Текст книги "Получить статус Бога"
Автор книги: Алексей Большаков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 12 ГИБЕЛЬ «БЕРА-БИРА»
Мотивы конфликтов становятся понятнее,
если рассматривать конфликты как бизнес-проекты
Аксиома
– Коля, действуешь по обстановке, решения принимаешь сам, связи не будет, – хлопнул стажера по плечу, направляя к шлюзу. – В твоих руках наша жизнь. Дерзай.
Решение оставить на орбите космошлюпку не было спонтанным, а диктовалось настроением соперников в гонке. Китайцы, загруженные кроме фелексина местной фауной, на обратном пути будут уклоняться от боя и всеми силами беречь драгоценное сырье: меллатин везут для компании, а «попутный груз» – личная собственность и свой бизнес.
Немцы на «Бера Бире» прошли половину маршрута, всего однажды «стрельнув» и не получив ни снаряда в ответ, – свежие и с полным боезапасом. Действуют спокойно и расчетливо: не мешают драться другим, сохраняя силы и боеприпасы для последнего оставшегося.
– Логично и грамотно арийцы гонку ведут, – отметил между глотками кофе Гришка. – Ждут, когда яблочко покраснеет и сорвется с ветки; потом возьмут голыми руками, отряхнут от песка и предъявят судьям.
– Порочная тактика, Гриша, – я не упустил возможности схохмить. – Время ожидания зрелости истекло. Можно не дожить. Даешь приступ, с криком «Ура», со всеми вытекающими: лавровый венок, кубок победителя, поцелуй красотки, венок на могилу героя….
– Последняя позиция не очень, – засмеялся штурман.
На работу америкосов уже «налюбовались» вдоволь. Давят массой: кроме из ниоткуда проявившегося «Чикаго», на Луне «зализывает раны» и поджидает уцелевших «Клондайк»; и не факт, что наготове нет других перехватчиков. Хотят и добиваются победы любыми средствами. Удивительный минерал фелексин – это путь к мировому господству, и за каждым снарядом на Американских кораблях маячит костлявая морда дяди Сэма.
– Вход в атмосферу, приготовиться к перегрузке, пошел, – экран застелило желто-красное пламя «шлейфа». – Григорий, как температура?
– Норма, – коротко отозвался штурман.
Я развернул корабль дюзами к планете, и, подрабатывая стартовыми двигателями, плавно затормозил и опустил корабль точно в центр «Русского подворья»:
– С благополучным прибытием. Желаю всем надышаться оптимизмом, бодростью и человечностью.
Планета Меларус по общепринятому статусу своеобразный «Порто-Франко» – не принадлежит никому и одновременно является открытой площадкой для хозяйствующих субъектов. Земляне создали на планете несколько баз, представляющих национальные интересы, и поначалу неплохо уживались между собой.
Обстановка изменилась, когда открыли фелексин и разобрались в его уникальных свойствах-способностях перекидывать в целости и сохранности материальные тела через границу аннигиляции в нематериальный мир и, главное, возвращать обратно.
Пока борьба за фелексин не переросла партнерских отношений, гонка тому подтверждение, но, если америкосы не получат вожделенного приза, войны избежать будет трудно. Руководство Российской компании во главе с топ-менеджером Зверевым, «подогретое» заокеанскими деньгами, готово уступить наглому напору: владейте, мол, нам хлопот меньше. Для того и пытались разоружить транспорт «Надежда». «Слить» победу за океан, избежав гнева сильного соперника и межконтинентальной войны.
– Отважным космолетчикам наше здрасте, – забасил с экрана скайпа бородатый детина Федор, глава местной общины. – Как долетели?
– Федор, привет, не отвлекайся на дежурные вопросы, протокольная вежливость на Земле достала; быстро грузите и заправляйте: конкуренты в затылок дышат.
– От такого конкурента торопиться грех, – засмеялся Федор, кивнув на Галю. – Давайте к нам.
На мой взгляд, главное богатство Меларуса – люди. На освоение удаленной от столиц и «высшего света» планеты отправлялись парни и девчата, не нашедшие в прогнившем обществе применения кипучей энергии, силе, юношеской романтике; не захотевшие обменивать чувство собственного достоинства на блага и комфорт цивилизованных мегаполисов. Жители Меларуса смело смотрели, свободно и весело смеялись, радостно работали.
Про себя называю переселенцев «прямоходящими и несгибаемыми», сознавая свою нравственную ущербность: худо-бедно, научился выживать среди земного вранья, чинопочитания, заносчивости; могу и промолчать для пользы дела, и подсуетиться, и «отстегнуть», презирая себя, нужному человечку, – без этого в сплошной продажности и дела не сделаешь.
– Гриша, остаешься дежурным по кораблю; Саша и Джумбо занимаются погрузкой и заправкой; дамы идут со мной, отдавать визиты местной общественности. Есть возражения?
– Нэт, командыр, – замахал руками Джумбо-Ваня, со страхом косясь на Джуди Нигерскиллер, – я сильный, я погрузчик.
Не такой уж сильный. До мощного зулуса наконец-то дошло, что, выдернув из-под него красотку Джуди, я уберег племенного вождя от преждевременной, хотя и славной смерти, в объятиях неутомимой красавицы. Теперь зулусский царь готов кантовать полутонные контейнеры и опускать в шахты неподъемные ракеты, лишь бы снова не схватываться с Джуди Нигерскиллер в сексуально-смертельном поединке.
– Вечером открываем первый на планете монумент-мемориал, – радостно тиская мою руку, басил Федор. – Памятники – это исторические вехи, а у нас, получается, истории не было.
– Без истории никак…
– Пусть будут памятники, хорошие и разные. Мальчик пописал – памятник, чижик попил – и ему памятник… В жизни много серых красок, а памятники останавливают взгляд и будят воображение. Даешь памятники! Не в награду, а памяти для, – разливался Федор, наклонился и подтащил, прихватив за шкирку, вислоухого кобелька. – А вот и персонаж исторический, Тобик.
– Ну, здравствуй, Тобик, – присев на корточки, я ласково потрепал теплый загривок кобелька. – Ух ты, морда здоровая.
– Не такая и здоровая, – танцующий от нетерпения у трапа Федор приостановился, – бывают и побольше.
– Догонит, ты к своей лет тридцать шел.
– Ешкин блин…. – Федор, не обратив внимания на шутку, распахнул в волнении глаза и губы, нежно прихватил руку Джуди. – Девушка, вы к нам надолго?
– Навсегда, – мягко улыбнулась Джуди.
– Любовь с первого взгляда, – засмеялась Галя.
– Угу, – закраснел сквозь смолевую бороду Федор, ловко подцепил Джуди под руку и перестал обращать на нас внимание. – Покажу поселок, производство и все здешние красоты.
– А не обманешь? – игриво засомневалась Джуди.
– Обещаю, – легко и двусмысленно пошутил Федор.
– Как бы не обидели Джуди местные здоровяки, – обеспокоилась Галя. – Смотрят, как завороженные.
– Думаю они нашли друг друга, – возможность избавить экипаж от сексуального монстра только радовала. – Секс дает ощущение жизни, жизнь дает ощущение секса, нутром чувствую связь этих понятий. Пошли, Галчонок, лабораторию посмотрим, Федор сегодня для нас потерян.
Меларус несмотря на повышенную гравитацию – одна и две десятых жэ – комфортная планета, с ровным климатом. Семь больших материков, в сплошном океане. Высокие горные хребты не дают разгуляться ветрам, температура неторопливо колеблется от десяти до тридцати пяти градусов. В атмосфере чуть больше углекислого газа, в остальном похожа на земную.
– Здорово, Серега, – небрежно, будто вчера встречались, приветствовал Колян, худоватый очкарик с повадками джентльмена, и восхищенно уставился на Галю. – Я Коля, а вы к нам надолго?
– Колян, – я прижал Галю поплотнее к себе и сколько мог загородил собой: местные хлопцы при виде девчат глупели мгновенно. – Колян, расскажи о фелексине…
В ухе высокий красивый голос пропел строчку песни о снеге, который «идет», и раздался тревожный Гришкин голос:
– Командир, немцы собираются взлетать…
– Попробуй убедить словами, – новость, как обухом по голове. – Штольца подключи. Мы идем. – Схватил Галчонка за руку, побежали к кораблю.
Наверняка, туповатым, но упрямым бюргерам «накрутили хвост» америкосы. Любят загребать жар чужими руками. К запрещению взлетать раньше времени янки отнеслись вполне серьезно, и решили нашими руками убрать с дороги, хотя и полусоюзника, но все-таки конкурента, – «Боливар не вынесет двоих».
Гришка, не переставая убеждать коллег с «Бера-Бира», включил громкую связь. Немцы ругались, мешая русскую и немецкую речь. Пытались криками и напускной злостью заглушить в себе страх и хваленую тевтонскую расчетливость. Будто загипнотизированные зомбаки толпились в начале дороги смерти и уже занесли ногу, чтобы сделать первый шаг.
– Доннерветтер – это что? – обернулся Гришка.
– Хреновая погода.
– А думмкопф?
– Лучше тебе не знать. Жаль идиотов.
Экран наблюдения застелился пылью, дымом и огнем. В десятке километров с немецкого «гастхауза» на форсаже уходил транспорт «Бера-Бир».
– Думают прорваться в космос напрямую, без орбитального разгона, – прокомментировал Гришка.
– Никаких шансов…. – я не успел договорить.
Экран локатора четко показал, как проткнули и взорвались внутри боевой рубки транспорта две ракеты с космошлюпки. Колька-стажер справился с задачей на «отлично». Двигатели «Бера-Бира» продолжали работать в форсажном режиме, унося теперь уже «летучего Голландца» в последний бесконечный полет. Следом, спасаясь от американских ракет, растворилась в бездонной пустоте космошлюпка.
ГЛАВА 13 РОЖДЕНИЕ «ЧЕРНОЙ ДЫРЫ»
Человек, если не может добраться до непонятного объекта,
старается исследовать его методом взрыва, -
бабахнуть и посмотреть, что получится
Жизненное наблюдение
Еще на трапе строго попросил Сашку Буратино и Джумбо поторопиться с погрузкой и дозаправкой:
– И, будь другом, Сашок, сразу после старта накорми команду.
Попытка упорядочить обратный старт и спасти оставшиеся транспорты от самоуничтожения улетела в космические просторы на мертвом «Бера-Бире» – «пивном медведе» или «медвежьем пиве», – умеют же тевтоны названия придумывать.
Колька-стажер, выполнив задачу, уже мчался в сторону Земли. Опасность погибнуть на старте исчезла, и америкосы лихорадочно догружали свой корабль, рассчитывая незамедлительно стартовать, и разбомбить с разгонной орбиты нас или китайцев, или, в случае удачи, обоих.
– Александр, доложи готовность.
– Еще десять минут, командир.
– Так и не узнала об удивительных свойствах минерала фелексин, – Галя крутанулась в кресле второго пилота и засмеялась. – Зато лишилась подружки, как бы не пропала девушка среди голодных мужиков.
– Как бы мужики не пропали от любвеобильной шпионки. «Щуку бросили в реку», – ответил я словами басни и кивнул на Отрепьева. – О фелексине к ходячей энциклопедии. Все расскажет, как покажет, и объяснит, как на пальцах разложит, а мне достаточно помнить о «критической массе», чтобы не взорваться ненароком.
– Это опасно? – удивилась Галя. – Впервые слышу.
– Если на пространстве в сто квадратных метров собирается сто двадцать граммов фелексина…. – значительно произнес Гришка и важно покивал своим словам, – предполагается взрыв с непредсказуемыми последствиями. Версия гипотетическая, на практике пока никто не рискнул проверить.
– Поэтому транспорт берет только десять контейнеров по десять грамм? – догадалась Галя и вновь весело засмеялась. – То-то китайцы любят сюда летать: в корабле остается много свободного места, и можно загрузить контрабандой.
Китайская стартовая площадка «чайна-таун» на соседнем материке, изобиловавшем всякой пресмыкающейся живностью: змеями, ящерами, жабами, – но каждый прилет-визит желтолицых тайконавтов значительно сокращал континентальную фауну.
– Америкосы включили двигатели, – доложил Гришка.
– Приготовиться к старту, – на экране локатора четко виден момент отрыва «Чикаго» от поверхности. – Десятисекундный отсчет. – Экран закрылся черно-красными вихрями огня. – До встречи, Меларус. – На разгонной орбите я пристроился в хвост транспорту «Чикаго». – Гриша, свяжись с америкосами и попроси не бомбить простодушных и почти бескорыстных любителей природы из поднебесной…. если хотят жить.
Транспорт «Чикаго» негодующе фыркнул форсажным выхлопом и ушел в глубины космоса.
– Приятно кого-нибудь спасать, – поделился Гришка, – чувствуешь себя на ступеньку выше на лестнице самосовершенствования.
В центральный пост вернулся Сашка-механик; следом настороженно оглядываясь, вошел Джумбо-Ваня, выдохнул с заметным облегчением, не встретив секс-шпионки Джуди Нигерскиллер, и мгновенно приосанился:
– Этот девка сбежал, давай, до свидания, да?
– Не выдержала твоего напора, – почти серьезно ответил Отрепьев. – Покинула поле битвы. Засчитываем техническое поражение.
– Баранка, да, – развеселился зулусский царь и постучал пудовым кулаком по богатырской груди, – равный нет, да: лучший любовник, непобедимый воин, идеальный мужчина.
– Идеальный мужчина, как идеальная женщина, и как всякий идеальный предмет должны храниться в музее под стеклом с надписью: «Руками не замать», – не смог смолчать насмешник Отрепьев.
– Не по-пацански, – возразил святая простота Сашка Буратино. – Полагается дать Джуди шанс. В следующий раз на Меларусе матч-реванш устроим.
– Нет, реванш, нет, – лицо зулуса из темно-коричневого мгновенно стало серым. – У меня корабль нет, и деньги новый тоже нет.
– С нами доберешься, – настойчиво пригласил Сашка.
– Экономик поднимать надо, народ учить, да, медицин развивать. Время нет. Сам, если хочет, приезжает, – нашел решение трудной проблемы Джумбо, и облегченно огляделся. – Обед надо. Да.
– А почему за америкосами летим? – удивился Сашка, глянув на эхолот.
– По пути, – коротко ответил Гришка. – Пора бы уже нашему герою-перехватчику проявиться. Командир, америкосы к «Бера-Биру» швартуются.
– Наверное, надеются живых найти и спасти, – предположил Сашка.
«Бера-Бир» с разбитой носовой частью, выработав на форсаже топливо, плыл в неуправляемом вечном полете, а «Чикаго» пристраивался-стыковался снизу…. как обычно соединяются корабли для передачи грузов.
– Пока непонятно. Мы кофе дождемся, – я строго оглянулся на Сашку. – И оцените, я не спрашиваю про еду.
– Космошлюпка догоняет, – просто сказал Гришка, простучал пальцами по голограмме «клавы» и с монитора заулыбалась сияющая физия Кольки-стажера:
– Командир, задание выполнено.
– Причаливай с ходу, у нас очередной форс-мажор.
– Америкосы грабят, а не спасают? – удивился Сашка, раздавая чашки с кофе.
– Американцы никогда никого не спасают…. бесплатно, – ответила Галя. – Это основной принцип, почти национальная идея.
– Кольку приняли? Гриша, свяжись с «Чикаго», попытайся рассказать о критической массе.
– Показали фак и продолжают перегружать к себе контейнеры с фелексином, – хохотнул Гришка. – Заодно и посмотрят эффект от взрыва.
– Уходим, форсаж. Если идиот, рискуй своей жизнью, но они почему-то стараются забрать с собой побольше народу. Иного не ожидал. Глупость, помноженная на жадность, срывает границы разума. Приготовиться к переходу светового барьера.
Транспорт «Надежда» стремительно набирал ход, направляясь к родной галактике. Привычно протяжно тряхнуло на световом барьере, но я продолжал разгонять корабль.
– Командир, – несмело окликнул Сашка Буратино, – топливо.
– Выключишь двигатель, когда останется только НЗ.
– Снова садиться на Вуди-Руди, – неуместно завеселел Отрепьев и кивнул на Галю. – Получается, как в Тулу со своим самоваром.
– Стоп двигатели, смотрим на экраны и ждем, – я оглянулся на Отрепьева и отхлебнул кофе. – Очень жаль, Гриша, если последняя шутка в твоей жизни окажется глупой… У тебя и осталось-то не больше минуты, чтобы перешутить поумнее.
Звезды на экранах, быстро разгоняясь, поехали назад, а пол под ногами затрясся. Похоже, америкосы обрушили половину космоса. Я торопливо допил кофе, пристально вглядываясь в экран переднего обзора: несколько звезд остались неподвижны. «Звезды нашей надежды», выручайте».
– Не успеваешь, Гриша, шути быстрее.
– Если кто-то знает молитвы, самое время их прочитать, – насмешливо оглянулся безбашенный Отрепьев. – Так пойдет?
– Лажаешь. Судьбу не обмануть расхожими репликами из блокбасте…
– Теряем скорость, – выкрикнул Гришка, – уже почти скатились к световому барьеру.
– Торпеду. Назад по курсу. Время взрыва – две секунды. Пошел!
Грузовой транспорт «Надежда» – наш дом, наша крепость – вибрировал и стонал, прорываясь вперед из затягивающей черной пустоты. Задрожало изображение на экранах обзора. Корабль «рыскал» по курсу, теряя скорость и путевую устойчивость.
Двухтонная атомная торпеда вышла из аппарата и мгновенно застелила экран ослепляющей вспышкой, взрывная волна бросила корабль вперед.
– Двигатели, форсаж!
– Последнее топливо, – обреченно выговорил Сашка.
– Там оно не понадобится, – преодолевая перегрузку, обернулся к Отрепьеву. – Заказ на остроумную шутку не снят.
– Резервирую экспромт, – Гришка ткнул пальцем в монитор. – Скорость восстановили, но горючку сожгли. Теперь у нас вагон времени, точнее, вечность в беспосадочном полете. Шутить нам не перешутить.
– Еще скажи в присутствии девушки «мать-перемать».
На экране обзора задней полусферы убегающие звезды и галактики превратились в стремительные линии и кончились, умчались в черную пустоту, но транспорт не потерял скорости; и кулачок, сжимавший сердце, нехотя разжался, – вырвались.
– Всех с очередным рождением, – пережитая опасность требовала разрядки, обернулся к Гале. – Жаль, не могу поздравить с тем же твоих друзей.
– У американцев нет друзей, – возразила Галя, – только деловые партнеры, но, все равно, жаль.
– А у нас теперь есть знакомая черная дыра, – подытожил Гришка. – Куда мы можем нырнуть, когда устанем шутить, для встречи с деловыми партнерами.
– Не паникуй. – я давно «переваривал» идею посадки с выключенным двигателем, теоретически – это возможно. – Саша, в твоем астрономическом учебнике был параграф о вращении планет?
– Планеты вращаются вокруг Солнца и одновременно оборачиваются вокруг своей оси, – четко, как на уроке, продекламировал Сашка-механик.
– Молодец, а в каком месте планеты наибольшая угловая скорость отдельно взятой точки?
– Хи…, командир, – Сашка беспомощно расставил руки и начал оглядываться.
– На экваторе, – подсказал Колька-стажер.
– Где и находится изумрудная полянка с гостеприимной тропинкой в сторону леса, – радостно включился Отрепьев. – А Сашку винить не надо, по болезни урок пропустил.
– Не отвлекайся. Коля, обоснуй возможность посадки на точку.
– Двигаясь по орбите в направлении вращения планеты, – раздумчиво заговорил Колька; чувствовалось, парень реально представляет картину предстоящей посадки. – Уравнивая скорости, можем оставаться, «зависнуть» над одной точкой планеты.
– Теоретически, – насмешливо поддержал Гришка, – но, чем ближе к поверхности, тем большей должна быть скорость, чтобы не брякнуться.
– Следовательно, к «точке» нужно подойти на посадочной высоте, «притереться», – Колька-стажер «летчицким» приемом показал ладонями момент посадки.
– Что невозможно, – загрустил Отрепьев. – Нас сотрет в порошок о поверхность. Нужен тормоз, а горючку сожгли.
– Не всю, – Сашка-механик посветлевшим взглядом обвел команду. – В космокапсуле полная заправка.
– Вот и решили вопрос. Обеда когда-нибудь дождемся?
ГЛАВА 14 ТРАНЗИТНАЯ ОСТАНОВКА
Душевные устремления – это дорога
с множеством развилок и перекрестков
Мимоходом
Космос без женщин – просто вакуум
Мимоходом
Бесконечные переходы из боя в бой, из форс-мажора в запредельные перегрузки; без сна и отдыха; перекусы на ходу и на бегу, – обстановка в гонке просто не оставляла свободного времени.
Исхудавший высохший Сашка Буратино до смешного напоминал свой деревянный аналог. Сексуально измотанный тяжеловесный Джумбо-Ваня заметно постройнел, утратил большую часть жизнерадостности и порой непроизвольно вздрагивал, вспоминая безудержную секс-шпионку Джуди Нигерскиллер.
Колька-стажер быстро преодолел эйфорию от победы над Бера-Биром и, уставившись в экран обзора передней полусферы, грустил об оставшейся на Меларусе красавице Джуди Нигерскиллер. Гришка Отрепьев утратил искрометность, шутил дежурно и тускло. За собой замечал неоправданную резкость и безаппеляционность.
– Григорий, просчитай вероятность гибели Меларуса.
– Как это? – удивился Гришка, – где мы, а где волшебная планета.
– Григорий, – теперь удивился я и пощелкал пальцами перед лицом штурмана. – Проснись, задачка для второго класса: расстояние от нас до места взрыва – это радиус поражения.
– Туплю, – Гришка торопливо застучал по «клаве». – Есть, командир: только-только, но укладываются в границы выживания. Вероятность пятьдесят на пятьдесят. Джумбо, радуйся: матч-реванш может состояться.
– Я больше не мстить, – парировал Джумбо, – мстят слабый духом, а зулус сильный, могу прощать.
– Гриша. Ты обещал просветить девушку о свойствах фелексина.
– Одно «свойство» мы уже имели честь наблюдать, – оживился Гришка.
– Удовольствия не доставило, – улыбнулась Галя, и в ответ улыбнулась вся команда, и даже экраны обзора стали выглядеть веселее.
Удивительная девушка: внимательный взгляд почти круглых глаз делает жизнь вокруг интересной, насыщенной, красивой. Галя так и не завела в центральном посту своего кресла. В спокойном полете присаживается ко мне на колени, в бою – стоит за спиной, обнимая за плечи, и мне порой приходится изображать строгость и нарочито хмуриться, чтобы скрыть переполняющее сердце и душу счастье.
– Кто-то надеется, другие верят, а многие точно знают о наличии жизни после смерти, – тоном лектора из общества «Знание» заговорил Отрепьев.
– В смысле, рай и ад? – уточнил Сашка Буратино.
– Место богатый дичью, – серьезно поддержал Джумбо, – много мяса и бананы.
– И фелексин легко может туда доставить, – торжественно пообещал Гришка.
– Едва не доставил час назад, – скептически скривился Колька-стажер.
– И вернуть с сувениром от усопшего век назад дедушки, – как ни в чем ни бывало закончил Гришка.
– Гроб что ли дедушка передаст в качестве умного назидания «Мементо мори»? Григорий, давай другой пример.
– Хорошо-хорошо, – засмеялся Гришка. – Совсем чувство юмора растеряли. Жалею вас убогих. Сказки в детстве, читали, слушали, по телевизору смотрели?
– Я и сейчас читаю, – призналась Галя.
– А я в ней третий день живу, – сорвалось у меня признание, и Галя прижалась благодарно.
– А мне в четырнадцать лет рассказали, что Деда Мороза не существует, но я не верю, – мечтательно улыбнулся Сашка Буратино.
– И правильно делаешь, – интригующе понизил голос Гришка. – Присядь в кресло аннигилирующей установки, и всего один грамм фелексина перенесет тебя из материального мира в духовный. Ты поговоришь с Дедом Морозом; поцелуешься со снегурочкой, если повезет; покатаешься на оленях, только с нарт не свались; наешься конфет, шоколадок и орехов; в восторге от своего волшебного могущества организуешь зимний дождь, как дополнительный штришок на лицо белой зимы; а потом вернешься в реал, зажав в ладони горсть прошлогоднего снега, – в знак того, что был там на самом деле, и на твоей щеке еще некоторое время будет рдеть след от нежного поцелуя белоснежной красавицы…. а там и свадебка, с первой брачной ночью.
– Не опошляй чудесную картину, Гриша, – я плотнее прижал к себе Галю, – снегурочки наверняка и под платьем красивые, но не хотелось бы лишаться загадки.
– Охренеть, – выдохнул завороженный словами Сашка, поочередно осмотрел свои большие ладони и медленно сжал правую в кулак, – очень нужный минерал. Нырнуть в нужное время и спасти, например, поэтов на дуэли.
– Ребята уж больно не простые, – развеселился Гришка. – Особенно, кучерявый: чуть не по нем, или за пистолет хватается, или кулаком в лицо норовит запулить. Судьбу поэтов определил их характер, а, если вмешаться с целью помочь, то пушкиноведы будут вместо Дантеса называть другое ФИО, например, Сашка Буратино. – Гришка загрустил и продолжил. – Минерал полезный, но с ограничениями. Фелексин открывает дорогу материальному в мир духовного, в мир мечты. Гарантирует возврат и позволяет прихватить оттуда что-то в материальном выражении, например, работающую волшебную палочку, тем и опасен. Волшебная палочка не теряет волшебных свойств в руках дурака и подлеца – это страшно.
– Не складывается, – подал голос Колька-стажер, – мы можем позволить себе верить в сказки и работать за пригоршню прошлогоднего снега, но отправившие нас в полет не столь легкомысленны.
– «Речь не мальчика, но мужа», – одобрил Гришка, – правы, юноша. В руках государственного негодяя – достигший высот в политике иным априори быть не может – фелексин превращается в оружие всех времен и народов, а его применение может быть ограничено только недостатком фантазии недобросовестного правителя.
– Хотелось бы иллюстративного материала, – прервал я красноречие штурмана. – «Верба доцент, эксемпла трагунт – слова обучают, примеры увлекают».
– Запросто изменить историю, например: отменить открытие Америки, – просто ответил Гришка, – или изъять из водного баланса России Волгу, или собрать в свои погреба все золото мира.
Центральный пост погрузился в тишину: об амбициях и сестре ее глупости земных правителей знали не понаслышке, и мы же везем в их руки страшное оружие.
– Я убью тебя, лодочник[4]4
Шлягер
[Закрыть], – выговорил я расхожую строчку из песни. – Команде, спать. Колька, курс на Вуди-Руди. Заправимся, перезарядимся и определимся с дальнейшими действиями.
