Текст книги "Хроники Сиалы. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Пехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 91 страниц)

– Ладно, ладно, Ролио. Забыли! Плеснуть винца?

– Нет. И прекрати курить эту дрянь, голова раскалывается!

– Да что ты заводишься-то? – Голос у человека был обиженный.

– Меня беспокоит эта баба…

Я осторожно снял стеклянный колпак с фонаря возле двери и погасил фитиль. Участок коридора погрузился в полумрак. Теперь из комнаты меня уже не увидят.

Я заглянул в дверную щель, и в нос мне ударил слабый запах красавки.

Бледный и еще один, тот, который курил, сидели за столом и кидали кости. Перед каждым высилась горстка разномастных монет. Ролио сидел ко мне спиной. Меня так и подмывало всадить ему болт промеж лопаток и враз избавить свою голову от возможных проблем.

– Прости меня, Ролио, но не о том ты, по-моему, беспокоишься. Тебе Заказ надо выполнять. Парень до сих пор еще на ногах, а уже больше месяца прошло.

– Ты занимайся своими делами, а я займусь своими! – прорычал Бледный.

Послышались шаги, парень, идущий сюда, топал, как во время парада на Парадной площади, так что я услышал его еще задолго до того, как он появился в коридоре. Отскочив от двери, я отчаянно озирался, ища, куда бы спрятаться.

– Ты чего? – послышался удивленный голос курильщика.

– Там кто-то есть.

– Где?!

– За дверью.

Я услышал, как отодвигается стул. В семи метрах впереди в коридоре были ниши, где стояли огромные, в человеческий рост, вазы с цветами. В нишах властвовала полутьма, и я бросился к ним, надеясь спрятаться за одной из ваз. Между вазой и стеной расстояние было совсем маленькое, и поместился я там с большим трудом. Отодвигать вазу вперед я попросту не рискнул, опасаясь, что она опрокинется.

Мимо меня по коридору прошел человек. Его изрядно качало, будто он шел не по полу, а по палубе попавшего в шторм корабля. Иначе говоря, парень был изрядно пьян. Он едва не налетел на Бледного, когда тот с метательной звездой в руке выскочил в коридор.

– Идиот! – рявкнул Бледный с презрительной гримасой, отталкивая от себя человека. Человек рухнул на пол:

– С-спаси-бо.

– Вот видишь, Ролио, никто нас не подслушивал, – сказал Бледному напарник по игре в кости.

– Я-я не подсс-лушивал, да. Чес-с слово! Я заа-блу-дилсся!

– Заткнись!

Бледный бешеным взором оглядел коридор, вертя в руках звездочку, а затем нехотя убрал оружие за пояс:

– Пошли, Клоп. А ты иди спать!

– С-спасибо.

Бледный зло хлопнул дверью, оставив пьяницу на ковре. А нервишки-то у Ролио пошаливают – вот что значит невыполненный Заказ!

Я выскользнул из своего укрытия, пьяный пытался подняться с пола, и до меня ему не было никакого дела. Думаю, затей я вокруг него шаманскую пляску с песнями под бой бубна, он бы и то не понял, что здесь происходит.

Коридор кончился, я вышел на памятный мне балкон над залом приемов. Сейчас, без музыки, снующих слуг и разодетых в шелка дворян, зал казался пустым и холодным. Даже стражников у выхода нет. Ни свеч, ни факелов, ни фонарей. Тьма и спокойствие, лишь квадраты света от окон на полу. В высокие аркообразные окна заглядывал выбравшийся из-за облаков месяц.

Ковер кончился, пол на балконе и в коридоре был мраморным. К счастью, это обычный темно-красный с прожилками мрамор, а не исилийская "поющая" мраморная плитка.

Вновь я ощутил щекотку в животе и призывы ключа.

В коридоре с портретами горели редкие фонари, и тени разгулялись по стенам, играя друг с другом в пятнашки. Странно… Граф не любит света? Предки Балистана Паргаида смотрели на меня с портретов, и в их глазах я что-то не замечал дружелюбной насмешки. Как бы это странно ни звучало, но люди, изображенные на картинах, смотрели на чужака грозными взглядами.

На миг меня пронзил суеверный страх – я слышал сказку Фора, которую он рассказал мне еще в далеком детстве. Сказку о том, как люди с картин ожили и убили вора. Чушь! Суеверная чушь, и ничего больше. Я бросил быстрый взгляд на Суовика Паргаида и отвернулся. Сагот! Кем бы ни был художник, написавший портрет, этот сукин сын был явно талантлив! Не удивлюсь, что Суовик сейчас вывалится из картины прямо на пол.

– Я здесь! Я тут! Узы зовут! – пел мне ключ.

Перед дверью спальни графа караула не было. Еще одна странность. Обычно высокородные любят ставить перед спальней парочку охранников, чтобы они защищали их неспокойные сны. Спрашивается, для кого я приготовил сонное заклятие?

Я достал отмычки, вставил одну из них в замочную скважину, повернул… Не заперто. Дверь прикрыта, но не заперта! Я толкнул ее от себя, ожидая увидеть в спальне все что угодно, вплоть до мертвого Балистана Паргаида с разорванным горлом (как некстати вспомнился покойник кронгерцог Патийский и Посланник, отправивший кузена короля во тьму).

Но нет, спальня оказалось совершенно пустой. Возле стены, занимая большую часть комнаты, стояла огромная кровать. Всем кроватям кровать! У окна маленький стол, на нем горящая свеча, рядом с ней массивная шкатулка. Граф любит поделки огров, и эта шкатулка не была исключением. Она оказалась сделанной из такого же темного металла, как браслет, подаренный Балистану Паргайду. Полустершиеся руны, изображения каких-то диковинных тварей, то ли животные, то ли кое-что похуже… Но не в шкатулке сейчас было дело, а в том, что в ней лежало. Ключ звал, и я как загипнотизированный сделал шаг в его сторону.

– Я здесь! Скорей! Бери! Узы зовут! Идем!

Шаги, раздавшиеся в коридоре, разрушили морок. Кто-то сюда шел, а я даже не закрыл за собой дверь!

Спрятаться в комнате было негде, на окнах решетки… Кровать! Я достал из-за спины арбалет и юркнул под кровать, надеясь, что идущий по коридору пройдет мимо комнаты и не обратит внимания на открытую дверь. Под кроватью было тесновато, но отсюда я мог видеть всю комнату. Пыли здесь не было, и угроза начать чихать в cамый неподходящий для этого момент мне не страшна.

Из-под кровати я прекрасно видел, как в комнату вошел человек. Женщина. Ее ноги были обуты в туфельки красного цвета. Женщина прошла через всю комнату и остановилась возле столика со шкатулкой. В ноздри мне ударил аромат спелой клубники. Лафреса!

В коридоре вновь раздались шаги, и спустя несколько мгновений в спальню вошли высокие мягкие сапоги. Да-да, именно так, по крайней мере для меня. Красные туфельки, высокие мягкие сапоги – вот все, что я мог увидеть из своего убежища.

– Пора?

Я узнал голос графа.

– Да, звезды нам благоприятствуют. Как открывается эта шкатулка?

Граф подошел к столику, раздался музыкальный звон, затем несколько быстрых щелчков.

– Прошу вас, леди Йена.

– Не называйте меня леди, граф.

– Как вам будет угодно, ле…

– Лафреса. Так меня называет Хозяин.

– О! – понимающе окнул граф.

– Спаси! Скорей! Берут! Спаси! – Вопль ключа взорвался у меня в голове, и на мгновение в глазах стало абсолютно темно.

Ничего я не могу сделать, будь у меня хоть сотня арбалетов! Не думаю, что обычный арбалетный болт причинит Лафресе хоть какой-то вред. Оставалось только ждать и молиться богам.

– Граф, отойдите, я должна сосредоточиться.

Лафреса запела на незнакомом мне языке, и новые крики ключа зазвучали у меня в ушах. Ноги в красных туфельках отбивали странный и завораживающий ритм, который переплетался с тихой песней Лафресы и ртутным мороком растекался по замершей в ожидании комнате.

– Спаси! Не хочу! Наши узы крепки!

Боль в ушах была невыносимой, я сжал руками виски, но это нисколько не помогало.

Песнь Лафресы становилась все громче и громче, ее слова вплетались в музыку магии, звучали и гремели над моей головой. Я всем телом ощущал, как трещат узы, которыми связала меня с ключом Миралисса. Мне как будто дробили молотком пальцы.

– Наши узы крепки!

– Наши узы крепки, – как зачарованный, шепнул я.

– Крепки… – Мне послышался облегченный вздох.

Боль немного отступила, но стоило Лафресе повысить голос, и пальцы вновь заломило, а в уши как будто налили жидкого свинца.

– Наши узы крепки, – вновь шепнул я.

– Граф! Мне нужна кровь, я не справляюсь! – рявкнула Лафреса между завываниями.

Раскаленный огонь пролился мне на пальцы, но я уже знал, что делать. Они не могут порвать узы, пока я рядом. Ключ – это бессловесное и неживое, но в то же время разумное создание – на моей стороне.

С Клубникой встретится он в ночь,

И ключ решит, кому помочь…

Кажется, так звучала часть пророчества моего лучшего друга Кли-кли? Если честно, я рад, что ключ на моей стороне.

– Наши узы крепки, наши узы крепки, наши узы крепки, наши узы крепки, крепки, крепки, крепки, крепки…

Как тебе такая магия, Лафреса? Нравится?!

Пение прекратилось так же неожиданно, как началось, – сейчас было слышно лишь тяжелое дыхание Лафресы.

– В чем дело, лед… Лафреса? – Сейчас голос у графа походил на голос вороны – каркающий и противный.

– Не знаю, – обессиленно ответила она. – Эта дилетантка наложила на ключ такие узы, что я не могу с ними справиться. Граф, тот человек, что встречал меня, еще здесь?

– Вы о Ролио? Да, он пока здесь.

– Помнится, Игрок дал ему задание избавиться от конкретного человека, или я ошибаюсь?

– Совершенно верно.

– Пусть он сделает это немедленно – ключ сопротивляется мне, он чувствует поблизости связанного с ним. Пусть ваш человек избавится от помехи, и я попробую еще раз.

– Я немедленно распоряжусь…

– Постойте! Помогите мне дойти до комнаты… Ключ забрал все силы…

– Вашу руку, миледи.

– Я же просила не называть меня леди! Впрочем, прошу прощения, граф. Я слишком сильно устала, чтобы оставаться вежливой.

Я вслушивался в отдаляющиеся шаги, а затем еще несколько минут пережидал, чтобы полностью убедиться в отсутствии возможных неприятностей.

Тихо как в могиле. Я выполз из-под кровати, снял арбалет с взвода и убрал оружие обратно за спину. Сегодняшней ночью я счастливо отделался, но надо поторапливаться, Лафреса может вернуться в любой момент. Да и Бледного спустили с поводка, и теперь придется держать ухо востро и спать с ножом под подушкой.

Свеча, стоявшая на столе, прогорела наполовину, а шкатулка оказалась закрытой. Как бы ни вымотало шаманство Лафресу, служанка Хозяина не забывала о бдительности и захлопнула крышку, да, наверное, еще и магии добавила… Вероятность того, что на шкатулке печать волшебства людей или светлых эльфов, а не шаманства, – ничтожно мала, но не буду рисковать и проведу маленькую проверку. Я распахнул окно спальни и выглянул наружу. Кусты под окном были недвижимы, и приходилось надеяться, что Кли-кли все еще прячется где-то там. Ветерок тут же задул свечу. Ну и тьма с ней! Благодаря ярко сияющему месяцу, в комнате и так достаточно светло. Добыв из сумки нужный пузырек, я уронил капельку на крышку шкатулки. Капелька упала, растеклась и осталась недвижимой. Волшебство людей здесь отсутствует напрочь, иначе капелька просто исчезла бы. Тут или шаманство, или вообще ничего… Буду надеяться на медальон Кли-кли.

Я облизал враз пересохшие губы и потянулся к шкатулке. Это все равно что брать руками угли или ядовитую змеюку… Страшно. А вдруг медальон гоблина, защищающий от заклятий шаманства, не сработает?

Ничего. Никакого эффекта. Ни грома, ни молний, ни гласа богов. Шкатулка казалась абсолютно нормальной, никакой магии. Неужели я ошибся в Лафресе?

Замочной скважины на шкатулке я не увидел, но крышка упорно не поддавалась. Шкатулка оказалась с секретом, эдак я могу провозиться до скончания веков, уж лучше взять ее с собой. Я попробовал поднять шкатулку, но лишь изумленно охнул. Тяжелая! Настолько тяжелая, что я едва смог приподнять ее над столом.

Тащить такую тяжесть через весь дом себе дороже. Я ощупал все выступы и неровности, надеясь обнаружить скрытую пружину, но крышка шкатулки осталась недвижимой. Припоминаю, что, когда шкатулку открывал граф, раздавалось несколько щелчков. Значит ли это, что шкатулка активируется сразу двумя, а то и тремя пружинами? Вполне вероятно. Я изменил тактику, зажал одним пальцем фигурку полуптицы-полумедведя, вторым пальцем череп в ногах этой твари и поддел ногтем крышку шкатулки. Бесполезно…

Хм-м… А что издавало музыку, прежде чем Балистан Паргайд отомкнул замок, позвольте спросить? Пришлось повторно и очень внимательно осмотреть стальной ящичек. Так и есть, на крышке выбита арфа, а во рту у полуптицы-полумедведя флейта. А ну-ка попробуем… Есть!

Флейта и арфа одновременно сместились внутрь, шкатулка тихонько тренькнула, несколько раз щелкнула, и крышка приглашающе распахнулась, предлагая насладиться тем, что она охраняла. На черном бархате лежал ключ. Тонкий, сотканный из хрустальной паутины и ледяных снов, он, казалось, должен был сломаться даже от горячего дыхания. Но это не так, слеза дракона, из которого сделан ключ, отступает только перед магией и алмазными резцами, которые должны действовать одновременно и очень умело.

Я протянул руку к ключу, и тут медальон Кли-кли обжег холодом мою кожу. Вокруг ключа вспыхнуло марево желтизны и тут же погасло, оставив в моих глазах разноцветные круги от вспышки. Спасибо безделушке гоблина, если бы не найденный им медальон, даже не хочу думать, что со мной могло случиться.

Я взял ключ и сжал его в кулаке.

– Наши узы крепки, – шепнул мне ключ напоследок и затих.

Все, пора убираться из гостеприимного дома графа!

За моей спиной угрожающе зарычали. Я, стараясь не делать резких движений, повернулся в сторону двери, желая рассмотреть вновь прибывшего.

Собака. Большая. Очень. Здоровенный пес имперской породы. Размерами он превышал всех виденных мною до этого шавок – здоровенные лапы, огромная голова, обрубленный хвостяра, торчащие уши, гладкая и короткая шерсть… Зубы… Пес был светло-рыжим, с черной мордой и лапами. Зверь был напряжен, как взведенный арбалет, шерсть на загривке стояла дыбом… В горле у зверюги угрожающе клокотало. Такой пес не залает и не позовет хозяина, он все сделает сам.

Я смотрел на пса, он смотрел на меня. Все так же стараясь не делать резких движений, я отошел к окну, но дальше путь был перекрыт – на окнах решетка. Выйти отсюда я мог только через дверь. Придется убить собаку, иначе отсюда не выбраться. Я потянулся за арбалетом. Пес взорвался ураганом клыков и злобно сверкающих глаз. В считанное мгновение зверюга преодолела разделяющие нас метры и замерла в одном сантиметре от самого дорогого, что у меня есть. Пес приподнял верхнюю губу, показывая мне коллекцию своих внушительных зубов. Нашел чем хвалиться, гад!

– Хорошо, хорошо! – заверещал я, показывая собаке пустые руки. Ничего нет! Ты чего подумал-то?! У меня просто спина зачесалась!

– Угу, как же! Так я тебе и поверил! – говорили колючие глаза собаки.

Пес еще раз угрожающе рыкнул, клацнул передо мной зубами и, пятясь, отошел на метр.

– И что теперь?

– Это ты мне скажи! – Клянусь Саготом, он это подумал!

– Слушай, я сюда попал по ошибке. Я, может, пойду, а? – Я чувствовал себя полным идиотом, разговаривая с собакой.

Пес наклонил голову, изучающе посмотрел на меня и вывалил розовый язык.

– Нашел дурака.

Я решил подойти с другой стороны:

– Хор-роший пес! Просто замечательный! Такой кр-расивый!

Зверь убрал язык, сузил глаза и подозрительно посмотрел на меня, ощущая подвох в моих словах. Псина легла на пол и положила голову на передние лапы. Мол, послушаем, что еще тут расскажет этот двуногий.

– Ах, какой пес! – продолжал улещивать я его. В глазах у собаки застыла неимоверная скука. – Отпусти меня, а?

Пес фыркнул. Он не собирается рвать меня на клочки, хотя для него это раз плюнуть. Зверюга решил дождаться, когда в комнату заглянет хозяин и меня возьмут с поличным. Так… Чем мы располагаем?

Ничем. До арбалета не дотянешься, эта проклятая тьмой собака ученая, думаю, попробуй я схватиться за нож – пес расстроится и отхватит у меня чего-нибудь. Что остается? Есть у меня в сумке несколько боевых заклятий, припасенных на самый крайний случай, стоит рискнуть.

Мою попытку залезть в сумку пес встретил угрожающим рычанием.

– Да я ничего! – Я поспешно отдернул руку от сумки. – Слушай, пес! Ну зачем я тебе?! Давай я тебе косточку принесу!

Зверь лишь зевнул в ответ. Что же делать-то? Я уперся спиной в подоконник и прошипел в окно:

– Кли-кли! Кли-кли!!

– Да! – пискнули снизу. – Чего так долго?!

– У меня проблемы!

– О! – донеслось до меня. – Какие?

– Собака!

– Так они вроде друзья человека?

Издевается он, что ли?

– Только она об этом не знает!

– Так избавься от нее!

Пес с интересом прислушивался к доносящемуся из окна писку, склоняя голову то вправо, то влево.

– Я даже руки не могу поднять! Ищи эльфов, пусть помогут!

– Где я их сейчас буду искать? Впрочем, никуда не уходи! Я скоро!

Как он там сказал? "Никуда не уходи"? Да, думаю, я последую его бесценному совету.

Шута не было долго. Очень долго. Пес откровенно скучал, дожидаясь, когда кто-нибудь придет и похвалит его за пойманную добычу. Я тихонько исходил потом. Когда в дверном проеме появилась низкорослая фигурка, с головы до пят укутанная в черный плащ, сердце мое ухнуло куда-то вниз. Я уж подумал, что пришла стража.

– М-да, а он здоровый, – опасливо произнес Кли-кли, не спеша приближаться к зверюге.

Пес подскочил и, угрожающе рыча, отпрянул в сторону, стараясь одновременно уследить и за мной, и за гоблином.

– Где Эграсса и Элл?

– Я их не нашел. Милый песик!

Пес зарычал еще сильнее. Видно, его в жизни еще так не оскорбляли. У меня бы язык не повернулся назвать это «песиком», а уж тем более «милым». Все же странный народ эти гоблины!

– Ты смерти моей хочешь? Не зли его! Если ты их не нашел, то где же ты шастал?

– Я не шастал, я выручал тебя из неприятностей, – обиделся шут. Сейчас мы ему устроим.

Пес насторожился и на всякий случай показал нам зубы. Кли-кли на это лишь улыбнулся и достал из-за спины то, что он там держал.

Кошка! Или кот? Толстый, рыжий, откормленный, как боров! Где гоблин умудрился его добыть?

Кли-кли разжал руки, и кот шлепнулся на пол. По-моему, он еще не понял, что в его кошачьей жизни настал неприятный момент. Пес взвыл, будто призрак, увидевший изгоняющего духов, и ринулся к своей законной добыче.

Может, кот и не рос на улице (он был слишком откормлен и ухожен для этого), но дураком он не был – это уж точно! Рыжий взял когти в лапы и задал отчаянного стрекача, бросившись из комнаты с потрясающей для такой комплекции скоростью. Пес отставал от кота всего лишь на несколько шагов.

– Где ты его взял? – ошеломленно выдохнул я. Шут хитро улыбнулся:

– На графской кухне, конечно же! Видал, какой откормленный?

– Угу, – тупо ответил я, все еще не веря, что дурацкая затея сталконовского шута увенчалась успехом.

– Чего угу? Ключ у тебя? Так какой же тьмы ты тут глазами хлопаешь? Хочешь дождаться, когда пес доест кошака и вернется за нами? Уходим!

Мы выскользнули в коридор, промчались мимо картин, вылетели в зал, а оттуда в следующий коридор.

– Тс-с. – Я приложил палец к губам. Кли-кли кивнул и на цыпочках стал пробираться вперед. Возле ваз, где я до этого прятался, мы остановились.

– Куда дальше, Гаррет?

Я напряженно думал. Тот путь, что был проделан мной в одиночку, никак не годится для двоих. К тому же через комнату графини с собакой. Лезть через соседние комнаты тоже не стоило, а то вместо доброй старушенции нарвешься на свирепого барона с мечом, который церемониться не станет и как пить дать попытается проткнуть тебя.

– Кли-кли, как ты попал в дом? – осенило меня.

– Через подвальное окошко. – Гоблин состроил кислую рожицу. – Ты слишком большой, чтобы через него пролезть. Но я могу разрубить тебя на кусочки и просунуть…

– Кли-кли, сейчас не время для шуток.

– Как раз самое что ни на есть время. Но если не желаешь сказать хотя бы вежливое «ха-ха», то и не надо! Можем попробовать через кухню.

– Кухню? – Плана первого этажа у меня не было, сориентировался я смутно.

– Это там, где готовят, – благожелательно пояснил мне Кли-кли. Чувствую, что сегодня гоблин решил отыграться на мне за все те беды, что люди успели за века принести его племени. – Да, через кухню, она прямо по дороге к подвалу.

– Веди.

Дверь, где раньше сидел Бледный и тот, другой парень, была открыта настежь. Комната пуста, лишь слабый запах красавки.

Бледный уже получил приказ искать Гаррета…

Кли-кли привел меня на лесенку, которая вела на первый этаж. По ней мы спустились в крыло слуг. Стены тут были серые и не такие ухоженные, как на втором этаже. Никакого намека на богатую обстановку. Ни картин, ни ковров, ни статуй и ваз в нишах. Даже масляные фонари здесь были заменены на обычные факелы, коптившие стены.

– Куда теперь?

– Направо, – шепнул шут.

За дверью кухни гремела посуда и слышались разговоры.

– Там кто-то есть, – сказал я и так всем очевидную вещь.

– Уж мне ли этого не знать? Ты думаешь, легко было свистнуть кота у толстой кухарки?

Как же я сам не подумал о том, что кухня будет работать? Повара в таких домах обычно вообще не ложатся спать. Кто-то поддерживает огонь в очаге, кто-то решает, какой снедью потчевать Балистана Паргайда нынешним утром, кто-то готовит для гостей… Со всей беготней я напрочь забыл об этом.

– Так какой же тьмы ты меня сюда привел?

– Ты попросил, вот я и привел. Да не смотри ты на меня так, Танцующий в тенях! Будто я не знаю, что в сумке у тебя три флакона усыпляющей дряни! Или ты все жмотничаешь и экономишь? Смотри, протаскаешь пузыри и в Авендум увезешь!

Слабость Кли-кли – пошарить по чужим сумкам, пока хозяева отсутствуют. Так что неудивительно, что гоблин знает о содержимом моей сумки.

Пришлось позвенеть бутылками, выбирая нужную. Я резко распахнул дверь и швырнул пузырек, успевая заметить вытянутые лица поваров. Дверь я сразу же захлопнул. Раздалось неблагозвучное "пф-ф-ф!" и стук падающих тел. Боюсь, граф Балистан Паргайд сегодня останется без завтрака.

– И что теперь? – поинтересовался гоблин.

– Ждем.

– Согласись, Гаррет, если бы не моя помощь, не сносить тебе головы.

– Угу. А теперь заткнись!

– И все-то мы серьезные. И все-то мы злые, – буркнул себе под нос гоблин. – Слушай, Гаррет, – после недолгого молчания вякнул он. – Мы не можем больше ждать, правда!

– Почему?

– Потому, – хрюкнул Кли-кли и указал мне за спину.

В конце коридора стоял мой давнишний знакомый – имперский пес. Морда у него была покарябанная и не очень-то довольная. Во взгляде зверя, обращенного на нас, не было ни капли желания творить мир во всем мире.

– Похоже, кота он не поймал, – заключил Кли-кли.

Пес сорвался с места и огромными скачками устремился к нам. Кли-кли взвизгнул, как пятилетняя девчонка, нашедшая у себя в тарелке живую мышь.

– Задержи дыхание! – крикнул я.

Мы ввалились на кухню и захлопнули дверь прямо перед носом у псины. Зверь на такое подлое свинство ответил оглушительным лаем. Кли-кли задвинул щеколду и побежал вдоль столов и горящих печей, перепрыгивая через тела уснувшей челяди. По полу еще клубились остатки сонного дыма, и я старался не дышать. Кли-кли толкнул дверь на противоположном конце кухни, и мы оказались на улице.

– Ишь как надрывается! – с восхищением присвистнул Кли-кли. Интересно, что с нами будет, если он все же выберется оттуда?

Даже отсюда был слышен собачий лай.

– Кто-нибудь обязательно придет проверить, почему пес графа устроил такой шум. Надо уходить, и как можно скорее. Пошевеливайся, Кли-кли!

До парка пришлось передвигаться короткими перебежками, прячась от стражников в тени и кустах. Один раз Кли-кли едва не вылетел прямо под ноги очередному стражу, я успел втянуть гоблина в кусты в самый последний момент.

Парк встретил нас ночными шорохами и спящими деревьями.

– Где наши? – прошептал Кли-кли, вертя головой.

– Давай к стене, там разберемся!

Когда граф обнаружит отсутствие ключа, он будет в ярости. "В ярости" это еще мягко сказано, а уж про настроение Лафресы я вообще промолчу – она вновь не оправдала надежд Хозяина и ее ожидают большие неприятности.

На полпути к стене нас встретил Эграсса:

– Дело сделано?

– Да.

Эльф крикнул ночной птицей. Откуда-то из-за деревьев ему ответили.

– Отходим.

Когда мы подошли к стене, Арнх и Алистан уже перебрались через нее, Элл с луком наготове ждал нас.

– Вначале Кли-кли.

Эграсса запрыгнул на стену, я подкинул гоблина, эльф его поймал и переправил в руки тех, кто стоял с другой стороны. Настала моя очередь, я подпрыгнул, и Эграсса с Эллом втянули меня наверх. Последним на стене оказался Угорь.

– Пока все тихо. – Элл вслушивался в ночную тишину.

– Поверь, это ненадолго.

Лошади уже стояли у стены. Алистан и Арнх сидели в седлах, Кли-кли взбирался на спину огромного жеребца по кличке Перышко. Пчелка, увидев меня, приветливо фыркнула. Я достал ключ и перебросил его Алистану. Он поймал его в воздухе и кивнул:

– Молодец, вор.

Ого! Впервые в его голосе я услышал одобрение.

– Сегодняшней ночью мы должны убраться из Ранненга, – сказал граф и ударил лошадь пятками, отправляя ее вперед.

Я вознес благодарность Саготу. За те несколько дней, что мы здесь пробыли, я всей душой успел возненавидеть этот город.