Текст книги "Получить статус Бога"
Автор книги: Алексей Большаков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 15 ТРАНЗИТНАЯ ОСТАНОВКА
Мир устроен до безобразия просто
и по единой схеме: все имеет не только вход,
но и выход.
Мимоходом
Совершенно безумная фраза «космос опустел» до зубовной дрожи отражала реальность. Все, летевшее в сторону устроенного америкосами «армагеддона», многократно ускорилось и свалилось неведомо куда; летевшее в поперечном направлении – сбилось с маршрута, приобрело центростремительное ускорение и, закручиваясь по краю гигантской космической воронки, опускалось в страшную черную глубь, с каждым витком сжимая радиус орбиты и набирая вертикальную скорость.
Гришка Отрепьев, объединив память корабельных компьютеров, вывел на экран главного упрощенную схему случившегося катаклизма.
– Похоже на торнадо, – заметила Галя, – только наоборот. Торнадо захватывает снизу, проносит через воронку и разбрасывает вверху.
– Понятие «верх» и «низ» в космосе условно, – заикаясь от торопливости, высказался Колька-стажер, – и зависит от положения в пространстве наблюдателя.
– А я и раньше замечал в стажере потенциал мыслителя, – необидно пошутил Гришка.
– На личности не переходи, – Галя дотянулась и взлохматила вихры краснеющего от внимания Кольки.
– Я видел торнадо на озеро Туго Ухо, – поделился Джумбо Ваня. – Воронка набрал много вода и далеко вылил дождь с рыба и озорной трава.
– Озерной, – поправила Галя.
– Да, водяной, – согласился Джумбо.
– Аналогия понятна, – я оглядел команду. – Если здесь космос проваливается в воронку, то есть место, в которое он выливается. Еще версии?
– В школе я часто прогуливал уроки, – неожиданно признался Сашка Буратино.
– Не может быть, – искренне удивился Отрепьев.
– Я часто прогуливал уроки, – Сашка смутился. – На улице интереснее.
– Никогда бы не подумал, – покачал головой Отрепьев, – так и представляю тебя все время с книжкой, или за шахматной доской, или за экраном монитора, выуживающим крупицы знаний в библиотеках мировой литературы.
– Ничего подобного, – рыжий Сашка густо зарозовел, разом проявив все веснушки, – я никогда не пропускал астрономию и про космос знаю все.
– Что рассказано в учебнике за десятый класс, – подхватил Отрепьев. Гришкины голос и лицо выражали неподдельное сочувствие механику, но глаза «хохотали». – Ты наверное хочешь рассказать о сверхтяжелых планетах, которые притягивают даже собственный свет.
– Точно, – облегченно выдохнул механик. – Один грамм такой планеты весит, как целая галактика.
– И все-таки уроки, Саша, пропускать не следовало, – грустно улыбнулась Галя. – Один грамм той планеты весит ровно один грамм, а вот кубический сантиметр, как ты и сказал, весом в галактику.
– Ну, да; ну, так, – снова засмущался Сашка. – Не умею думать так глубоко, широко и всеохватно, но вы же поняли.
– Две версии – это дилемма. Есть из чего выбирать, – я твердо взглянул на штурмана, и смех в глазах Отрепьева сменился испугом и растерянностью:
– Командир, ты что задумал? – срываясь на шепот, спросил Гришка.
– Пока ничего. Прорабатываем версии. Давайте сейчас отдохнем, наберемся сил, на Вуди-Руди они вам понадобятся. Гриша, ты тоже свободен, за космосом Галя последит.
Наконец-то смогли наговориться и насмотреться друг на друга. Множество обязанностей и нестандартных ситуаций не оставляли времени на душевные разговоры и чувственные воспоминания.
– Галчонок, ничего не пропуская, какой черт тебя в Америку занес?
– Родители, – Галя улыбнулась теплой вспоминательной улыбкой. – Когда Сашка (Штольц) вместе с тобой поступил в школу космолетчиков, добропорядочных бюргеров чуть удар не хватил; они же знают, что космонавты долго не живут. «Унзере фамилия (нашей семье) хватит один труп», – сказали они и отправили меня в Америку, подальше от тебя, но я придумала, как встретиться.
– Плохо придумала: с америкосами у нас вооруженный до зубов нейтралитет, причем они всегда нападают, якобы случайно, первыми. Большое счастье, что немецкая пунктуальность в Кольке-стажере взяла верх над русским «авось», он не проявил инициативу и не сбил вас на подлете.
– Стало страшно.
– Колька – хороший солдат; не стреляет без команды и продолжает выполнять ранее поставленную задачу, пока не поступила новая вводная.
– Тебя всегда смешила эта черточка в характерах моих родственников.
– И сейчас смешит, но больше радует, когда есть надежные, обязательные друзья-сотрудники. Космос и без того малопредсказуем. Ты о себе начала рассказывать.
– Уже все, – Галя засмеялась, прижалась плотно и прошептала. – Росла, училась и ждала встречи.
Энергетика прикосновений родного человека – это и терапия и профилактика. Поэтому люди тянутся потрепать по плечу, по волосам, взять за руку: успокоился и поддержался, успокоил и поддержал. Теплая волна прошла по телу от ласкового прикосновения и теплых слов.
– Стыдно признаться, но я так и остался тупым безынициативным исполнителем, послушным попутному ветру. Развела судьба, значит, так было надо. Потерял столько времени – жил без тебя.
– Или взрослел и готовился к встрече…
– Не готовился, а тупо плыл по течению. Все теряем: кто целую жизнь, а кто отдельные крупные куски, но как винить внешние обстоятельства? Потери надо искать в себе: недосмотрел, недодумал, не так себя повел, поленился…. Встречи с тобой хотелось, но и пальцем не шевельнул; радостно вспоминал уютное теплое сопение над ухом, и не озаботился расспросить Штольца о его большеглазой сестренке. Только-только начал осознавать свою тормознутость: события управляют, а я ни разу не шагнул за очерченный круг, не попытался заставить мир вести игру по моим правилам.
– Ты сильно разозлился, будто оправдываешься… или споришь с кем-то.
– Злость на себя вне конкуренции, никак ее другие злости не компенсируют, – заглянул в почти круглые карие глаза. – Еще только предстоит научиться принимать собственные решения.
– Это говорит лучший космолетчик земли, – по-доброму засмеялась Галчонок. – Представляю, как комплексуют остальные пилоты.
– Они не успевают дорасти до комплексов…. мы сбиваем их раньше, и, поверь, без удовольствия, – работа такая. Накапливает, грузит в душу такое, что не хочется и с самим собой обсуждать.
– Груз достигает «критической массы», и у психиатра очередной пациент, – Галя мягко улыбнулась. – Продолжай, говори, нужно быть откровенным, хотя бы с собой… и со мной. Вуди-Руди, – Галя показала яркую зеленую точку на экране. – Правда, что твой экипаж – отцы многочисленных семейств на планете?
– Правда, – не стал я отпираться. – Бездумно наследили… Переходим на орбитальный полет, приготовься к перегрузке: посадка будет жесткой.
Галя посмотрела укоризненно, легла в противоперегрузочное кресло и пристегнулась.
– Здравствуй, любвеобильная зеленая планета, – тормозя на остатках топлива, я дотянул корабль на место прежней посадки, между хвойным лесом и серебристой рекой; на полянку с изумрудной травой и уютной тропинкой, гостеприимно уходящей в сторону леса.
Выработав топливо, остановились двигатели. Галя поднялась с кресла и, морщась от боли, разминала суставы рук и ног:
– С гаремом познакомишь, султан?
– Если согласишься стать любимой женой.
– Я подумаю, – серьезно ответила Галя, приблизив к моему лицу большие почти круглые глаза.
ГЛАВА 16 ЗАПАСНОЙ АЭРОДРОМ
Есть места, где мужики «отдыхают душой»;
для кого-то – это отчий дом,
для других – «запасной аэродром».
Наблюдение «по жизни»
Корабль плотно стоял на грунте, напряжение отпустило, и, как следствие, мгновенно навалилась усталость; обмякшие плечи, плетьми повисшие руки. Неделя почти без сна, работа «на нерве», – истощили, вымотали организм. Осмотр и ремонт повреждений корабля, полученных при «жесткой посадке», можно оставить на потом. Сейчас только спать, приводить себя в рабочую форму.
Наверное, годы поджали. Двадцать семь для космолетчика – большой возраст, когда риск внезапной смерти особенно высок, тем более, жизнь старательно подводила к обострению. Все чаще возникало ощущение, что вот-вот и разорвется или тихо остановится сердце, не выдержав запредельных нагрузок, и голос «садился» до шепота – легкие не могли с достаточной силой выталкивать воздух.
Старушка в надвинутом на глаза темно-сером капюшоне, никогда не отходящая далеко от пилотского кресла, легонько качнув вперед острую косу, внимательно смотрела и придвигалась ближе. Радость жизни и любовь отодвигались, заслонялись необходимым, насущным и обязательным. Душевные порывы уже не поддерживало уставшее тело. Секс с Галей не состоялся.
– Я не готова, – просто сказала Галчонок, – извини.
Правду сказать, никакой готовности и у меня не было. Наши отношения пока определяли воспоминания детства и школьная влюбленность, в которой не было место плотскому. Мы чувствовали и понимали друг друга на уровне взгляда, дыхания, прикосновения и несли в себе это нежное чувство как переполненную чашу, боясь уронить капельку драгоценной жидкости, расплескать неосторожным движением или неловким шагом. На смену количеству пришло качество счастья, которое хочется долго с наслаждением смаковать мелкими глотками, – возраст.
– Галчонок, иди спать. Моя каюта свободна, а я вздремну в кресле.
– Спасибо, – Галя благодарно улыбнулась, прижалась щекой и чмокнула в нос. – Знала, что поймешь и простишь, я в душ.
– Угу, – буркнул, следя за восходом первого из двух местных солнц.
В расстроенных чувствах, тревожном недоумении и неясных сомнениях встретил начало долгого дня на Вуди-Руди. На планете два дневных светила и одно ночное. Солнца – Стен и Буль (местные названия). Стэн светит двенадцать часов, потом всходит желтоватый Буль, опаляет жаром около восьми часов и «передает вахту» ночной Эоле. Непривычные долгие сутки длятся сорок часов. Не случившийся секс не мог повергнуть в уныние и заставить в одиночестве хлебать черный кофе в центральном посту грозного транспорта «Надежда»…
Из десятка кораблей, отправившихся за стратегическим сырьем, точно уцелела только наша «Надежда», и под вопросом оставались узкоглазые желтолицые братья. Вопрос складывался из нескольких «если»: если «тайконавты» не стартовали до взрыва, если не исчезли вместе с планетой Меллатин, если, взлетев, умудрились не провалиться в «черную дыру».
Ясности не было, но задачу я себе уже поставил: фелексин не должен добраться до Земли. Слишком безответственны земляне для обладания столь мощным оружием. Кого ни возьми: американцев, китайцев, русских, зулусов – непременно используют волшебный минерал для завоевания абсолютной власти.
Прав Колька-стажер, правящему конгломерату из бизнесменов и политиков и в голову не придет извлечь из сказки волшебную палочку и оделить каждого ребенка мороженым, а женщинам подарить цветы; а вот устроить Конец Света, он же Апокалипсис, он же Армагеддон, он же Страшный Суд без участия Бога – всегда пожалуйста. «Сплю», – сказал себе и «отключился».
Сон для меня время перезагрузки. Пока отдыхает тело, в мозгу идет конструктивная неостановимая работа. Накопленная информация кружится в поисках нужных, близких к теме файлов, сцепляется пазлами в картинки и логические цепочки и аккуратно раскладывается на полочки с надписью «решения». Три часа в позе полусидя-полулежа вернули к жизни и работе. Команда завтракала, и Сашка торопливо подвинул в мою сторону пластиковую посудину с говяжьей тушенкой.
– НЗ доедаем, – пояснил Отрепьев, – но к вечеру планируется уточка в золотистой корочке.
Чувствовалось, мой хмурый вид напрягал команду, но тут в центральный пост вошел могучий Джумбо-Ваня, сладко потянулся и всех развеселил:
– Очень хороший, спать без женщина сзади. Теперь всегда буду.
– А с женщина хорошо не спать, – мгновенно скаламбурил Гришка. – Только учти, амазонок сзади не возьмешь, пока спереди оборону не взломаешь.
– Командир, почему не разбудил посадку без двигателей посмотреть? – отсмеявшись, спросил Сашка.
– Галя расскажет.
– Нечего рассказывать, – улыбнулась Галя. – Все суставы вывернулись в обратную сторону, а тело расплющилось.
– Так и запишем в инструкциях по кораблевождению, – расцвел Гришка Отрепьев ответной улыбкой. – Теоретически посадка без двигателей возможна, но с жизнью несовместима.
С «доски объявлений» прозвучала бодренькая мелодийка: «Выходите на зарядку, становитесь по порядку.» Не перестаю удивляться, откуда Отрепьев выкапывает такие замечательные образчики абсурда. Следом за призывом «доска..» расцветилась надписями: «Деж. по кораблю – Отрепьев», «Деж. по кухне – Сашка».
– Дежурства придется скорректировать, – я подмигнул Сашке Буратино, отмечая, как парень повторил про себя и «намотал на ус» новое слово. – Добраться до поселка амазонок и обеспечить продуктовую безопасность корабля поручается Гале и Джумбо.
– А чем платить? – озаботилась рыночно дисциплинированная Галя.
– За деньги всякий купит, – схохмил Отрепьев. – Шучу-шучу, вот набирайте.
На транспорте всегда хранился запас товаров ширпотреба: иголки, бусы, ножи, ткани, монеты разных стран и эпох – никогда не знаешь, на какую валюту прельстятся аборигены.
– Отправляйтесь прямо сейчас. Саша, обеспечь ребят транспортом.
– Стоит у трапа, – недовольно буркнул механик. – Я сам собирался.
– У тебя другое задание, – проследил глазами, как легкий грузовичок на мягких шинах низкого давления скрылся в лесочке. – Бери тракторенка, отсчитай пятьсот метров и вырой яму. Спрячем феликсин.
– А не лучше, выбросить в космос и забыть? – осторожно высказался Гришка. – Нет, и взятки гладки.
– Не прав, Гриша, – штурман мне возражал редко, и я постарался ответить не жестко. – Фелексин – это гарантия нашей безопасности, как долг в миллион: не дадут умереть, надеясь на возврат. Выходим. Стажер в корабле. Никому не открывать, даже мне. Будет нужно, сам открою.
– Думаешь, и здесь есть китаезы с «Троянскими конями»? – удивился Гришка.
– Все может быть, работаем.
Два нижних грузовых отсека на корабле заполнены разнообразной техникой, вспомогательным инструментом и легко монтирующимися конструкциями. При желании, легко и быстро можем оборудовать небольшой космодром, с техническими службами, заправочной станцией и жилыми помещениями. Станцию ГСМ (горюче-смазочных материалов) запустили год назад, и теперь оставалось только развернуть шланги и включить аппаратуру.
На выбранной Отрепьевым поляне подрезали и скатали рулоном дерн, выбрали песчаный грунт и на дно получившейся ямы плотно поставили контейнеры с фелексином; утрамбовали песок и накрыли дерном. Сашка удовлетворенно кивнул:
– Никто не заметит, не найдет, умеем делать красиво.
– Золотые же руки, – усмехнулся Отрепьев.
– Мне всегда так говорят, – скривился механик, – а потом подсовывают какую-нибудь неинтересную работу… и отказаться не умею: нет во мне хитрости, не заложила природа, и живу-мучаюсь всю жизнь с этим недостатком.
– Учись отказываться, – поддержал Гришка, – подставлять шею, чтоб на нее сели, нельзя. Надо учиться «рубить хвосты», и помни, что золотыми руками рулит голова. – Прислушался и добавил. – Какие-то крики, командир, похоже, нас встречают.
– От встречи отказываться не будем.
Со стороны поселка амазонок доносились бессвязные вопли и нескладная музыка.
– Не дадут работать, – сквозь зубы проворчал Сашка, – хоть забором от красоток отгораживайся.
– Точно, – снасмешничал Отрепьев. – Сейчас усадят за стол и начнут приставать со своей уточкой в золотистой корочке.
– И неплохо бы, – облизнулся Сашка.
– Светские мероприятия ближе к вечеру, – я постучал по телефону в мочке уха. – Галя, как у вас?
– Загрузились. Ваши девушки рвались встречать героических отцов многочисленных прелестных малюток, но я убедила приготовиться и подождать.
– Уже легче, а Джумбо?
– Сначала шарахался, но оттаял душой и теперь бесстыдно тискает королеву под завистливыми взглядами фрейлин, попутно демонстрируя амазонкам праздничные песни и пляски зулусов.
– Вот, значит, откуда вопли и музыкальный гвалт.
– Амазонки в восторге от гармонии музыки, слов и содержания, кстати, совершенно неприличного; а Сашке большой привет и особое приглашение.
– Передам. Сашок, тебе привет от девушки с внимательным взглядом.
– Запомнила, – нежно протянул Сашка Буратино, расплываясь лицом в блаженной улыбке. – Подарок бы надо.
– Если нет денег на цветы – дари вселенную, – мгновенно посоветовал Гришка.
– Соберу букет, – Сашка кивнул, соглашаясь со своим решением. – Командир, а давай устроим на Вуди-Руди космодром, типа, запасного аэродрома.
– Сам понял, что сказал? – развеселился Отрепьев.
Мы не афишировали перед начальством наши посадки на Вуди-Руди, о транзитном приюте знал только Штольц, которому я доверял, как себе. Теперь, когда узнали о свойствах фелексина, наличие скрытого убежища позволяло смотреть на жизнь более оптимистично.
– И неплохая идея, – я хлопнул Сашку по плечу. – Закончим работу, и отправимся знакомиться с местностью и местной общественностью…. с внимательным взглядом карих глаз.
ГЛАВА 17 НОВАЯ ВВОДНАЯ
Словосочетание «болит голова»
в языке амазонок отсутствует.
Записки лингвиста.
Подготовка корабля: заправка, вооружение, проверка-отладка систем управления – радует и волнует, как межзвездные перелеты. С каждой деталью, рабочим узлом, системой связаны воспоминания о трудных, страшных или смешных случаях в полете и в бою. Точная надежная работа корабля – залог нашего выживания, наша жизнь.
По большому счету, и в космосе, и на земле воюют машины. Человек оставил себе право направлять в бой смертоносные агрегаты, и умирать, когда агрегаты противной стороны оказываются сильнее.
Корпус межгалактического грузового транспорты «Надежда», до зеркального блеска отшлифованный в «наждачном занавесе» и подкопченный боями и жесткими посадками, смотрелся великолепно, – никогда не уставал любоваться своим кораблем и не воспринимал просто грузовозом из пункта «А» в пункт «Б». Правду сказать, и не давали забыть партнеры-конкуренты о боевом предназначении всякой бороздящей просторы техники.
Особенно усердствовали заокеанские «друзья», выполняя наказ своего правительства о достижении безусловного доминирования и полного контроля пространства. Задирали и провоцировали при каждом удобном и неудобном случае наши корабли. За штурвалами американских транспортов, крейсеров и эсминцев сидели, как правило, выходцы из России, и не упускали случая пнуть бывшую родину.
Поведение эмигрантов, на мой взгляд, точно объясняла пословица: «Ни в городе Иван, ни в селе Селифан», – неуважаемый односельчанами провинциал, перебрался в столицу и скоро убедился, что и там никому не нужен и не интересен; вот и возненавидел бывших земляков.
– Отлично смотрится, – кивнул на зеркальный корпус подошедший механик. – Думаю начать рисовать на корпусе звездочки за каждый сбитый корабль противника.
– Сгорят при первой посадке, да и незачем. Не каждой победой можно гордиться. За чужие интересы воюем, и сбиваем не всегда врагов. Много ли вреда тебе зулусы сделали?
– Нет, как бы, – растерялся Сашка, – но они воевать любят, Джумбо говорил.
– И остался жив, а команда в космосе растворилась. Будешь звездочку рисовать?
– Не буду, – смущенно проворчал Сашка и резко отмахнул рукой. – В этом чертовом космосе сплошные зулусы.
Среди работы хорошо думается, благо, поводы для размышлений жизнь подкидывает неустанно.
– Гриша, – окликнул штурмана. – Поправь, если ошибаюсь. Среди резких, эмоциональных; быстрее действующих, чем думающих амазонок, может быть девушка с внимательными глазами?
– Теоретически, – раздумчиво начал Отрепьев, а я ругнул себя: Гришке только повод дай для развернутого ответа на незначительный вопрос. – Теоретически такое возможно. Всякая социальная группа неизбежно выделяет из своей среды лидера, его свиту – «шестерок»; рабочую массу – «болото»; изгоев – «мальчиков, в нашем случае, девочек для битья»; придурков – «местных дурачков»; поэтов-философов – людей «не от мира сего». А почему спросил?
– Откуда взялись амазонки на планете, помеченной в лоции «необитаемой»? Почему у смуглокожих брюнеток европейские черты лица? Почему наши автопереводчики, знающие только земные языки, легко приспособились к общению с аборигенами?
– Земляне? – сомневаясь, переспросил Отрепьев.
– Засада… Пойдем в корабль, время обеда. Коля, – я постучал по телефону, – мы заходим.
Подождали Сашку и прошли в гостеприимно распахнувшийся входной люк. Колька-стажер суетился у стола, расставляя банки с поднадоевшим НЗ.
– Коля, у тебя великолепная память, напомни мой утренний приказ.
– Никому не открывать, даже мне, – мгновенно процитировал стажер и понурился виновато. – Больше не повториться, командир.
– Принимается. Общий вопрос: амазонки – кто они?
– Это такие женщины, – мгновенно среагировал Сашка Буратино.
– Не может быть, – поразился Отрепьев и прокомментировал. – Глубокий, все объясняющий ответ.
– Амазонки – это «народ, состоявший исключительно из женщин, не терпевших при себе мужей. Для воспроизведения потомства амазонки вступали в связь с мужчинами других народов. Мальчиков отсылали отцам, девочек оставляли у себя и воспитывали из них новых амазонок. Название «амазонки» происходит от иранского слова «ha-mazan» – женщина-воин. Ещё один вариант – от слова «a masso» – неприкосновенные»[5]5
Википедия
[Закрыть], – проинформировал энциклопедически «подкованный» Колька-стажер. – Мифический народ.
– Который в реале нарожал нам детей, – скептически скривился Отрепьев. – Театр, и мы в нем клоуны, а режиссер, похоже, руководит спектаклем с Земли.
– И доставляет актеров по неизвестному нам каналу, – подхватил стажер.
– Саша, – попытался я втянуть в дискуссию механика, – ты уже неоднократно заявлял, что знаешь о космосе все из учебника по астрономии.
– Такого в учебниках не пишут. За видимым скрытое, за радостным печаль, за личностью кукловод, увы, так всегда бывает. – Сашка загрустил глазами и, обрывая смешки мгновенно развеселившийся команды, рубанул ладонью воздух. – Портал для переброски во времени и пространстве.
– Фью-ю-ю, – долгим свистом выразил отношение к сказанному Отрепьев.
– А я не исключаю, – закраснел лицом, возражая старшему, стажер. – Порталы не фантастика. Страшно представить, сколько понадобилось энергии для переброски через десятки световых лет целого племени пышнотелых, полногрудых амазонок?
– А как ты представляешь портал? – развеселился Отрепьев. – По-вашему, портал – это широко распахнутые ворота для пропуска бронепоезда или тяжело груженного товарняка? – обвел нас смеющимся взглядом «поймавшего волну» юмориста. – Для крупных предметов нужны ворота, для средних – достаточно калитки, а мелочевку удобно прокидывать через форточку. При нынешних возможностях по изменению предметов…
– …достаточно узко направленного луча для пропуска цепочки, толщиной в одну молекулу, – поставил победную точку Колька-стажер, гордо огляделся и добавил, – энергии понадобится совсем немного.
– Вообще-то, портал я придумал, – обиженно буркнул Сашка Буратино. – Кофе или чай?
– Спасибо, кофе, – зачетная у меня команда, я высоко поднял чашку. – За тебя, Саша. Отправляемся на вечеринку искать портал, оружие берем. Коля, наблюдаешь, прикрываешь и не забываешь утренний приказ. – Кивнул на экран наблюдения, отразивший остановившийся у трапа грузовичок. – Пока мы собираемся, перегрузи продукты в корабль.
– Это Галочка вовремя успела, – скривился Отрепьев, – когда мы уже наелись просроченной тушенки.
