души. Лишь впереди на его пути стояли солдаты из королевской гвардии. Джок нахмурился. Во-первых, что здесь делают гвардейцы, ведь обычно довольствуются охраной городской стражи? Во-вторых, солдат было намного больше, чем это требовалось. Как минимум двадцать пеших, половина из которых копейщики, а половина арбалетчики. Да еще и десяток конных, все закованы в броню, у всех воинственный вид. Командовал здесь, как понял Джок, рыцарь в бело-зеленой броне, по крайней мере, доспехи этого человека были самой богатой отделки. Люди молча ждали его приближения, никто не шевелился. Джок замедлил шаги и ахнул – турнирные флаги, а также сине-серое королевское знамя были приспущены.

– Неужели король умер?! – ошеломленно пробормотал Джок.

Это сразу проясняло, почему никто не спешил на турнир и отчего люди выглядели такими обеспокоенными и испуганными.

Лица у стражников хмурые и напряженные. Джок подошел к преградившим ему дорогу людям и обеспокоенно спросил у знакомого воина, с которым он несколько раз до этого пил пиво:

– Трамур, что вообще здесь происходит?

– Смотри-ка, сам пришел! – криво усмехнулся воин, поудобнее перехватывая копье. – Бросай лук, Джок!

– Что? – опешил Джок, бросив взгляд на бело-зеленого рыцаря, но тот молчал, смотровая щель в его горшкообразном шлеме делала лицо воина безучастным.

Трамур ударил Джока пяткой копья в живот.

Джок согнулся, роняя на мостовую лук, в животе растеклась лужа боли, из глаз брызнули слезы, и дышать сразу же стало очень тяжело. Второй удар обжег ему шею, мостовая дернулась, качнулась, подпрыгнула и со всей силы ударила Джока по лицу. Рот наполнился кровью, в голове властвовало смятенье, он попытался встать, спросить, за что его бьют, но кто-то ударил его ногой, и он вновь рухнул на камни мостовой.

Его били ногами, руками и пятками копий, он пытался защитить голову руками, свернуться, как зародыш сворачивается в материнской утробе, но от ударов некуда было деться и негде было спрятаться. Его били долго, очень долго, до тех пор, пока вкус крови во рту не стал привычным, а шум в ушах – приглушенным и вязким, как болото. Только тогда чей-то голос рявкнул:

– Хватит! Довольно, я сказал! Вы ведь не хотите отдавать темным мертвеца?

Больше Джок ничего не слышал, он провалился в спасительное небытие…

Последующие дни прошли для Джока как в тумане. Он просыпался в какой-то узенькой камере, настоящем каменном мешке, его били, затем вели на допрос, где трое людей со скучающими лицами и эмблемами Королевских песочников задавали ему странные и пугающие вопросы. Поначалу Джок пытался оправдываться, пытался сказать, что он не виноват в этом страшном убийстве, но его снова били. Его никто не слушал. Песочникам нужно было только признание, иначе темные, одуревшие от жажды мести, устроят в королевстве бойню. На третьем допросе он сломался и признался во всех злодеяниях, что ему приписали. Ему уже было все равно, что с ним будет, лишь бы эти люди его сегодня не били. Лицо Джока превратилось в кровавое месиво, нос сломали в нескольких местах, пальцы на руках раздроблены, ребра сломаны, кровоподтеки, синяки и рассечения проcто невозможно сосчитать. Он почти не двигался, когда его бросали на провонявшую мочой солому камеры, лишь тяжело дышал, скулил и засыпал.

Иногда дверь камеры открывалась, и к нему приходили гости. В такие минуты он начинал тихонько и жалобно стонать, так как гости обычно избивали его. Потом пришло забытье, и больше недели Джок находился на грани смерти. Лишь помощь орденского волшебника помогла вернуть его из тьмы. Король посчитал, что Джоку Имарго умирать рано… пока.

Очень часто к Джоку приходили сны. Он спал, он грезил, он был далеко-далеко от холодного каменного мешка, в который его бросили по чьей-то злой воле. Джок почти не помнил своих снов, кроме одного… В этом сне к нему пришел человек, стражник, он открыл дверь камеры и, весело улыбаясь, сказал, что знает о том, что Джок не виноват и что преступление совершили слуги Хозяина. Хозяин ждет Джока… После этого Джок плакал и крутился на соломе…

Потом был очень скоротечный суд, хотя он почти не запомнил его. Какой-то яркий свет в глаза, много белых пятен лиц и разговоры. Его о чем-то спрашивали, он отвечал… Вот кто-то показывает высокому королевскому суду его колчан со стрелами, а затем этот человек достает его стрелу, только сломанную и отчего-то покрытую засохшей кровью.

– Я не виноват, – шепчет Джок, но его никто не слушает, лишь писарь суда скрипит пером по бумаге. – Это все слуги Хозяина…

Вот суд опрашивает красного и потеющего мастера Лотра. Мастер Лотр заикается со страху, озирается по сторонам, но говорит. Да, был в тот день у меня… Да, расстроился, когда узнал, что эльфийский принц, да пребудет он в свете, захотел выступать на турнире… Да, мелькнуло в его глазах что-то… кровожадность какая-то… И как он, старый дурак, не заметил-то сразу?

Еще какие-то люди… Друзья, знакомые, товарищи, родственники… Да, он хотел победить… Да, мог… Да, позор-то какой!

Потом была Лиа. Да, Джок был у нее и говорил, что всеми средствами победит сегодня на турнире… Дальше Джок уже не слушал, а лишь шептал разбитыми губами одно и то же слово:

– Лиа…

Все было кончено и решено. Подписанное им признание, его обагренная кровью стрела, показания десятка свидетелей, все это привело высокий королевский суд к единственно верному решению.

Когда деревянный молоток опустился и худой старый судья в черной мантии и нелепом белом парике произнес лишь одно слово – «виновен», Джок увидел, как эльф, весь суд просидевший неподвижным камнем, посмотрел на него и улыбнулся. Штаны Джока стали мокрыми, эта улыбка испугала его так, как не могли испугать все побои людей.

Его не казнили, с ним сделали гораздо более страшную вещь – его отдали в руки эльфов. Старый эльф с блеклыми желтыми глазами и сухими, как сено, волосами, эльф, который так напугал Джока на суде, самолично заботился о нем. Его положили на повозку, заковали в кандалы и увезли из Ранненга. Дорога до Заграбы сложилась для Джока в одну длинную нить скрипа колес, неба над головой, гортанных разговоров эльфов и боли. Боль приходила ежедневно, она раскаленными щипцами вцеплялась в Джока, когда наступал вечер и эльфы останавливались на ночлег. В это время к пленнику приходил Эроч и доставал из кармана маленькую коробочку стальных иголок. Эльф всегда все делал молча, но каждый раз после пытки Джок думал, что все, он больше не выдержит и умрет прямо сейчас, он ждал прихода смерти, ждал ее с радостью и болезненным предвкушением. Но эльфы были слишком внимательны, чтобы потерять своего пленника после пытки. Когда боль была особенно невыносима, когда она грозилась раздуться и разорвать голову, появлялся эльфийский шаман и приносил облегчение. Лечил шаман только для того, чтобы следующим вечером пытка повторилась. Изо дня в день, терпя невыразимые мучения, Джок умирал, проклинал богов, оживал, плакал и вновь умирал. Страшный сон никак не кончался…

Заграбу он помнил плохо… Зеленое, шелест листьев, звон ручьев, прохлада и боль… Его куда-то вели, кому-то показывали, сотни клыкастых эльфийских лиц, старый эльф с черным обручем на голове, молчание и снова боль…

Отчего-то все деревья росли здесь сверху вниз. И трава росла сверху вниз. А солнце заходило снизу вверх. Эльфы ходили по земле, которая оказалась вверху, вниз головой.

Он долго не мог понять, что происходит. Не мог понять до тех пор, пока не обратил внимание, что кровь, вяло капающая из рассеченной щеки, стекает ему на лоб, а не на подбородок, а затем срывается и взлетает на землю, висящую над его головой.

Все оказалось очень просто, он висел на дереве, висел вниз головой, а веревка, перекинутая через толстый сук, надежно оплетала его ноги. Сколько это продолжалось? Час? День?

В лесу стемнело, наступила ночь, и где-то внизу сквозь темные кроны деревьев проступили звезды. Его никто не охранял. Зачем? Из эльфийской веревки так просто не выпутаешься, да и далеко ли пробежит по незнакомому лесу измученный человек?

Джок вновь провалился в забытье, стараясь побороть боль. Тихий шелест травы разбудил его, и, открыв глаза, он увидел под собой темный женский силуэт.

"Эльфийка!" – промелькнуло у Джока в голове.

Женщина молчала, молчал и он. Ему было все равно, он уже давно привык, что многие приходили смотреть на него. Пусть смотрит, лишь бы не била. Женщина издала смешок, и он вздрогнул.

– Кто… вы?

Слова давались ему с трудом, он уже давно ни с кем не разговаривал. Большинство времени он лишь кричал от боли.

– Бедняжка Джок, – вздохнула женщина.

– Лиа? Это… это действительно ты? – выдохнул он, не веря своим ушам.

– Лиа? Что ж, ты можешь называть меня так, – сказала она, выходя из тени на лунный свет.

Она была такой же красивой, как тогда в саду, в тот злополучный день гибели эльфийского принца. Русые волосы, голубые глаза, скуластое лицо, пухлые губы. Лиа. Его Лиа. Та, что предала его.

– Но… как?

Как девушка могла оказаться так далеко от дома, в самом сердце страны эльфов?

– Слуги Хозяина способны и не на такое.

– Хозяина? Я не виноват! Я не мог этого сделать, только не я!

– Знаю, – она улыбнулась.

– Знаешь? Но почему тогда ты молчала? Надо сказать эльфам, надо объяснить им…

– Поздно. Сейчас темные не желают никого слушать, сейчас они жаждут мести. Разбираться, действительно ли ты виновен, они станут не раньше, чем через несколько месяцев. А этого времени у тебя, увы, нет. Эльфы решили сделать исключение из вековых законов – завтра тебя ждет Зеленый лист.

Джок дернулся на веревке, закачался, как маятник, и всхлипнул от ужаса. Он не хотел умирать… так.

– У тебя есть выбор, глупыш Джок. – Лиа подошла вплотную, и он почувствовал запах ее клубничных духов. – Или эльфы устроят тебе показательную казнь, или…

– Или? – эхом откликнулся Джок.

– …или ты станешь верным слугой Хозяина. Лиа говорила долго, очень долго, и, когда она закончила, Джок сказал всего лишь одно слово:

– Да.

В глазах его разгоралась ненависть.

Лиа достала из складок своего платья кривой эльфийский нож, привстала на цыпочки и перерезала горло Джоку. На ее волосы, лицо, шею, платье обрушился горячий водопад. Она стояла, принимая эту страшную Купель Кровавой Росы. Стояла и улыбалась. Когда все кончилось, она посмотрела на мертвое тело, висящее перед ней, и сказала:

– Ты родишься вновь, родишься в Доме Любви и станешь самым первым, самым преданным слугой!

Через минуту на лесной поляне уже никого не было, лишь мертвец тихонько покачивался на веревке…

* * *

– Ты плохо спал этой ночью. Опять кошмары? – спросил у меня Кли-кли, кутаясь в плащ и зябко ежась от утренней прохлады.

– Угу, – угрюмо ответил я ему, скатывая одеяло.

– Про что на этот раз?

– Про Джока-принесшего-зиму.

– Ух ты! Расскажи! – заинтересовался гоблин.

– Отстань, Кли-кли, не до тебя! – После вчерашнего разговора у костра и нового сна мне было над чем подумать.

Кли-кли разочарованно хрюкнул и поплелся приставать к Фонарщику, который седлал наших лошадей. Погода с утра вновь испортилась, и моросил легкий дождик. Капли были такими мелкими, что я их едва мог разглядеть. Как бы не ливануло по новой, этот дождь успел нас всех порядком достать. Уж не знаешь, что лучше – отупляющая жара или такая вот промозглая погода. За ночь костер полностью прогорел, а оставшиеся после него угли задушил дождик. Вновь разжигать костер не имело смысла – пока с ним провозишься, потеряешь кучу времени. На ходу перекусив холодным мясом подстреленных вчера Эллом куропаток, мы отправились в путь.

Тоскливая холмистая равнина тянулась и тянулась мимо нас, не имея ни конца, ни края, тучи и полумрак дождливого дня навевали глубочайшую тоску. Через полтора часа скачки Алистан вывел отряд к старой, расползшейся от дождя, едва заметной из-под луж и грязи дороге.

– Впереди, лиги через три, будет деревня, – сказал Элл.

– Надо пополнить припасы и купить лошадей, – кивнул Алистан Маркауз.

– Если они продадут, – сомневающимся голосом ответил Элл. – Тут лошадей не так-то просто достать.

– У крестьян всякая животина на счету, – поддакнул Медок.

– Там увидим, – сказал Алистан Маркауз и повел отряд по дороге.

Скорость нашего продвижения упала, копыта лошадей чавкали в грязи и бурлящих от дождя лужах. Пелена дождя висела над миром, и видно было не дальше чем на сто-сто пятьдесят метров. Дорога пошла вниз, спускаясь с очередного холма. Стекающие ручьи обгоняли нас и вливались в огромную лужу впереди. Так чего доброго скоро вновь представится возможность поплавать. Лошади шли по колено в воде. Дороги видно не было, и мы, сбившись с пути, попали на старый уже затопленный погост. Верхушки могильных памятников торчали из воды, как маленькие островки, мы ехали мимо них, стараясь направлять лошадей друг за другом, чтобы, не дай Сагот, не провалиться в открытую могилу, которая вполне могла находиться под слоем воды.

– Куда это нас занесло? – хмуро спросил Медок, ни к кому не обращаясь.

– К мертвякам, разве не видно? – буркнул Халлас, не понимая, что некоторые вопросы бывают просто риторическими.

– Что может делать кладбище в таком месте, да еще такое затопленное? – Медок бесстрастным взглядом проводил проплывающий мимо нас притопленный гроб, видать вымытый водой из свежей и неглубокой могилы.