Текст книги "Противостояние (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

С тех пор она ни разу не открыла глаз.

– Айви, – позвала Тая, вытаскивая из ручья охапку водяного кресса. – Иди поешь.

Айви оторвала взгляд от Вайры. Тая уже разложила на плоском камне все, что успела набрать. Черемшу, завитки папоротника, сморчки. Римми принесла корешки дикого лука.

Ели молча. Жадно. После стольких дней без еды свежая зелень казалась пиром. Даже Ники, которая всегда ответственно подходила ко всему, за что бралась, оторвавшись от Вайры, взяла горсть черемши и тихо жевала, поглядывая на спящую.

– Надо набрать с собой в дорогу побольше запасов, – сказала Римми.

– Наберем, – устало согласилась Айви. – Но сперва еда и отдых.

Все молча кивнули и продолжили жевать. Айви села рядом с Вайрой и положила ладонь ей на руку. Поморщилась и тяжело вздохнула. Кожа была очень горячей. Жар начался пару дней назад. Сперва это было обычное тепло. Они даже обрадовались. Это ведь хороший признак. Но потом тело Вайры постепенно начал охватывать странный и необъяснимый жар.

Первые предположения о болезни были отброшены. Айви чувствовала, что с телом Вайры что-то происходит. Ее догадки подтвердили и остальные. Сестры тоже ощущали какие-то странные изменения в ауре старшей.

Когда все утолили первый голод и немного передохнули, начало темнеть. Айви поднялась первой.

– Пора.

Никому не нужно было ничего объяснять. Они делали это каждый вечер.

Четыре сестры сели вокруг Вайры. Взялись за руки. Закрыли глаза. Привычный поток маны, подхваченный легким ветерком, потек от них к спящей сестре. Излишки, накопившиеся за день. Все, что могли отдать без риска для себя.

Айви чувствовала, как ее собственный источник пустеет. Привычное ощущение, почти уже рутина. Еще немного и можно будет открыть глаза, лечь и уснуть.

Но в этот раз что-то изменилось.

Тая дернулась. Ники резко открыла глаза. Римми сдавленно ахнула.

Тело Вайры начало светиться. Мягкое золотистое свечение проступило сквозь кожу, растекаясь от груди к кончикам пальцев. Оно пульсировало в такт с чем-то, что Айви не слышала, но явственно ощущала. Свечение сгущалось, обволакивая Вайру тонкой мерцающей пленкой.

Не в силах пошевелиться Эфирель во все глаза ошарашенно наблюдали, как спустя несколько мгновений эта тонкая полупрозрачная пленка постепенно начала уплотняться, превращаясь в золотой магический кокон.

Глава 12

Аурэлия натянула поводья. Мерин под ней тяжело переступил с ноги на ногу и захрапел, мотая головой. Она наклонилась, провела ладонью по массивной шее. Конь отказывался идти дальше.

– Оставайтесь здесь, – негромко бросила она.

Капитан ее стражи хотел возразить – она видела это по тому, как у него дрогнула щека, – но промолчал и натянул поводья своего коня. Двое дружинников за его спиной переглянулись.

Аурэлия спешилась. Передала повод одному из них и пошла вперед, к холму.

Странность этого места открывалась постепенно. С каждым шагом становилось все тише. Не та тишина, что бывает в лесу ранним утром, наполненная мелкими шорохами и далеким птичьим пересвистом. Здесь не было ничего. Ни одного звука. Даже собственные шаги по сухой траве казались чужими, приглушенными, словно ноги ступали по толстому войлоку.

Она остановилась шагах в десяти от первой груды костей. По спине пополз холодок. Аурэлия плотнее запахнула плащ, хотя ветра не было.

Сзади, очень издалека что-то говорил капитан. Слов она уже не разбирала. Голос его звучал так, будто проникал сквозь толстую стену. Наконец, этот звук перестал ее тревожить и отвлекать.

Она хотела повернуть назад. Действительно хотела. В груди остро кольнуло. Все ее естество вопило: «Садись на коня! Возвращайся домой! Забудь это место! Никогда сюда больше не приезжай!»

Но было и другое чувство. Спокойное, теплое, мягко тянущее ее вперед. Как будто кто-то аккуратно подтягивал Аурэлию за тоненькую ниточку – шажок… еще шажочек…

Мир сузился в одну точку. Остался только этот склон. Сухие стволы, торчащие из земли, как кривые сломанные пальцы. Кости, выложенные на земле почти в узор – слишком ровно, слишком правильно.

И тогда она услышала шепот у себя в голове. Тихий, почти беззвучный, но различимый так ясно, что мурашки прошли по затылку и спустились к низу спины. Этот голос не был злым, но это пугало еще сильнее.

– Наконец-то…

Воздух перед Аурэлией дрогнул. Пространство исказилось и поплыло, открывая ее взору темный узкий проем. Это был вход в пещеру, которого еще секунду назад тут не было.

Аурэлия замерла. Сердце забилось так, словно готово было выпрыгнуть наружу.

– Ну, чего же ты остановилась? – вкрадчиво прошептал мягкий голос.

– К-кто т-ты? – заикаясь, спросила Аурэлия. И тут же шумно сглотнула. Оказывается, она ответила незнакомцу в своих мыслях.

– Подойди поближе и сама увидишь, – в мягком голосе послышались смешливые нотки.

– Н-нет, – замотала головой Аурэлия, и тут же ее щеки залил румянец. Настолько это получилось по-детски.

– Хорошо-хорошо, – легко согласился голос. Слишком легко. И это Аурэлии показалось подозрительным.

Сейчас бы самое время отступить назад, но она не смогла пошевелиться. Тайна манила и звала ее. Чтобы взбодриться, она снова напомнила самой себе о том, что она – хозяйка всего этого леса. В том числе и этой странной поляны. Она в своем праве!

– Я знаю, кто ты, – уже смелее произнесла Аурэлия, но и двигаться вперед не решилась.

– Да? – вполне искренне удивился голос.

– Да, – кивнула виконтесса. – Я читала в древних книгах о таких, как ты.

– О! – еще больше оживился голос. – Обо мне написано в книгах?

– Ну, не конкретно о тебе, – поправила Аурэлия. – Я сказала – о таких, как ты.

– Но таких, как я, больше нет, – искренне возразил голос. – И никогда не было.

– Ошибаешься, – покачала головой виконтесса, заметно осмелев. – Злых духов великое множество. Они обитают повсюду. И морочат людям голову. Отравляют их души своими сладкими и ядовитыми речами, обещая могущество и силу.

Со стороны входа в пещеру некоторое время не доносилось ни звука, но спустя мгновение Аурэлия услышала веселый смех. Она почувствовала, как краска заливает не только ее щеки, но еще и уши, а также шею.

Будто почувствовав смущение своей собеседницы, неизвестный обладатель голоса прекратил смеяться и примирительно произнес:

– Прости меня. Это было неучтиво с моей стороны. Просто это было очень смешно.

– И что же тебя рассмешило? – нахмурилась Аурэлия. Неожиданные проявления манер незнакомцем придали ей уверенности.

– Все, – хмыкнул голос. – И про злых духов, которых, насколько мне известно, не интересуют беседы со смертными. Зачем хищникам разговаривать со своей едой? Представь, что ты вдруг начала разговаривать с яблоком, которое собралась съесть. Странная и нелепая картина, неправда ли?

Неизвестный говорил с такой уверенностью о природе злых духов, что Аурэлия как-то сразу поверила ему. Вероятно, это потому, что он не настаивал, не пытался убеждать, он говорил так обыденно и естественно, как бы между делом, словно обсуждал погоду.

Тем временем неизвестный продолжал:

– И твое утверждение о месте обитания злых духов – тоже ошибочно. Все духи, как злые, так и обычные, находятся в Изнанке. И лишь иногда, когда кому-то из магов необходима их помощь, они приходят в этот мир на очень короткий срок. Но ни могущества, ни, как ты сказала, силы, они не могут дать. Разве что выполнить какое-то поручение, да и то простенькое. Духи изнанки – весьма тупые создания.

Когда голос перестал говорить, Аурэлия еще несколько мгновений пыталась переварить все сказанное. Настолько складно и со знанием дела все это было произнесено. Правда, и непонятного было много. Но затем ее взгляд упал на ближайший костяк, явно принадлежащий человеку, и она вздрогнула. Ее лоб перечеркнула морщинка.

– Тогда, как же ты объяснишь все это? – обвела она рукой завалы костей вокруг пещеры.

– Об этом лучше спрашивать у тех, кто принес сюда все эти трупы, – произнес голос с ленивым равнодушием.

– Значит, убивал не только Эмиль, – выдохнула Аурэлия. – Убийц было больше?

– Не то чтобы их было много, – произнес голос. – Но за несколько сотен лет сюда заглянуло немало смертных. Правда, все они были глухи. Ты первая, кто меня услышал.

И тут же заинтересованно спросил:

– А кто такой Эмиль?

– Мой брат, – почти шепотом рассеянно ответила виконтесса. Она судорожно переваривала информацию о нескольких столетиях и других убийцах.

– Странно, – с сомнением в голосе произнес дух. Пусть он и отрицал свою принадлежность к духам, но Аурэлия про себя решила называть его именно так. – Среди тех, кто был здесь до тебя, твоего брата я не почувствовал. Либо ты врешь, либо сама чего-то не знаешь. Но ты не врешь. Я бы почувствовал фальшь в твоих речах. Значит…

– Я точно знаю, что он бывал здесь часто и приносил тебе кровавые жертвы! – Голос Аурэлии дрожал от напряжения. Она теперь понимала, кто именно был виновен в том, что Эмиль стал чудовищем.

– Но мне не нужны кровавые жертвы, – возмущенно и, кажется, даже с обидой в голосе произнес дух. – Да, я пытался говорить с этими странными смертными, но жертвы… Это какая-то дикость. Я же не какой-то спятивший божок, в конце концов. Кроме того, иногда я подолгу спал и когда просыпался, кости уже были здесь.

– Но тогда… Как же… Эмиль…

Аурэлия растерянно оглядывалась, съежившись, обозревая жуткие костяные узоры, которыми были украшены склоны. Голос духа был настолько искренним, что ей очень хотелось поверить в его непричастность.

– Послушай, – мягко произнес дух. – Давай ты успокоишься и расскажешь мне об этом Эмиле. А я попытаюсь развеять все твои сомнения.

– Эмиль – это мой младший брат, – начала было Аурэлия, но дух не дал ей продолжить.

– Значит, он младше тебя? – задумчиво произнес голос. – Тогда я ничего не понимаю. Здесь последние годы ошивался только один смертный. Должен заметить, этот змеекожий был, пожалуй, самым настырным.

Аурэлия оживилась и громко охнула.

– Да-да. Это Эмиль! Мой бедный младший брат! Ты отравил его разум и душу! Он из-за тебя стал таким!

Виконтесса, тяжело дыша, подалась вперед. Внешне она выглядела грозно, но внутренне трепетала от ужаса, поражаясь своей смелости.

– Но ведь я тебе уже говорил, что все смертные, бывавшие здесь, были глухи к моим речам, – примирительно произнес дух. – Лишь ты смогла услышать мой зов. Змеекожий впервые пришел сюда в совсем юном возрасте. Я пытался с ним заговорить, как с тобой, но, увы, ничего не вышло. Он начал, как и все остальные до него, таскать сюда трупы птиц и животных. А повзрослев, перешел на людей.

– Разве ты не понимаешь? – воскликнула Аурэлия. – Это же ты…

Но договорить дух ей не дал.

– Ты ошибаешься, – негромко произнес голос. Казалось, он даже не заметил грубого напора Аурэлии. – Даже если бы это был я. Невозможно отравить душу, которая уже давно полна яда.

– Но… – гнев начал медленно оседать. Аурэлия тяжело дышала, смотря в одну точку.

– Не обманывай себя, – снова мягко прервал ее дух. – Наверняка даже когда он был совсем маленьким, его гниль уже проявлялась.

– Ведьма прокляла его в чреве матери, – тихо произнесла виконтесса. Слова духа били прямо в цель. Конечно, она, да и все в доме, понимали, что Эмиль растет отнюдь не милым и добрым мальчиком. Ведьмина волшба объясняла многое. – Поэтому он начал меняться. Его кожа… Его глаза…

– Не было на нем никакого проклятия, – уверенно ответил голос. – А физические изменения начались, потому что проявилась кровь одного из родителей. Либо его отец, либо его мать, кто-то из них был ящеролюдом. Кстати, так мы плавно вернулись к вопросу о вашем родстве. Почему ты называешь его братом?

Аурэлия вздрогнула и вскинулась. Снова подалась вперед. Даже сделала один шаг. Дух рассказывал совершенно невероятные вещи. Сердце бедной Аурэлии было готово выскочить из груди.

– Потому что так и есть. Он – мой единокровный брат, – прошептала она одними губами.

– Вот как? – в голосе духа послышалось удивление, а потом он как-то многозначительно хмыкнул и замолчал.

Аурэлия на мгновение замерла, а затем сделала еще один шаг вперед.

– Что такое? Почему ты перестал говорить⁈

Ее грудь порывисто вздымалась. Кулачки сжались. Слова духа об отсутствии ведьминого проклятия, в которое вся их семья верила, поразили ее до глубины души. А теперь еще вот это подозрительное молчание…

– Ну же! – взмолилась она. – Говори!

– Боюсь, тебе не понравится то, что я скажу, – в голосе духа слышалось сожаление.

– Прошу… – меньше всего Аурэлии сейчас хотелось, чтобы ее жалели. Ей нужна была правда. И она почему-то была уверена в том, что ее таинственный собеседник может пролить свет на тайну прошлого ее семьи.

– Уверена? – предпринял еще одну попытку дух.

– Да! – нетерпеливо вскрикнула Аурэлия. – Говори же!

– Как скажешь, – дал себя уговорить дух и произнес: – Между тобой и тем ящеролюдом, который приходил сюда последние несколько десятков лет, нет кровного родства.

Аурэлия сперва не сразу поняла, что услышала. Но потом до нее начало доходить. Ее глаза медленно расширились. Брови поползли вверх. Не может быть… Она тут же хотела было возразить, но все слова застряли у нее в глотке.

О боги! Ну конечно же!

Спустя несколько мгновений дух участливо и с сожалением добавил:

– Прости меня… Ты и так пришла сюда с тяжестью на сердце. Я же чувствую… Что-то тяготит твою душу.

Аурэлия не сразу поняла, о чем говорит дух. Его мягкий бархатистый голос был полон участия. Он обволакивал. Лишал воли. Манил открыться и довериться. Виконтессе де Марбо, на долю которой выпало столько потрясений, вдруг очень захотелось переложить все свои проблемы на чьи-то сильные плечи.

– Может быть, я смогу тебе помочь? – шептал голос. – Поделись со мной своей бедой. Я вижу, ты молода, красива и богата. За твоей спиной верные люди. Но все это не радует тебя…

– Я… – с трудом разлепив губы, хрипло начала Аурэлия. – Я боюсь…

– Чего же? – шепот теперь слышался отчетливей. Словно говоривший приблизился к самому ее уху.

– Я боюсь за своего отца, – произнесла она.

– Он болен? – сколько же в этом голосе было участия. – Он при смерти?

– Нет, – покачала головой Аурэлия. – Вернее, да… Вернее… Он болен, но он не при смерти. Его тело, благодаря лечению, выздоравливает и крепнет. Но не его разум. И я боюсь, что, если со мной что-то случиться, мой отец погибнет.

– Вот как, – прошелестел голос. Аурэлии показалось, что она услышала в нем нотки уверенности. – Что же, тогда тебе стоит возблагодарить богов. Потому что они привели тебя ко мне.

Виконтесса сделала несколько уверенных шагов вперед. Она уже была в метре от входа в пещеру. Даже заметила в ее недрах плотное алое сияние.

– Ты сможешь помочь моему отцу? – с надеждой и мольбой в голосе спросила Аурелия. – Ты вернешь ему разум?

– Да… – прошелестел голос из пещеры. – Тебе осталось сделать всего лишь шаг…

Аурелия уверенно кивнула и было подалась вперед, но вдруг ощутила что-то тяжелое у себя на левом плече. Она полуобернулась, чтобы посмотреть, что это там мешает ей сделать последний шаг. И увидела широкую ладонь.

Подняла голову и встретилась с перекошенным от напряжения лицом капитана ее стражи. Тут же ощутила, как в ее правый локоть вцепилось что-то цепкое. Опустила взгляд. Снова ладонь. Только другая. Вся рябая. Безымянного пальца нет. Смутно припомнила, что уже видела где-то это увечье. Ах да! Это рука одного из егерей…

Рот державшего ее капитана раскрывался в беззвучном крике. Рыжий егерь молча тянул ее назад. На его морщинистом лбу выступили бисеринки пота. В глазах страх. Но челюсти упрямо сжаты.

Она было дернулась, отчего двоих сильных мужчин тряхнуло так, словно они враз растеряли всю свою силу. Аурэлия даже криво усмехнулась. Какие они, оказывается, слабенькие.

– Госпожа! Госпожа-а-а!

Виконтесса снова дернулась, но теперь ее уже держали крепко. Силы вмиг оставили ее. Она снова была хрупкой женщиной.

– Госпожа! Госпожа-а!

Виконтесса удивленно наморщила лоб. Почему это капитан говорит с ней голосом Жеральдин, ее личной горничной?

А в следующий миг Аурэлия громко вздохнула, словно вынырнула из глубоко омута, и открыла глаза.

– Госпожа… Госпожа, как вы и приказали, обед уже накрыт.

Виконтесса медленно провела ладонью по лицу. Жеральдин стояла рядом, чуть наклонившись, и осторожно трясла ее за плечо.

– Хорошо, – хрипло отозвалась Аурэлия. – Помоги его сиятельству.

Служанка сделала книксен и поспешила вниз.

Аурэлия осталась на террасе одна. Теплые лучи весеннего послеполуденного солнышка пробивались сквозь листву старых кленов. На коленях раскрытая книга. Все, как было до того, как она прикрыла глаза. Она дома.

Аурэлия сокрушенно выдохнула. Каждый раз, засыпая, она видит этот сон, где она снова оказывается у холма с костями перед входом в пещеру. Снова слышит этот мягкий голос. Ведет с ним разговор. И снова она делает шаг к темному проему. И каждый раз ее в самый последний миг останавливают ее люди.

На самом деле все так и произошло в тот день, когда она впервые увидела Черную сопку. Ее люди действительно оттащили ее от входа в пещеру. Правда, они утверждали, что никакой пещеры там не было, а была груда острых костей, на которую хозяйка чуть было не напоролась.

Что происходило дальше, Аурэлия не помнила. Ей рассказали, что как только ее оттащили подальше от холма, она потеряла сознание. Очнулась уже в карете по дороге домой. Капитан был бел, как полотно, и молчал всю дорогу.

С того дня прошло несколько месяцев. Но каждую ночь таинственный голос постоянно преследовал ее во снах. Предлагая свою помощь.

Аурэлия поднялась и подошла к парапету.

Внизу, в саду среди распускающихся клумб прохаживался отец. На плечах теплый плащ, хотя солнце уже грело по-весеннему. Рядом, чуть приотстав, шагал старый камердинер. Они о чем-то говорили, отец оживленно махал рукой, что-то рассказывал. Камердинер кивал.

Аурэлия знала, о чем сейчас рассказывает старый граф. То же, что рассказывает все эти месяцы. Историю его первой охоты, где ему двенадцать лет. Или про то, как он с его кузеном подложили мышь в комнату молодой горничной Жанет. И таких историй у него сотни. Он прекрасно помнит их все. А все потому, что для него все эти события произошли словно вчера.

Такие мгновения Аурэлии даже нравились. Отец словно молодел на глазах. Но длились они недолго. Потом наступала долгая фаза забытья, на месяц, а то и дольше. В такие дни старый граф никого не узнавал.

Глядя на отца, которого в сопровождении камердинера уже вела в дом Жеральдин, Аурэлия вспоминала слова таинственного духа Черной сопки. Его обещание помочь…

И если в первые месяцы она воспринимала повторяющийся сон как кошмар, то сейчас она с нетерпением отправлялась в свои покои, чтобы поскорее заснуть. В тайне она надеялась, что ее люди не смогут задержать ее. И ей удастся наконец попасть в ту таинственную пещеру.

Аурэлия опустила ладонь на теплый камень парапета и долго стояла не двигаясь. На самом деле она уже давно для себя все решила. Осталось только отдать приказ собираться в дорогу.

Глава 13

– Где мои эфирэль?

Серокрыл ответил не сразу. Лысая башка качнулась, веки чуть дрогнули. Я видел, как он пытается сопротивляться зелью – внутри его энергосистемы что-то слабо пульсировало, отбивалось.

Бесполезно. Золото уже растеклось по энергоканалам и достигло энергоузла, отвечающего за волю. А крупицы собственной маны, которые летун пробовал использовать, ничего не меняли. Я слегка расширил свою ауру и снова, но уже аккуратнее, дабы клиент не отвлекался, опустошил его источник, чем окончательно сломил хлипкое сопротивление.

– Не знаю, – наконец выдавил он, сдавшись. Голос был глухой и скрипучий. – Моя стая не охотится за предателями. Мы – глаза повелителя.

Это они непримкнувших в свое время к сангвальдам первородных предателями называют. Те же, в свою очередь, выступивших против аурингов прозвали изгнанными.

Хех… Все войны по своей сути одинаковы. Мне вот интересно, а кто-то из них еще помнит, из-за чего началась та древняя бойня? Например, я, сколько ни пытался, так и не смог до конца разобраться в причинах.

Я не говорю сейчас о зачинщиках. С этими все понятно. Чем больше жара чужими руками загрести получится, тем лучше. Я о простых участниках конфликта. Вернее, правильней уже сказать – об их потомках. Им в наследство досталась ненависть и вражда, но не память о первопричинах начала войны. Однако тратить драгоценное время и спрашивать у серокрыла об этих исторических нюансах я не собирался.

Я тяжело выдохнул. С информацией о судьбе эфирэль снова облом. Я снова просканировал энергосистему серокрыла. Нет, Рох не врет. Мое модифицированное зелье действует как надо.

– Сколько всего стай служит сангвальду? – продолжил допрос я.

Рох снова напрягся. Вены на его висках и шее вспухли. Клюв заскрипел. Я же тем временем спокойно и терпеливо наблюдал за очередной безуспешной попыткой противостояния моей волшбе, которая закономерно закончилась ничем:

– Четыре, – с натугой выдавил из себя пленник.

Двое других серокрылов, до того молча сидевших у бревна по обе стороны от вожака, вдруг заерзали. Тот, что слева, попытался толкнуть Роха плечом – заткнись, мол. Гленн, сидевший рядом, коротко ткнул его кулаком под бок, и серокрыл обмяк, скукожился.

Я кивнул сам себе. Реакция мелких мне нравилась. Пусть побудут рядом.

– Крарги, – продолжил я. – Они ваши вожаки?

Рох щелкнул клювом. В его глазах вспыхнул огонь раздражения и негодования.

– Мы служим только повелителю, – медленно выговорил каждое слово он. – Крарги – такие же, как мы.

– Такие, да не такие, – усмехнулся я и спросил: – Сколько их?

– Не ведаю, – покачал головой серокрыл и нехотя добавил: – Но я слышал от старших, что краргов в этот раз прилетело мало. Они живут далеко на востоке. Всего один клан откликнулся на зов нашего господина.

Хм… Один клан, это может быть и десять особей и сотня. Хотя, думается мне, что сотня – это я уже хватил лишку.

Я снова вернулся к эфирэль.

– Зачем сангвальду первородные?

– Не моего ума дело, – глухо ответил серокрыл.

В его словах не было лжи. Энергосистема летуна ровно реагировала на каждое его слово. Эх… Жаль, этот Рох Костоклюв – птица не того полета. Мне бы сцапать одного из старших, о которых он только что упоминал.

Тогда перейдем к вопросам попроще.

– Пожар в Гондервиле – чьих рук дело?

Физиономия Роха вдруг скривилась в неопределенной гримасе.

– Ифриты, – скрипнул он клювом. – Капризные и высокомерные твари. А еще – непостоянные.

Я удовлетворенно кивнул. Трэвик снова оказался прав. Я мельком взглянул на Тавина. Мой скаут-мастер, внимательно слушавший наш разговор, еле заметно улыбнулся. Зелье добралось до энергоузла, отвечавшего за доверие. То-то Роха потянуло жаловаться и откровенничать. Обычно на этой стадии действия эликсира давить на клиента уже не надо. Он сам все старается выболтать, как старым знакомым.

В нашем случае, конечно, с поправкой на первородность допрашиваемого. Все-таки их энергосистема отличается.

Двое младших серокрылов опять заерзали. На этот раз активнее. Тот, что справа, дернулся, всем телом пытаясь дотянуться головой до плеча вожака.

Я взглянул на Тавина.

– Утихомирь. Но сознания не лишай.

Скаут-мастер кивнул двум гленнам. Те оттащили нарушителей спокойствия чуть подальше и крепко прижали к бревну. К слову, их старший, делясь со мной откровениями, даже не посмотрел в сторону своих товарищей.

– А как же они так в город попали, что их никто не заметил? – спросил я.

– Их тихоход провел, – охотно ответил Рох и тут же клацнул клювом: – Но эти спесивые болваны из-за своих внутренних свар чуть было не загубили дело. Их учуяли птицы…

– И рассказали гнездовику, – медленно и негромко продолжил я за него. При этом мысленно поставил галочку уточнить про тихохода. Что еще за зверь такой.

– Да, – издал странный клокочущий звук серокрыл. В его глазах мелькнуло что-то вроде досады. – Пришлось свернуть бедолаге шею.

Затем он взглянул на меня. Хм… Признаться, смог меня озадачить. А ведь он сожалеет о смерти гнездовика.

– Тебе его жаль? – спросил я.

– Гнездовики – безобидные существа и никогда ни с кем не воевали, – ответил серокрыл. – Боги создали их присматривать за всеми крылатыми народами.

– Я знал его, – произнес я. – Его имя…

– Рук, – перебил меня серокрыл и, к моему удивлению, в уголке его правого глаза появилась крохотная слеза. – Он много раз, когда я был совсем еще несмышленым птенцом, укрывал меня от непогоды и от хищников.

– Но это не помешало вам его прикончить, – холодно произнес я, отчего серокрыл вздрогнул и в его глазах вспыхнула злость.

– Он выбрал сторону… Никогда не выбирал… А в этот раз выбрал…

– Потому что один из ваших разорил гнезда, за которыми присматривал Рук, – произнес я, намеренно нагнетая. – Он распотрошил нескольких птенцов, чтобы их кровью начертить на стене какие-то каракули.

Про птенцов я загнул. Там вокруг валялись тушки взрослых птиц, но кто меня уличит?

– Зугракс, – словно выплюнув, произнес Рох. Глаза его вспыхнули злобой.

– Тот самый, что разнюхивал все в Гондервиле? – я уже слышал о нем. Похоже, у серокрылов с этим зуграксом дружбы нет. Вон, и те двое тоже скривились после упоминания этого первородного.

– Да. Мелкий шпион веталы.

– Веталы?

Рох сперва поежился. Его собратья даже слегка притихли. Вон, как глазища таращат. Ого! Похоже, наш разговор коснулся обсуждения более крупной рыбы.

Но потом серокрыл неожиданно усмехнулся. Не насмешливо, как раньше, – иначе. Что-то болезненное проступило сквозь муть в его глазах.

– Тебе, лисенок, встречу с ней не пережить. Хотя ты наверняка с ней скоро увидишься, – глухо проговорил он. – Магда служит сангвальдам столетия.

Рох каркнул.

– Хотел бы я посмотреть на это!

Имя я отложил в памяти. Хотя что-то я уже такое слышал. Потом разберусь. Поспрашиваю у патриархов.

– А в цитадели, – продолжил я ровно, – чьих рук дело?

Здесь Рох опять помедлил.

– Отряд теневиков и стригоев, – наконец выдавил он. – Их возглавляла однорукая воительница.

В груди у меня что-то холодно щелкнуло.

– Однорукая? – переспросил я, стараясь сохранять ровный голос.

Рох усмехнулся. Его черные глаза насмешливо сверкнули.

– Та самая, которую ты не добил, – проскрежетал он.

Я не пошевелился. Лицо, наверное, осталось бесстрастным – во всяком случае, мне хотелось так думать. Но внутри прокрутилось разом все: тот бой, смерть вервольфов, появление лиса, река, темная фигура, унесенная течением. Мы тогда искали ее. Прочесывали оба берега. Гленны спускались вниз по реке на много километров, заглядывали в каждую заводь, в каждый завал из бревен. На том берегу искали следы – не нашли. На этом – тоже. Ни тела, ни признаков, ни единой зацепки.

Похоже, последние слова я произнес вслух.

– Значит, плохо искали, – ехидно отозвался серокрыл. – Ее прикрывал овражник. Жалкий мелкий падальщик. Но дело свое знает.

Овражник. Еще одно имя на потом.

Я сжал зубы. Хельга! Она думает, что идет за отрядом страйкеров. Хельга не знает, что во главе отряда – абсолют. Против такой противницы Хельга, при всем ее мастерстве, может не выстоять.

– Она идет на Крысобой, – тихо произнес Сигурд за моим плечом. Я не оборачивался, но почувствовал, как мой телохранитель чуть подался вперед. – Аэлира уже наверняка получила наше послание. Она с «дикими» встретит Исповедницу там.

Я хмуро кивнул.

– Надеюсь, ее дар раскрылся за это время достаточно, – произнес я вслух.

А про себя добавил: «и надеюсь, Хельга не успела догнать исповедницу первой. Потому что, если успела, встретит ее одна, без Аэлиры, без поддержки. И тогда…»

Я заставил себя выдохнуть. Рефлексировать буду потом. Сейчас дело.

Рох наблюдал за нами. Даже под действием зелья его взгляд оставался цепким. В уголках его глаз проступили насмешливые морщинки. Ему явно было приятно видеть, как мы напряглись.

– А в моей марке почему не пошумели? – спросил я ровно. Давая понять серокрылу, что я владею ситуацией.

– Форт де Грис? – Рох даже мотнул головой. – Нет. Слишком много предателей. Туда нам не пробраться.

Я удовлетворенно кивнул. Это была хорошая новость, пожалуй, единственная за весь допрос.

Я переменил позу, чуть откинулся назад.

– А теперь скажи мне вот что, Рох Костоклюв из Ночной стаи, – медленно произнес я. – Сколько войск привел сангвальд?

Серокрыл тут же щелкнул клювом. Я, кажется, уже начал понимать его мимику – это было что-то вроде смешка. Потом он перевел взгляд на двух мелких, сидящих по обе стороны. Те замерли. Тот, что справа, выпучил глаза. Левый набычился.

– Повелитель идет взять то, что принадлежит ему по праву, – произнес Рох, игнорируя мой вопрос. Голос его зазвучал торжественно. – Мы ждали этого несколько столетий. Все предатели получат по заслугам. И ты, жалкий золоторожденный, ничего не сможешь сделать.

Он глухо и надсадно заклекотал. Видимо, это у него злорадный смех такой.

– Что тебя так развеселило? – спросил я спокойно.

Рох поднял на меня взгляд. Эта муть, затянувшая его глаза, оповещала меня, что действие зелья, увы, скоро закончится. Все-таки энергосистема первородных более устойчива к такого рода воздействию. Пусть эликсир все еще работал, но ничего интересного пленник больше мне не скажет. Но я ошибался…

– Пока мы здесь с тобой разговариваем, глупый лис, – медленно произнес он, наслаждаясь каждым словом, – стригои уже движутся по скальным тропам с северо-востока к твоему шато Гардьен.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Сколько их? – быстро спросил я.

– Много, – ответил Рох. – Почти все кланы. И уж будь уверен, они не заблудятся по дороге! Об этом позаботится Ночная стая! Они ударят тогда, когда вы меньше всего будете ожидать нападения.

Младшие серокрылы задергались. Они смотрели на своего старшего товарища с нескрываемой ненавистью.

Рох заклекотал громче и резким рывком подался вперед.

– Прощайся со своим миром, глупый лис!

Я спокойно встал и повернул голову к Тавину. Короткий допрос дал немало. Теперь можно всех троих грузить на лошадей и отправляться назад в Цитадель. Там мы уже поговорим обо всем более подробно. Я уже хотел было отдать команду скаут-мастеру, но Рох опередил меня.

Все, что я успел мельком разглядеть, это его широко раскрытые глаза. Сколько торжества было во взгляде серокрыла. Откровенно говоря, я не ожидал от него такой прыти и тем более самоотверженности.

Рох, клацнув клювом, дернулся и резко откинулся назад. При этом вывернув свою башку вправо. Как раз туда, где из поваленного дерева, к которому пленник был прислонен спиной, чуть выше его плеча торчал сухой сучок. Полугнилой, узкий, с заостренным концом…

– Господин! – Тавин было дернулся, но куда там.

В следующее мгновение я услышал глухой удар и характерный чавкающий звук. Это гнилой сучок беспрепятственно пробил глазное яблоко серокрыла и вошел на всю свою длину в его мозг.