Текст книги "Хроники Сиалы. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Пехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 91 страниц)

– Не думаю, что смогу это сделать, – помолчав, сказал я. – Мы с тобой в одной лодке, и сожрут нас вместе.

– Ты просто пообещай, – попросил Угорь.

– Ну хорошо, я обещаю.

– Спасибо, Гаррет. Я никогда этого не забуду.

"Естественно, ты этого не забудешь, – подумалось мне – За тот срок, что нам отмерен безжалостной Сагрой, довольно сложно успеть что-нибудь забыть".

За решеткой, отделяющей нас от камеры, кто-то чирикнул. Мы с Угрем одновременно повернули головы в сторону странного звука.

– Ты слышал? – слишком уж поспешно спросил я у воина.

– Угу, – угрюмо ответил он мне. – Это еще хуже, чем голодные мертвецы.

Хуже, чем голодные мертвецы? Хм-м? Ну не Х'сан'кора же туда запихнули сторонники Неназываемого в самом деле?!

– М-м-м… Улис… э-э-э… Угорь, ты не мог бы просто сказать, а не заставлять меня нервничать еще сильнее? – попросил я.

– Ну раз ты так хочешь… Смотри!

Угорь изловчился, подцепил носком сапога перевернутую миску и швырнул ее в сторону решетки. При столкновении со стальной преградой глиняная миска разлетелась дождем черепков.

Чириканье воробушков перешло в угрожающее шипение, и из мрака на решетку бросились четыре существа. Они кинулись на нее с остервенением и ненавистью голодных демонов. Одна из тварей попробовала перекусить стальные прутья, и по камере разнесся одуряющий, просто пробирающий до мурашек скрежет. Я похолодел и принялся молиться Саготу, чтобы преграда выдержала пробу на зуб.

Прутья выдержали, но на них все же остались глубокие борозды. Слава об этих зубах гуляла по всей Сиале. Они играючи перемалывают в муку старые кости мертвецов на кладбищах.

– Гхолы, спаси нас Сагот! – выкрикнул я. – От них такая же вонь, как от разлагающихся трупов. Этот ублюдок приручил гхолов!

Угорь ничего мне не сказал, он внимательно изучал приникших к решетке тварей.

Так прошло несколько томительных и не очень-то приятных для нас минут. Мы наблюдали за ними, они – за нами. У гхолов, в отличие от нас, интерес был чисто гастрономический.

Лишь небольшой процент городских жителей, столкнувшись с гхолом где-нибудь в чистом поле, поймет, с кем свела его нелегкая. Гхолы довольно редки, после ocновательной прополки Орденом, этих существ можно встретить лишь в самых глухих местах Сиалы, на старых заброшенных кладбищах, курганах и могильниках, которые эти твари покидают лишь тогда, когда случаются большие битвы. На сражения у гхолов просто магический нюх.

Гхолы – падальщики и трупоеды. Они в основном предпочитают человечинку, желательно полежавшую недельку-другую на свежем воздухе, но не гнушаются и любой другой падалью. Нет для гхола большей радости, чем сожрать гнилой костный мозг мертвеца, поэтому маленькие челюсти трупоедов, вооруженные хоть редкими, но чрезвычайно острыми зубами, способны разбивать кости покойников, как молоток каленые лесные орехи.

Гхолы, особенно гхолы одиночки, трусливы, а поэтому не шибко опасны для взрослого человека, исключая те случаи, когда он по глупости решает уснуть возле старого могильника. А вот ребенка, даже десятилетнего, oдинокий гхол порвет запросто.

Ситуация резко меняется, когда гхолы собираются в стаю, поголодав перед этим длительное время. То, что случается с тварями, когда они находятся в состоянии безумного голода, можно охарактеризовать словами – им попросту сносит колпак. В седые века прошлого известны были случаи, когда гхолы сбивались в огромные стаи и стирали с лица земли целые деревни. А уж сказку о двух рыцарях, которые отправлялись на какую-то войну, а наткнулись на шестерку год не кушавших гхолов, знает каждый ребенок. От рыцарей, как и следовало этого ожидать, остались только их доспехи, да и то порядком подпорченные.

Чего уж говорить о двух связанных пленниках? Гхолы, три недели не державшие во рту ни кусочка, от нас даже косточек не оставят.

У одного из гхолов, вцепившегося ручонками в прутья решетки и зырящего на нас, как на самую большую ценность в мире, изо рта потекла липкая струйка слюны.

У-у-у, как все запущено. Как они друг друга-то еще не умудрились съесть?

Гхол бросил на меня плотоядный взгляд и склонив голову набок, насмешливо чирикнул. Сейчас тварь была очень похожа на птенца какой-то невиданной птицы. Хотя на самом деле с птицами гхолов объединяет только одно: их дурацкое чириканье. Внешне же гхолы больше похожи на очень несчастных и довольно безобидных, пускай местами и странноватых, существ. Маленького роста, не больше новорожденного младенца, с пепельно-серой гладкой кожей, огромными плошками кроваво-красных глаз, непропорционально большой головой, маленьким тельцем, выпирающим животом, коротенькими кривыми ножками, длинными тонкими ручками и редкими желтоватыми зубами, гхолы могли вызвать у ни разу не видевших их и не знающих, с чем они столкнулись, жалость или смех, но никак не страх. Это погубило многих самоуверенных горе-смельчаков, которые умудрились повернуться спиной к такому с виду безобидному, но уж очень голодному гхолу.

– Съем! – вдруг произнес один из гхолов, смотря прямо на нас. Съем-съем-съем! Съем! Ага! Съем!

У гхолов, как и у огров, имеются в башке какие-то крохи мозгов. И если огры из самой могущественной расы Сиалы, единственной расы Темной Эпохи, дожившей до наших дней, расы, создавшей первую новую магию мира – шаманство и страшный Кронк-а-Мор, превратились в тупых и крайне свирепых чудовищ, то гхолы, наоборот, из века в век умнели. К счастью, слишком медленно. Гхолы могли запоминать и повторять отдельные слова не хуже людей, и были намного умнее обезьян, которых иногда можно видеть в балаганах на Рыночной площади.

– Съем! – в последний раз сообщил нам гхол и скрылся во мраке.

Два других последовали примеру маленького говоруна, оставив четвертого сторожить у решетки. Гхол вцепился в нее руками, несколько раз дернул, а затем разочарованно зашипел.

– Ты посмотри, какие у паренька когти, – довольно нервно сказал я Угрю.

Да и как тут не нервничать, зная, что Лиловый Нос в любой момент может дернуть рычаг и поднять решетку, которая сейчас являлась единственным, что отделяло нас от встречи с гхолами.

– Это для того, чтобы могильные плиты подцеплять. Не смотри на их рост, Гаррет. Гхолы сильны и, чтобы добраться до покойника, порой вытворяют на кладбищах такие вещи, что лучше не рассказывать, – немного помолчав, произнес Угорь.

– Вещи? Какие вещи? – Мне очень хотелось пить и желательно, чтобы это была не вода, а вино.

– Я же говорю – лучше не рассказывать. Спи, Гаррет.

Я посмотрел на Угря как на умалишенного.

– Нет, я абсолютно серьезен. Спи, делать нам все равно нечего.

– Уснуть, когда под боком такое соседство? Это не для меня!

– Ну как знаешь.

Угорь закрыл глаза. Этот ван Арглад как-там-его отличался просто железными нервами. Не удивлюсь, что Угорь уснул бы, даже если бы за его спиной стоял сам Неназываемый.

А, Сагот! Неужели Миралисса со всем своим хваленым шаманством так и не сможет нас обнаружить и меня cожрут эти мелкие гады? Я вновь посмотрел на гхола, стоявшего на посту возле решетки. Все демоны тьмы! Сколько же в нем этой вонючей слюны? Если гхолы раздумают нас жрать (что очень маловероятно), то тогда мы просто утонем в их слюне или же задохнемся от ее вони.

Гхол, заметив, что я смотрю на него, отчего-то занервничал и чирикнул. Тут же из тьмы показался другой гхол, бросил на нас подозрительный взгляд, проверяя, не собирается ли завтрак смыться, и, убедившись, что все спокойно, вновь пропал во мраке.

Ого! Да они нас пасут! Гхолы решили поиграть перед едой в охотничьи игры.

"Вальдер, – мысленно позвал я архимага. – Вальдер, ты здесь?"

Нет ответа.

Насколько я знал из сна прошлой жизни Вальдера, он просто ненавидел гхолов, поэтому я очень сильно надеялся, что Вальдер в крайнем случае изжарит тварей.

"Вальдер!"

Нет ответа. Архимаг на этот раз вмешиваться не намерен. А жаль, я бы с радостью глянул на поджаренного гхола. Поджаренные намного безобиднее сырых и живых.

Я скорчил гхолу-постовому рожу. Тот, как заправское зеркало, скорчил ответную морду, и, надо сказать, у трупоеда это получилось намного лучше и… страшнее.

* * *

Прошло чуть больше четырех часов, а Угорь так и не соизволил проснуться. Гхолы за это время успели два раза сменить часовых. Часовые старательно торчали на виду, таращили красные глаза, иногда угрожающе шипели, чирикали, пускали слюну, пробовали решетку на съедобность и нервировали намного лучше, чем целый отряд продажных стражников, застукавших меня в неподходящий момент в сокровищнице одного графа. В общем, ребята развлекались как могли, пока это им не надоело и очередной стражник-гхол (видно, самый умный из всей четверки), поняв, что я никуда не денусь, отошел от решетки и скрылся во мраке. Но у меня все равно оставалось ощущение, что из темноты за мной наблюдают очень внимательные и очень голодные глаза.

Солнце уже давным-давно сияло на небе, и лучи копьями света влетали в узенькое решетчатое окошко, расположенное под самым потолком камеры. Солнечные лучи падали на середину пола, образуя на нем ровный круг света. Время уходит сквозь пальцы, как золотой песок, и ничто не может замедлить его бег. А сейчас время работает не на нас.

Поначалу я даже не обратил внимания на писк, раздавшийся где-то над моей головой. Зато на него обратили внимание гхолы и Угорь. Первые, встревоженные неизвестными звуками, прилипли к решетке, а второй резко распахнул глаза, будто он и не спал вовсе.

– Хвала всем богам! – выдохнул воин, и я увидел радость, проступившую сквозь обычную маску спокойствия и невозмутимости.

Я повернул голову в сторону окошка, откуда исходил этот тоненький писк.

– Линг! – воскликнул я.

– Точно. А это значит, что ребята нас отыскали!

– Эй! Есть тут кто? – неожиданно раздался из окошка голос Сурка.

– Мы здесь! Чего так долго?

– Да вы бы еще за десять лиг спрятались, мы бы вас еще неделю искали! Живы?

– Да!

– Двигаться можете?

– Руки связаны!

– Это не проблема, сейчас Непобедимого спущу!

– Найди дверь, Сурок! – сказал Угорь.

– Мы этим и занимаемся. Здесь сторонников Неназываемого собралось чуть ли не со всего королевства! Остальные ребята их патрульных добивают, а я вот вас предупредить пришел. Все, бывайте!

На миг в лучах солнца что-то сверкнуло, а затем сапожный нож воткнулся острием в солому. Прямо за моей спиной. Хо-хо! Осталось только дотянуться.

Издав писк, со стены спрыгнул линг и, упав в сено, засеменил к нам.

– И что теперь? – нервно спросил я, наблюдая за лохматой крысой.

– Теперь возьмем нож.

– Не знаю, как ты, но я своими руками даже пошевелить нормально не могу, не то что до ножа дотянуться. Проклятая веревка!

– Не торопи события, Гаррет.

Тем временем лохматый крыс с гордым именем Непобедимый юркнул к Угрю и стал перегрызать веревку, стягивавшую его запястья.

– Удивлен? – усмехнулся Угорь. – Сурок даром времени не терял и обучил животину разным фокусам.

– Вижу.

Я воспрянул духом, понимая, что спасение не за горами. Скоро кто-нибудь из Диких доберется до камеры, отопрет дверь, и мы окажемся на свободе. Минуты тянулись и тянулись, и в сердце заползала тревога. Что же их нету? Неужели ребят заметили, и им пришлось отступить? Да нет, о чем это я! Дикие не отступают и не оставляют своих товарищей в беде. Вот сейчас лязгнет засов и…

Но засов не лязгал. Никаких звуков, кроме злого шипения гхолов, кажись догадывающихся, что их завтрак намерен сделать ноги. Непобедимый издал удовлетворенный писк и направился в мою сторону, а Угорь принялся растирать освобожденные запястья.

– Ну вот теперь мы повоюем. – Гарракец встал, несколько раз присел, разгоняя застывшую от долгого сидения кровь в ногах, и сделал шаг в сторону ножа. В этот момент на двери лязгнул замок.

– Ну наконец-то! – зашипел я. – Эй! Ты чего?

Угорь бросился на свое старое место и сложил руки за спиной.

– А если это не они?

М-да, Гаррет. Пора тебе менять голову на тыкву. У овоща мозгов будет побольше, чем в черепушке, где, кроме ветра и Вальдера, ничего путного нету. О том, что к нам могут прийти совершенно нежеланные гости, я отчего-то не подумал. Старею, что ли?

Угорь, к несчастью, был прав. Вошли к нам не спасители.

Горлопан, такой невозмутимый и такой непривычный, слишком уж выбивающийся из того образа, в котором он находился последнее время, прислонился к дальней от нас стене, сложил руки на груди и с самым что ни на есть безучастным видом уставился в только ему видимую точку над головой Угря.

Лиловый Нос встал недалеко от меня и указал на нас пальцем третьему человеку:

– Вот, господин Ризус, это тот ворюга, а этот с ним.

Господин Ризус был невысоким парнем с черными блестящими волосами и глубоко посаженными серыми глазами. Тонкогубый рот и идеально прямой нос выдавали в нем человека, не склонного прислушиваться к чужому мнению, а нездоровый желтый цвет лица навевал на мысль о чуме-медянке. От Ризуса резко пахло лошадиным потом, и его богатая одежда была изрядно помята и испачкана. Парень, наверное, скакал целые сутки без остановки, чтобы лицезреть мою персону.

– Я задам вам всего два вопроса. – Голос Ризуса для человека такого хлипкого телосложения был необычайно низким и глубоким. – От ваших ответов будет зависеть ваша жизнь. Точнее, смерть. Скажите мне правду и умрете быстро. Будете отпираться – гхолы обглодают ваши кости.

Угорь выразительно посмотрел на господина Ризуса, но ничего не сказал.

– Позвольте, я им все объясню, господин Ризус, – подал голос Горлопан. – Так мы сохраним много времени.

Человек внимательно посмотрел на Горлопана и неохотно кивнув, процедил:

– Только быстро. У тебя десять минут, пока я переодеваюсь с дороги.

Ризус расстегнул застежку, удерживающую плащ на плечах, аккуратно положил его на пол, бросил на него какие-то коренья, видимо, магические ингредиенты, и вышел из камеры. Я вслушивался в удаляющиеся шаги и одновременно молился, чтобы ни Лиловый Нос, ни тем более Горлопан не услышали скрип зубов линга, продолжающего грызть мою веревку.

Сагот! Куда запропастились наши спасители?

– Друзья… – начал Горлопан.

– Неназываемый тебе друг, – угрюмо ответил я ему.

– Допустим, – не стал спорить со мной предатель. – Если вы еще не поняли – господин Ризус шаман, и, могу заверить вас со всей ответственностью, очень хороший шаман. Он специально приехал в Ранненг, чтобы забрать ключ для Неназываемого. Теперь вы можете представить, как он расстроился, узнав, что ключа у нас нет?

– Наверное, геморрой себе заработал? – сочувственно спросил Угорь.

Лиловый Нос хохотнул, но, встретившись взглядом с Горлопаном, враз потускнел и заткнулся.

– От вас господину Ризусу нужно всего лишь два простых и правдивых ответа на два очень простых вопроса, – как ни в чем не бывало продолжил Горлопан. – Если вы ответите на них, то ручаюсь, я самолично убью вас. Убью быстро и безболезненно, а затем прослежу, чтобы вас достойно похоронили.

– Что за вопросы?

Я решил тянуть время до той поры, пока линг не перегрызет веревку.

– Я всегда знал, что воры отличаются большой сговорчивостью, довольно хмыкнул Горлопан. – Вопрос первый: кто убил шаманов, которые готовились напасть на наш отряд?

– Ты же был тогда с нами! – искренне изумился я. – И должен помнить, что засаду уничтожили Эграсса и Кот!

– Это я помню, – кивнул Горлопан и опасно сощурился. – Мне пришлось закрыть глаза, когда моих братьев убивали эльфийские стрелы! Но сейчас разговор не о тех, кто отвлекал внимание Кота, а о тех, кто готовил основной удар по вам! Кто их убил?!

– Откуда мы знаем? – Я пожал плечами. – Нашлись добрые люди, вот и все.

– Добрые люди не способны убить шестерых лучших шаманов Неназываемого! – отрезал Угорь. – Теперь из его Высших в Валиостре только господин Ризус.

– Горлопан, твой Ризус псих! Он что, думает, что мы, будучи в Харьгановой пустоши, могли узнать, кто шлепнул его дражайших колдунов за десятки лиг от нас? Да после того как они наслали багровое облако…

– Они не насылали багровое облако, Гаррет.

– Не насылали? – тупо переспросил я.

– Именно. Они в это время давно были покойниками.

– Тогда кто сотворил то волшебство?

– И мы возвращаемся к первому вопросу: кто убил шаманов Повелителя?

Помнится, Кли-кли рассказывал, что после того, как Кот и Эграсса перестреляли у котла с варевом группку людей, собирающихся поколдовать, Кот почувствовал, что где-то совсем рядом кто-то из шаманов творит еще большее по силе волшебство. Кот, да пребудет он в свете, не мог ошибиться, и я уверен на все сто, что речь в тот момент шла именно о шестерке шаманов Неназываемого. Ни Эграсса, ни Кот не смогли толком разглядеть новую опасность, потому как на шум сбежались все кому не лень и нашим ребятам пришлось очень быстро смываться.

Значит, во время вынужденного отступления эльфа и Дикого шаманы Неназываемого были еще живы и готовили волшебство, чтобы нанести по нам удар. Но не нанесли. Не успели. Зато успел кто-то более сильный и ловкий. Тот, кто без проблем прибил шестерых могущественных шаманов, а затем сотворил гадость в виде багрового облака. Но кто мог такое сделать?

– Слуги перебили всех шаманов Неназываемого, они тоже охотились за нашей целью, затем мы воспользовались варевом шаманов, прикрыли шаманство грозой, чтобы Орден, не дай тьма, ничего не пронюхал, и отправили волшебство с нужным ветром. Все было рассчитано, и никто не должен был выжить! Ни эльф, ни эльфийка не обладали должными познаниями, чтобы помешать мне! Они не могли уничтожить облако! – В голове так некстати раздался голос Леты из моего сна.

Сна ли? А что, если предположить, что это был не сон? Или не совсем сон?

Лафреса и компания перебили шаманов, а затем пустили вдогонку за нами багровое облако. Думаю, люди Хозяина способны на такие сюрпризы.

– О чем задумался, Гаррет? – спросил меня Горлопан.

– О том, кто мог завалить твоих шаманов.

– И?

– У меня нет ответа.

Горлопан разочарованно цокнул языком, а затем признался:

– Да я в общем-то и не сомневался в этом. Это точно были не вы, не Миралисса и не Кот. Не тот уровень, тут поработала птичка высокого полета.

– Тогда зачем спрашиваешь? – подал голос Угорь.

– Да не смотри ты на меня так, дружище! – поморщился Горлопан. – Дырку просверлишь. Господин Ризус интересуется и я должен спросить. Хорошо, тогда второй вопрос: где ключ?

– Вы же сами его украли! – Я решил прикинуться дурачком.

Линг ткнулся мне носом в ладонь, прыгнул на спину и стал подниматься по ней. Поначалу я испугался, что Непобедимый сейчас залезет ко мне на плечо и Горлопан, увидев его, обо всем догадается, но линг остановился на спине, где-то на уровне лопатки и, вцепившись коготками в одежду, замер. Я попробовал пошевелить руками. Свободны, хвала Саготу! Пушистый грызун сделал работу на совесть!

– Гаррет, не прикидывайся глупцом! Мне прекрасно известно, что вы знаете, где ключ.

– Ничего мы не знаем, – отрезал Угорь. – Можете открывать решетку!

– Откроем, – сказал Горлопан. – По крайней мере Гаррет до этой минуты доживет, а вот ты – не думаю.

– Давай я им займусь, – предложил Горлопану Лиловый Нос.

Горлопан болезненно поморщился, но ничего не сказал.

Угорь пробормотал себе под нос что-то очень нелицеприятное про маму Лилового Носа. Расчет гарракца оказался абсолютно верным – вспыльчивый Лиловый Нос взревел и, потеряв терпение, схватил Угря за грудки, приподнимая с пола. – Да я тебя на куски разорву! Я тебя…

Руки Угря невесть каким образом оказались на подбородке и затылке Лилового Носа. Резкий поворот, рывок, хруст – и тело сторонника Неназываемого безжизненным кулем оседает на солому.

– Тьма! – выругался Горлопан и бросился к выходу.

– Гаррет, не зевай! – крикнул Угорь.

Я разворошил солому и бросил ему нож Сурка, который лишь каким-то чудом не заметили Горлопан и Лиловый Нос. Угорь поймал оружие за рукоятку и выбежал из камеры вслед за Горлопаном. Я и линг, уже успевший надежно обосноваться на моем плече, остались в одиночестве.

Встал я с трудом – ноги затекли, и создавалось ощущение, что какой-то невидимка с остервенением всаживает в них тысячи иголок. Превозмогая неприятные ощущения, я доковылял до двери и выглянул в коридор.

– Может, ты мне поможешь вместо того, чтобы стоять и смотреть? – пропыхтел у меня над ухом Угорь. Пришлось помочь затащить тело Горлопана в камеру.

– Он жив?

– Жив, но бегает, зараза, быстро. Вон у того, со свернутой шеей, веревка. Давай сюда!

Гарракец мастерски оплел руки бесчувственного пленного веревкой и, подняв с пола плащ, набросил его на Горлопана.

– Это еще зачем?

– Так интереснее, Гаррет. Мышка у тебя? Тогда уходим!

В дверях появились три знакомые низкорослые фигуры.

– Что я тебе говорил, Халлас? – радостно пропищал самый маленький. – Я говорил, что найду их первым? Говорил?

– Кли-кли! Это ты?

– Странная у вас, людей, привычка констатировать очевидные вещи. Естественно, это я, Гаррет!

– Только тебя мне все это время и не хватало!

– Я тоже тебя люблю и рад видеть живым и здоровым! – состроил рожицу королевский шут. – Ух ты! Гхолы!

Гоблин напрочь забыл обо мне, подошел к решетке, возле которой бесились обезумевшие трупоеды и сунул туда палец, видно желая познакомиться с гхолами поближе. На счастье Кли-кли, гоблины обладают куда большим проворством, чем гхолы, поэтому шут вовремя успел выдернуть палец назад, и челюсти гхола поймали лишь воздух.

– Угорь, твои клинки. – Делер прислонил к стене секиру и достал из-за спины ножны с «братом» и «сестрой».

– А арбалет ты, случайно, не захватил? – с надеждой спросил я у карлика.

– Захватил, но он у Сурка, так что держись пока за нами. Кли-кли, ты остаешься?

– Иду, они все равно злые. Ух ты! Мертвец! Угорь, ты ему шею, что ли, свернул? Чего он за спину себе смотрит? Вот здорово! А этот, в плащ завернутый, еще шевелится! – продолжал возбужденно тараторить гоблин. Чего это вы его не того? Можно я его пну? А? А-а-а… Понял! Этот сторонник Неназываемого будет нашим заложником, правильно?! Нет, Угорь, скажи! Я прав, а?

Взгляд Угря, обращенный на меня, говорил: "Ни слова о том, кто это такой!" Лицо Горлопана было закрыто плащом, и ни гном, ни карлик, ни гоблин не смогли узнать бывшего Дикого.

– Закрывай балаган, Кли-кли, – буркнул я шуту. – Позже будешь веселиться.

– Тяжело с вами, дураками, – вздохнул Кли-кли. – Идем что ли?

– Давайте вперед, – скомандовал нам Угорь. – Я сразу за вами.

Я вновь встретился с гарракцем взглядом и прочитал в его стальных глазах приговор Горлопану.

– Давно пора! Наши выход уже минуты две удерживают! – пропыхтел из-под шлема гном.

Халлас выскочил в коридор, за ним Кли-кли, следом Делер. На пороге камеры я задержался и бросил последний взгляд на Горлопана. Тот делал безуспешные попытки встать, но запутался в плаще.

– Гаррет, иди за ними, – холодно приказал мне Угорь.

– Я дождусь тебя. – Во мне проснулось упрямство, причину которого я сам не мог понять.

– Как знаешь! – Мимолетное пожатие плеч.

Угорь наклонился над Горлопаном. Тот уже умудрился сесть и теперь резкими движениями головы пытался скинуть с лица плащ.

– Помнишь, я обещал, что вырежу твое сердце? – спросил гарракец у предателя. Горлопан не произнес ни слова.

– Я тебя обманул, – прошептал Угорь и перерезал веревку на руках Горлопана.

Прежде чем захлопнулась дверь и упал засов, я успел увидеть, как Горлопан срывает с головы плащ и удивленно смотрит в нашу сторону.

– Ну чего вы там копаетесь? – крикнул нам с другого конца коридора Делер.

– Не говори ребятам о Горлопане, Гаррет, – попросил меня Угорь. Пускай они думают, что он умер еще в трактире. Не нужно им знать, кем Горлопан был на самом деле.

– Угу. – Я все еще не мог поверить, что гарракец вот так просто отпустил врага.

– И о том, что я тебе говорил о себе, тоже молчи.

– Угу, – повторил я.

– И еще… О том, что среди Диких есть враги, тоже молчи. Сейчас не время для тревог. Когда мы вернемся к Одинокому Великану, я сам поговорю с Сычом.

– Угу.

– Вот и ладушки! – кивнул воин и резко дернул за незамеченный мной рычаг, находящийся в стенной нише.

Где-то загрохотал механизм, поднимающий решетку. Гхолы теперь на свободе. Меня передернуло – уж лучше нож, чем такая смерть. Не думаю, что даже с развязанными руками Горлопан долго продержится против четырех голодных трупоедов, пусть они в три, а то и в четыре раза ниже человека.

Если Горлопан и кричал, то я его не услышал – дверь камеры прекрасно изолировала все звуки.

– Идем! – скупо бросил мне Угорь и, не оглядываясь, поспешил к нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу Халласу.

– Чего вы там делали? – спросил гном.

– Расплачивались со старыми долгами, – сухо сказал Угорь и, обнажив клинки, прошел мимо гнома.

На вопросительный взгляд Халласа я лишь состроил унылую рожу, не посчитав нужным что-либо объяснять.

Кли-кли и Делер уже поднялись по лестнице и ожидали нас возле двери, ведущей к свободе.

На полу рядом с дверью разлегся господин Ризус. Мертвый. В его спине немым укором справедливости торчали две черные стрелы. Элл, намазавший лицо черно-зеленой краской, стоял тут же. Эльфы не отличаются великодушием по отношению к своим врагам и не гнушаются тыкать стрелами в спину противников, если они предоставляют желтоглазым ребятам такую великолепную возможность.

– Как ты его завалил? – удивленно спросил я у темного эльфа, покосившись на труп шамана.

Теперь Ризус не был таким грозным. Маленький и тщедушный человечек, нашедший свою смерть от эльфийских стрел. Смерть стирает страх.

– Гаррет, ты слепой? Как он умер? – издевательски спросил у меня Кли-кли. – Не видишь, что его стрелами нашпиговали?

– Я не о том! – поморщился я, сетуя на недогадливость Кли-кли. – Я спрашиваю, как он умудрился убить шамана?

– Шамана? Хм… – пророкотал только что подошедший к нам Арнх, закованный с головы до ног в железо, и с интересом поглядел на тело Ризуса.

– Будь он хоть сто раз шаман, Гаррет, но когда неожиданно и без всякого предупреждения тебе под лопатку вгоняют стрелу, то о всяком шаманстве враз забываешь, – пояснил Элл. – Ты думаешь, мы с шаманами орков в Заграбе на мечах сражаемся?

Нет. Не думаю. Стрела из кустов, и все дела.

– Быстрее, тьма вас раздери! – откуда-то издали раздался крик Сурка, а затем послышались крики людей и звон оружия.

Звон перебивался резкими визгами и воем – это в бой включился милорд Алистан с мечом из поющей стали.

Когда мы выскочили на улицу, все было кончено. На дубовом щите Алистана появилась вмятина, у Сурка был разорван правый рукав куртки, но никто не пострадал, чего не скажешь о противниках. Трое сторонников Неназываемого лежали мертвыми, еще один корчился на траве и, схватившись за живот, стонал.

Да, это не сказка. Только в сказках умирают с честью и безмолвно. В жизни обычно долго корчатся, вопят и истекают кровью. Из-под побелевших пальцев раненого сочилась кровь. Парня прокололи не хуже чем какую-нибудь свинью.

Меч Арнха поднялся и опустился. Человек затих на веки.

– Отходим! – отдал приказ Маркауз, увидев нас. – Сейчас на шум слетится все гнездо!

И мы побежали. То есть побежали я и шут, остальные организованно отступили на заранее подготовленные позиции, охраняемые на данный момент не участвовавшим в схватке Дикими в составе Медка и Фонарщика и группы дальней поддержки в виде Эграссы и Миралиссы, вооруженных луками. Дядьки нигде не было видно. Должно быть, по причине ранения десятника оставили в трактире.

За спиной послышались крики, в воздухе прошмыгнул арбалетный болт, и я зарылся носом в землю, чуть не придавив собой линга. Эграсса, Миралисса и присоединившийся к ним Элл начали ответный обстрел врага, целя в окна и проем двери здания. Трое самых прытких преследователей, решивших догнать нас и попытать счастья в честном бою, словили стрелы в грудь и растянулись на земле, отбив у остальных негодяев все желание высовывать нос из-за каменных стен.

– Со всеми все в порядке? – спросила Миралисса, оттягивая тетиву с наложенной на нее стрелой к уху. Треньк!

– Да, если не считать моих нервов! – не преминул пожаловаться Кли-кли. – Я не привык чувствовать себя подушечкой для арбалетных болтов!

– То ли еще будет, – пробормотал я, вставая с земли.

– Отходим к лошадям, пока преследователи не опомнились!

Приказ Алистана так и не был исполнен. С верхнего этажа крепкого двухэтажного дома, в подвале которого нас продержали без малого целые сутки, сорвалось нечто белое, но увы не пушистое.

– Берегись! – крикнула Миралисса.

Я повторно шлепнулся на землю, и моему примеру последовали все остальные, включая эльфов. Ослепительно-белый диск весело прошуршал в воздухе и врезался в яблоню, разметав несчастное дерево на тысячу маленьких щепочек.

Шаман, тьма меня раздери! В доме еще один шаман Неназываемого, а ведь Горлопан говорил… Мало ли чего он нам говорил! Факт остается фактом: шаман только что шандарахнул по нам чем-то нелицеприятным, и только по счастливому стечению обстоятельств и воле богов он промазал на добрых десять метров.

Миралисса уже была на ногах и, шепча, закручивалась в завораживающем волчке танца шаманов темных эльфов. Эх! Владей эльфийка не шаманством, которое надо слишком долго подготавливать, а обычным волшебством людей и светлых эльфов, у нас был бы хоть какой-то шанс, а так… так это игра в кошки-мышки. Или, точнее, в жмурки в полной темноте. Кто быстрее – тот и выиграл.

Элл и Эграсса сосредоточили обстрел на окне, из которого вылетел диск.

– Милорд Алистан! – крикнул кузен Миралиссы перед тем, как послать в окно очередную стрелу. – Уводите людей!

Все внимание эльфов было сосредоточено на окне. Темные позабыли о двери и этим тут же воспользовались сторонники Неназываемого. Двое арбалетчиков прошмыгнули через дверь с явным намерением подпортить нам шкуры.

– Ничего не можем сделать! – Эграсса доставал новую стрелу из изрядно опустевшего колчана. – Они ваши!

Шаману нельзя дать сосредоточиться на новом заклинании. Ослабь обстрел хоть на секунду – и белый диск распылит нас всех в кровавую пыль.

– Сурок, арбалет! – рявкнул я и, сам себе удивляясь, вскочил с земли.

Дикий, не мешкая, бросил мне в руки моего малыша, слава Саготу, уже заряженного.

Один из арбалетчиков успел выстрелить первым. Он присел и лупанул по мне с колена. Навскидку. И пусть меня теперь попробуют разубедить, что Неназываемому не служат профессиональные воины! Только в армии есть такие искусники.

Быть бы мне с болтом в легком, если бы невесть откуда взявшийся Алистан не поставил передо мной свой мощный дубовый щит треугольной формы. Болт успешно тюкнул в неожиданно возникшую преграду, а я, выбрав целью арбалетчика, который еще не произвел выстрела, нажал на спусковой крючок.

Грохнуло, я вам скажу, ничуть не хуже, чем пресловутое шаманство! Беднягу попросту разорвало, а второму, тому, кто сейчас торопливо перезаряжал свой арбалет, оторвало правую руку и почти полностью сожгло лицо. По-моему на разгром, учиненный моим выстрелом, не обратила внимания только Миралисса, шепчущая заклятие, и эльфы, не дающие сосредоточиться шаману Неназываемого.