Текст книги "Хроники Сиалы. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Пехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 91 страниц)

– Горлопана жалко, – вздохнул Кли-кли.

– Ты погоди, зеленый, его хоронить-то! Может, и жив еще наш Горлопан, – одернул шута Сурок. – Не стали бы люди Неназываемого с собой труп тащить, живого уволокли, чует мое сердце.

Может, и живого… А может, и нет… Без постоянного нытья и брюзжания Горлопана в отряде сразу стало как-то пусто…

* * *

Минуты текли со скоростью улитки, которая ненароком попала в королевские винные погреба и налакалась в них дармового пойла по самое не хочу. Капли времени падали на раскаленные угли ожидания, но никто из богов даже не попытался ускорить их бег, превратить капли в дождь и затушить их жар.

Вернулся Квилд с помощниками, и, погрузив тела на носилки, они вынесли их из трактира.

Два раза в трактир заглянул Халлас. В первый раз для того, чтобы сообщить, что все тихо, а второй раз – за двумя кружками пива. На вопрос Дядьки, что они с Делером будут делать с пивом на посту, бесхитростный гном ответил очень лаконично – пить. Дядька нахмурился, но ничего не сказал, видно решив не ввязываться в бесполезный спор с Халласом.

Алистан с невозмутимостью, которой позавидовали бы особы королевской крови, продолжал наяривать точильным камнем по мечу, видно желая сделать его самым острым во всей вселенной. Пример графа оказался заразителен, и Угорь, обнажив один из двух своих клинков, принялся за работу. На мой взгляд, точить гарракский клинок – ненужная трата времени. Узкий и изящный «брат» без всяких усилий мог располосовать эльфийский дрокр, не говоря уже об обычном шелке. Я поинтересовался у Дядьки, где мой любимый арбалет и нож. Десятник ткнул пальцем в сторону дальнего стола, где было свалено все наше оружие.

Сурок продолжал запихивать в Непобедимого очередную порцию снеди, и создавалось такое впечатление, что воин кормит свою зверушку на убой. Арнх, Дядька и Эграсса занялись игрой в кости на интерес, и эльф уже успел выиграть шесть раз.

Кли-кли с совершенно серьезной миной шептался с эльфийской принцессой. На мою попытку подойти к ним шут ответил не очень приветливым взглядом, и я отошел. У гоблина и эльфийки появились общие секреты?

Фонарщик потихоньку наигрывал грустную мелодию на дудочке, и лишь я остался не у дел. Решив заняться чем-нибудь полезным, я извлек из сумки карты Храд Спайна и изучал их до той поры, пока не вошел Элл.

Миралисса вопросительно изогнула бровь, но эльф лишь отрицательно покачал головой.

– Не нашел.

– Никаких следов? – отвлекся от меча Алистан.

– Да нет, совсем наоборот – слишком много следов. Я по ним прошел через весь город и даже нашел тех, кто украл у нас ключ, но они все уже были мертвы.

– То есть?! – одновременно вскричали Миралисса и Сурок.

– То есть абсолютно мертвы. Их утыкали стрелами. Если эти люди и несли ключ, то у них его отобрали. В карманах покойников я ключа не нашел. Шесть трупов в темном переулке, никакого ключа, никакого Медка и полное отсутствие следов. Как будто по ним метлой прошлись. Я поискал, но без толку…

Нападавшие на нас сами попали в засаду? Этих-то кто успел пришить? Свои или в дело вступила третья сторона? Просто как пауки в банке!

– Надеюсь, с Медком ничего плохого не случилось, и он будет поудачливее, чем наш Элл, – ворчливо сказал Дядька.

– Мумр, – негромко произнес милорд Крыса. – Позови в трактир Халласа и Делера. Все равно без толку на улице торчать. Никто к нам этой ночью больше не нагрянет.

Фонарщик отложил в сторону дудку и пошел выполнять приказ Алистана.

В трактир ввалились гном с карликом. Оккупировав стойку, они принялись уничтожать стратегические запасы пива, заодно добрым словом вспоминая друга Горлопана, да пребудет он в свете.

Все вновь занялись своими делами и лишь иногда бросали обеспокоенные взгляды в сторону двери.

Я вернулся к изучению бумаг. Проклятые лабиринты Костяных дворцов наотрез отказывались оставаться в памяти, я от силы смог запомнить путь от первого яруса до лестницы на второй. Буду надеяться, что у меня еще найдется время основательно посидеть над старыми бумагами магов Ордена.

Наконец, когда время перевалило за полночь и наше терпение уже почти полностью себя исчерпало, а волнение за судьбу исчезнувшего Медка достигло своей наивысшей точки, Медок вошел в трактир. Воин молча взял у Делера полную кружку густого темного пива и осушил ее одним глотком.

– Нашел я их, – усмехнулся молодой великан, тыльной стороной ладони вытирая усы. – Они в доме в южной части Ранненга.

– В южной? – нахмурилась Миралисса. – Но там только особняки высшего дворянства!

– Я же говорю, что в южной, леди Миралисса. Халлас, повтори пивка.

Медок протянул кружку гному, и тот безропотно ее наполнил.

– О Горлопане что-нибудь узнал?

– Ничего. Как в воду канул, – отхлебнул пива воин.

– Что вообще произошло? Элл тебя так и не смог найти.

– Да? – Медок посмотрел на эльфа.

– Я обнаружил только трупы…

– Ах да! Я когда вышел из трактира, отставал от наших убийц минут на десять. Да еще и стража в Верхнем городе разбегалась. Из-за стражи пришлось хорониться и идти с оглядкой, я ведь с собой меч на всякий случай прихватил. В общем, к месту схватки я немного опоздал. Пришел, на мостовой одни лишь мертвецы и десяток ребят с луками, уходящих из темного переулка. Ну, на безрыбье, как говорится… Я за ними пошел.

– Они что-нибудь говорили?

– Да нет… – подумав, сказал Медок. – Правда потом, когда убийцы встретились с каким-то человеком, тот сказал, что Хозяин теперь может быть ими доволен.

– Хозяин? – с тревогой переспросила у Медка Миралисса и бросила предупреждающий взгляд в мою сторону.

– Так они сказали, – пожал плечами Медок и отхлебнул из кружки. – Мне довольно долго пришлось за ними идти, а потом еще дольше торчать в каком-то закутке, пока неизвестные ожидали человека. Они передали ему тот предмет, что украли у вас, треш Миралисса, получили деньги, восхвалили Хозяина и свалили.

– А тот неизвестный?

– Этот человек, получив то, что желал, поперся совершенно в другую сторону. Тут уж мне пришлось выбирать, за кем идти. Я рассудил, что украденная штука важнее, и пошел за новым знакомцем. Ловким он оказался, зараза! Я его чуть было не потерял. Да и он меня не засек только чудом, я еле успел спрятаться, когда он ни с того ни с сего решил тылы проверить.

– Он тебя точно не заметил? – обеспокоилась Миралисса.

– Да нет… Не должен был.

– Чего же ты его не пришил, раз у него ключ был? – разочарованно спросил гном.

– Видел бы ты его, Халлас! – попытался оправдаться Медок. – Опасный тип. Было в его походке что-то такое… Ты бы понял, если бы встретился с ним. Да к тому же он еще и шаманом мог оказаться – больно бледная у него кожа…

– Ты сказал "бледная"?! – вскинулся я.

– Ага. Кожа у него, стало быть, как мел. Белая-белая.

Уж не мой ли это был знакомец Бледный? Выходит, что на Большом Рынке мне не почудилось и я видел именно Бледного. Думаю, Ролио тогда тоже меня заметил. Случайно ли Бледный оказался на Рынке или он меня специально выискивал – это уже не важно, ключ теперь у него.

Бледный оказался даже хитрее, чем я думал, – он не стал лезть напрямик, решил дождаться удобного момента и добыть ключ для своего Хозяина. Как же повезло проклятому сучьему коту! Такой шанс сам приплыл в его лапы!

Сторонники Неназываемого все сделали за Бледного, и слугам Хозяина оставалось лишь подкараулить свою добычу в темном переулке и, расстреляв воров из луков, завладеть ключом. То, что не удалось шаману Хозяина полторы тысячи лет назад в горах Карликов, удалось наемному убийце сегодняшней ночью, и Хозяин наконец-то смог заполучить вожделенный ключ в свои лапы.

– Продолжай, Медок, – попросил Эграсса.

– А что продолжать? – пожал плечами Медок. – Я не Кот, да пребудет его душа в свете, следопыт из меня, как из Халласа ювелир, но все же этого парня я смог довести. Он в огромном особняке в южной части города. Вот и весь рассказ.

– Что за дом? Где он расположен?

– Да тьма знает это расположение! Я в Ранненге, как и вы, впервые. Насилу дорогу обратно нашел, а вы у меня расположение спрашиваете. Да и названий этих городских улочек вовек не запомню.

– Но дом-то ты опознать сможешь? – спросил милорд Алистан.

– А как не опознать? – крякнул Медок. – Не дом, а целый дворец, и ворота вычурные, с птичками всякими.

– Вот и славно! Мы этим птичкам сейчас крылышки-то и пообломаем! – Халлас запихнул в рот кусок хлеба, отряхнул руки и взялся за боевую мотыгу.

– Ты куда это такой бойкий собрался? – Дядька с нескрываемым интересом наблюдал за гномом.

– Как куда? – опешил от такого странного вопроса Дядьки Халлас. – Надо ведь ключ у этих отобрать.

– Одним неполным десятком? Не зная, к кому мы идем? Не зная численности охраны? Не зная, где в доме они прячут этот ключ и вообще там ли он? Побойся богов, Халлас! Видать, тебе слишком сильно приложили по зубам! – съязвил карлик.

– Сядь, Халлас, – негромко сказал Алистан, и пристыженный гном, собравшийся начать грызню с Делером, вернулся к стулу. – Вначале нам нужно узнать, с кем мы имеем дело, а уж потом лезть в бой.

– С кем мы имеем дело? Тут, пожалуй, я смогу вам ответить, милорд Алистан, – не подумав, ляпнул я и тут же прикусил язык, но было уже поздно.

– Ты стал прорицателем, вор? – спросил меня граф Маркауз.

– Да нет, милорд Алистан, – подчеркнуто вежливо ответил я на выпад графа. – Просто, по словам Медка, тот человек, что получил от напавших на сторонников Нeназываемого ключ, не кто иной, как Бледный. А Бледный, как вы должны помнить, милорд, служит Хозяину. Смею предположить, что кто бы ни жил в доме, он так же, как и Бледный, на побегушках у Хозяина.

– Что же, звучит дельно, – согласилась с моими доводами Миралисса, а затем раздраженно щелкнула пальцами. – И снова нам дорожку перебегает Хозяин.

Алистан хмыкнул, показывая, что я его нисколько не убедил своими предположениями, и еще яростнее заработал точильным камнем по лезвию батарного клинка.

– Прошу прощения, леди Миралисса, – лениво процедил наконец-то открывший рот Угорь. – Мы с ребятами в последнее время только и слышим от вас об этом Хозяине. Вы не могли бы рассказать о нем подробнее? Что это за человек, чего он от нас хочет? А то мы как слепые котята – даже не знаем, откуда может нагрянуть опасность. Мы все же охраняем вас.

– Да я и сама мало что знаю, Угорь. Это мастер Гаррет у нас знаток историй о Хозяине и его слугах. Гаррет, не будешь ли ты так любезен рассказать о Хозяине еще раз?

Взоры Диких обратились в мою сторону, всем было интересно послушать о попортившем нам немало крови Хозяине. Эльфы, Алистан и Кли-кли уже были знакомы с моей историей, и теперь пришло время посвятить в нее Диких, рассказать ребятам о более опасном враге, чем Неназываемый. Хотя желания по второму разу пересказывать те события у меня было мало.

Почему более опасном? Враг, о котором ты ничего не знаешь, всегда более опасен.

– Мумр, налей мне пивка, – вздохнув, обратился я к Фонарщику. Рассказ будет долгим.

– Ну я уже твою историю слышал, да и на дворе глубокая ночь, так что пойду-ка я спать, – зевнул Кли-кли.

– Я тоже на боковую, – поддержал гоблина гном и бахвальски закончил: Вы мне просто завтра, то есть уже сегодня, скажите, где башка у этого вашего Хозяина, и я его стукну мотыгой, чтобы он козни нам не чинил!

– Герой ты наш, – фыркнул Делер.

– Ага, не то что некоторые карлики, носящие на пустой башке глупую шляпу! – И гном вышел до того, как Делер успел найти более-менее достойный ответ.

Передо мной очутилась пузатая кружка пива, и я начал свой рассказ…

– М-дя… – шмыгнул носом Делер, выслушав мою историю. – В интересные дела мы ввязались, а, Дядьку?

– Не ной, – ответил карлику десятник. – Знал, на что шел, когда из Одинокого с нами уходил.

– Знал, – согласно кивнул Делер. – Да нам и не привыкать! В снегах Страны огров выживали, неделями голодали, до изумрудного льда Игл Стужи доходили! Так что мы теперь и перед каким-то Хозяином не отступим!

– Не отступим, карлик, – тихо произнес Алистан. – Нам теперь отступать просто некуда. В первую очередь нам следует разузнать, кто живет в этом доме, как в него пробраться и где лежит ключ.

– Надо расспросить мастера Квилда. Он может что-нибудь знать про дом и его хозяина.

– Возможно, – согласился с Миралиссой Алистан. – Но по тому описанию, что нам дал Медок, трактирщик вряд ли что поймет. Завтра поутру узнаем точный адрес и тогда уже начнем расспрашивать. Не думаю, что за ночь ключ покинет дом. Раз там живет кто-то из дворян, да к тому же ранненгских, то дом должен быть истинной крепостью, и было бы глупо переносить ключ в другое место.

– Лучше не рисковать, – посоветовал Эграсса. – Один раз мы уже поступили глупо, и не следует возводить глупость в привычку. Шанс, что ключ покинет особняк, все-таки существует, и если мы потеряем ключ сейчас, то вряд ли сможем его найти.

– Ты прав, оставим возле дома наблюдателей. Дядька, распорядись!

– Ну дык… Добровольцы до конца ночи имеются?

Воины переглянулись.

– Утром отосплюсь, – наконец сказал Сурок и, сняв с плеча Непобедимого, передал его мне. – Посмотри за ним.

– Погоди, я с тобой прогуляюсь. – Из-за стола встал Эграсса и, взяв с'каш, вместе с Диким вышел из таверны.

– Ох! – Медок хлопнул ладонью себя по лбу. – Они же не знают, куда идти!

И воин побежал догонять Сурка и Эграссу.

– М-м-м, – задумчиво протянул Делер. – Мне показалось или треш Эграсса действительно захватил с собой клинок?

– На эльфов закон Ранненга не распространяется, Делер, – улыбнулась Миралисса. – Мы можем носить оружие где угодно.

Делер разочарованно крякнул и пробурчал себе под нос, но так, чтобы не услышала Миралисса:

– Как зубастый, так можно с собой хоть катапульту таскать, а как честный карлик, так не разрешают взять в город какую-то безобидную секиру!

Я подхватил дремлющего линга и отправился спать, мучительно вспоминая: вытащил ли я из седельных сумок затычки, спасающие меня от храпа Мумра? Слушать всю ночь трели и рулады Фонарщика мне абсолютно не улыбалось…

Кли-кли как всегда кинул одеялко на пол между двумя кроватями. Из ушей маленького паршивца торчали пучки ваты. В этот раз гоблин подготовился к звуковому штурму Дикого на «отлично».

Глава 5
…И продолжаются

На следующее утро меня разбудили резкие и злые визги Непобедимого. Со сна я поначалу вообще не мог понять, отчего слышу вопли линга, если у меня в ушах две прекрасные пробки, спасающие от звуков, издаваемых храпящим Фонарщиком?

Божественное озарение сверзилось на меня как всегда неожиданно. Разгадка была очень простой – я слышу Непобедимого потому, что какая-то маленькая зелененькая гоблинская вонючка каким-то немыслимым образом умудрилась вытащить затычки из моих ушей, пока я спал!

– О! Смотри! – раздался голос Кли-кли. Линг завыл еще сильнее.

– Попробуй поднести палец к нему поближе! – В голосе Мумра слышался искренний интерес.

– Угу, сам поднеси! Цапнет!

– Да не цапнет!

– А я говорю, цапнет! Посмотри, как он зубы оскаливает!

– Слушай, Кли-кли! Когда тебе еще представится такая возможность его погладить? Сурка нет, а его Непобедимый под твоим боком. Можешь наконец-то попробовать с ним подружиться! Поверь, он тебя не укусит!

– Говоришь складно, только вот доверия у меня к твоим словам ни на медный грош!

– Ну, твое дело, – уж очень безразличным голосом произнес Фонарщик. Не хочешь гладить, не гладь. Буди Гаррета и пошли завтракать.

– Пока некоторые храпели за всю армию Мирануэха, я уже успел позавтракать, – ворчливо ответил Кли-кли, а затем, деланно вздохнув, сказал: – Ладно, поглажу, авось не укусит.

Тут же предупреждающе завизжал Непобедимый, давая понять, что фамильярностей он не потерпит.

– Ай! Больно! Он меня цапнул! Клянусь великим безумным шаманом Тре-тре, крысеныш меня цапнул! – заорал гоблин.

– И мало, – сказал я, открывая глаза. – Чего к нему лез?

– Гаррет! Ты на чьей стороне? Ты за меня или за эту лохматую ненормальную крысу? Посмотри! Он меня цапнул!

Кли-кли в качестве доказательства и обвинения сунул мне под нос свой прокушенный палец.

– Мало тебе, – злорадно произнес я. – Вот Сурок узнает, что ты над его зверем издеваешься, он тебе голову оторвет.

– Дурак ты, Гаррет, – сказал Кли-кли и облизал раненый палец.

– Э нет! Позволь, – сказал я, вставая с кровати. – Дурак не я, а ты.

– Верно, дурак, – благосклонно согласился Кли-кли. – Но к тому же я еще и мудрец. А вот ты просто дурак!

– Это отчего же ты мудрец? – вмешался Фонарщик, прислушивающийся к нашему спору.

– Как отчего? – фыркнул я, надевая рубаху. – Его в детстве головой с крылечка уронили, вот он и считает себя мудрым дураком.

– Может, я и мудрый дурак, но ты, Гаррет, дурак самый настоящий! И знаешь почему? Потому что мудрец знает, что он дурак, а следовательно, он мудрый дурак! А такие, как ты, считающие себя наиумнейшими и наимудрейшими, даже не догадываются, какие они круглые дураки!

– Ну у тебя и рассуждения, – заметил я – Ты не пробовал в Университет профессором философии пойти?

– Какие мы слова знаем! – Это легкое утреннее переругивание очень забавляло маленького гоблина. – Фи-ло-со-фия! Небось такой дурак, как ты, десять лет это слово учил? А насчет рассуждений, я тебе очень быстро докажу, что ты дурак! Хочешь?

– Нет.

– Потому что ты дурак! – не преминул напомнить мне гоблин. – Боишься?

– Просто от королевского дурака я никаких доказательств слышать не хочу. Ты пустомеля, Кли-кли.

– Я пустомеля?!! Нет, я тебе докажу, что ты дурак, который не слушает мудрецов! – распалился гоблин. – Вот смотри! Доказательство первое! Кто может впутаться в Заказ о Роге Радуги?

– Дурак! – Мне скрепя сердце пришлось признать правоту зеленого.

– О! Да ты мудреешь не по дням, а по часам! – искренне восхитился шут, заматывая прокушенный палец носовым платком.

Платок был далеко не первой свежести, да к тому же по его краям были вышиты голубые цветочки весьма пошлого вида. Скорее всего, этим платочком пользовался еще дедушка Кли-кли, а когда пришло время, он передал его в подарок внуку (естественно забыв перед этим постирать подарочек).

– Продолжим нашу дискуссию, – не унимался шут. – Доказательство второе! Когда ты отказался признавать верность гоблинских пророчеств, рассказывающих о Танцующем в тенях, то есть о тебе, ты разве повел себя не как наикруглейший из самых круглых дураков?

– Я повел себя как умный человек. Больно мне надо быть в ваших нелепых пророчествах. Дураком я стал в тот момент, когда разрешил называть себя Танцующим в тенях!

– Ох, – разочарованно вздохнул шут. – Вот опять глупеть стал. Но ничего, пускай ты дурак, но имя принял и тут уж тебе не отвертеться! Пророчество исполнится!

– А как он принял имя, Кли-кли? – поинтересовался Мумр.

– Как, Фонарщик-монарщик? Да очень просто. Он же дурак!

Чувствую, что у гоблина что-то перевернулось в мозгах, и теперь он будет целый день твердить, что я дурак. Фонарщик ответом личного шута Сталкона не удовлетворился, и Кли-кли продолжил разглагольствовать:

– Ладно, Мумр. Сейчас расскажу. Пророчество о Танцующем в тенях говорит о том, что этот самый Танцующий, который будет непременно вором, спасет весь мир от зла. А прежде чем он это сделает, случится eще куча событий или знамений. Там много всего того, по чему можно узнать Танцующего, то бишь нашего всеми любимого круглого дурака Гаррета по прозвищу Тень. Вначале Танцующий должен связать демонов с помощью Коня Теней, потом уничтожить багровую птицу, затем обрести имя!

– А при чем тут Гаррет? – недоуменно спросил Мумр.

– Ох! И тяжело с вами, дураками, разговаривать! – деланно разозлился Кли-кли и от досады топнул ножкой. – Демонов Конем Теней Гаррет, можно сказать, связал?

– Не я, а маги Ордена связали демонов.

– Да это не главное, – отмахнулся от моих попыток возразить Кли-кли. Шут сел на своего любимого конька – пророчества безумного мага Тре-тре, чтоб ему в свете пусто было!

– Орден связал демонов с твоей помощью? Связал! Знамение свершилось? Свершилось! Идем дальше! Багровая птица в Харьгановых пустошах была? Была, да к тому же не одна!

– Если этих летающих тварей гоблины называют птицами…

– Это образное литературное выражение, дурак! Ничего ты в искусстве не понимаешь! Так была птица?

– Ну будь по-твоему, – вздохнул я. Ну не спорить же мне с дураком о том, что порождение Кронк-а-Мора шаманов Неназываемого можно назвать ночным кошмаром с крыльями, но никак не птичкой? – Была птица.

– Во! А имя ты обрел?

– Угу! Еще с детства. Гарретом кличут.

– Тьфу ты, горе мое! Ты действительно дурак или просто притворяешься так искусно, что и не отличишь?! Я не о твоем имени от рождения, а об имени свыше! Танцующий в тенях – вот твое имя! Ты сам согласился, что я тебя могу так называть! Так что имя ты принял!

Я еще раз проклял тот день, когда разрешил Кли-кли называть меня Танцующим в тенях. Да я и разрешил-то, чтобы неугомонный маленький шут отстал от меня, а он завопил на все четыре стороны света, что раз я согласен так называться, то значит, знамение исполнилось. И теперь следует ожидать следующих, не менее глупых гоблинских предсказаний!

– И какое из пророчеств-предзнаменований у тебя на очереди? – с пренебрежением спросил я у гоблина.

– На очереди? – Шут хитро прищурился, посмотрел на меня и продекламировал:

 
Когда багровый ключ уйдет,
Как влага сквозь песок уходит,
И Путь туманом порастет,
Работа для вора придет.
С Клубникой встретится он в ночь,
И ключ решит, кому помочь!
 

– Угу, – не удержавшись, хохотнул я – Я всегда говорил и буду говорить: твоему безумному шаману Тре-тре следует на завтрак поменьше мухоморов кушать.

– Попр-росю без необоснованных оскор-рблений! – гоблин показал мне зубы. – Тре-тре был самым великим шаманом моего народа! Арцивус со своим Орденом и в подметки ему не годится!

– Годится или не годится, это пусть другие решают. Ты хоть сам-то догадался, о чем говорится в этом пророчестве? Я вот ничего не понял.

– Потому что ты дурак, – не преминул напомнить мне шут. – На то оно и пророчество, чтобы понять его, когда оно свершится! Но оно вот-вот сбудется, ведь"…багровый ключ ушел…". То есть, если говорить нормальным языком, ключ у нас сперли.

– А этот ваш ключ? Он что, багровый? – заинтересовался Фонарщик, ни разу не видевший, как и другие Дикие, ключ.

Миралисса не показывала одну из самых главных ценностей темных и светлых эльфов воинам.

– Да нет… – сказал сбитый с толку вопросом Мумра Кли-кли. – Он на хрустальный похож…

Багровый, ха! Еще как багровый, пускай об этом маленький шут и не знает.

– Ладно, Гаррет. Иди набивай живот, а то у нас с тобой еще есть дела!

– У меня есть только одно дело, Кли-кли, то самое, о котором я поклялся на могиле Кота. Я достану Рог Радуги, всучу его Ордену, сграбастаю честно заработанные денежки и грамоту с помилованием, а затем отправлюсь жить в свое удовольствие. Остальное, если, конечно, это не угрожает моей жизни и не сулит барыша, меня не касается.

– И все же у нас есть дело, – очень серьезно сказал Кли-кли. – Мумр и Угорь идут сменять Сурка и Эграссу.

– Не улавливаю связи. При чем здесь я?

– Во-первых, отдашь линга Сурку…

– Я могу передать его и здесь, – перебил я гоблина.

– Во-вторых, – невозмутимо продолжил Кли-кли, – Миралисса попросила тебя осмотреть дом и сказать, сможешь ли ты в него забраться и слямзить ключ из-под носа у хозяйских слуг.

– Слямзить? Из-под носа? – эхом переспросил я. – Я?

– Ну не я же! Ты ведь у нас вор!

Крыть было нечем. Я взял с подушки линга и, посадив его себе на плечо, произнес:

– Пошли. Куда идти-то, знаешь?

– Угу. Медок утром пришел и все мне рассказал. Фонарщик, ты идешь?

– Да, дай мне минутку, у меня тут дельце небольшое, – произнес Мумр, доставая из-под кровати страшный двуручник.

Кли-кли с подозрением посмотрел на жутко довольного воина, но от комментариев воздержался.

– Но учти, – предупредил я гоблина, выходя из комнаты. – Пока я не позавтракаю, ни о каких прогулках по городу не может быть и речи.

– Нисколько в этом не сомневался. Будет тебе завтрак. Мастер Квилд уже давно накрыл стол.

* * *

– Фонарщик, ты куда? – спросил Кли-кли у Мумра, когда после обильного завтрака мы вышли из трактира.

– Я сейчас, – невразумительно ответил нам воин и скрылся за углом.

– Чего это с ним? – удивленно спросил у меня гоблин, как будто я только и занимаюсь тем, что разгадываю мысли Фонарщика.

Я, естественно, ничего Кли-кли не ответил, а Угорь лишь недоуменно пожал плечами. Фонарщик появился спустя минуту. На плече у воина лежал огромный сверток, из которого торчали грабли и метла.

– Решился заняться добровольной уборкой Ранненга? – Наверное, Кли-кли подумал, что Мумр сошел с ума.

– Ну ты и гусь, Фонарщик! – восхищенно усмехнулся Угорь. – Думаешь, стража не проверит, отчего метла и грабли занимают так много места и завернуты в эту дерюгу?

– Стража проверяет только карманы жителей этого славного города. Грабли представляют для стражи такой же интерес, как дворцовый этикет для воробушков! – хохотнул очень довольный собой Фонарщик.

– А я догадался, что у тебя там кроме метлы и граблей! – торжествующе сказал Кли-кли и в восторге от собственной проницательности запрыгал на одной ножке.

Я тоже догадался – любимый двуручный биргризен Мумра. Хитрец завернул его в тряпки вместе с граблями и метлой, резонно полагая, что бдительная стража Ранненга не станет проверять такой малопривлекательный для них сверток.

– А чего же ты его сквозь двери не вынес, а в окошко выкинул?

– Если сквозь двери, Дядька бы заметил.

Резонно. Дядька бдительно следил за Дикими. Десятнику не очень-то хотелось платить деньги страже за провинившихся воинов…

Теперь Мумр был единственным в нашей компании, кто обладал хорошим оружием. Если будет стычка, то к моему кинжалу и гарракским дагам Угря (метательные ножи шута не в счет, они у него, как видно, для красоты) присоединится клинок Фонарщика.

Огромный двуручный меч, предназначенный для прорубания брешей в рядах линейной пехоты противника и уничтожения копий и пик, размерами мог поспорить чуть ли не с самим Мумром. А уж о тяжести этого клинка я мог только предполагать.

Ножен для биргризена попросту не полагалось, и Мумр таскал меч, взвалив его на плечо, а когда ехал на лошади, то просовывал его в специальные петли возле седла. Ничего удивительного, что при такой жизни лошадь Мумра отличалась вздорным характером. Животина попросту постоянно нервничала и боялась, что во время скачки Мумр ненароком приготовит из нее фарш.

В тот день, когда я увидел оружие Мумра в первый раз, вообще не поверил, что Фонарщик умеет владеть биргризеном. Техника работы и фехтования клинками такой длины, как я слышал, была крайне сложна, и для нее требовался не только опыт, но и физическая сила намного большая, чем у невысокого и хлипкого, на первый взгляд, человека. Но Сурок уверил меня, что Мумр способен перерубить страшным двуручным мечом летящего комара. К тому же еще одним доказательством мастерства Фонарщика было золотое тиснение дубового листа на рукояти меча, говорившее о том, что владелец оружия – Мастер длинного клинка. Мумр – Мастер и почти что бог среди воинов-мечников. Таким, как он, в регулярной пехоте платили полновесным золотом наравне с тяжелыми кавалеристами, а то и поболе.

– Далеко нам идти, Кли-кли? – спросил я у гоблина.

– Не очень, – пробормотал шут.

Правой рукой он держался за мой рукав и прыгал на одной ножке на радость себе и прохожим. Отодрать его от себя мне не удалось, шут вцепился в рукав рубахи, как клещ впивается в собаку, так что пришлось перейти к увещеваниям. На вежливую и проникновенную просьбу прекратить валять дурака и идти как все нормальные люди на двух, а не на одной ноге, Кли-кли ответил мне отказом, и пришлось не обращать на гоблина-попрыгунчика внимания. Ну не драться же с ним на виду прохожих, право слово!

– Насколько не очень? – вновь спросил я у Кли-кли после очередной безуспешной попытки выдрать рукав из цепких рук гоблина.

– Ну с часок, – безразлично ответил Кли-кли и перепрыгнул через лежащую на дороге палку. Я застонал.

– Но нам же надо в южную часть города на Пестрый холм. До него топать и топать.

– Вот в том-то и дело, что кому-то топать, а кому-то прыгать и строить из себя дурака, – не удержался я от комментария.

– Прости, но карету нам сегодня не подали, – съязвил королевский шут.

* * *

Гаденыш откровенно наврал, наверное, чтобы меня позлить. От трактира до нашей цели идти было не больше двадцати минут.

Улица, ведущая к Пестрому холму, забиралась на него под немыслимым углом. Пока я добрался до района Больших шишек, с меня, в отличие от воинов, сошло семь потов, и слава Саготу, что гоблин меня все же отпустил и сейчас шел сам по себе.

– Вот бы прокатиться! – почти на самой вершине холма мечтательно пробурчал шут.

Я проследил за его взглядом. Возле одного из домов стояла старая рассохшаяся телега, под колеса которой был подбит деревянный брус, чтобы она ненароком не покатилась вниз и не придавила какого-нибудь нерасторопного прохожего.

– Даже не думай! – предупредил я Кли-кли.

– Ничего ты не понимаешь в объедках, Гаррет! Дурак, одним словом! Смотри, какая горка! Мы же как ураган помчимся!

– Не нравится мне твоя идейка.

– Какая идейка? Что помчимся как ураган? – уточнил Фонарщик.

– Нет, – ответил я. – Что мы помчимся как ураган. Если ты, Кли-кли, решил покончить жизнь самоубийством, то не надо впутывать в свои безумные идеи нас!

– Гаррет, ты все такой же бука! Расслабься, нам ничего не грозит! Почему сразу самоубийство?

– Да потому, дурья твоя голова! Эта горка длиной больше четырехсот метров! Поехать-то ты поедешь. Разогнаться разгонишься! Как ураган, передразнил я Кли-кли. – Но тормозить мы как будем? Твоей головой? Нам потом кости по всему Ранненгу собирать придется!

– О! – глубокомысленно сказал шут, обдумав мои соображения и с сожалением посмотрев на телегу. – Над этой проблемой я не подумал!

– И кто из нас дурак, а кто мудрец?

– Ты дурак, я мудрец – это даже тупому доралиссцу понятно. Кстати, мы уже пришли, вон поместье!

Вокруг поместья, находящегося на самой верхотуре холма, в ста метрах никаких других построек не наблюдалось. Как и говорил Медок, размерами домине мог позавидовать королевский дворец. Правда, отсюда я плохо мог разглядеть изыски создателей этого творения архитектурной мысли, от моего взгляда большую часть дома скрывали густые кроны деревьев, растущих в парке этого самого поместья. Вход в частное владение перегораживала высокая серая стена, на вершине которой находились замысловатые стальные фигурки. Вид этих фигурок нисколько меня не обманул – в первую очередь они были шипами и преградой для тех, кто решится перебраться через стену, и только потом – украшением. Не сомневаюсь, что кроме шипов внутри нас поджидают или собаки, или гарринчи, или стражники (или все вместе).