Текст книги "Противостояние (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Собственно, благодаря этому опознанию, появилась догадка о том, как вражеский отряд попал в цитадель. Страйкер сапфировых провел их через тайных ход.

Хельга задумчиво потерла переносицу. Тогда, в момент неразберихи думалось совершенно о другом, но в пути времени у нее было предостаточно, чтобы осмыслить произошедшее. Пожары, смерть Бакри, трупы стригоев, резня в лагере кларонского посольства – все это казалось для нее фрагментами одной цельной картины.

Хельга оглянулась. На горизонте виднелись очертания скальной гряды. Там, за толщей камня и земли оставались те, кто встретят армию аталийцев.

Хельга вздохнула. И, похоже, не только их. Дерзкая и практически молниеносная диверсия в тылу армии Макса по имеющимся признакам указывала на жгучее желание поучаствовать в этой войне еще и короля Кларона.

Хельга еще в те времена, когда отец и дядя были живы, неоднократно слышала от них о правителе Кларона, Ольгерде Третьем, почему-то прозванным в народе Гордым. Все, что много лет назад говорили старшие мужи ее семьи об этом короле, в последние дни только подтвердилось.

Жестокий, расчетливый, умный и безжалостный. От себя Хельга еще бы добавила – ради достижения цели готовый пожертвовать своими людьми словно расходным материалом.

Ольгерду нужен был повод вступить в эту войну, и он его получил. Вернее, создал сам. Так, по крайней мере, все произошедшее виделось Хельге…

К полудню вернулись первородные, которые отправились по только им видимому следу убийц де Бакри. Они действительно ушли через тайный ход под скалой.

Хельга ожидала, что след повернет на восток или северо-восток, к Кларону. Но первородные сообщили, что след уходил на запад, постепенно забирая севернее, к Теневому перевалу.

Донесение первородных они с де Потье слушали вместе. Хельга вспомнила, как они с генералом недоуменно, но в то же самое время понимающе переглянулись в тот миг.

Все выглядело слишком просто и очевидно, чтобы быть правдой. Неужели выжившая группа диверсантов, а, скорее, их командир был настолько самоуверен? Ближайшая точка в том направлении – это Крысобой. Лаборатория Урсулы Хуг. Чертежи, оружейные разработки, метательные машины, теневые арбалеты. Один из ключевых ресурсов Макса, да и всего маркграфства.

Враг не бежал и не отступал. Он готовился нанести следующий удар. Хельга в тот миг еще подумала, что можно было позавидовать осведомленности и дерзости их противника.

Решение Хельга приняла быстро и без лишних слов. Уже спустя несколько часов она во главе наскоро сформированного отряда отправилась в погоню. Ее отряд состоял из опытных следопытов из старших вервольфов, а также двух десятков гленнов.

Также вместе с Хельгой отправилась Линна – одна из сестер Селины, которая в последние месяцы стала якорем для Хельги, без которого выход в Изнанку и возвращение обратно становились слишком рискованными. Кроме того, с этой юной первородной у Хельги образовался не только тандем «ауринг-льюнари», но и начали прорастать ростки дружбы.

Линна чувствовала Тень и ее приливы и отливы лучше всех. Она же чувствовала чужую волшбу скрыта впереди – там, где шел вражеский отряд.

Погоня продолжалась несколько дней. Сперва они ехали верхом, пока местность позволяла. Дальше – на своих двоих. С каждым днем настроение Линны менялось. Она время от времени поворачивала голову в сторону Теневого перевала, настороженно прислушиваясь к чему-то только ей ведомому.

Вражеский отряд постепенно забирал севернее. Не резко, не явно – но день за днем след уводил ближе к Тени.

Хельга поняла их расчет уже на третий день. Враг сознательно вел погоню к границе Тени. А это означало, что среди них остались только страйкеры, которым Барьер не страшен. Чего нельзя сказать об отряде Хельги.

В один из дней, после ночного привала Линна сообщила всем о скором Приливе. После чего Хельга приняла решение продолжать преследование в одиночку. Вступать в бой с врагом она не собиралась. Только идти по следу. Их нельзя было отпускать.

Хельга грустно улыбнулась, вспомнив обеспокоенное личико льюнари и слезы на ее глазах, когда они прощались. Гленны и часть вервольфов уходили обратно в Сапфировую цитадель – с подробными новостями для генерала де Потье и для гонцов, которых тот отправит дальше. Вторая часть отряда и льюнари шли обходными тропами в Крысобой – предупредить Урсулу Хуг и гарнизон крепости…

Ветер усилился, заставив Хельгу поежиться. Давление Прилива стало плотнее. Где-то там впереди ее ждала Тень.

Губы Хельги дрогнули и растянулись в улыбке. Ее охватил знакомый предбоевой мандраж. Легкая дрожь, не от страха, а от предвкушения долгожданной встречи с некогда запретной для нее стихией.

Через некоторое время она поднялась на пологий пригорок и замерла не в силах оторвать восхищенного взгляда от открывшейся ей картины.

От одного края горизонта до другого тянулась исполинская стена. Темная, движущаяся, закрывающая небо. Она накатывалась медленно, как огромная волна, что собирает силу перед тем, как обрушиться своей массивной тушей на все живое. Хельга ощутила эманации магии Барьера, и по ее телу пробежала дрожь. Источник вспыхнул золотом. По энергоканалам и энергоузлам стремительно распространилась энергия.

Хельга неожиданно для себя рыкнула от нетерпения, затем поправила перевязь и двинулась вперед, навстречу Приливу.

Глава 4

Гости пожаловали к полудню. Я в этот момент стоял в тени одного из шатров, поодаль от встречающей делегации. Барона де Жансака и компанию у въезда в лагерь должен был принять Илар Рис со своими людьми и купцами. Мне в этой части представления отводилась роль зрителя. Пока что.

Рядом со мной замерли Сигурд и Гуннар. Все было готово к приему дорогих гостей. Оставалось дождаться, пока они соизволят доехать.

Колонна приближалась по тракту неспешно, с достоинством. Яркие плюмажи и одеяния всадников, пешие бойцы сопровождения и несколько десятков пустых повозок. Похоже, в положительном исходе торга никто из них не сомневался.

Издали городское посольство казалось единым организмом. Но внимательно приглядевшись, можно было заметить, что делегация разбита на группки и каждая держалась наособицу, старательно сохраняя дистанцию. Будто опасаясь подцепить друг от друга какую-то заразу.

Во главе колонны, гордо восседая на белом жеребце, ехал щеголь в широкополой шляпе с пышным пером и светлом бархатном камзоле. Холеное лицо с остроконечной бородкой и закрученными усами хранило надменное выражение. Этот человек явно знал себе цену и находил ее немалой.

Хм… Барон Франсуа де Жансак собственной персоной.

Тут же, среди людей его свиты, мелькали плащи офицеров городского гарнизона и их приближенных. К слову, их было не так уж и много.

Прочие тянулись следом по двое, по трое, по полдюжины, и боги упаси кому-нибудь смешаться с чужой группой. Каждый вел себя так, словно вокруг сплошь одни проходимцы и карманники.

Я усмехнулся. А Селина с сестрами неплохо потрудились за эти три дня. Даже перед выездом из города все эти ребята умудрились здорово переругаться. Вон как зыркают недоверчиво и враждебно друг на друга. Достаточно одной искры и скандал разгорится с новой силой.

Почти в хвосте колонны ехала самая крупная «стайка». Эти ни в новый совет, ни в свиту Жансака не входили. Тоже авторитетные горожане, но оттертые от кормушки после пожара более наглыми и организованными.

Среди них я заметил сына главы гондервильского банковского дома. Увы, но прежний хозяин банка тоже входил в городской совет и в тот злополучный день присутствовал на заседании в ратуши.

Я удовлетворенно хмыкнул. Совсем еще юнец, но держится упрямо и даже отчасти зло. И неудивительно – Селина им занималась лично. Как и еще некоторыми знатными горожанами, которым во время дележа власти просто не хватило либо смелости, либо напора. Они все сейчас ехали в колонне и явно были настроены по-боевому.

Льюнари умеют навещать чужие сны и деликатно извлекать то, что человек прячет от самого себя. И не просто извлекать, но еще перебирать и подкручивать, где нужно.

На нынешних членов совета льюнари воздействовали, разжигая в их душах жадность, тревогу и недоверие. Ночь за ночью им мягко внушали, какой жирный караван с продовольствием томится под стенами города. И нашептывали одно и то же: поезжай сам, никому не доверяй, не то расторопные соседи отрежут от твоего пирога лучший кусок.

Итог этой «терапии» я наблюдал прямо сейчас. Новоиспеченный совет в полном составе вместе со своими приближенными выехал за стены Гондервиля. По сути, здесь были практически все важные фигуры, которые мутили воду в городе. Именно то, чего я и добивался.

С лояльными же ко мне горожанами льюнари обошлись бережнее. Им внушали беспокойство за родной город, угодивший в жадные руки барона де Жансака. Бросать такого радетеля без присмотра – последнее дело. Надо поехать следом и своими глазами поглядеть, что он там наворотит.

Тем временем колонна делегатов беспрепятственно втянулась в лагерь, который их встретил привычной суетой, присущей торговым караванам. Вдоль рядов с товарами сновала прислуга, перекрикивались возчики, были слышны споры купцов о ценах.

За последние дни это место превратилось в большой рынок, к которому подтягивались жители из окрестных поселений и дальних хуторов. Между рядов лениво прохаживались небольшие группки бойцов Илара Риса, делая вид, что поддерживают порядок.

Делегаты Гондервиля ехали вперед, пребывая в самом благодушном расположении духа. Судя по улыбкам и довольным возгласам, изобилие товаров, которым встретил колонну наш лагерь, заставило отойти на задний план внутренние разногласия.

Но продвижение колонны внезапно приостановилось. Причиной остановки была повозка, в которую уперлись передние всадники во главе с бароном де Жансаком.

Повозка была длинная, с откинутыми бортами и широкими колесами. Стояла она поперек проезда, ровно на пути к торговым рядам, где пестрели разложенные товары. Объехать ее не получалось – по бокам теснились шатры и другие телеги.

Барон де Жансак нахмурился, привстал в стременах, поискал взглядом нерадивого возчика. Один из его людей крикнул, мол, следовало бы немедленно убрать колымагу с дороги почтенных людей.

Но возчик не спешил исполнять приказ. Колонна окончательно встала. Задние всадники стали напирать на передних, начиналась давка. Ругательства, недовольное лошадиное ржание, скрип колес – все смешалось в один неопределенный мерный гул.

А потом в хвосте колонны кто-то громко крикнул:

– Они перекрыли выезд!

Вот теперь делегаты заволновались по-настоящему. Кто-то крикнул, что это возмутительно. Кто-то потребовал немедленно освободить дорогу. Офицеры гарнизона и охрана барона де Жансака подобрались, схватились за рукояти мечей, начали проталкиваться вперед, к голове колонны.

Тем временем рядом с повозкой, перегородившей путь делегатам, появился барон Рис. Он спокойно стоял, заложив большие пальцы за пояс, и некоторое время наблюдал за этой суетой. Дождавшись нужного мгновения, барон неторопливо поднял руку.

И тогда с лагерем произошла любопытная перемена.

Беспечная караванная толпа исчезла. Купцы, возчики и прислуга качнулись назад и в стороны, освобождая пространство, и сделали это так слаженно, словно это было отрепетировано заранее. А на их месте, будто вырастая из земли, появлялись бойцы с гербами маркграфства де Валье на доспехах. Десятки бойцов.

Передний ряд сомкнул щиты, и за этой стеной щитов показались гленны с готовыми к стрельбе луками. Второй ряд, третий.

По колонне прокатился общий вздох. Кто-то осадил коня, кто-то втянул голову в плечи. Барон де Жансак побледнел, но надо отдать щеголю должное – нашелся он быстро.

– Что это значит⁈ – выкрикнул он, разворачивая жеребца к Илару Рису. – Барон, это неслыханно! Так не поступают с посольством! Такое поведение недостойно дворянина!

Он хотел было еще что-то сказать бесстрастно слушавшему его Рису, но в это мгновение стена щитов рядом с повозкой дрогнула и расступилась, открывая проход.

Первым из прохода вышел Гуннар. В руках он нес кресло, массивное, с высокой резной спинкой, из тех, что приличнее смотрятся в замковом зале, нежели посреди полевого лагеря. Следом шагали двое гленнов. Один держал свернутое знамя, второй – короткую лесенку.

Делегация наблюдала за этим шествием молча. Люди вытягивали шеи, переглядывались, но никто не проронил ни слова – все ждали, чем кончится это непонятное действо.

Боец приставил лесенку к борту повозки. Гуннар неторопливо поднялся по ней наверх, опустил кресло посреди платформы, развернул его спинкой к торговым рядам, лицом к делегации.

Второй гленн взошел следом и встал по правую руку от кресла. Знамя в его руках развернулось, и над повозкой затрепетало полотнище с гербом маркграфства де Валье.

А вот и мой выход.

Шел я неспеша, в сопровождении Сигурда. На мне был доспех страйкера из теневой стали, а поверх него – все то, чем за последние время счел нужным меня одарить его величество.

Как по заказу день сегодня был безоблачным, так что все эти драгоценные побрякушки на моей груди искрились и переливались в солнечных лучах, словно витрина ювелирной лавки.

Над колонной пронесся удивленный гул. Меня, естественно, узнали. Гул нарастал, в нем мешались изумление, тревога и первое, еще неоформленное понимание того, что торг сегодня пойдет совсем не так, как они рассчитывали.

Я легко поднялся по ступенькам на повозку, как на помост, и опустился в кресло.

И гул постепенно прекратился. Над лагерем повисла тишина. Я оглядел делегацию Гондервиля сверху вниз, не торопясь, давая каждому осознать происходящее.

А потом заговорил.

– Генерал Рис выполнял мой приказ.

Барон де Жансак снова показал завидную выдержку.

– А хоть бы и так! – он подбоченился и горделиво задрал голову вверх. – Выходит, все это заранее спланированная ловушка? Вы, поправ все законы чести и благородства, заманили представителей совета города в западню⁈

Он обернулся к прибывшим с ним делегатам. Его глаза победно блеснули.

– Полагаю, теперь никто из вас не питает наивных иллюзий относительно того, какая судьба ждет наш родной город? А ведь я предупреждал вас всех! Но вы не слушали меня. Теперь власть в Гондервиле окажется в руках захватчика, для которого воля горожан – пустое место!

Сторонники Жансака и его коллеги по совету тут же согласно загудели. Правда, без особого энтузиазма.

А вот насчет гондервильцев, что были в хвосте колонны, я не ошибся. Эти как раз таки воспряли духом при моем появлении. Я заметил улыбки на лицах многих из них.

– Вы правы, барон, – произнес я, и над лагерем повисла тишина. – Мне действительно пришлось пойти на столь исключительные меры и выманить вас из города, чтобы вы непременно угодили в устроенную мной ловушку.

Губы Жансака искривила торжествующая улыбка, а вот лояльные мне горожане улыбаться перестали.

– И пусть боги мне будут свидетелями, – продолжил я, – мне самому претят подобные подходы. Однако я не сожалею о содеянном. Пусть со стороны все это и выглядит так, словно я отдал бесчестный приказ.

Гондервильцы молчали, ожидая продолжения. Даже барон де Жансак не пытался вставить свои пять медяков. Видимо, он полагал, что я и сам неплохо справляюсь с компрометированием самого себя.

– Так или иначе, свои мотивы я считаю оправданными.

– И что же оправдывает бесчестный поступок, ваше сиятельство? – язвительно спросил Жансак.

– У нас с вами, барон, понятия о чести кардинально разняться, – ответил я, пристально глядя в глаза франту. – Я привел сюда караван с продовольствием, чтобы накормить своих соседей. Да-да, барон. Вы не ослышались. Гондервильцы – мои соседи. Вероятно, вы запамятовали, что я удостоен чести звания почетного гражданина города. Вы же прибыли сюда, ведомые жаждой наживы.

Жансак надул было щеки, но я поднял руку, останавливая его.

– Довольно, барон, мне прекрасно известно о том, что после торга здесь, в лагере, ваши лавки и лавки ваших друзей из так называемого совета этим же вечером начнут продавать горожанам еду по завышенным втрое ценам.

– Это ложь и провокация! – возмущенно взвизгнул Жансак.

– Тогда почему бы не открыть ворота города и не позволить людям самим приехать на торг? – усмехнулся я. – Чего вы боитесь? Моих воинов, которые все эти годы защищали Гондервиль, а многие из них проливали кровь в битвах с фанатиками из Алого храма?

– Мы не хотим участвовать в войне, которую вы нам навязываете! – вдруг выпалил он. – Всех членов старого совета поглотило пламя, как и многих из горожан! Все они стали невинными жертвами конфликта, который Гондервиль не начинал!

Я внутренне усмехнулся. Ты-то уж точно о них не горюешь.

– И тем не менее война, которую начал не я, уже идет, – произнес я уже вслух. – Вражеская армия уже на подходе к Сапфировой цитадели. И вы, барон, распространяя подобные речи, играете на стороне врага. А это – измена. И измена, прежде всего, против своих же соседей. Поэтому вы прямо сейчас будете арестованы. Признайтесь, барон, вы ведь наверняка не удержались бы от искушения и обязательно устроили бы бойню, прийди я арестовывать вас в город?

Я холодно улыбнулся. Бледное лицо Жансака покрылось алыми пятнами. Видимо, я только что озвучил его собственные мысли. На самом деле, все это время обращаясь к нему, я, по сути, говорил с гондервильцами, которые молча ловили каждое мое слово. Уже вечером все сказанное только что будет обсуждаться во всех тавернах и домах города.

– Барон, – взглянул я на Жансака. – У меня нет желания проливать сегодня кровь. Однако, если другого выхода нет, я без малейших сомнений это сделаю. Посему властью данной мне его величеством королем Вестонии, приказываю вам и вашим людям добровольно сдать оружие. И клянусь честью, как только появится возможность, вас живым и невредимым передадут в руки королевского правосудия.

После моих слов стена щитов на шаг сдвинулась вперед. Гленны натянули луки. Десятки темных наконечников нацелились на барона и сгрудившихся вокруг него людей.

Мгновение… Еще одно… Я видел, как забегали глазки Жансака, как постепенно некоторые из делегатов начали отстраняться от него и его группы.

Миг – и барон, прикрыв глаза, тяжело выдохнул.

– Я согласен… – зло, сквозь зубы произнес он, и на землю, рядом с копытами скакуна, упал его меч. – Будьте вы прокляты…

А спустя мгновение откуда-то сзади послышался выкрик:

– Смотрите! Городские ворота открываются!

Все обернулись. Я тоже приподнял голову и вгляделся. С высоты мне была хорошо видна многочисленная пестрая толпа горожан, хлынувшая из распахнутых ворот. В руках люди несли сосновые ветви, и издалека казалось, будто из города выплеснулась живая зеленая река.

Я улыбнулся. Селина превзошла саму себя.

* * *

Я в последний раз остановил коня у руин гондервильской ратуши. Шторм, за четыре дня застоявшийся в городских конюшнях, нетерпеливо переступал копытами и рвался в путь.

Я молча смотрел на руины. Когда-то это было крепкое каменное строение, теперь же от него остался обгоревший, оплывший остов, похожий на кусок черно-серого воска. Словно гигантский уродливый обелиск на могиле погибших в огне.

Еще в первый день, когда мы оказались в городе, Игния, осмотрев руины, признала, что магия ифритов и вправду была очень сильна, и в ее голосе я впервые за долгое время расслышал нечто похожее на страх.

Четыре дня в городе не прошли впустую. Первым делом мы накормили людей и заполнили склады продовольствием под завязку. Много времени я проводил в госпитале, занимаясь пострадавшими в пожаре.

Уходя, я оставил в Гондервиле полторы сотни гленнов во главе с одним из офицеров Илара Риса. Они стали и поддержкой новому городскому совету.

К слову, спустя два дня после нашего въезда в Гондервиль в город прибыла пятерка гленнов с сообщением от Аэлиры об удачной охоте. Добычу, которой оказалось небольшое серокожее существо, они с собой тоже притащили. Судя по характерным свежим ранам на худой спине, оно когда-то имело крылья. Видать, Аэлира справедливо рассудила, что эти части тела больше не нужны уродцу.

Позднее Трэвик опознал в нем серокрыла. И сказал, что стаи этих первородных служат сангвальду. Собственно, одну такую стаю, которая блокировала сообщение с моей маркой, Аэлира и уничтожила.

Допрашивать или воздействовать магически на серокрыла не понадобилось. Он и без пыток все нам рассказал. Вернее, прокричал. Первородный, брызжа слюной и воинственно сверкая черными глазами, грозил нам всеми возможными карами, которые непременно обрушит на нас его повелитель, король Кларона.

Внимательно слушая и лишь иногда задавая наводящие вопросы, я довольно быстро составил примерную картину происходящего. Новый, а также старый имперский и королевский тракты в данный момент находились под плотным контролем стай серокрылов. Почтовых птиц и обычных гонцов они убивали, а вот эфирэль старались брать живьем. Увы, но где содержались пленницы, серокрыл не знал.

Когда я слушал этого крикливого уродца, ощущения были двоякими. С одной стороны, информация о пусть и плененных, но все-таки живых эфирэль обнадеживала, а с другой – я изо всех сил сдерживал себя, чтобы не свернуть шею этой мерзкой твари.

Стоило ли говорить, что подарок Аэлиры пришелся очень кстати. Серокрыла посадили в клетку и продемонстрировали горожанам.

Эффект был ошеломляющий. Одного взгляда на серокожую тварь, которая выкрикивала угрозы и обещала жителям Гондервиля участь корма для слуг его повелителя, оказалось достаточно. Мне хотелось верить, что после такого зрелища в городе не осталось никого, кто продолжал бы надеяться, что с врагом получится договориться. Но, как известно, чужая душа – потемки. Сегодня эти люди ставят тебе памятник и всячески прославляют, а завтра делают вид, что не знают и не пускают на порог.

За спиной заржали лошади. Я вздохнул. Пора в путь…

Натянув поводья и развернув коня, я проехал вдоль строя к голове колонны. Наш путь лежал на восток. К Сапфировой цитадели…