Текст книги "Получить статус Бога"
Автор книги: Алексей Большаков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 22 ДРУГАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Смотрим вокруг, – глаза округляются
Из воспоминаний старого космонавта
– Черт! Черт» Черт! – Гришка Отрепьев напряженно вглядывался в экран обзора передней полусферы и часто бил кулаком по колену. Обернулся в возмущении и досаде. – Все не так. Все неправильно. Так не должно быть…
– Не кипятись. Григорий, – я также вглядывался в картину незнакомого, но обычного космоса: попутно косил глазом на экран сенсосвязи с американским медбортом. Маша-Машенька недовольно в ответ хмурилась, спасай таких… – В чем причина недоуменных взглядов, Григорий? У тебя есть причины для беспокойства?
– Нет, – ответил Гришка резко и язвительно, – просто ленивые умствования праздного после обеда ума, на подвернувшуюся нечаянно тему. Командир, мы уже десять минут в другом измерении, в другом пространстве, – штурман-стрелок снова обвел глазами боевую рубку и, едва не по слогам, как для безнадежно тупых, прояснил свое недоумение. – На экране такие же звезды, такой же космос, пусть другого рисунка, но космос и звезды, а в кабине транспорта те же самые мы. Не нормально…
– А нормально, если бы у нас выросли рога? – удивилась из-за моего плеча Галя-Галчонок.
– А с экрана простер руки Бог, – развеселился Сашка Буратино и, пытаясь изобразить картину, протянул руки к Джумбо-Ване и пробасил. – Здравствуйте, разноцветные дети мои, приветствую вас в другой реальности.
– Другой не нада, Сережья, – забеспокоился зулусский вождь. – Давай обратно, давай, где я царь и вождь, да.
– Все в наших руках, Ванюша, – я подмигнул Гале-Галчонку, приглашая к розыгрышу. – Галочка, ты уже скучаешь без подружки Джуди?
– Очень бы хотелось увидеть напарницу, – не глядя на Джумбо, лукаво улыбнулась Галя, – как она в покинутой реальности, не обижают ли мужики-здоровяки хрупкую девушку?
– Командир, поворачиваем? – с экрана больнички-изолятора глаза наивного Кольки-стажера заблестели радостной надеждой.
– Больным слова не давали, – пошутил Сашка Буратино.
– Не больной, а выздоравливающий, – разулыбался во весь рот Колька. – Так поворачиваем?
– Эй, Сережья, давай не надо, – при воспоминании о Джуди Нигерскиллер к зулусскому царю вернулись прежние страхи, и лицо заметно побледнело. – В этот пространство посмотрим-поищем планет, как Вуди-Руди.
– Маша, – я постучал пальцем по микрофону. – Пригласи своих на объединительное совещание. Теперь нам волей-неволей придется взаимодействовать, хотелось бы согласия в общей работе.
Девушка повернула лицо в мою сторону медленно и болезненно тронула рукой правый висок, – мигрень у девушки – шанс у рыцаря. Торопливо послал мысленную волну, и Маша устало прикрыла глаза; видимо, давно терпит.
– Маша, слушай меня. Головная боль – это серьезно. Сядь свободно, глаза не открывай. Представь покачивание моих ладоней у висков; стою позади, и ты чувствуешь тепло на коже; прихватываю боль ладонями и качаю, она качается вместе с движениями моих рук, поднимаю и плавно убираю в сторону, будто корону. Не открывая глаз, прислушайся к себе. Все.
– Никто не просил, – Маша облегченно радостно крутилась в кресле, но на меня посматривала по прежнему настороженно. Упрямая девушка. Я «перещелкнул» канал на «интим», исключая экипажи из разговора и перешел на воркующий полушепот:
– Не оценила старания, а у меня руки лечебные. Мог бы хорошие деньги зарабатывать бесконтактным массажем, – пытался закрепить победу.
– Отличный кусок хлеба на старость, – отрезала Маша, – когда из космонавтов за несоответствие выгонят.
– Извини, Машенька, за тупость и нечуткость. Не сообразил, что ты через столько разделяющих километров можешь не расслышать моего утробного нежного мурлыканья. Поверь, оно было и есть, и сейчас выгибаю спинку и пушу шерсть на загривке в ожиданиях следующих прикосновений. Я тебя чувствую, – это факт. А ты грубиянка, надежное мужское плечо отталкиваешь.
Машенька забавно изображала взрослость и строгость, и я не упустил случая позабавиться, поиграть с девушкой, как кошка с мышкой.
– Дожидаюсь встречи, предвкущая плавное кружение в медленном танце под звуки полузабытого, но сладко волнующего шлягера.
– Похоже на плебейские пошловатые изыски, – снисходительно улыбнулась Машенька, – приличным девушкам ближе «Сказки Венского леса».
– А вот этого не надо, – строго оборвал и сопроводил отсекающим взмахом «музыкально эстетическую отрыжку утонченной курсистки». – Ты умная, красивая все понимающая, но, когда включаешь дворянско-снобистские закидоны, во мне вскипает пролетарское самосознание; и голоса героических предков вновь зовут к борьбе за свободу и равноправие.
Совершенно растерявшаяся девушка, не зная, что ответить на неожиданный спич, смотрела виновато, и я с удовольствием продолжил «экзекуцию»:
– В очередной раз убеждаюсь в правоте революции, погрузившей однажды на пароход и вышвырнувшей лучшую часть соплеменников, с голубой кровью и белой костью, за пределы страны.
– Допускаю, – Машенька закраснела до слез и готова любыми средствами компенсировать мои «уязвленные пролетарские амбиции». – Правящая верхушка допускала элементы барства и снобизма, но в свободном мире это считается пережитком. – В смущении девушка выглядела трогательно красивой.
– И тем не менее вылезает иногда, – заканчивая игру, добавил в голос легкие примирительные нотки. – Предлагаю дообсудить антогонистические противоречия при личной встрече и окончательно сблизить позиции и закрепить отношения дружеским сексом.
Машенька вновь покраснела и оскорбилась, – что и требовалось доказать. Правду сказать, медборт «Онтарио» для нас обуза, и в другое время я с легким сердцем предоставил американцу свободу множить ошибки, но из кресла первого пилота нарочито хмурилась, изображая опытного взрослого космонавта, Маша-Машенька-Машулька и часто трогала и поправляла на шее голубые и розовые бусы – мои неоплаченные секс-векселя, а я мальчишка обязательный и всегда возвращал долги. Интересно, знала ли девушка «цену вопроса»?
– Даже не надейтесь давить и управлять, мужскому шовинизму нет места на американских кораблях, – негодующая Маша пулей выскочила из кресла, и мой мужской экипаж торопливо направил глаза в экран сенсосвязи.
При стройной тонкой фигуре массивные высокие бедра велосипедистки или конькобежки, возбуждающе обтянутые блестящей голубой тканью комбинезона; аккуратные высокие грудки-яблочки, чутко вздрагивающие на каждом движении, и строгие, широко расставленные серые глаза над прямым тонким носиком и пухлыми резко очерченными губами. Джумбо даже застонал, плотоядно облизываясь.
– Сережья, попроси, и Анжела встанет…
Зулус Джумбо при каждом сеансе связи торопливо придвигался к экрану и начинал с объемной Анжелой нескончаемый воркующий диалог со страстными взглядами и обещающими причмокиваниями.
– Машенька-солнышко, прими уверения в почтении, но мы вместе попали в трудную ситуацию, – я игриво подмигнул девушке и на чистом глазу соврал. – Без вашей помощи нам не выбраться. Поработаем вместе?
– Нет! – твердо возразила Маша, – Америка не бросает свои корабли, и мы уже связываемся с рейдером «Техас». До встречи.
Картинка рубки на экране сенсосвязи замерла и начала распадаться на множество разноцветных квадратиков. Монитор кругового обзора отразил вспышку запускаемых маршевых двигателей медборта «Онтарио». По широкой дуге развернув корабль, девчонки двинулись в обратный путь.
– Дуры, – на этот раз негативно отозвался об американских космонавтках Сашка Буратино. – Не осмотрелись, не подумали. Пошли бы за нами и выбрались без проблем.
– И ты, Сашка? – Галя-Галчонок, возмущенно сжимая кулачки, встала против двухметрового механика, с трудом дотягиваясь макушкой до его плеча. – Ты тоже считаешь женщин ниже мужчин?
– Я? – и без того не быстрый умом Сашка растерялся и начал беспомощно оглядываться.
– Удел женщины – кюхен, кирхен, киндер, (кухня, церковь, дети) – неуместно пошутил Отрепьев, и Галчонок «взорвалась» благородным негодованием.
– Феминофобы, женоненавистники, – презрительно морщила губы Галчонок, – если девчонки пожалуются в Международную лигу женщин, я выступлю на их стороне…. и расскажу о пытках. – Отдельно отнеслась ко мне.
– Ми любит женщина, – попытался оправдаться Джумбо, но только «подлил масла в огонь». – Спать с Анжела, пока смерть не разлучает.
– Кобели, – разъярилась Галчонок, – женщины вам нужны для плотских утех.
– Похоже, у нас завелась «пятая колонна», – сокрушенно отметил Отрепьев.
– Мягче надо к мужикам, – всерьез обиделся и упрекнул Сашка, – а не как ты.
– Шутки в сторону, – подавляя смех, взглядом собрал внимание команды. – Общая задача, определяемся во времени и пространстве.
– Чтобы измерить, требуется мерка, – разговор перешел от абстракций к конкретике, и Сашка Буратино сразу успокоился и «растормозился». – Например, чтобы узнать рост, прислоняемся к мерной планке.
– Найти эталон для сравнения, – поддержал Гришка.
– Точка отсчета, – едва не влезая головой в монитор, торопливо поспешил высказаться Колька-Стажер. Парень, скучая в больничке-изоляторе, все время оставался на связи с центральным постом.
– Не трудно, – по-обыкновению, съязвил Отрепьев, – методом случайных чисел выбирается произвольная точка, которая движется по непредсказуемой траектории.
– Из космической дали нашей точкой отсчета может быть только Земля-матушка, – неожиданно взгрустнул Сашка Буратино.
– Мы задачу решаем или стихи пишем? – удивился Отрепьев. – Хотя механик прав, Земля – достойный эталон. Командир?
– Только одностороннюю связь, чтоб не вообразили, будто слушают пришельцев.
– Ее нет, – не сводя глаз с монитора, Гришка водил пальцами над голографической «клавой» локатора, – командир, Земли нет.
– Земли нет нигде, или только там, где рассчитывал ее увидеть?
– Торможу, – повинился Гришка, торопливо изобразил на большом экране масштабную «Паутину» с транспортом «Надежда» в центре и начал методически сканировать пространство по секторам. Выдохнул облегченно. – Есть, командир.
– Занимайся, а нам феминисток вытаскивать.
– Думаешь, уцелели? – Сашка опасливо покосился на Галю-Галчонка.
– Масса у «Онтарио» ничтожная, отделаются синяками.
Все время дискуссии я наблюдал на мониторе локатора полет медборта «Онтарио». Как и ожидалось, девчонки вернулись к «Черной дыре», рассчитывая подняться вдоль столба и попытаться прорваться обратно в «плоский космос» на краю черной воронки. Примерно то же самое, что снизу пробить лед, сковавший поверхность озера.
Медборт «Онтарио, завершая широкую дугу, ударился по касательной о пограничный слой сжатого вращением пространства, получил резкое ускорение и падал, пересекал наш маршрут безжизненной, неуправляемой металлической массой.
– Судьба хранит умом убогих, – философски прокомментировал я, и, прихватив Галчонка за талию, притянул упирающуюся на колени. – Оставить упрямых самих выпутываться или разрешишь спасти?
ГЛАВА 23 ВСЕ БОЛЕЗНИ ОТ НЕРВОВ
Диагноз «безнадежен» сменился
на «стабильно тяжелый»
Мимоходом
Американский медборт «Онтарио», беспорядочно кувыркался, падал, пересекая наш маршрут.
– Как желтый лист на ветру в осеннем парке, – заворожено глядя в экран, выговорил Сашка Буратино.
Среди напряженной работы, иногда возникают моменты тишины, именно в такой и угодила «поэтическая» реплика. Пауза продлилась общим недоуменным осмыслением и обвалилась сумасшедшим хохотом: подобных сравнений в своей истории космонавтика наверняка не слышала. Сашка смутился и налился малиновым цветом до корней волос.
– Грустный мир поэта не вовремя заметила спешащая по своим заботам толпа, – торопливо откомментировал Гришка Отрепьев.
Выполнив маневр уклонения, отпустил штурвал. Нежно притянул Галю за плечи, и радостно почувствовал ответное теплое движение.
– Уже почти перестала злиться, – улыбнулась Галчонок.
– И сразу не нужно было напрягаться, – уверил «на чистом глазу». – Привыкай в начале гнева трогать рукой; нащупаешь белое, теплое и пушистое – это я – и поймешь, что данная субстанция не может иметь плохих намерениев.
– Сейчас поверю, – радостно засмеялась Галя моему признанию. – Только лапшу с ушей стряхну.
– Слушай Колькины подсказки, – я передал девушке штурвал, и кивнул на внимательно наблюдающего с «больничного» экрана стажера. – Рулями работай плавно и предсказуемо, чтобы у пациента швы от нервных нагрузок не разошлись. Джумбо, собираемся.
Гришка Отрепьев, водя пальцем по монитору, торопливо рассказывал о маршруте движения в чужом корабле:
– Заходите через дюзы, вскрываете переборку машинного зала и сразу завариваете за собой дыру. Дальше только отсечные люки с формальным кодом доступа.
Джумбо-Ваня еще ворочался в кабине космошлюпки, умащивая свое большое тело в кресле, когда я легко оторвал ракетку от корпуса «Надежды» и, выполнив широкий разворот, с ходу пристыковался к причальным крюкам медборта «Онтарио».
Методики проникновения в чужие корабли отрабатываются и совершенствуются постоянно. Космический десант, как правило, вламывается, прожигая лазерным резаком обшивку корабля, напрямую в боевую рубку или машинное отделение.
Нам необходимо сохранить герметичность корабля, залог выживания находящегося в бессознательном состоянии экипажа, и потому забрались через кормовую часть. Формальный код – это код домофона, когда пользователь набирает первые пришедшие в голову цифры: три, пять, семь – наиболее употребительная комбинация. Легко открывая межотсечные люки, добрым словом вспомнил учителей в Школе Космолетчиков, – хорошо учили.
Обстановка в боевой рубке не удивила. Удар снизу о воронку «черной дыры» выбил, оборвав привязные ремни, экипаж «Онтарио» из кресел и разбросал по рубке. Тела двух девушек и «голубого» штурмана-хирурга лежали на полу. Маша пыталась шевелиться, двигала рукой, возвращаясь в сознание.
– Давай, Джумбо, вспоминай средства народной зулусской медицины для лечения болящих.
– Там-Там нет, – возразил, горестно разглядывая поверженный экипаж, зулус.
– Где-где нет? – искренне удивился я, усаживаясь в кресло первого пилота.
– Там-Там – лечебная барабан, – пояснил Джумбо. – Там-Там бьем Бум-Бум, – мертвый встает.
– Вот дикари. По щекам похлопай, а лучше погладь: штурману-красавчику должно понравиться; Анжелу по заду хлопни, только сам не возбуждайся…. – убедившись в исправности оборудования, включил экран сенсосвязи с «Надеждой». – Галчонок, держи штурвал ровно, стыкуем корабли.
Плавно «притер» медборт к стыковочному узлу на корпусе «Надежды» и дружески мигнул глазом загоревшейся на приборной панели сигнальной лампе. Встав с кресла, поднял на руки Машу, чувствуя телом томное возбуждающее тепло женского тела, но, заметив ревнивый взгляд Галчонка, поспешил оправдаться:
– Не случалось до сих пор медиков лечить.
– Никакой разницы, – сказала, как отрезала Галя. – Хоть бы совесть поимел: уже пять минут девушку нянькаешь-лапаешь, еще поцелуем оживить попробуй…. Елисей-самец. Положи в кресло и подключи автодиагност. Пользоваться умеешь?
– Не в лесу родились, – изображая лицом обиду, легко соврал в ответ.
Автодиагност – отличная американская машинка – шесть датчиков на конечностях и голове мгновенно высвечивают подробный реестр недомоганий, а, главное, дают перечень и последовательность действий врача и очередность введения медикаментов. Всем троим пострадавшим пришлось восстанавливать гемоглобин, ликвидировать авитаминоз, нормализовать сердечную деятельность. Стресс и сильнейший удар состарили ребят на пару лет и резко истощили силы организма.
Джумбо-Ваня оказался ловким медиком, нежно массировал коричнево-темную гладкую кожу на обширных ягодицах Анжелы и заботливо протирал ваткой со спиртом места уколов. Быстро сделали необходимые инъекции и оставили ребят набирать силы в оздоравливающем сне. Зулус занялся изучением американской кофеварки, а я вернулся в кресло первого пилота, позвал Гришку Отрепьева:
– Как Земля? Далеко ли сместились?
– Терпимо, – радостно заморгал в монитор усталыми глазами Гришка. – В пределах допустимой погрешности. Конкретнее, сегодня утром взлетели с Вуди-Руди.
– Две недели блужданий по космосу псу под хвост… Другая тема, я не сказал, а ты в последнее время тормозишь, не догадался, конечно…
– Обижаешь, командир, – Гришка попытался сделать оскорбленную мину, но веселое возбуждение не позволило. – Планета Меларус нашлась. Китайцы еще не взлетели, и я потребовал от твоего имени разгрузить фелексин обратно. Сейчас желтолицые догружают освободившееся пространство лягушками и тритонами и ждут от тебя официального запрета на вывоз фелексин и разрешения на взлет.
– Удивительная покладистость.
– Они «реально боимся», – передразнил Гришка.
– Пошли китаезам факс, и пусть уматывают. Предупреди о ждущем перед Луной «Клондайке».
– Ждал: скажешь или нет, – Гришка насмешливо смотрел мне в лицо.
– Неужели я настолько деградировал и «в легкую» подставляю под удар невинных?
– Цинизм и жесткая брутальность из тебя потоком прут.
– Гриша, ты выплескиваешь накопленное и скрытно в душе сберегаемое?
– Не ищи во мне обид, и не относись настороженно, командир, – Гришка вздохнул, – когда швыряю камень в прежнюю дружбу, я не достаю специально приготовленный из-за пазухи, просто хватаю первый попавшийся из-под ног. Все честно. Ты изменился и не в лучшую сторону, Серега.
– Не заговаривайся, брат. Уж больно строг ты, а китаезы далеко не ангелы, передумал: пусть нас дождутся, – попытался смягчить слова улыбкой. – Обо мне потом. Свяжись с Русским подворьем на Меларусе. Спроси Федора, как перенесли взрыв. Передай привет Джуди Нигерскиллер.
За спиной шлепнулся о пол пластиковый стаканчик с кофе, а следом рухнуло большое тяжелое тело. Пришлось срочно делать противо стрессовые инъекции зулусскому царю, благо, Анжела очнулась и ненавязчиво оттеснила в сторону, приняв на себя заботу и лечение чернокожего гиганта. Лукаво подмигнув, утвердила зулуса на ногах и, нежно-утробно воркуя, повела в глубь корабля.
– Нельзя же так, командир, – проводив глазами парочку, весело упрекнул Гришка. – Джумбо, услышав о Джуди, едва медвежью болезнь не заработал.
– Медвежья болезнь – лечит нервы. Это прекрасно знали врачи Эпохи Возрождения и пользовали больных исключительно клизмой и кровопусканиями, – вмешался в разговор Колька-стажер, которому упоминание о Нигерскиллер явно приподняло настроение.
– Все болезни от нервов, – посетовал, улыбнувшись Галчонку, – надо срочно чего-нибудь успокаивающего съесть; или сам начну безадресно материться в пространство, которому и дела нет до накопленной мной злости.
Теперь корабли соединял открытый в обе стороны стыковочный шлюз, и дорога в центральный пост «Надежды» не заняла много времени.
ГЛАВА 24 НОВЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА
Не горюйте о местах и временах:
они не исчезают, только обретают иное качество.
Мы живем и работаем в космосе, то есть, в бессмертии:
мне все труднее скрывать от читателей, что по космосу
можно двигаться не только через пространство, но и
через время; – это зависит от скорости и направления.
Философски «о личном»
Связка из транспорта «Надежда» и медборта «Онтарио» потихоньку-полегоньку, в досветовом режиме, дрейфовала к Меларусу. «Глубина погружения» составила примерно две недели в будущее, и корабли оказались на одной временно-пространственной ступени с планетой. Теперь предстояло объединить заинтересованные стороны и начать выравнивать пространство и время с далекой Землей, попутно разбираясь в сложившейся ситуации.
Американские астронавты: «голубой» штурман-стрелок-хирург Стюарт и Маша – первый пилот – спали, набираясь сил после удара о пространственно-временной барьер. Второй пилот Джессика обихаживала и приводила в чувство нашего зулуса Ваню-Джумбо, проявившего душевную и физическую слабость при упоминании о Джуди Нигерскиллер.
Гришка Отрепьев неустанно сканировал пространство, сравнивая и увязывая незнакомые картины в единое полотно, на котором еще предстояло найти и открыть дверцу в прошлую жизнь. За обедом штурман попытался объяснить нам ситуацию:
– Получилось нечто вроде временной лестницы: мы попали на одну из верхних ступенек, а находившиеся вблизи эпицентра провала-апокалипсиса, нырнули глубже всех, – бог весть, где теперь их искать.
– Слово «нырнули» имеет определенно направленное значение, – отметился с больничного экрана штатный энциклопедист Колька-стажер. – Нырнули, значит, провалились в прошлое.
– Снимаю шляпу, – Гришка салютнул вилкой с намотанными на зубцы спагетти. – Не устаю отмечать недюжинные предпосылки к аналитическому мышлению у нашего второго пилота.
Вроде бы и не сказал Гришка ничего обидного, но стажер мгновенно закраснел в смущении, а команда захихикала, в очередной раз убедившись, что перебивать записного насмешника чревато.
– Планета Меларус «нырнула» на две недели вперед, где мы ее и догнали, благодаря гонору и тупой упертости дорогих сердцу командира американских пилотесс.
– Гриша не отвлекайся и не нарывайся, – в полемическом задоре Отрепьев намекнул на мой интерес к первому пилоту «Онтарио» Машеньке; пришлось оправдываться. – Девушки спасли нашего товарища, а Джессика, второй пилот, судя по ритмичному вздрагиванию корпуса корабля, прямо сейчас проводит антистрессовое мероприятие и становится супругой нашего Вани-Джумбо.
– Серега, не опошляй? – возмущение Гали-Галчонка вновь привнесло струйку веселья. – Джессика из уважаемой семьи добропорядочных мормонов…
– Галчонок, ни сном, ни духом. Уверен в чистоте помыслов зулусского царя.
– Разделяю уверенность об отсутствии между молодыми секса, – торжественно поддержал Отрепьев, пряча смешинку за прищуром серых глаз, – максимум, невинные целомудренные разговоры о личном…, платочек потеребить; но давайте к делу: очень возможно, что взрыв распространился равномерно во все стороны пространства и времени. Прошу принять как гипотезу.
– А если не примем? – неуместно, видимо, чтобы не молчать, возразил Сашка Буратино.
– Вопрос обоснуй, – Гришку Отрепьева ветром подбитыми репликами с мысли не сбить. Сашка беспомощно оглянулся и, не встретив поддержки, промямлил.
– В смысле, нам бы снова в прошлое, типа, откуда взяли, туда и…
– Губа не дура, но и я не истина в последней инстанции, только подаю темы для размышлений, в том числе и командиру, – отметил Гришка, очевидно, собираясь продолжать буффонаду и стопроцентно использовать свою минуту славы; пришлось вмешаться:
– Пространство и время поработали на нас: образовали пазухи-карманы другой временной реальности, куда мы и залетели, прорвав оболочку, и откуда не смогли выбраться наши американские коллеги…
– И сейчас зализывают синяки и шишки, – снова подал голос Колька-стажер. – Пазухи и карманы по другому называются «под-, над-, гипер-пространством».
– Устами младенца, – обернувшись к экрану вполоборота, ревниво снасмешничал Гришка. – Но все эти чужеродные друг другу карманы, пазухи и сгустки укладываются в единую систему координат и, следовательно, легко могут быть просчитаны, найдены и увязаны одной тропинкой, которая и выведет нас в пространственно-временной континиум, знакомый и привычный с самого рождения.
– Бездоказательно, – сказал, как отрезал, Колька-стажер; самолюбование Отрепьева здорово разозлило парня; он даже приподнялся с кушетки. – Бездоказательно и неубедительно. Претензии на парадоксальность, и алогичные изыски праздного ума.
– Как-как? – Сашка Буратино вилку опустил и остался с открытым ртом, услышав связку из такого количества «умных» слов. Толкнул Гришку локтем. – Давай, ответь за разговор по-пацански.
– Метель-вьюгу видел? – Гришка Отрепьев праздновал победу. – Основная масса снега летит вперед, но там и здесь образуются смерчики, циклончики, тайфунчики, – завихрения, в которых крутится множество снежинок, отбившихся от основного потока. Они задержались в другом пространстве и в другом времени, но остались в той же системе координат, – мы видим это невооруженным взглядом.
– Визуально, – поддержал Сашка Буратино.
Собиравшая посуду Галя поставила тарелки на стол и захохотала, следом заулыбались и остальные. На больничном экране старательно сдерживал смех, оберегая послеоперационные швы, Колька-стажер, разом зауважавший штурмана, наглядно и просто показавшего выход из сетуевины.
– Григорий, вызывай Меларус. Отставить! Экраны кругового обзора! – связка из кораблей уже не вздрагивала, а беспорядочно тряслась. Как бы ни были безудержны в сексе негры-гиганты Джумбо и Джессика, вибрацию, раскачивающую конструкцию из двух межгалактических транспортов, они устроить не могли.
Свет бортовых огней и прожекторов-искателей заскользил по обшивкам кораблей. Лучи, срываясь с титановой серебристой поверхности упирались, обрывались в пустой черноте космоса. На первый взгляд, ничего необычного, но медборт «Онтарио» беспорядочно дергался, поворачивался, будто невидимая рука пыталась отломить-оторвать его от стыковочного узла.
– К бою! Скафандры. Галя, буди америкосов. Саша, перекрой шлюзовые камеры между кораблями. Гриша, ищи позади «Онтарио».
– Почти нашел, – Гришка задействовал камеру и прожектор с нашей кормы и осветил над американцами корабль, похожий на большую консервную банку, – явно не земного происхождения.
Агрессор опустил на корпус «Онтарио» луч-трубу, двухметрового диаметра, прожег обшивку и, как пылесосом, втягивал в свое нутро наших заокеанских братьев. Медленно поворачиваясь во всех плоскостях, неторопливо плыли в ярком луче первый пилот медборта «Онтарио» Машенька, трогательно умостившая под щекой правую ладонь; игриво отмахивающийся от невидимого противника «голубой» штурман Стюарт; не успевшие расцепить страстных объятий в «мессионерской позе», полуодетые зулус Джумбо и второй пилот Джессика.
– Не слабой ширины лифт у пришельцев, – прокомментировал Отрепьев, – задница второго пилота даже не чиркнула.
– Гриша, заведи управляемую торпеду с тыла.
– Надеешься победить?
– Нет, подожду пока нас всосут и утрамбуют в пластиковый контейнер для биологических образцов. Пошел!
Воевать на столь малом расстоянии атомным оружием опасно, но я надеялся укрыться от взрыва за корпусами пришельцев и американцев. «Большая консервная банка» некоторое время игнорировала идущую по большому кругу торпеду, потом ухватила в лучи нескольких прожекторов. Гришка напрягся, засуетился, ко лбу прилипли мокрые пряди волос.
– Командир, отжимают.
– Взрывай.
Ядерная вспышка осветила космос позади инопланетного корабля, разом обрисовав контур, многократно превышающий размеры «Надежды». Под ударом взрывной волны, чужак заметно просел, сокращая расстояние до американца, погасил луч-трубу. На противоположной от нас стороне светило нешуточное пламя от горящего металла. Махина сорвалась с места и стремительно разгонялась.
– Торпеду.
– Есть, – Гришка, хищно вглядываясь в экран, вновь заводил снаряд сверху. – Не успеваю…
– Рви!
На расстоянии прямой видимости вспышка взорвала, осыпала центральный экран передней полусферы. Правый и левый мониторы-хамелеоны выдержали, затемнились и показали ответный выстрел с «консервной банки», – продолжительный слепяще-белый луч. Я резко сработал штурвалом, загораживая транспорт американским медбортом.
– Все, можно открыть глаза, – вздрагивающими пальцами отстегнул и сбросил шлем скафандра. Оглядел экраны и мониторы кругового обзора.
В пустынном спокойном космосе транспорт «Надежда» продолжал дрейфовать к планете Меларус с досветовой скоростью. На левом экране дымился стыковочный узел-шлюз, с которого бесследно исчез-испарился американский медборт «Онтарио».
– Твою мать! Форсаж! – ткнул кнопку перевода кресел в антиперегрузочный режим и направил транспорт в след «Большой консервной банке». – Приготовиться к переходу светового барьера. Общий вопрос: что это было?
– Летающая тарелка, – мгновенно отозвался Сашка Буратино.
– В форме консервной банки, – не замедлил «приколоться» Гришка Отрепьев.
– Однообразите, ребята, – я повернулся к «больничному» экрану. – Коля, сверкни интеллектом.
– Корабль, будто вытянулся перед рывком, а потом снова собрался в диск, – торопливо поделился наблюдением Колька-стажер.
– И я заметил, – поддержал Сашка, – как из рогатки сам себя выстрелил.
– А реактивной струи не было, – внесла лепту Галя.
– Интересный момент. Гриша, наблюдаешь?
– Догоняем, – обиженно проворчал Отрепьев: в однообразии оригинала штурмана до сих пор не упрекали. – Догоняем, потому что консерва в агонии, экипаж эвакуируется в космошлюпку, которая сейчас удерет.
– Причаливаем. Абордажные захваты.
Серебристый диск, диаметром чуть более нашей длины, отделился от «консервной банки», и я мгновенно «притер» на его крышу транспорт «Надежда». Абордажные буры, с алмазными долотами, за секунду прогрызли обшивку чужака в четырех точках и намертво притянули корабли друг к другу.
– Реверс, – теперь требовалось убраться от горящей внутри и набирающей давление и температуру «Большой консервной банки». – Приготовиться к циркуляции. Курс на Меларус.
– Командир, а кто у кого в плену? – съязвил Отрепьев, продолжая мстить за «однообразие».
– Кофе попьем, и начнем, помолясь, разбираться, кто из нас добыча, – я улыбнулся Галчонку. – Поработаешь для народа?
Экран обзора задней полусферы заполыхал вспышкой от взорвавшегося инопланетного корабля
