Текст книги "Противостояние (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Я двигался мимо потухших жаровен, шатров, сброшенных в кучу цепей, борозд, поменьше, еще не заполненных жутким «материалом». Дальше, у самой кромки увидел тела. Много тел… Люди, истинные, первородные, животные, несколько теневых тварей…

Обойдя один из таких могильников, я вышел к центру этой огромной ритуальной площадки, посреди которой стоял человек.

Сухой и прямой, как жердь, в темно-алом доспехе с клинком на поясе. Он спокойно наблюдал, как я выхожу на вершину. Немигающий взгляд черных глаз следил за каждым моим движением. Алые амулеты, встроенные в его доспех, полностью блокировали мой дар видящего. Так что строение его энергосистемы было скрыто.

Сангвальд…

Он был не один. За его правым плечом, чуть позади стояла та самая женщина, что сопровождала принца Альгиса и короля Адриана на переговоры. А вот в ее взгляде спокойствия сангвальда я не увидел. Она явно была обеспокоена.

Я медленно двинулся через поле, переступая кипящие борозды. Сангвальд не двинулся с места и даже не повел бровью, а вот его спутница напряглась еще сильнее. Из-под ее полных губ показались острые клыки. Похоже, это та самая древняя ветала, которая служит сангвальдам уже несколько веков и которой меня пугали мои первородные.

Я остановился шагах в пятнадцати от этих двоих и, брезгливо поморщившись, произнес:

– Ну и бардак вы здесь устроили, ваше величество. Такими темпами, пуская под нож всех подряд, вы можете остаться без подданных.

Губы сангвальда растянулись в добродушной улыбке. В уголках глаз появились морщинки. Если забыть на мгновение, где мы сейчас находились и кто передо мной, могло показаться, что я встретил старого приятеля, который рад меня видеть после долгой разлуки.

– А я уже тебя заждался, чужак, – произнес Ольгерд, продолжая улыбаться, а потом добавил: – Ты, как погляжу, неплохо освоился в этом мире.

Глава 25

Солнце село, и вершину холма теперь освещало только алое магическое свечение вязи. Оно шло снизу, от кипящих борозд, ровное и неживое. Сангвальд и его прислужница в этом свете казались двумя фигурами, слепленными из багрового воска.

Атаковать с ходу я не стал. Во-первых, сангвальд слишком спокойно себя вел, да и слепота моего дара напрягала. А во-вторых, последняя фраза Ольгерда меня заинтриговала. Из всего выходило, что он как-то распознал во мне иномирца.

Интересно, каким образом? Вот так с первого взгляда на меня? То, что мы с ним никогда не виделись, – это сто процентов. Существо такой силы рядом с собой я бы учуял сразу. И никакие амулеты ему бы не помогли.

Может, его прислужница? Если верить рассказам первородных и Барсука, эта ветала успела застать древних аурингов. Но в то, что у нее есть какой-то внутренний радар на иномирных вселенцев, мне мало верится. Какой бы древней она ни была, тут нужны силы иного порядка.

Выходит, Ольгерду кто-то из божков подсказал?

Все может быть. Со мной ведь они «общаются». Почему бы кому-то из местного пантеона, какому-нибудь богу любителю кровавых жертвоприношений не шепнуть на ухо своему адепту о моем происхождении?

А может, и с ним и со мной разговаривают одни и те же сущности? Что если этот вечно скучающий Саэллор специально решил столкнуть нас всех лбами? Руку даю на отсечение, мы его сегодня знатно повеселили и развлекли.

Так или иначе, с атакой я пока притормозил. Пусть поговорит еще, а я пока присмотрюсь… Не нравится мне его спокойствие…

Я медленно начал смещаться вправо, держа наготове клинки и плетение купола, следя за каждым движением противника и при этом краем глаза разглядывая кровавые письмена под ногами.

– Вижу, я тебя заинтересовал? – продолжая отыгрывать добряка-приятеля, спросил, улыбаясь, Ольгерд. Мое поведение его, похоже, совершенно не смутило. – Выходит, ты не потерял память после призыва. Что ж, это объясняет твой быстрый взлет. Кем ты был в прошлой жизни?

Мне хотелось спросить, в какой из них, но я произнес:

– Откуда такая осведомленность? Ты тоже такой, как я?

– О, нет, чужак! – покачал головой Ольгерд.

Маска добряка неожиданно дала трещину, сквозь которую стала заметна свирепая гримаса. Голос сангвальда зазвучал грозно и торжественно. На меня он при этом смотрел со смесью ненависти и презрения.

Я осклабился. Нормально он так завелся с полоборота всего лишь из-за одного вопроса.

– Я рожден от плоти и крови этого мира! – голос сангвальда звучал все громче. – Мира, который из-за всяких иномирных тварей, вроде тебя, и жадных богов прямо сейчас находится на краю гибели! Кто он? Кто привел тебя сюда?

Я промолчал, склонив слегка голову набок. Любопытный персонаж. Легко пускает под нож всех подряд и в то же самое время беспокоится о судьбе мира. Впрочем, после сегодняшней битвы обо мне вряд ли теперь споют красивую песенку на ярмарке. Да и беспокойство сангвальда о гибели этого мира вполне объяснимо. Он, похоже, прекрасно понимает, к чему все идет. Каким бы он ни был могущественным магом, защиты от Теневого прилива у него нет.

– Кому из этих древних ублюдков захотелось снова поиграть с этим многострадальным миром? – продолжал допытываться Ольгерд. Полностью при этом игнорируя то, что я уже приблизился к нему на несколько шагов. – Ашгарат? Тэвирон? Ниварх? Кто из них? А может, это не он, а она?

Ольгерд прищурился. В его глазах будто мелькнула догадка.

– Может быть, это Вадомея, мать всех ведьм? Хотя нет… Эта старая сука уже давно здесь не появлялась…

При упоминании последнего имени у меня внутри что-то екнуло. Я даже сбился с шага. Мне стоило труда не потерять самообладание и сохранить прежнее выражение лица.

– Впрочем, – губы сангвальда скривились. – Тут даже нечего гадать. От тебя за версту смердит лисом… Саэллору показалось мало того, что он сделал с этим миром, решил притащить сюда этого выродка Вултарна.

Короткий незаметный вдох… Выдох… Сейчас главное не позволять посторонним мыслям отвлечь меня от дела. О словах Ольгерда я подумаю потом. Здесь и сейчас полная концентрация на происходящем вокруг.

А вот и результат. Стелющийся шаг вправо, взгляд мазнул по багровой вязи под ногами.

Борозды сходились к центру не как попало. Они ложились дугами, замыкались кольцами, кольца прошивали прямые лучи, и в каждом узле этой сетки был вырезан знак. Некоторые знаки мне были не знакомы. Однако некоторые я уже видел когда-то. И чем дольше я смотрел, тем яснее становилось, что я узнаю не отдельные знаки, а весь рисунок целиком.

Подземелья Теневого перевала… Вот где я все это уже видел… Зал с бурым крудом, где на жертвеннике в центре такого же круга лежал я сам. И свитки из храмовой сокровищницы… На одном из них как раз и было нарисовано что-то похожее.

Я не удержался от злорадной улыбки. Вот значит, что ты задумал. А ведь я уже это проходил. Сперва с Диким герцогом, затем с Кхалдрекаром, а теперь и с тобой. Ну что же, если я угадал его намерения, тогда мне уже примерно известно, что будет дальше.

И, кстати, нихрена он обо мне не знает. Лишь озвучил догадки. Тем не менее, попал он в яблочко. Вдруг из недр моего сознания пришло чужое жгучее желание размазать этих двоих тонким слоем по их же уродливым каракулям. Я поморщился. Только тебя мне сейчас не хватало…

– Что сделал Саэллор с этим миром? – спросил я, скорее для того, чтобы подавить навязанный мне порыв, чем ради интереса.

– Значит, все-таки это был он…– оскалился Ольгерд. – Разве он тебе не рассказал? Впрочем, на него это похоже. Тень… Это его рук дело. Все эти напыщенные, возомнившие себя полубогами колдуны не смогли справиться с одним ледяным демоном. Глупцы не придумали ничего лучше, чем призвать на помощь Саэллора. И теперь этот мир погибает. Но ничего, я все исправлю.

Слушать, как именно он намерен все исправлять, я не собирался. Пропустив золотой сгусток по энергосистеме, я уже был готов совершить рывок, чтобы материализоваться за спиной у противника и нанести удар сразу по обоим, но не успел…

То ли сангвальд почуял всплеск маны в моем теле, а может, и сам решил атаковать, но так или иначе, ему удалось опередить меня.

Он поднял руки. Словно радушный хозяин, приглашая припозднившихся гостей к столу. И в этот миг вязь, покрывавшая вершину холма, ожила.

Кровь взорвалась, и из каждой борозды разом взметнулись сотни алых гигантских отростков, которые тут же атаковали меня со всех сторон.

Атака была молниеносной, но этой скорости не хватило, чтобы опередить появление моего купола, который мне пришлось активировать вместо рывка. Щупальца ударили в золото все разом. Они обвили и оплели купол, словно стебли лозы. Секунду спустя я уже стоял внутри огромного шевелящегося нароста.

Сквозь просветы между щупальцами я видел ухмыляющееся лицо Ольгерда. Тот уже опустил руки и спокойно наблюдал за происходящим. Похоже, он был полностью уверен в том, что его ловушка сработала.

А вот физиономия его прислужницы такой уверенности не излучала. Я видел, как она подалась вперед и что-то напряженно пыталась втолковать своему господину. Ольгерд лишь отмахнулся от нее, и та поспешно отстранилась. При этом у нее было такое выражение лица, словно, будь ее воля, она бы свалила отсюда как можно скорее.

Я хотел было сразу же ударить в ответ Клыком или Серпом, но мысль мелькнула и тут же исчезла. Потому что источник, наконец, в полной мере учуял присутствие чужой силы. Я оказался в патовой ситуации, когда приходилось держать концентрацию на плетении купола и одновременно с этим непрерывно латать появившуюся пробоину в коконе. Золотая лава внутри рвалась наружу при малейшем ослаблении, а купол сейчас держал на себе сотни щупалец, которые, как голодные пиявки, впились в золотой каркас.

Чаша весов ненадолго качнулась в сторону кокона…

Ослабив защиту, я сразу же почувствовал отток энергии по всему куполу разом. Золото начало тускнеть, теряя цвет. В какой-то момент я ощутил, как кончики моих пальцев начали неметь, словно на морозе.

Щупальца тоже менялись. Тонкие плети, неспешно сокращаясь, наливались темным, покрывались буграми и перетяжками. С каждым таким мерным и жадным сокращением моя мана уходила вниз, распространяясь по вязи.

Купол тускнел на глазах, а улыбка Ольгерда становилась шире. Как же хотелось в эту секунду запустить в него заклинанием и стереть с его рожи этот самодовольный оскал. Но я понимал, что как только отвлекусь хотя бы на долю секунды, все выйдет из-под контроля.

Вултарн, скотина! Будь ты проклят! Пусть тебя перенесет в тело какого-нибудь навозного червя, чтобы ты непрерывно жрал дерьмо!

Я глухо зарычал. Золото вспыхнуло ярче, и багровые щупальца заработали быстрее. Чем больше я наполнял плетение маной, тем жаднее они ее поглощали.

На одну секунду мир перед моими глазами поплыл. Кровавая вязь, багровые щупальца, улыбающееся лицо сангвальда в алом свете – все отодвинулось, будто я смотрел на это со дна колодца. Руки, которых я не поднимал, оказались на уровне груди, и по ним от локтей к пальцам стекала золотистая дымка, собираясь в когти.

Чужое желание разорвать и уничтожить всех вокруг мелькнуло в моем сознании… Стоп… Стоп…

Я задавил этот порыв раньше, чем случилось непоправимое. Призрачные когти исчезли. Мир вернулся на место – и оказалось, что за ту секунду, когда я потерял контроль, купол потускнел еще на треть, а самая большая пробоина на коконе расползлась и стала шире.

Твою же мать…

Я чувствовал, как золотая лава напирает на кокон, ища выход. Латать приходилось уже не трещины, а дыры. Каждая такая заплатка держалась, пока я ее контролировал, и расползалась, стоило перенести внимание на купол.

– Глупый чужак, – произнес Ольгерд, подходя ближе. – Ты поторопился. Тебе не следовало приходить сюда. Но я благодарен тебе. Теперь все, что ты накопил, будет моим.

Движение слева я уловил краем глаза. К краю кровавой вязи приближалось существо. Кожа на его лице и руках тлела и трескалась, как кора горящего полена, и в трещинах пульсировали алым раскаленные жилы.

В широких глазах вспыхивали искры. Двигалось оно тяжело, чуть враскачку, и там, где ступала его нога, камень оставался темным и начинал дымиться. Ифрит… Наверняка один из тех, что уничтожил совет Гондервиля.

В руках он нес темно-лиловый круд. Тот был размером с бычью голову. Внутри кристалла вибрировала энергия. С каждым толчком по рукам ифрита пробегала судорога.

Следом справа появился второй ифрит. Его круд был чуть поменьше и бурого цвета. Почувствовав движение сзади, я повернул голову и заметил еще два огненных силуэта. Круды в их руках пылали изумрудным и алым светом.

Ифриты замерли по краям площадки. Каждый опустил свой круд на камень с кровавым узором.

От тел ифритов к бороздам тянулась огненная мана. Она стекала с их ног и растворялась в багровой вязи.

Внезапно фигурка в моем нагрудном кармане ожила. Маленький кусок темного камня задрожал, потом налился теплом, затем жаром. Сквозь ткань обожгло кожу. И сразу же я почувствовал знакомое биение сердца и дыхание Изнанки.

За спиной ближнего ифрита мелькнула золотистая тень. Я успел заметить довольную лисью морду с горящими, как два уголька, глазами. Ифрит, похоже, даже не понял, что произошло. Он просто сложился, как складывается прогоревший костер, а затем вспыхнул снопом рыжих искр. По площадке прокатилась волна жара.

Давление на купол слегка ослабло. Кровь в бороздах у того места, где стоял ифрит, взбухла и потянулась к рассыпавшимся магическим искрам, а затем и к остывающему пятну на камне. Я почувствовал, как багровая вязь втянула в себя весь жар без остатка.

Я взглянул на Ольгерда, и мои пересохшие губы растянулись в плотоядном оскале. Впервые за все время на его физиономии мелькнула тень беспокойства.

Я видел, как багровые щупальца попытались атаковать стремительную призрачную тень. Но куда там… Существо из Изнанки так просто не достать.

Тем временем каждый бросок лиса отдавался в моей энергосистеме коротким горячим толчком.

Золотистая тень мелькнула справа. И второго ифрита постигла та же участь.

Третий шагнул было назад, вскинул руки, и с них сорвалась огненная плеть. Пламенный росчерк хлестнул по тому месту, где только что была золотая тень. Миг – и за плечом огненной твари возникла оскаленная пасть, которая тут же сомкнулась на ее шее. Новый сноп искр – и волна жара возвестили о гибели третьего ифрита.

Что там происходило с четвертым, я уже не смотрел. Лишь увидел взмах золотого лисьего хвоста в темноте.

Ольгерд за все это время не шелохнулся. А вот взгляд его прислужницы метался по краю площадки, туда, где скрылась золотая тень, и обратно ко мне.

Сангвальд коротко кивнул, и ветала метнулась в ту сторону, где происходила схватка между призрачным лисом и последним ифритом.

Мы с ним остались одни, и в этот момент все четыре кристалла, вплетенные в общую энерговязь, ожили и засияли. С каждым всплеском извлеченной из моего купола энергии это сияние становилось все ярче.

Ольгерд еще что-то говорил, но я его уже не слышал из-за тяжелого гудения, что рождалось от соприкосновения такого количества маны.

Мой защитный купол начал стремительно бледнеть. Того потока маны, что я в него вливал, уже было недостаточно. Он еще продержался пару ударов сердца, а потом осыпался.

И в следующую секунду багровые щупальца и отростки впились в мою ауру. Одновременно я ощутил мертвенный холод, что разлился по всему моему телу. Вместе с ним по ушам ударил звон. Протяжный и въедливый, словно в голове лопнула гигантская струна. Я попытался сделать шаг, но ноги налились тяжестью. В глазах потемнело.

Я стиснул зубы и сжал кулаки, наблюдая как по кокону ползут трещины и как рассыпаются мои заплатки. Золотая лава внутри источника уже не напирала. Она ждала. Как ждет хищный зверь перед финальным прыжком.

И он, наконец, дождался… Кокон перестал существовать, и золотая мана хлынула из моего источника тяжелым сплошным потоком, сметающим все на своем пути.

Мир перед моими глазами снова изменился. Боль вся разом ушла, будто ее и не было. Я смотрел на Ольгерда и понимал, что наблюдаю за происходящим как бы со стороны. Так было в тот день, когда я впервые попал в этот мир и наблюдал за умирающим телом Макса Ренара.

Отстраненно подумалось, что мне за эти годы удалось изменить эту оболочку. Макса Ренара прямо не узнать. Рыхлый изнеженный юноша с плаксивым личиком превратился в сильного широкоплечего мужчину с волевым твердым взглядом.

Но также я видел, как это тело с каждым новым сгустком золотой маны, что проходила по энергоканалам и энергоузлам, постепенно разрушалось.

Сперва пылью осыпался доспех и одежда под ним. Затем настала очередь клинков. Обнаженное тело Макса Ренара окутал огненно-золотой вихрь, который начал расширяться, поглощая все на своем пути. Правый бок раскрылся огненным цветком. Из раны показались белые обломки ребер. Левая рука-лапа, окутанная золотистой дымкой, вдруг изогнулась под неестественным углом. Хруста я не услышал. Лишь увидел, как брызнула кровь и кожу пробил острый обломок кости.

Золотой вихрь ускорился, поглощая кровавую энергию щупалец, словно огненный смерч сухую траву. Я видел Ольгерда, который, в ужасе отшатнувшись, пытался сбежать, но у него ничего не выходило. Его засасывало в золотую воронку, как мелкую невесомую соринку. Перед тем как Ольгерд навсегда исчез в золотом пламени, я запомнил его выражение лица. Его рот был широко открыт, а глаза вот-вот были готовы вывалиться из орбит. В последний миг своей жизни он мне показался таким слабым и беззащитным…

Золотая мана побежала по кровавой вязи, пожирая чужую энергию. Через секунду она добралась до крудов, которые ярко засветились и осыпались пылью.

Вершину холма озарила короткая вспышка, эпицентром которой было мое искалеченное тело. Золотая волна поглотила все на своем пути. Кровь, знаки, шатры, цепи, трупы – все, что было на вершине этого проклятого холма, в один миг перестало существовать.

А в следующее мгновение мое сознание приняла в свои объятия тьма…

Глава 26

Тьма вокруг была плотной, без единого просвета и абсолютно знакомой.

Значит, все…

Впрочем, я не удивлен. Где-то там, на вершине безымянного холма, среди пепла и угасающих эманаций энергии изломанным окровавленным куском плоти лежало то, что осталось от Макса Ренара. Вот он финал моей последней жизни…

И что дальше?

Тьма все это время молчала, а потом я услышал разочарованный вздох.

– Эх, на самом интересном месте… – произнес знакомый голос. – А ведь там все только начинается.

– Это конец? – спросил я, стараясь скрыть волнение.

– Вижу, ты так и не последовал моему совету, – хмыкнул Саэллор, без труда распознав, о ком мое беспокойство. – Ты не только не избавился от балласта, так еще и умудрился обрасти новым.

– А ты все так же увиливаешь от прямых вопросов.

– Ну почему же? – удивился он, и по голосу было слышно, что вполне искренне. – Да, это конец.

А потом он разочарованно добавил:

– Хех… А ведь я тебе такое тело подобрал… Казалось бы, бери и радуйся жизни. Развивайся, становись сильнее. Но нет же, тебе зачем-то понадобилось закончить все быстро. Впрочем, а чего я от тебя ждал? Ты ведь иначе не можешь. Но должен признать – в этот раз ты превзошел сам себя. Было любопытно наблюдать за тобой.

– А вот мне кажется, ты жалеешь о том, что я не успел прибрать за тобой твое дерьмо, – усмехнулся я.

– О! Так ты поверил этому смертному? – хохотнул Саэллор, или кто он там на самом деле.

– Он был убедителен, – я бы сейчас пожал плечами, если бы они у меня были. – Произошедшее с этим миром вполне в твоем духе. Представляю, с каким ты удовольствием следил за тем, как сталкиваются оба мира. А ведь тебя еще ждет концовка… Вот ты повеселишься.

– Не угадал, – в голосе божка я услышал нотки сожаления. – В этой концовке как раз ничего интересного и веселого нет. Тем более, что там все будет предсказуемо и довольно быстро. Поверь моему опыту, я знаю, о чем говорю.

В это мгновение я ощутил легкое, на грани восприятия прикосновение. Любопытно, такое здесь со мной впервые происходило. Я прислушался к своим ощущениям, но больше прикосновений не было. Может, так начинается постепенный переход на тот самый следующий Круг?

Тем временем Саэллор продолжал что-то говорить, и я не был уверен, что он вообще заметил произошедшее со мной.

– А ведь ты так и не ответил на мой вопрос, – перебил я его.

– Разве это был вопрос? – голос Саэллора нисколько не изменился. – Ты ведь не спрашивал. Ты хотел, чтобы я начал оправдываться. Не дорос еще, чтобы с бога спрашивать.

– Разве появление Тени – не твоих рук дело? – продолжил давить я.

– Нет конечно, – спокойно ответил он. – Разве кузнец виноват, что кухонным ножом, который он выковал и продал хозяину ресторана, повар потом прирежет свою жену и своих детей? Или аптекарь, приготовивший сильное снотворное для страдающей бессонницей вдовы, которая потом подсыплет его в еду своему юному пасынку? Со мной заключили сделку. Я дал то, что у меня просили, и получил оплату. А уж как воспользовались тем, что я дал, меня не касается.

– Удобная позиция.

– И единственно верная, – непринужденно возразил Саэллор. – И урок тебе на будущее. Не проси то, с чем не умеешь обращаться и что не сможешь контролировать.

Ну вот, снова… Только теперь это уже было не прикосновение. Это был зов. Очень далекий, но настойчивый. Я отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

– Не помню, чтобы я просил о таком, – с упреком произнес я.

– Ах да… – кажется, я услышал нотки недовольства в голосе моего невидимого собеседника. – Ты о Вултарне… Твое право верить мне или нет, но это была полностью его инициатива. Он приходит тогда, когда ему вздумается. Кроме того, его привела твоя метка.

– Метка? Какая… – я хотел было спросить, но осекся.

Из тьмы донесся смешок.

– О, вижу, ты все понял.

– Кто она?

– Спросишь у нее сам, когда придет время, – ответил Саэллор. – А сейчас…

Голос Саэллора оборвался на полуслове, но уже спустя мгновение он весело воскликнул:

– Да что же это такое! Ты смотри какая настырная! А ведь у нее может получиться! Даже интересно, чем это все закончится…

Это он о ком?

А потом Саэллор обратился ко мне:

– Знаешь, беру свои слова назад. Ты не безнадежен. Среди твоего неподъемного балласта есть и настоящие жемчужины… Хех, ну кто бы мог подумать?

Понять, что он имеет в виду, я не успел. Зов повторился. Теперь он был намного громче. Правда, тот, кто меня звал, явно делал это на пределе своих сил. Почему-то я мог это чувствовать…

Как только я это осознал, пришло ощущение, что между мной и зовущим возникла невидимая нить. Она была очень тонкой и невесомой. А в следующий миг эта нить неожиданно рванула, да так, что тьма вокруг меня треснула по швам. И меня медленно, но уверенно куда-то потащило.

Не знаю, как долго продолжался этот странный полет, но вот наконец далеко впереди возникла точка. Крошечная, белая, не больше булавочной головки. Она постепенно приближалась. Становилась шире и объемней. И с каждым мгновением тьма стремительно рассеивалась.

Новый рывок, и свет залил все вокруг.

Вестония. Граница владений графа де Марбо.

Аурэлия де Марбо, опираясь на подставленную руку капитана своей стражи, сошла со ступеньки кареты на землю, и ее снова накрыла неестественная тишина этого места.

Она взглянула вверх. Далекие кроны вековых деревьев мерно покачивались на ветру, но сюда не проникало ни звука. Не было слышно ни шелеста листьев, ни поскрипывания стволов. Молчали вездесущие птицы. В траве никто не шуршал, не пищал, не копошился. Ощущение – словно заложило уши.

Аурэлия мельком взглянула на сопровождавших ее дружинников и увидела, как некоторые из них прижимали ладони к ушам и хмурились. Значит, она не одна такая.

Но все эти временные неудобства Аурэлию мало интересовали. Главное, что они, наконец, добрались.

Дорога сюда заняла втрое больше времени, чем виконтесса рассчитывала изначально. Сперва почти на две седмицы зарядили дожди, превратив все дороги в сплошное болото.

Мэтр Робер категорично и настойчиво утверждал, что везти его сиятельство по такой сырости чревато осложнениями. Как будто Аурэлия сама этого не понимала.

Поэтому она ждала, считая дни. Каждую ночь заветная пещера снилась ей снова, и каждое утро она просыпалась с ощущением, что опоздала.

За ее спиной скрипнула дверца кареты.

– Ваша милость… – будто подслушавший ее мысли мэтр Робер уже стоял одной ногой на ступеньке, прижимая рукой к груди свой саквояж. – Позвольте сопроводить вас…

Он не договорил. Круглое лицо лекаря, всегда такое благодушное, сейчас выражало озабоченность и даже страх, и Аурэлия заметила, что он старается не смотреть в сторону зловещего склона.

– Благодарю вас, мэтр, – спокойно произнесла она. – Но я попрошу вас остаться с отцом.

Робер помедлил, потом коротко поклонился и явно с облегчением вернулся в карету. Аурэлия успела увидеть, как в глубине на подушках Жеральдин поправляет плед на коленях спящего графа.

Взглянув на умиротворенное лицо отца, Аурэлия тепло улыбнулась. Отец уснул за час до прибытия. Во сне его лицо было спокойным и почти молодым в тени кареты – таким, каким она запомнила его с детства.

Все утро старый граф де Марбо был оживлен и весел. Он рассказывал терпеливо слушавшему его мэтру Роберу про свою первую охоту, про коллекцию своих серебряных солдатиков, про меч, который подарил ему вчера его дед. Граф вел себя, как двенадцатилетний мальчишка, который отправился в удивительное путешествие.

В такие светлые дни Аурэлия ловила себя на мысли, что, если бы за этим не приходили долгие месяцы забытья, когда отец становился похож на живого мертвеца, она, пожалуй, смирилась бы. Пусть бы он навсегда остался в своем детстве – там ему было хорошо.

Виконтесса тяжело вздохнула и отвернулась.

– Капитан, – сказала она. – Вы и еще четверо бойцов пойдете со мной. Остальные останутся возле кареты.

В этот раз с ней ехали три десятка дружинников. С тех пор как началась война, дороги графства перестали быть безопасными: беженцы, обозы, дезертиры, сбившиеся в стаи и промышлявшие на трактах. На прошлой неделе такая стая вырезала постоялый двор в пяти днях пути от Шато де Тури.

Аурэлия вспомнила о Максе Ренаре. По слухам, его армия должна скоро сойтись с армией аталийцев, к которым присоединились легионы Кларона. Все сходились во мнении, что бастард обречен и что появление объединенной армии Аталии и Кларона на границе Вестонии – это вопрос времени.

Мысли о молодом маркграфе были из тех, что Аурэлия гнала от себя, потому что они не желали складываться во что-то однозначное. Когда-то их хотели поженить. Потом он убил Эмиля. И то, что должно было стать горем, стало избавлением для нее и для отца, который чуть было не умер. Ненавидеть человека, вернувшего в ее дом мир, у нее не получалось, как и благодарить убийцу брата. Но вместе с тем она искренне желала ему выжить. Все эти мысли порождали в ее душе странное смятение и грусть…

Склон начинался сразу за тропой. Среди сухих стволов те же жуткие узоры из костей и черепов, которые Аурэлия видела в прошлый раз и о которых старалась не вспоминать все эти месяцы.

Идти было тяжело, словно ступать по мелководью. Судя по тяжелому дыханию сзади, дружинникам, похоже, этот путь давался еще сложнее, чем ей.

Продвигаясь вперед, Аурэлия напряженно ждала.

В прошлый раз голос заговорил задолго до того, как она дошла до пещеры. Этот мягкий и вкрадчивый тембр, от которого мурашки бежали по затылку. Однако сейчас голос почему-то молчал…

Холодок беспокойства пробежал по спине. О, боги! А что, если в прошлый раз она все это выдумала? Что, если ей все померещилось? И она притащила в эту глушь больного отца ради голоса, который ей приснился.

Ох, как некстати она только что вспомнила, как смотрел на нее мэтр Робер там, у кареты. Ей уже был знаком этот взгляд. Так лекарь смотрел на ее больного отца.

Прошептав молитву Пресветлой, Аурэлия ускорила шаг.

– Ваша милость, – негромко окликнул капитан. Он держался в двух шагах позади. – Дальше…

– Дальше я пойду сама, – не оборачиваясь, твердым голосом приказала Аурэлия. Во всяком случае, ей хотелось верить, что он прозвучал именно так. – Ждите меня здесь. Ко мне не приближаться. Что бы вы ни увидели и ни услышали.

Она знала, что капитан хочет возразить, но за последнее время все в графстве уже поняли, что тихая и кроткая виконтесса де Марбо, когда это нужно, может превратиться в жесткую и непреклонную хозяйку.

Сплошной серый камень, испещренный небольшими трещинами, пучки сухой травы в расселине – скала впереди казалась монолитной. Аурэлия остановилась. Беспокойство сменилось разочарованием.

Значит, все-таки померещилось…

Сперва она хотела развернуться и уйти, но потом решила, что должна дойти до конца и окончательно убедиться во всем. Иначе, уже спустя час, она пожалеет, что уехала.

Она сделала еще несколько шагов по направлению к камню и неожиданно почувствовала что-то странное… Ощущение было сродни тому, что чувствуешь, когда, идя по лесу, вдруг на лицо ложится невидимая паутина, натянутая пауком между ветками.

Скала словно расступилась, и перед Аурэлией возник узкий проем. Из него дохнуло теплом, а еще чем-то сухим и старым, как из давно закрытой библиотеки.

Аурэлия переступила порог и оказалась в туннеле, в котором было тесно и темно. Стены сходились так, что плечи задевали камень с обеих сторон. Коснувшись ладонью камня, Аурэлия ощутила тепло.

Несколько шагов… Затем поворот… Стены раздались в стороны, потолок скакнул вверх, а темнота отступила. Аурэлия оказалась в небольшой пещере, в центре которой что-то светилось.

Алые отблески оживляли серые стены и своды. Тени расползались по пещере, сплетаясь в причудливые узоры. Внутри пещеры было пыльно, но Аурэлия не заметила здесь ни одного скелета. И это ее успокоило. Она сделала еще шаг и, наконец, увидела источник алого света.

Это был крупный кроваво-красный кристалл в форме капли. Он лежал на низком, отполированном до блеска камне. Единственное место, где не было ни пылинки.

Внутри капли мерцал свет. Он то вспыхивал, то гас, то снова вспыхивал. Медленно и мерно, как бьется сердце спящего.

Аурэлия шла к нему, не чувствуя ног.

Голос продолжал молчать.

Она остановилась у камня. Капля была совсем близко. Протяни руку – и она твоя. От нее исходило приятное и успокаивающее тепло. Аурэлия чувствовала его на лице, как чувствуют жар от очага.

Она протянула руку, и свет внутри капли замер.

Страха не было. И это было самое странное. Все то, что пугало ее на склоне, здесь казалось незначительным и смешным.

Пальцы коснулись гладкой и теплой поверхности. Она ощутила толчок. Еще один… Так под ладонью бьется сердце, если положить руку на грудь. Свет в глубине капли резко вспыхнул, заставив Аурэлию зажмуриться.