Текст книги "Получить статус Бога"

Автор книги: Алексей Большаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 25 ЕСТЬ КОНТАКТ

Не поверите, у них несколько глаз,

а носов – и не сосчитать

Слухи и сплетни о «зеленых человечках»

Верить и надо, и хочется, но не верится

Мимоходом

О случаях встреч и столкновений с инопланетянами на Земле среди обывателей и ученых обывателей бродило множество никем и ничем не подтвержденных слухов и домыслов. Временами будоражили умы аудио и видео материалы сомнительного происхождения.

Нас в школе Космолетчиков готовили к практической работе, и преподавали материал, который можно увидеть, ощупать, потрогать, – осязать всеми пятью чувствами, – об инопланетянах такого материала не было: либо недюжинное умение альтернативной разумной жизни скрывать свое существование, либо допустить мысль, что мы одиноки во вселенной.

Теперь материальное опровержение второго утверждения, крепко принайтованое четырьмя абордажными «кошками» к нашему борту, звало к исследованию и познанию.

– Хотелось бы определить принцип действия, – отметился с «больничного» монитора Колька-стажер, – вид топлива, тип двигателя…

– Скорость по прямой, – Сашка-механик, едва не подпрыгивал от возбуждения. – Легко их «сделаем», если по чесноку…

– Только сначала познакомимся поближе, – в тон продолжил Гришка и обернулся ко мне. – Америкосов вытащим, зулуса освободим, и пусть катятся блюдцем, благо, жесткого пинка уже получили. Саша, как?

– Не согласен, – категорично отмахнул ладонью механик. – Люди проходят по жизни в поисках путей к душевному сближению… и мы должны использовать шанс для установления контакта, возможной дружбы и тесного общения… в перспективе.

По мере Сашкиного высказывания стоящая рядом со мной Галя все более прислонялась к плечу, но от «перспективы» просто прилегла без сил и засмеялась, всхлипывая и вытирая кулачком слезы. Удивительно, как неуместно и смешно звучат из Сашкиных уст «глубокие» высказывания. Я прижал девушку к себе, тронул губами реснички на круглых глазах:

– Поможешь? – и Галчонок прислонилась, будто перетекла в меня. – Просто, будь рядом.

Сверхчувствительность в меня природой заложена, и преподаватели Школы Космолетчиков не оставили без внимания уникальные способности. Три штатных медиума неустанно оттачивали умение считывать инфу с предметов, воровать сведения из мозга ближнего; управлять сознанием живого объекта: не обязательно человека, не обязательно мыслящего.

Прямых доказательств внеземного разума не было, но подготовка к возможным контактам с экзотическими объектами велась постоянно. До «перетереть за жизнь», как правило, не поднимались, но восприятия подопытными элементарных команд добивались в обязательном порядке.

На семинарах и практических занятиях полагалось настроить на дружеский лад любого «собеседника»: кошку, собаку, дождевого червя, муравья, белого медведя, комнатную герань. Выполняя задание, приходилось едва ли не из кожи вылезать, поскольку «гребаная геранька» дружески отзывалась только на плавные колебания температуры от двадцати одного до двадцати трех и обратно…

– Приготовиться выходить и сражаться на воздухе. Саша, будь готов задействовать сто процентов защиты. Галя. Следишь за автопилотом. Стажер….

– Я, – Колька-стажер «влип» глазами в монитор, попытался приподняться с кушетки, демонстрируя готовность к свершениям.

– Заблокируй отсек и выздоравливай. Прекращаем праздную болтовню. Работаю.

Предстояло мысленно проникнуть, оглядеться, если получится, «пообщаться», с экипажем «тарелки». С земными кораблями многократно проделывал подобное и выигрывал космический бой, придерживая в бою команды пилота или сбивая прицел штурмана-стрелка, но для взлома и сканирования незнакомого объекта моей энергии могло не хватить.

Потому и попросил быть рядом Галю. Галя-Галчонок, – проверенный «энергетический донор», – рядом с ней я «искрил и светился» во всех смыслах этих слов: становился сильным, ловким, умным и, наверное, красивым, судя по ласковому обожающему выражению почти круглых глаз.

Уперся взглядом в панель управления, настраивая внутреннее зрение, и вздохнул с облегчением: инопланетники не удосужились обыскать пленных. Голубые и розовые бусы, уже прочитанные мною раньше, четко показали пленников. Джессика, Маша, Джумбо и штурман Стюарт, касаясь друг друга спинами, сидели в прозрачном тетраэдре в центре корабля и неподвижно смотрели прямо перед собой.

Я кивнул, и Отрепьев торопливо щелкнул тумблером сенсоэкрана. Теперь картинку через меня мог наблюдать весь экипаж.

– Похоже на анабиоз, – выговорил Колька-стажер.

– Командир, переборки покажи, – засуетился Сашка Буратино, видимо, уже намечая пути штурма.

Легко сказать. Лучи преломлялись в многочисленных бусинах и стенках тетраэдра. Мелькнул потолок «тарелки» и «лапы» абордажных «кошек».

– Обшивка не толстая, – прокомментировал Сашка, – проломим.

– Даже не думай, ребята без скафандров, – возразил Гришка. – И зеленых человечков посмотреть не мешало бы.

– Симпатяги, на осьминогов похожи, – обратил наше внимание Сашка. Пять разноцветных теней появились около тетраэдра ниоткуда. – Цвет странный.

– Слишком яркий, – подтвердила Галя, – мультяшный, а руки-ноги длинные, как щупальца.

– Цвет переливается, – воскликнул Гришка, – хамелеоны.

Действительно, за минуту цвет всей группы переливами поменялся от светло-желтого до сине-фиолетового и багрово-красного и вновь вернулся к желтому.

– Они в прозрачных скафандрах, – догадалась Галя.

Я предостерегающе поднял руку, призывая к молчанию, и тронул Галчонка за плечо: как говоривали наставники: «В глаза ближних нужно заглядывать глубже», – и требовалась максимальная энергия, чтобы убедить братьев по разуму в нашей мирности и нестрашности, а потом и протоптать тропинку к общению. Быстро отсканировал путь через изменение цвета: белый, желтый, зеленый – дружба, согласие, надежда – человечки приняли установку, снизили интенсивность переливов и ровно отсвечивали заданной палитрой.

Начался двусторонний процесс: на экране возникли две поднятые руки с открытыми четырехпалыми ладошками, и я от души мысленно поблагодарил своих учителей, так хорошо угадавших методику контакта с братьями по разуму.

Поднятые руки, открытые ладони, широкая улыбка формируют в мозгу сигнал дружелюбия. Помнится, таким приемом мне удалось убедить в своем миролюбии злобного непредсказуемого шершня – осу-убийцу пчел.

ГЛАВА 26 ТРУДНОСТИ ОБЩЕНИЯ

Человек обезьяне не Бог,

равно и обезьяна человеку никто.

О разных мирах

Решение всякой загадки-задачки-головоломки начинается с нахождения отправной точки, кончика нити, потянув за которую, можно распутать весь клубок. Два-три сигнала, одинаково понятые мной и щупальцерукими братьями по разуму вполне могли послужить ключом к началу общения.

Контактер-переводчик, вживленный в мочку уха жидкий кристалл, – обязательный инструмент космонавта, – хранит в памяти более двух тысяч земных языков и диалектов, на базе которых методом сравнительной лингвистики, легко приспосабливается к любой незнакомой речи.

Материала для сравнения достаточно: «мертвые» языки, носителей которых «добросовестно» изжили соседи по планете; экзотические, которые могли признать родными два-три-десять индейцев на забытых Богом и людьми островах в океане. Языки без шипящих, без гласных, без согласных; с беглым ударением и закрепленным; музыкальным, похожим на птичий щебет…

Контактер-переводчик не мог пожаловаться на недостаток материала для синтеза удобоваримого языка общения с «консервонавтами», как обозвал наших инопланетных визави насмешник Гришка Отрепьев.

Умная машинка, опираясь на язык жестов и цветовое выражение эмоций, определилась за пару минут и выдавала ответы не только голосом, но и подстрочником на сенсоэкран. Язык оказался близок наречию индейского племени Акало, обитающему в Южно-Американских джунглях.

– Допускаю, что ребята знают о нас больше, чем мы о них, – предположил Гришка.

– Не исключаю, – значительно прищурился на экран Сашка Буратино.

Сашкину привычку запоминать и при случае козырять, чаще не к месту, «умным и красивым словом» команда без внимания не оставляла. Гришка и Галя переглянулись и прыснули смехом.

– Работаем, – переждав смешки, я потянулся к штурвалу; теперь связь обеспечивала техника, можно вернуться к управлению кораблем. – Выясняем желания пленных и находим точки соприкосновения.

– И у них наши ребята, – напомнил Гришка, присматриваясь к сенсоэкрану, на котором четырехпалая ладошка рисовала звездную карту и маршрут. – Меларус! – Гришка возбужденно ерзал в кресле, сверяя карту на экране со своей рабочей. – Точно, командир.

– Совпадение интересов облегчает диалог, – я повернулся в кресле и, показывая рукой, назвал по именам свою команду.

Ответ ждать не заставил. Контактер-переводчик справлялся неплохо, но приходилось дофантазировать отдельные слова. Знакомство прошло легко, и дальше «по накатанной» визави рассказали свою историю.

Оказалось, Меларус – родная планета «зеленых человечков», а земляне до сих пор не столкнулись с аборигенами, потому что меларусцы жили под куполами, которые земляне принимали за ледяные полярные шапки и до сих пор умудрились не исследовать:

– Вы нас не трогаете, мы Вам не мешаем.

– Логика, как у желтолицых братьев из поднебесной, – отметил Гришка, и, добавив в голос агрессивности, подался лицом к экрану. – Зачем америкосов забрали? – Зеленые человечки мгновенно возбудились и начали перемигиваться всеми оттенками красного. – И уже не надо долго подбирать матерные слова и неприличные выражения, – прокомментировал Гришка. – Америкосы-таки сунули нос под полярные шапки, а цвет у братьев по разуму основная эмоциональная единица.

– Очень удобно, – размечтался Колька-стажер, – подходишь к девушке, окрашиваешься в зеленый цвет надежды, а красавица уже согласно побелела.

– Взлетели на розовом облачке любви, – язвительно включился Отрепьев, – и нарожали новых зеленых человечков.

– Как вы на Вуди-Руди, – засмеялась Галя, – только одно на уме.

– А мне нравится, – вклинился Сашка Буратино. – Показали зеленую ладошку, значит, накормят, показали красную – в ухо дадут.

– Командир, – официальное обращение мгновенно оборвало легкомысленный треп. – Посадочная глиссада. Отпустим пришельцев?

Доклад прервал мощный рывок «тарелки» вниз и вправо.

– Грубо, – штурвалом и тягой я компенсировал попытку инопланетян освободиться, – похоже, близость к родному стойлу перевозбудила. Галя, помаши перед экраном ладошкой. – Новые беспорядочные потяжки рвали штурвал. – Включай, Галя, волшебную улыбку.

– И спой чудикам, – не замедлил вставить свои «две копейки» Отрепьев.

– Хорошая мысль. Быстро распакуй в фонотеке что-нибудь струнное.

– А-а-а, – растерянно тянул Отрепьев.

– Это приказ, Гриша. Умение напеть, а лучше наиграть на струнах души, не одно сердце взломало.

Первые аккорды прекратили рывки, как по мановению, а красные фигурки на сенсоэкране побледнели и сменили цвет на салатовый. Только самый маленький из щупальценавтов отвалил в сторону и сердито отсвечивал бордовым.

– Оппозиция, – пробасил Сашка Буратино, помолчал и с удовольствием выговорил. – Диссидент.

– Угадал с музыкой, – я дотянулся рукой до Галиного плеча. – Помнишь?

– Еще бы, – Галчонок обернулась, из почти круглых глаз пролегли по щекам дорожки слез. – Тогда казалось невсерьез, и встреча не за горами.

В день отъезда Галчонка столица ждала великих музыкантов, и эта мелодия буквально наполняла город: дома, салон таксолета, аэропорт. Мы веселились, не представляя, что разлуки затягиваются иногда надолго, порой навсегда; наша продлилась десять лет.

– Спасибо, Гриша, угодил.

– Старался, – Гришка усмехнулся. – Вру, не старался: первую попавшую включил: Ремо Джадзотто, адажио соль минор для струнных инструментов и органа, известное как Адажио Альбинони, исполнение группой «КВАТРО».

– Как-как? – растерянно развел руками Сашка Буратино. – Столько слов не запомню, на бумажку запиши.

– Обязательно, – Гришка улыбнулся каким-то своим мыслям. – Слова вторичны, и могут служить добру и злу; открывать истину и затемнять. Можно долго об этом говорить, но это будут только слова, которыми мы играем, скрывая свои мысли и замыслы. Отпустим пришельцев?

– Нет. Пригласи в гости и попроси не дергаться. Заодно и топливо сэкономят. Удивительно, Гриша, как интеллигентская подоплека души у тебя постоянно пробивается на свет.

– Считаешь, недостаток? – напрягся Гришка.

– Достоинство, но спорное, а иногда и опасное.

– А у меня не пробивается, – похвастался Сашка, – просто открытый и правдивый от сохи, парень от станка, росток от земли.

– Яблоко от яблони, – придерживая живот, чтобы не разошлись от смеха после операционные швы, поддержал Колька. – Знание своих корней помогает устойчиво стоять на земле.

– Командир, а как ты догадался, что консерванты поведутся на струнную музыку? – проигнорировал стажера Сашка Буратино, а Гришка Отрепьев едва не выскочил из кресла, торопясь разыграть простодушного парня. Я предостерегающе поднял ладонь и, подмигнув Галчонку, небрежно ответил:

– Внутренний слух, – значительно глянул на механика и пояснил. – Обычное дело у экстрасенсов: внутреннее обоняние, внутреннее осязание…

– Внутреннее чувство юмора… – торопливо добавил Гришка.

– Не слушай балабола. Кстати, посмотри на правый экран и отсчитай пятнадцать секунд – увидишь слоноподобный астероид.

– Точно, на слона похож, – Сашка уставил на меня восхищенный взгляд и догадался сам. – Внутреннее зрение?

– Да, Саша, – просто ответил я и скомандовал. – Готовимся к посадке.

Сашка рванул в машинный зал, вслед улыбалась команда. Слоноподобный астероид, до появления на правом экране, целую минуту маячил на переднем, и Сашка, единственный из экипажа, умудрился его не заметить.

– Тарелка имеет вес, – отметил Гришка перед началом торможения. – Можем провалиться на глиссаде.

«Провалиться – пройти, подчиняясь силе притяжения Меларуса, ниже расчетной кривой и не дотянуть до посадочной площадки.

– Уменьшим радиус циркуляции, – развернув корабль дюзами к планете, плавно потянул штурвал. Регулировать до приемлемого соотношение силы тяги двигателей и скорости падения корабля пришлось в ручном режиме, так как автопилот не имел в своем компьютере программы посадки с двойной массой.

Медленно опустил транспорт в бушующее море огня, дыма и пыли. Экраны наблюдения заволоклись черно-красными клубами. Легкий толчок отметил касание с грунтом. Дрожание обшивки и грохот за бортом сменились успокаивающим шелестом останавливающихся двигателей.

– Гриша, пока оседает пыль, свяжись с властью, проинформируй о пришельцах.

– Строго говоря, пришельцы на планете мы, – возразил «поперечный» штурман.

– Не будь строгим, имей снисхождение к человеческим слабостям, – эйфория от «мягкой» посадки настроила на благодушие.

Посадка космического транспорта реально трудная и опасная работа: десять процентов аварий космических кораблей – это грубое обрушение на бетонное покрытие космодрома прилета.

– Слабостям места нет, готов к работе, – раздался за спиной голос Кольки – стажера.

– Не торопишься? Двух суток не прошло, – с сомнением осмотрел стажера, вроде бы нормально выглядит. – Давай на сидячую работу, но, если что, сразу в изолятор. Геройствовать не нужно. Ферштейн? Галчонок, уступи место племяннику.

– Фи, – фыркнула Галя, вставая. – Разогнался выздоравливать, чтобы Джуди увидеть.

– А я не скрываю, – загорячился Колька, – мечта…

– Нечего бездумно лететь за мечтой, – бесцеремонно перебила Галчонок, – можно нарваться на разочарование.

– Вот сейчас… – Колька едва не плакал.

– Швы разойдутся, – грубо оборвала Галя племянника.

Колька обиженно замолчал. Галя сердито двигала посуду по стойке. Удивительное семейство, все и всегда друг с другом на повышенных тонах. Звякнул скайп, и экран заполнило бородатое лицо Федора, главы русской общины на Меларусе.

– Принимай гостей, – я кивнул на экран сенсосвязи, где переливались радостными цветами щупальцерукие пленники. – Похоже, они рады тебя видеть.

– Еще бы, – пробасил Федор и широко улыбнулся человечкам, отчего разноцветные начали еще и подпрыгивать. – Сейчас подойду.

– Лавры первооткрывателей пролетели мимо, – криво усмехнувшись, констатировал Отрепьев и повернулся ко мне. – Первый контакт с внеземным разумом состоялся раньше. Отпускаем?

Колька-стажер плавными движениями пальцев настроил обзорные экраны. Тарелка выпустила три гидравлические лапы, похожие на паучьи, поставила на грунт. Гришка последовательно, одну за другой, отцепил и спрятал в корпусе, удерживавшие «тарелку» абордажные «кошки». «Паучьи лапы» спружинили и поставили «тарелку» параллельно грунту.

ГЛАВА 27 НИКОМУ НЕЛЬЗЯ ВЕРИТЬ

Верят люди, значит, вру хорошо

Мимоходом

Площадка у трапа транспорта «Надежда» напоминала ярмарку. Серебристый диск космической «тарелки», добрых тридцати метров в диаметре, похожий одновременно на цирк-шапито и карусельный аттракцион, собрал вокруг себя все население фактории. Тракторенок-тягач приволок сцепку из пяти вагончиков-модулей – жилые и рабочие помещения для экипажей.

В центре движения у подножия памятника, устремленно бегущему в неизвестную даль псу Тобику, возвышался глава фактории и русской общины на Меларусе бородатый невозмутимый Федор, а около его ног радостно прыгал прототип и натурщик мемориала – лохматый мордатый пес Тобик.

Переминались в ожидании приодевшиеся в металлопластиковые костюмчики тарелконавты, об их эмоциях можно было судить только по изменению цвета треугольных, вершиной вниз, лиц. Пес Тобик рванулся радостно к рукам, и я, прихватив за шкирку, забросил собаку на плечи воротником.

– Здорово, брат, – Федор стиснул ладонь, приобнял другой рукой. – Прикипел к тебе наш символ-талисман штатный. Смотри не увези.

Тобик, будто понимая, ловко повернулся и радостно моргал черными блестящими глазами.

– Знакомь с братьями по разуму, – я протянул руку ближайшему, – у нас контактер-переводчик напутал, наверное, обозвал ребят примитивно по номерам.

– Первый, – прозвучало в ухе и четырехпалая ладошка крепенько прихватила пальцы.

– Второй, – похоже, ребята давно общались с землянами и вели себя просто и естественно.

– Третий, – малорослый тарелконавт выступил вперед и энергично тряхнул руку; видимо, тот самый «оппозиционер», который в корабле отсвечивал бордовым.

– Не ошибся контактер. Дальше попробую сам догадаться, – я обернулся к Федору, – остались Четвертый и Пятый?

– Не угадал, – Федор развеселился и шлепком ладони подтолкнул очередного тарелконавта.

– Четвертая, – пропищал-пропел в ухе высокий голосок.

– Пятая, – откровенно потешаясь надо мной, представилась пятая.

– Они представляются по номеру в команде, пояснил Федор. – Первый – это главный.

С особым удовольствием взял пальчики обеих девчушек в ладонь и накрыл другой. Придержал, переводя взгляд с одного лица на другое, и белые щечки зарозовели теплым возбуждением, а треугольники глаз заблестели улыбками.

– Собачку отпусти, – пробасил Федор.

– Пусть погреется, ему там хорошо, – я почесал Тобика за ухом. Совершенно разомлевший от счастья пес, потянулся и радостно застучал хвостом по спине.

Правду сказать, я использовал собачку, чтобы не тратить энергию, закрываясь от сильного экстрасенса, которым оказался Третий. Лицо парня наливалось негодующим свекольным колером, в тщетных попытках извлечь полезную информацию из перекрывающей мое энергетическое поле ауры бестолкового беспородного кобелька.

Временной ли провал повлиял, но воздух на планете будто пропитался настороженностью и недоверием.

– Никому нельзя верить, – подтвердил Федор и кивком пригласил внутрь одного из модулей. – Выпьем пивка с местной воблой-воблешкой.

– Есть рыбалка?

– Химик Николай балуется с удочкой. Философствует о жизни, вперив очи в поплавок; как бы не свихнулся от вида бесконечной водной глади.

– Созерцатель и философ и должен существовать на открытом, небогатом предметами и событиями пространстве, – пошутил я, – в избытке времени, стремящемся к вечности, но ты, конечно, материалист и практик?

– Пустота красива, долго можно смотреть не отрываясь, но обманчива зараза: зовет, а зачем – не говорит. У меня охота, – подмигнул Федор. – Днями увидел глухаря на сосне, торопливо ружье вскинул, а глухарь в ответ: «Кар-р-р», – и тут обман.

– Прав, Федя, лучше не верить, – я забрал рыбу и пиво и перенес в самый дальний домик, налил в прозрачные высокие стаканы и начал обдирать серебристую кожуру с воблешки. – Колись, пошто в грубый космический разбой ударился?

– Жестко квалифицируешь, – зябко повел плечами Федор.

– Мягко, а справедливый международный суд категорически скажет «терроризм».

– Душевная простота и сердечная открытость после вашего отлета остались только в Тобике, – Федор глянул печальными карими глазами глубоко несчастного человека, горестно вздохнул, отпил больше половины из стакана и взъерошил пальцами смолевую бороду. – Остальные жители прожигали друг друга подозрительными взглядами и не вынимали из-за пазухи правую руку, крепко сжимающую приготовленный для ближнего камень.

– А причиной всего оказалась…?

– Причин было несколько, – торопливо перебил Федор. – Сначала к америкосам прилетел транспорт «Клондайк».

– Неожиданно, думали ремонтируется на Луне.

– Потом катаклизм, похожий на конец света, и провал во времени. Шедший следом за «Клондайком» рейдер-база «Техас», до сих пор не может нас найти.

– Я в том еще беды не вижу, – попытался я развеселить друга поэтической строкой.

– Да скука, – вот беда, мой друг,[8]8
  А.С. Пушкин «Евгений Онегин»


[Закрыть] – мгновенно отозвался Федор и радостно захохотал.

– Нам скучать не приходилось, – радуюсь за вас.

– Радость ущербная, – Федор вновь наполнил бокалы и признался. – Джуди Нигерскиллер оказалась стихийным бедствием: перессорила мужиков, прознала о нашем общении с аборигенами, и америкосы решили отправить щупальцеруких на Землю для лабораторных исследований.

– Для опытов? Акт, несовместимый с принципами гуманизма.

– Америкосам в очередной раз захотелось показать себя выше других и обозначить массив, на который могут плюнуть сверху и ничего за это не будет.

– Чисто научный интерес отвергаешь изначально?

– Я решил снять экипаж с медборта и обменять на аборигенов, а ты влез, – Федор настойчиво «буровил» меня взглядом. – Где взять слов, чтоб выплеснуть досаду?

– Если начну оправдываться, запишешь во враги и перестанешь здороваться? Теряюсь от максимализма друзей. Командуй.

– Желание вернуть аборигенов семьям по прежнему актуально.

– Без проблем, но, не будь я экстрасенс…. вижу сверхзадачу.

– Умеешь между строк душевные терзания прочитывать, – Федор смущенно засопел. – Джуди исчезла на второй день, и сердце мое…

– Идешь с нами?

– Собираемся… И еще: Джуди знала о «Клондайке»… Допивай напиток Богов. Сами делаем, без пива же никак, хоть на Марс улети, хоть вокруг Плутона болтайся, – пиво нужно.

– Не успокаивай… значит, Галчонок, моя девушка, тоже знала?

– «Клондайк» должен был подобрать космокапсулу с астронавтками, после вашей кончины.

– Грустно, Федор, но я тебе верю.

На улице грохнул мощный взрыв, и окна модуля осыпались мелким стеклом на пол. На месте первого вагончика чернела трехметровая воронка.